Эсхил

История греческой драмы уходит своими глубинными корнями в культ плодородия, связанный с именем бога Диониса (http://www.proza.ru/2010/05/13/212), а также в игры, имевшие целью стимулировать  производительные силы природы. Во многих греческих городах в честь  Диониса издавна устраивались пьяные шествия. Участники этих процессий изображали сатиров – свиту Диониса. Они надевали козьи шкуры, вымазывали  себе лица виноградным суслом, пели, плясали и славили своего хмельного бога. Отходящие от единого ствола две ветви театрального действа – трагедия и комедия – выражали соответственно скорбь о неизбежной гибели умирающего бога и ликование по поводу его воскресения. Сами названия обоих жанров непосредственно связаны с праздником Диониса. Трагедия – дословно: песнь козлов (по поющим ряженным, одетым в козлиные шкуры); комедия – по косму – шумному действию  участников праздника, уже отдавших должное  дарам Диониса.

Издревле в честь Диониса исполнялись особые гимны – дифирамбы. Этот жанр хоровой лирики изначально содержал в себе зачатки трагедии. Ведь помимо общих партий, исполняемых всем хором, в нем имелись диалоги между корифеем (запевалой) и остальными участниками хора. Каким образом вместо Диониса главными фигурами действия сделались другие боги, а потом, наряду с ними, и герои мифов, нам доподлинно неизвестно. Но как бы то ни было, в VI в. до Р.Х. празднества в честь Диониса были только поводом для исполнения дифирамбов, содержание которых могло быть совершенно произвольным и вообще никак не связанным с этим богом.

Дальше – больше. В 534 г. до Р.Х. некто Феспид из Икарии ввел в действие одного актера.  В результате диалог велся теперь не только между хором и его запевалою, но также между последним и актером. Это был важный шаг на пути к драме. К сожалению, ни от творений Феспида, ни от произведений его ученика Фриниха  до нас ничего не дошло. В самом начале V в. до Р.Х. афинский драматург Эсхил ввел в действие второго актера. Это нововведение было вызвано  потребностью усилить  драматическое действие и необходимостью как можно лучше развернуть его  перед зрителями, давая им возможность видеть воплощенную на сцене судьбу действующих лиц.  В дальнейшем трагедия продолжала развиваться в том же направлении: хоровое пение начинает занимать в ней в сравнении с диалогом все меньше и меньше места, среди ее персонажей появляются не только мифические герои, но также исторические лица. Таким образом, буквально на глазах одного поколения, родился греческий театр.

Однако, даже тогда, когда драмы в Афинах не имели уже ничего общего с богом виноделия, постановка их осуществлялась только во время праздников в честь Диониса (так называемых, Великих Дионисий). Из этого видно, что древние афиняне относились к театру не как к искусству в чистом виде, но видели в нем своего рода религиозную церемонию.

Состязательность, пронизывающая всю полисную жизнь, сказалась и на организации  театральных зрелищ. Правом предлагать свои произведения в дар Дионису обладал каждый свободный житель Афин. Но авторитетная комиссия отбирала только трех авторов трагедий и, соответственно, комедий. Вслед затем в течение десяти месяцев шла подготовка выбранных пьес к показу. Обязанности набрать хор, обучить его, снабдить костюмами и жалованием возлагалась на какого-нибудь богатого  гражданина, государство же брало на себя  только приглашение и вознаграждение автора и актеров. Репетициями руководил сам поэт. Некоторые авторы (к примеру, Эсхил) сами исполняли главные роли в своих трагедиях.

