Пифагор и пифагорейский союз

Пифагора считают первым религиозным мыслителем и наставником Эллады, создавшем законченное вероучение.  По происхождению он был иониец, и родился  около 580 г. до Р.Х. на острове Самос. С раннего детства Пифагор, как свидетельствует его биограф Порфирий, показал большие способности ко всем наукам. В юности он обучался в Тире у халдеев и овладел всей их мудростью. Потом он учился у нескольких ионийских мудрецов, в том числе у известного натурфилософа Анаксимандра из Милета (http://www.proza.ru/2009/10/06/176), а для того чтобы изучить математику и высшую богословскую мудрость специально ездил в Египет. Пишут, что самосский тиран Поликрат (http://www.proza.ru/2014/01/04/528), который был большим другом египетского фараона Амасиса, дал Пифагору рекомендательное письмо к гелиопольским жрецам. Кроме Гелиополя Пифагор побывал в Мемфисе, а потом поселился в Диосполе. Тамошние жрецы, несмотря на наказ Амасиса, очень неохотно открывали чужаку свое тайное учение. Чтобы отпугнуть Пифагора от его замыслов, они при посвящении подвергли его безмерным тяготам, назначая ему задания трудные и противные эллинским обычаям. Однако он исполнял их с такой готовностью, что они в недоумении допустили его и к жертвоприношениям и к богослужению, куда до этого не допускался никто из чужеземцев. Диоген сообщает, что Пифагор хорошо знал египетский язык и мог читать египетские тексты, причем не только обычные, но и такие, смысл которых понятен лишь посвященным. Возможно, в Египте Пифагор почерпнул одно из главных положений своего будущего вероучения: каждый должен стремиться к тому, чтобы внутренне и внешне сделаться достойным человеком и осуществить себя как нравственное произведение искусства. Ведь египетские жрецы в то время, в отличие от греческих, не только составляли нечто вроде сословия и получали соответственное образование, но также вели особый, нравственный образ жизни, придерживаясь особых правил поведения. Поэтому вполне вероятно, что именно в Египте у Пифагора зародилась мысль о его будущем союзе, представляющем собой прочное сожительство людей, соединившихся вместе для целей  умственной и нравственной культуры.

     Возвратившись в Ионию, Пифагор устроил у себя на родине училище, но когда ему исполнилось сорок лет, он, тяготясь тиранией Поликрата, навсегда переселился в южную Италию, в город Кротон (http://www.proza.ru/2011/02/04/334). Здесь он с самого начала стал пользоваться глубоким уважением граждан как человек много странствовавший, многоопытный и дивно одаренный судьбой. Вместе с тем он обладал величавой, благородной внешностью; красота и обаяние были у него и в голосе, и в обхождении и во всем его поведении. Сперва он взволновал своими речами городских старейшин; потом, по просьбе властей, обратил свои увещания к молодым; и наконец стал говорить с мальчиками, сбежавшими из училища, и даже с женщинами, которые тоже собрались на него посмотреть. Все это умножило его громкую славу и привело к нему многочисленных учеников, как мужчин, так и женщин. По словам Никомаха, первыми слушателями его были около двух тысяч человек. Пифагор так пленил их своими рассуждениями, что ни один из них не вернулся домой, а все они вместе с детьми и женами устроили огромное училище, поселились при нем, а указанные Пифагором законы и предписания соблюдали ненарушимо, как божественные заповеди.  Из этого училища вырос в дальнейшем знаменитый пифагорейский союз.  По духу и своей организации он более всего походил на  религиозный орден.  Его члены  имели не только свою иерархию, обрядность и эзотерическую доктрину, но были также связаны строгой дисциплиной и послушанием. Целью этого сообщества, обнимавшего всего человека и всю его жизнь, как уже говорилось, было нравственное совершенствование его членов, которые в результате должны были стать такими же завершенными произведениями искусства, такими же достойными, пластическими натурами, каким был сам Пифагор.

