Тот самый пипл...

                «Свободна, середина совсем свободна! Проходите!» –
                кондуктор автобуса толпе на подножках

     Середина всегда свободна. Даже если она золотая. Но пипл выбирает висеть и давиться,– только не в центр, не в свободу движений.
     Я тоже пипл. Раньше – вперёд смотрящий, потому что любила место у кабины водителя; теперь – назад оглядывающийся – потому что привыкла провожать убегающую из-под колёс дорогу, стоя на задней площадке. Там хорошо думается, если честно. Поэтому протискиваюсь сразу к перекладине, вынуждая потесниться тех, кто широко устроился.
     Сегодня еду из типографии: сорок минут блужданий в себе на фоне «скоростного» асфальта. Направление задал старый-забытый знакомый, Юрка, у которого двадцать лет назад мы с семьёй снимали квартиру. Двухкомнатная «хрущёвка» на первом этаже, мать, больная и на глазах выходящая из ума… Я ухаживала за ней в обмен на бесплатное проживание. Сидела в декрете со старшим сыном,– а какая разница – за двумя смотреть или за одним?..
     Юрка жил отдельно, и его жена отказалась брать свекровь к себе, поэтому мы друг друга выручали, в общем-то.
     Раз в месяц он ездил в Москву, привозил вкусности: торты, сгущёнку, колбасу, мясо. Конечно, всё матери, но и нам тоже, раз уж мы за ней присматриваем. Вынимая из сумки припасы, Юра подавал их мне и перечислял:
     «Это «Прага» – очень вкусный торт! Это какао сгущённое, две банки, и одна – молоко; тут бананы, мандарины и киви. Здесь – «Салями», варёная и кило сосисок, и ещё мясо. А тут вот – свинина».
     Он посидел немного, попил чаю с тортом, подождал, пока мать доела свой кусок, и уехал. А я начала разбираться с едой.
     С «Прагой» разобралась быстро, до сих пор стыдно. Любим этот торт невыразимо, хотя бывает он и не очень сейчас.
     Колбасы ели неделю, а мясо я убрала в морозилку до времени.
     Остатки куриного супа выбрали уде через день, и я с удовольствием выложила размораживаться под струю тёплой воды свалившийся в руки увесистый кусманчик московского мяса. Подумала: вот же как умеют резать – ровненько, аккуратно, прямоугольно. Очень аппетитно!
     Несмотря на аппетитный вид, в щах мясо оказалось невкусным.
     – Пересолила! – изрёк муж после первой пробы. – Капуста нормальная, картошка тоже. Это ты мясо как-то пересолила,– уточнил после того, как отобедал.
     Ну, мясо так мясо. Пересолила так пересолила. С тех пор всё не досаливаю, кстати.
     Щи съели, бабушку Раю накормили, и весь кусок, в общем, ей и достался, так что совесть моя была чиста перед Юркой, который заехал где-то дней через пять справиться о нашем житье-бытье.
     Житьё-бытьё проходило без осложнений, баба Рая передвигала ноги тяжело, но в туалет ходила сама, хоть и с моей помощью, конечно. Не под себя – и слава Богу.
     Юрка сидел на краешке её кровати, гладил её жёлтую сморщенную руку и кричал, чтоб она слышала:
     – Мам, я на той неделе в Москву поеду, мяса ещё привести? Ты ела, понравился?
     – Да, Юра, еле-ела… мяса ела… Много, Света давала. Суп из капусты кушала.
     – Ещё привести? Окорок привезти, ма? Или колбасы лучше? Какой, а?
     – Ела-ела…
     – А вы-то пробовали окорок? Как вам? – мотнул чубом в мою сторону Юрка.
     – Окорок? Д-да… – мне вдруг стало невмоготу стоять у дверного косяка, захотелось сесть и увидеть мужа.
     – Юра-Юра, Света давала мясо, щи были вкусные,– воспроизвела застывшую мысль баба Рая, не подозревая, что спасает меня от позора и объяснений.
     Пересоленное мясо, такое ровное, аккуратное и прямоугольное, было окороком, готовым к употреблению. Моё детство, пусть и городское, а уж тем более, деревенское моего мужа, не знало подобного деликатеса. Хотя, конечно, я о нём была наслышана.
     …В коммерческий автобус Юрка вошёл вместе со мной – в заднюю, еле открывшуюся дверь.
     Не узнал. Постарел сильно. Похож на пьющего работягу.
     Машину он продал через год после того, как мы съехали – разбил. Новую купить не получилось: цены отпустили, и догнать их мало кто смог.
     Я протиснулась к поручню, он остался где-то сзади, в толпе,  мнущей бока и сбивающей шапки.
     Пипл. И я, не знавшая, что такое киви, до конца перестройки, и Юрка, познакомивший меня с окороком в конце восьмидесятых.