Устройство театра было очень простым: прямо на склоне акрополя афиняне высекли полукруглые ступени, на которых располагались каменные скамьи для зрителей (сидеть целый день на жестком камне было не удобно, поэтому афиняне являлись на представления со своими подушками). Вообще в  театре могло присутствовать до 17 тыс. человек. Доступом на представление пользовались все свободные жители. На комедиях, несмотря на их легкомысленное  содержание, присутствовали даже женщины. Каждый уплачивал за свое место по два обола (один обол был равен 0,728 г серебра). Бедным эта сумма  выдавалась из государственного казначейства. Сбор поступал в кассу арендатора театра. Садиться можно было где угодно, кроме первых почетных рядов, предназначенных для должностных лиц, жрецов, олимпиоников и, конечно же, жреца Диониса. Лестницы, шедшие радиусами сверху вниз, и широкие поперечные проходы разделяли этот амфитеатр на несколько частей. Внизу располагались алтарь Диониса, орхестра для хора и сцена, где играли актеры. Орхестра  представляла собой круг, мощенный мраморными плитками, а в качестве сцены служила деревянной площадка, открытая со стороны  публики и закрытая с трех других сторон (для лучшего резонанса). Так как обычным фоном для греческих пьес был дворец, то задний план представлял собой большей частью трехэтажное здание с открывавшимися на сцену дверями.

Театральное представление на Великих Дионисиях продолжалось все светлое время суток – от восхода до заката. Ведь каждый трагический  поэт выносил на суд публики по четыре пьесы, из которых три составляли  трилогию, то есть трагическую историю в трех частях, тогда как  четвертая была сатирической драмой с хорами сатиров. Комические поэты представляли только по одной комедии.
С самого своего рождения театр был любимым зрелищем афинян, которые горячо сопереживали тому, что происходило на сцене, выражая свои чувства аплодисментами  или шиканьем. Можно сказать, они вели себя точь-в-точь, как нынешние зрители. Между тем характер самих постановок довольно сильно отличался от современных.  Декорации были очень несложны. Обыкновенно все действие трагедии или комедии проходило при одной и той же обстановке. Занавеса не существовало. Все роли, в том числе и женские, исполнялись мужчинами. Известно, что греческие актеры во время представления надевали обувь на очень высоких подошвах и большие парики, а чтобы придать героям более величественный вид, костюмы делались на подкладке из шерсти. Важную принадлежность образа актера составляли маски, которые давали известные типические выражения лица (грусть, отчаянье, радость и т.п.). У каждой  маски имелся широко открытый рот, который усиливал голос подобно рупору.

Комиссия из десяти членов, выбранная по жребию  среди наиболее сведущих граждан, по окончании представления распределяла награды трагическим и комическим поэтам, пьесы которых были признаны наилучшими. Первоначально такими наградами для автора трагедии был козел, а для автора комедии - корзина с фигами и амфора с вином. Впоследствии наградою служил венок из плюща, который вручался поэту на сцене перед собравшейся публикой. Награды давались также хорегам (начальникам хора), сумевшим лучше всех поставить дело, и актерам, выступавшим в первых ролях различных пьес.

Расцвет афинской трагедии был связан прежде всего с именами трех великих поэтов: Эсхила, Софокла и Еврипида. Увы, о жизни каждого из них мы располагаем очень скудными сведениями. Известно, что Эсхил родился в 525 г. до Р.Х. в Аттике, в городе Элевсине, и происходил из рода знатных землевладельцев. Судя по сохранившейся надгробной  надписи (сочинение ее приписывают самому Эсхилу), он участвовал в битве с персами при Марафоне, а также в морском Саламинском сражении и в сухопутном при Платеях (http://www.proza.ru/2015/02/09/2282). Незадолго до смерти Эсхил переселился в Сицилию, где и умер в 456 г. до Р.Х. в городе Геле.
 