     Вся жизнь в союзе регулировалась раз и навсегда установленными правилами. Все его члены носили одинаковые белые льняные одежды и имели определенный распорядок дня, в котором для каждого часа была своя работа: утром, тотчас же после пробуждения ото сна, им вменялось в обязанность вызывать в памяти историю вчерашнего дня, так как то, что они должны делать сегодня, было тесно связано с тем, что они делали вчера. (Им вменялось также в обязанность в качестве вечернего занятия частное размышление о самих себе, чтобы подвергнуть критическому испытанию сделанное в течение дня). Сойдясь на восходе солнца, пифагорейцы пели торжественный гимн Аполлону, исполняя в то же время священный дорийский танец, одновременно мужественный и торжественный. После омовений совершалась в полном молчании прогулка по храму. Затем в тени деревьев или под портиком начинались занятия. В полдень произносилась молитва героям и доброжелательным гениям. Послеобеденное время посвящалось гимнастическим упражнениям, затем урокам, медитациям и внутренней подготовке к следующему уроку. На заката солнца происходила общая молитва космогоническим богам и воскурялась на алтаре бескровная жертва. Все трапезы пифагорейцев были совместными. Хлеб и мед являлись главной их пищей, а вода – единственным напитком. Обучение дополнялось правильной гигиеной  и строгой дисциплиной нравов, так как побеждать свои страсти было первым долгом посвященного. Пифагор учил, что суть вещей  ускользает от обычного человека, который воспринимает лишь проходящие явления этого мира. Постигнуть вечное и бесконечное возможно лишь тогда, когда между человеком и остальным миром устанавливается гармония, единение, общее начало. Тот, кто не привел свою собственную природу в гармонию, тот не может отражать гармонию божественную. (Это, впрочем, не означало, что Пифагор проповедовал аскетизм. Напротив, брак, к примеру, рассматривался пифагорейцами как нечто священное, но любовь, которая сводилась к одной чувственности, они однозначно осуждали. Сладострастие, по словам Пифагора, можно сравнить с пением сирен, которые, как только приблизишься к ним, исчезают, а на месте, откуда раздавалось пение, оказываются поломанные кости и куски тела).

    По прошествии нескольких лет, когда школа обрела громкую славу, туда стали принимать не всех желающих и не сразу.  Прежде чем получить в нее доступ, ищущий проходил трехлетний испытательный срок. При этом исследовались его образованность и способность к послушанию; собирались также справки о его поведении, о его склонностях и делах.  Затем, будучи допущенным в число учеников, он первые пять лет проводил в молчании, только внимая речам Пифагора, но не видя его. Обучение строилось на том, чтобы медленно и постепенно, начиная от более мелкого, переводить ученика к созерцанию вечного и сродного ему бестелесного. Вот почему, прежде чем открывать ученику высшую мудрость,  Пифагор преподавал ему математику, так как математические предметы лежат на грани телесного и бестелесного. С помощью такого приема он подводил людей к созерцанию истинно сущего. Наряду с математикой много внимания уделялось музыке. (Пифагор утверждал, что музыка обладает способностью поднимать душу по ступеням восхождения и открывать высший порядок, скрытый от взоров невежд. Мелодии священных ладов, внесенные в душу ученика, должны были настраивать ее и делать настолько гармоничной, чтобы она могла ответно вибрировать на каждое дуновение истины). В качестве регулярных занятий были введены также гимнастические упражнения.  Особое  значение придавалось углубленным размышлениям – медитации.

