У меня настенная плитка в ванной отскочила

У меня настенная плитка в ванной отскочила.

Упала на стопку чистых полотенец и не разбилась.

Я клей затворять из-за одной плитки   не стала, пошла за пластилином. На пластилин клеить удобно, хотя и кажется, что это ненадежно. Надежно. Можно всю стену на пластилин положить, хотя плиточный клей, понятно, привычнее.

Насчет пластилина меня Володька Разумовский научил.

Был у нас такой плиточник Володька Разумовский. Внешность у него обычная, мужская. Короткая стрижка, скулы, подбородок, шея, плечи - все обычное.

Но глаза очень зоркие, а руки крепкие и точные. Вот эти два качества Володьку отличали заметно, просто выделяли его перед другими.

Точность рук и зоркость глаз. Володька никогда не делал ни одного лишнего движения. Как  робот на конвейере автомобильного завода – схватил, поднес, опустил, приварил, намертво.

Наша плитка при посадке требует подгонки,  ее и так и этак примеряют, прежде чем на место посадить. И маячки набивают и крестики в швы втыкают и уровнем контролируют, а Володьке ничего этого не надо, он сразу на  место сажал и больше не трогал.

Плитка неровная, что по толщине, что по углам, вот ее раствором и регулируют, а Володька регулировал глазами и руками. Феномен природный. Те, кто раньше не видел, как он работает – приходили как на представление. На деньги забивались, что Володька ошибется. Потом плитку проверяют, а Володька отойдет в сторонку и спичку во рту катает. Знал, что все сойдется. Ни разу не ошибся.

Потом все привыкли и успокоились, что Володька выкладывал плитку  за полсмены, а потом сидел со спичкой в зубах и в окно смотрел. И наших  девчонок не замечал. А потому что, кроме малярш других девчонок и  не было.

А маляршами Володька не интересовался. Только красотками на каблучках из управления стройки.  Чистенькие такие, в парфюме. Бухгалтерши, экономистки, кассирши, секретарши, модницы в деловых юбках и изящных блузках, не то, что мы, тюхи с флейцами.

И когда Володька нацеливался на очередную чистенькую даму, то можно было быть уверенным, что дама даже не рыпнется, а ляжет точно на место, как намазанная клеем плитка. Ляжет,  и будет лежать в бесконечном ряду других плиток, уложенных Володькой.

Он укладывал женский пол легко, не делая ни одного лишнего движения. И если Володька вел даму в ресторан, то другому мужчине на его месте пришлось бы отводить пять раз, причем без гарантии на успех.

Движения  Володьки были самыми оптимальными. И по ресторанам  он водил не каждую, а только красоту неземную, которая думала, что очарованный плиточник намерился  сорить деньгами, вздыхать и смущаться.

Наутро красота неземная просыпалась в крепкой  Володькиной кровати и удивлялась, как ее сюда занесло, поскольку она верная жена и все такое. 

Володька  не мешал  испуганной даме метаться по комнате в поисках разбросанных одежд,  он лежал в постели и курил, не делая ни одного лишнего движения. А пепел он стряхивал в пепельницу, а не в пустую банку из-под кофе, потому что в любой работе он пользовался только нужным инструментом.

Вот так мы и работали бок о бок, пока однажды он вдруг не повернулся в мою сторону. Он, как всегда, быстро выложил суточную норму плитки, смотрел в окно  и катал в зубах спичку. А потом вдруг повернулся ко мне:

- Вера, привет!

- Виделись, - говорю.

Молчание. Это означает, что он включил свой компьютер и хладнокровно  вычисляет дистанцию и траекторию.

Я  мажу подоконник смывкой-гелем старой краски. Мы ремонтировали жилой дом.

Мне странно, что Володька ко мне обратился. Он если начал, то продолжит. А что он продолжит? Спать я с ним не буду. Просто даже из принципа, пусть по чистеньким ходит.

Может, он их  плеткой стегает?  Я тут видела ночью фильм для взрослых, там была тетка в сапогах на шпильках и с плеткой. И она хлестала мужиков в намордниках, стыд и срам. Я невольно улыбнулась.

- У тебя улыбка хорошая, - сказал Володька.

- Понятно, - я убрала улыбку и наклонилась к подоконнику. 

Крашу и молчу. Я его не вижу. Пусть разглядывает, если хочет. Мне за фигуру не стыдно. И то, что я малярша не стыдно.

Я покосилась на Володьку краем глаза – нет, не пялится, опять к окну отвернулся.

Он накануне начальницу сметного отдела охмурял.

Я видела, как они стояли у подъезда управления и любезничали. И он положил руку ей на плечо. Да она и так бы от него не сбежала, а когда он руку положил, у нее вообще коленки подогнулись.

Они сели в такси и укатили.

И чего я стояла и смотрела? Зачем? Только настроение испортила. Вечером не могла заснуть, грезила, как они обнимаются. И пьют, наверное, и смеются.

А я вот с Володькой бы обниматься не стала. Ничего в нем романтичного нет, робот он и есть робот. И  движения  у него однообразные. Тут я представила, как Володька берет в ладонь грудь этой сметчицы...

А ну их к бесу! Я встала и пошла на кухню, там у меня димедрол на случай простуды, выпила две таблетки и отрубилась. А сегодня от димедрола голова тяжелая.

- Плитку можно на пластилин, - сказал Володька, - делаешь маленькие аккуратные шарики и лепишь по четырем углам и в центр. Нормально висит, даже в ванной.

- Ты к чему это? – я не поняла.

- У меня сердце бьется сорок ударов в минуту, а норма восемьдесят, - сказал Володька и небрежно  откусил край спички. Зубы у Володьки белоснежные и ровные. – Запомнила про пластилин?

- Запомнила и что? – я в ожидании смотрела  на Володьку.

- А, ничего, - Володька поднялся и ушел.

Я выглянула в окно, внизу стояла иномарка, а возле стояла сметчица и смотрела на мое окно. Я показала ей язык, хотя высоко было, она не увидела.

Подошел Володька, они поцеловались. Сметчица протянула ему ключи от иномарки, Володька сел за руль. И машина выехала со стройки, точно объехав все лужи и люки  самым коротким путем.

Я опустилась на пол и обняла колени. Идиот он все-таки. Хотелось плакать. Это нервы от димедрола. Сегодня не буду димедрол, выпью на ночь ложку меда с молоком и буду спать.

А Володьку этого к чертям собачьим. Но поздно, поздно. Я уже была плиткой с пластилиновой дробью по углам. Но  мне не было места в выложенном Володькой ряду, все было заполнено без меня. 

Я отогнала воспоминания и поднесла вылетевшую плитку к стене. Осторожно вставила в проем и прижала, чтобы выровнять края. Отошла и полюбовалась. Точно сидит,  ровно и крепко, как у Володьки.

А Володьки уже год как нет,  сердце остановилось. Знал, наверное, что остановится,  вот и сказал про пластилин. Володька Разумовский  никогда и ничего не делал зря. Красивый он был мужик, вот что.


Рецензии
Прекрасно! Изящно! Получила большое удовольствие!

Медея Амирханова   12.09.2019 10:52     Заявить о нарушении
Я очень рада Вашим добрым словам.

Спасибо,

Вера

Малярша   28.09.2019 22:45   Заявить о нарушении
На это произведение написано 80 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.