Первое выступление Эсхила в качестве трагического поэта пришлось на 70 Олимпиаду (то есть на 500-497 гг. до Р.Х.). Что это была за пьеса, теперь не известно. Вообще, из всего его огромного наследия (не менее восьмидесяти пьес) до наших дней дошло только семь трагедий. Они дают хорошее представление о том, чем был греческий театр в эпоху своего рождения. Самая известная трагедия Эсхила - «Прометей Прикованный» - повествует о муках, которые терпит благородный титан Прометей за то, что похитил и принес людям божественный  небесный огонь. В наказание он, по повелению Зевса,  прикован к скале на далеком Кавказе, его грудь пронзило несокрушимое острие, каждая минута его жизни – непереносимое страдание. Но Прометей не сломлен. Он не только не склонился перед Зевсом, но грозит ему неминуемым возмездием. Здесь замечательна сама обработка старинной истории, предпринятая поэтом. Эсхил рисует Прометея безвинным страдальцем и непримиримым борцом за справедливость, между тем как миф представлял его плутоватым хитрецом и ловким пройдохой. Зато образ Зевса дается Эсхилом в самых черных красках: это настоящий тиран – сластолюбивый, безжалостный и несправедливый. И хотя, на первый взгляд,  Зевс в конце трагедии торжествует над своим поверженным врагом (его перуны сокрушают скалу с прикованным к ней героем и низвергают ее в бездну Аида), на самом деле он терпит поражение. Ведь Прометей не смирился и не выдал царю богов страшную тайну о том, как тому избежать  тяготеющего над ним проклятья Крона. И пусть зло теперь царствует над миром, добро неминуемо придет ему на смену.

Таков сюжет этой замечательной истории, которая по сей день продолжает трогать и волновать читателя. И все же следует признать, что при всей своей гениальности, Эсхил кажется современному человеку чересчур архаичным. Просматривая любую из его трагедий, прежде всего обращаешь внимание на непременное присутствие хора. Хор является не только соучастником событий, но и главным двигателем сюжета: в одном случае без него не получилось бы диалога, в другом было бы не ясно происходящее, в третьем – и это самое поразительное – вообще не оказалось бы главного действующего лица, потому что хор как раз и есть тот герой, вокруг которого вертится драма! Что до остальных персонажей, то они у Эсхила еще очень статичны и на всем протяжении трагедии сохраняют  свой цельный характер. Однако, не смотря на всю их величавость, это живые и страстные существа, не чуждые человеческих слабостей и сомнений.

Эпоха равновесия http://www.proza.ru/2018/05/31/1963

Шедевры мировой культуры http://www.proza.ru/2013/07/11/270


Рецензии
С удовольствием читаю статьи о своих любимых авторах. Довольно емко и интересно. Хочу только за Эсхила заступиться :) Хор - постановочная особенность всего древнегреческого театра. Точно такая же, как обязательная постель в каждом голливудском фильме. Статичность героев и однообразие характеров - также вынужденное следствие театра масок. К тому же тогда главным было слово, а не действие. Впрочем, Вы абсолютно правы, с современной позиции это тяжело и однообразно. И все равно, "Прометея прикованного" очень люблю!
С уважением, Рагим.

Рагим Мусаев   03.08.2010 23:00     Заявить о нарушении
Спасибо, Рагим, за Ваш отзыв. Нет, я не стараюсь принизить значения Эсхила. И все же, его театр, который всего несколькими десятилетиями старше театра Софокла, кажется теперь бесконечно архаичным. Софокл нам гораздо ближе, а Аристофан вообще наш современник.

Константин Рыжов   04.08.2010 07:39   Заявить о нарушении
Если о современности антиков говорить, то нужно Плавта вспомнить! У него настолько современная разработка сцен! Я просто поражен был. Сменить декорации - и в современную бенефисную комедию! Обязательно как-нибудь что-нибудь сплагиачу ))) Все равно его никто ни читал.

Рагим Мусаев   04.08.2010 21:20   Заявить о нарушении
Учитывая, что сам Плавт все свои сюжеты заимствовал у Менандра, а у него самого кто только их не заимствовал (включая сюда Шекспира и Корнеля), я думаю никто не посмеет Вас осудить. Плавт это что-то вроде мирового культурного фонда. Я читал пару-тройку его комедий и, честно говоря, не был в большом восторге (я говорю сейчас о сюжетах, которые показались мне примитивными, а не о его ярких героях). Теренций мне всегда нравился гораздо больше. Пусть он тоже не был оригинальным драматургом, но он умел писать чувствительно.

Константин Рыжов   04.08.2010 22:56   Заявить о нарушении
Соглашусь, что сюжеты у Плавта... короче сюжеты своего времени. Но чисто драматургически, постановочно он, думаю, современнее многих антиков.

Рагим Мусаев   04.08.2010 23:19   Заявить о нарушении