      Лишь усвоив необходимые предварительные знания, ученик допускался к непосредственному общению с Пифагором. Тогда он получал возможность видеть учителя, разговаривать с ним и  мог приобщиться к его тайному эзотерическому учению. О самом  этом учении мы имеем теперь лишь приблизительное представление. Доподлинно известно только одно - сущность всех вещей и основу организации Вселенной Пифагор искал в числах и их гармонических отношениях. Он учил, что в природе есть две силы. Лучшую он называл Единицею, светом, правостью, равенством, прочностью и стойкостью;  а худшую – Двоицей, мраком, левизной, неравенством, зыбкостью и переменностью. В самом общем смысле под Единицей он понимал божественную, деятельную, мужскую природу, заключающую в себе всю полноту гармонии, а под Двоицей – пассивную, женскую, материальную (ее отождествляли также с Деметрой-Землей). Божественная Единица осуществляет себя лишь посредством Двоицы и, проходя через нее, достигает своей реальности, воплощаясь в Троице, то есть в физическом мире. Проявленный мир – тройственен, и потому Тройка – есть первое совершенное число, образующий закон вещей и истинный ключ жизни. Вся видимая Вселенная определяется Тройкой, ибо Тройка содержит в себе все. Примеров проявления этой троичности огромное количество: человек состоит из тела, души и духа; каждый материальный объект существует в трех измерениях - то есть имеет длину, высоту и ширину; Вселенная делится на три концентрические сферы – мир божественный, мир естественный и мир человеческий; тела могут находиться в трех состояниях – твердом, газообразном и жидком; семья включает в себя трех индивидуумов – мужчину, женщину и дитя; предметы могут отталкиваться, притягиваться или находиться в равновесии и т.д. и т.п. Во всех этих проявлениях троичности можно всегда выделить: а) член активный, б) член пассивны; в) член средний, вытекающий из действия двух первых друг на друга. Но все они восходят к Высшей триаде: Божественной Единице, принимающей ее в себя Двоице и родившейся в результате этого Троице. Далее Пифагор вводил понятие священной Тетрады, которое заключало в себе глубокую идею синтеза и развития. По его учению Вселенная, возникшая под воздействием божественной Единицы, вновь возвращалась и заключалась в ней, образуя живой божественно-материальный Космос. В высшем смысле Тетрада олицетворяла собой единство Бога и Вселенной: Вселенную, существующую по божественным законам, или Божество, проявляющееся словно в теле в материальной Вселенной (То есть Тетрада  есть высшее единство – та же  Единица, но на более высоком качественном, проявленном  уровне).  В  частной, обыденной жизни Пифагор тоже видел бесчисленные проявления Тетрады. Например, тело, душа и дух дают в своем слиянии четвертый член – человека; семья есть единство отца, матери и ребенка и т.д.

      Эта изощренная, отвлеченная, тяготеющая к монотеизму теогония не вступала у Пифагора в противоречие с общепринятой. Рассуждая о божественной Единице, он вместе с тем требовал уважения к богам традиционной греческой религии. Однако они не были для него высшими существами, а только олицетворяли ту или иную сторону мироздания. Своим ученикам он говорил, что боги, различные с виду и по именам, в сущности, одни и те же у всех народов, потому что они соответствуют тем разумным силам, которые действуют во всей Вселенной. Более того, он говорил  о целой иерархии превышающих человека существ, называемых героями и полубогами, которые служат посредниками между человеком и Божеством,  и учил, что как раз через них, проявляя героические качества, человек может достигнуть приближения к Богу.  Что касается этого Верховного Божества то Пифагор представлял его  как некое огненное Единство, пребывающее в самом средоточии космоса. Впивая потоки пустоты, окружающей Центр, это пламенное Целое образует множественность миров, состояний и качеств. (По словам Аристотеля, он учил, что в центре Вселенной находится огонь, вокруг которого вращаются в определенном порядке десять сфер: Сфера неподвижных звезд, сферы Земли, Сатурна, Юпитера, Марса, Венеры, Меркурия, Солнца, Луны и еще одного невидимого тела – Противоземли. При движении каждая из сфер издает особый звук, соответствующий ее величине и скорости. Последняя определялась различными состояниями, находившимися в гармоническом отношении друг к другу, вследствие чего возникает гармонический мировой хор).

    Большой заслугой Пифагора следует считать подробно разработанное им учение о душе, воспринятое потом и другими греческими философами. Душа, говорил он, есть отщепившаяся частичка божественного эфира; она разделяется на три части: ум, рассудок и страсть. Ум и страсть есть и в других животных, но рассудок – только в человеке. Власть души распространяется от сердца и до мозга: та часть ее, которая в сердце, - это страсть, а которая в мозге – рассудок и ум; струи же от них – наши чувства. После смерти человека его душа скитается в воздухе, подобная телу. Попечителем над душами является Гермес, который  чистые души возводит ввысь, а нечистые ввергает в Преисподнюю. Пробыв там определенное время, душа вновь ввергается в материальный мир и заключается в тело человека или животного. Таким образом, вслед за орфиками (http://www.proza.ru/2010/05/13/212) или одновременно с ними Пифагор проповедовал учение о переселении душ. О себе он говорил, что помнит все свои прежние рождения и многим из тех, кто приходил к нему,  рассказывал о их прошлой жизни. (Вспоминал он и об Аиде, и между прочим рассказывал о том как казнятся там Гесиод и Гомер за то, что распространяли лживые россказни о богах. Душа Гесиода, говорил он, стонет, прикованная к медному столбу, а душа Гомера подвешена на дереве среди змей).

    Очень похожее учение проповедовалось при жизни Пифагора в Индии (http://www.proza.ru/2010/03/18/218). Точно также как индийские брахманы, Пифагор считал бесконечную вереницу перевоплощений злом для души. Этическое учение, которое он исповедовал, имело главной своей целью вызволить и освободить  душу из мира материального и привести ее к окончательному слиянию с божественным Разумом. Он считал, впрочем, что душа, став чистым духом, не теряет своей индивидуальности и,  соединяясь со своим первообразом в Боге, припоминает все свои предшествующие существования, которые ей кажутся ступенями для достижения той вершины, откуда она охватывает и постигает Вселенную. В этом состоянии человек уже перестает быть человеком, а становится полубогом и навечно остается  в духовном мире. Пифагор говорил, что главное на этом пути заключается в  том, чтобы наставить душу к добру, ибо только это приближает людей к Богу. Поэтому он предписывал своим последователям особый уклад жизни, который требовал просветленности, гармоничности и меры в поступках, чувствах и мыслях. Пифагореец должен был воспитывать в себе  целомудрие, сдержанность, миролюбие, уважение к древним учениям. Каждый ученик был  обязан строго следить за собой, заглядывая в свою душу и проверяя совесть. Сам Пифагор, по словам Евдокса, очень заботился о своей чистоте: он, например, не только совершенно отказался от животной пищи, но даже сторонился поваров и охотников. За завтраком он ел сотовый мед, за обедом – просяной или ячменный хлеб, вареные или сырые овощи. Бобов он запрещал касаться, все равно как человеческого мяса. Причину этого, говорят, он объяснял так: когда нарушилось всеобщее начало и зарождение, то многое в земле вместе сливалось, сгущалось и перегнивало, а потом из этого вновь происходило зарождение и разделение – зарождались животные, прорастали растения, и тут-то из одного и того же перегноя  возникли люди и проросли бобы. Кроме бобов он запрещал принимать в пищу и некоторые другие продукты – крапиву, рыбу-триглу и многое из того, что ловится в море.  Одежда его была всегда   белая и чистая.

     Следует отметить, что нравственная проповедь Пифагора вовсе не подразумевала отрешенности от политических дел. Напротив, в своем стремлении воспитать гармоничного человека, пифагорейцы  много внимания отдавали вопросам общественного устройства. Пишут, что поселившись в Италии, Пифагор вскоре увидел, что многие города здесь и в Сицилии находятся в рабстве друг у друга и направил свой огромный авторитет на то, чтобы вернуть им вольность. Через своих учеников, которые были в каждом городе, он внушил их жителям  помышления  о свободе. В конце концов ему удалось изменить политическое устройство в Кротоне, Сибарисе, Регии, Гимере, Акраганте, Тавромении и некоторых  других городах. Повсюду здесь было введено умеренное аристократическое правление, причем ведущую роль в управлении имели члены пифагорейского союза. Пифагор пользовался в Италии таким почтением, что целые государства вверяли себя его ученикам. Но в конце концов против них скопилась зависть и сложился заговор. Недовольные вскоре нашли себе предводителя в лице богатого кротонца Килона. Ненависть его к Пифагору возникла из-за того, что тот категорически отказался принять его в число своих учеников, с первого взгляда разгадав в нем злого и порочного человека. Разгневавшись, Килон стал строить разные козни против пифагорейцев и настраивать против них горожан. Однажды, когда ученики Пифагора собрались в доме атлета Милона, враги подожгли этот дом, так что все собравшиеся в нем (всего сорок человек) погибли. Другие пифагорейцы были перебиты порознь в городе. Был ли на этой встрече сам Пифагор или не был, об этом сохранились различные свидетельства. Большинство все-таки сходится на том, что он остался жив и переехал из Кротона в другой южно-италийский город Мегапонт. Тут он и умер около 500 г. до Р.Х., то ли уморив себя голодом, то ли от тоски. Вместе с ним погибло и его божественное учение, поскольку книг он не писал, а из посвященных в его мудрость в живых не осталось никого. Спасшиеся от расправы пифагорейцы сумели сохранить, по словам Порфирия, лишь немногие искры его философии, смутные и рассеянные. Тем не менее, стараясь спасти от забвения хоть это, они постарались записать то, что знали и таким образом ознакомили мир с общими положениями пифагорейства. 

   Несмотря на то, что это учение оказало большое влияние на античную философию и христианскую теологию, как религия оно никогда не имело широкого распространения, хотя отдельные пифагорейские кружки существовали вплоть до первых веков нашей эры. Наряду с абстрактными математическими богами, божественные почести в них воздавались также и самому Пифагору. Многие считали его богом еще при жизни. Сохранились рассказы о многих его чудесах. Пишут, например, что в один и тот же день его могли видеть беседующим с учениками в италийском Метапонте и в сицилийском Тавромении, хотя их отделяет друг от друга несколько дней пути по суше и по морю. Сообщают также, что Пифагор мог останавливать повальные болезни, отвращать ураганы и градобития, укрощать реки и морские волны, а также предсказывать землетрясения. Некоторые уверяли также, что учитель имел золотое бедро и по этому признаку безошибочно судили о том, что он был никто иной как сам Аполлон Гиперборейский.

Цивилизация и культура Древней Греции http://www.proza.ru/2012/06/14/273


Рецензии
Особые люди, дающие толчок для развития появлялись с периодичностью, но учеников оставляли мало. Как вы думаете Константин - Православие разрешает есть мясо из-за климата или мы ещё не достигли прежних высот духовности?
Я думаю, что в жарком климате легко не есть мясо, у нас сложней.
И всё же они, необычные люди, чувствуют этим самым рассудком, а мы рассудок путаем с умом.
Это наше подсознание - память прошлых жизней.
Пифагор не зря прожил жизнь, он старался изменить жизнь к лучшему. Где он, наш Пифагор? Или мы уже сами всё понимаем, да не хотим меняться?

Антонина Романова -Осипович   10.05.2012 20:57     Заявить о нарушении
Пифагор - фигура необычайно яркая, оказавшая огромное влияние на западную философскую мысль. Но я сомневаюсь, что в наше время в России возможно что-либо подобное. Всему свое время. Мне вообще кажется, что сейчас не время новых религий. Ведь, по существу, русский человек совсем недавно получил возможность знакомиться с восточными религиозными учениями. Должно пройти какое-то время, пока эти идеи дойдут до широкого сознания. Тогда возможен какой-то синтез. С наилучшими пожеланиями!

Константин Рыжов   11.05.2012 17:26   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.