Крепость

                ПРОЛОГ
      
       Друзья зовут меня Тим, а родные Тимур. Отец настоял, чтобы меня так назвали в честь великого завоевателя Востока но, честно говоря, вояка из меня никакой, не люблю я это дело — драться, хотя вспыльчивый до чертиков. Уже больше года я занимаюсь греблей на байдарках, и для своих лет довольно выносливый и крепкий мальчишка. Цвет глаз у меня мамин, говорят, что и характер тоже. Я такой же, как и она, упрямый и неуступчивый. В семье я младший, — поздний ребенок. Мама родила меня, когда ей было уже тридцать девять лет, иногда они с отцом это вспоминают, говорят, что я свалился, как снег на голову, — не ждали.
       Есть еще у меня брат и сестра. Рома учится на четвертом курсе истфака, а Ритка — десятиклассница, собирается поступать на экономический.
       Отец у меня военный, ракетчик, служит в соседнем городке в крепости, там у них типа секретная часть, хотя о ней знает вся округа. Мама преподает математику в той же школе, где учусь я.
       Рома — это гордость нашей семьи, до сих пор в школе его вспоминают учителя, и ставят мне в пример.
       Ритка живет своей жизнью (охи, вздохи, звонки ухажеров по вечерам, тайные долгие разговоры); мама к ней постоянно придирается — то не так, это не эдак. Ритка мечтает поскорей сбежать из дома и не скрывает этого.
       Я прочитал в одной книжке, что с годами у людей хорошие черты затухают, а плохие, наоборот, развиваются, так вот моему брату и моей сестре выпало еще более-менее счастливое время, а мне так одно мучение.
       В семье у нас все подчиняется строгому военному распорядку. Утром мы вскакиваем под звуки гимна России (хотя эта страна за тысячу километров отсюда), и день начинается с громкого крика отца: «Рота, подъем!» Хорошо, если он пришел вчера домой трезвый, и все это у него типа зарядка. Но если они вчера еще и поцапались с мамой, тогда — держись.
       В общем, до восьми у нас казарма, а потом интернат для умников и бесконечная уборка, в доме все должно быть идеально чисто, не дай бог, ты уронишь на пол крошку хлеба, тебе тут же кричат сухим математическим голосом, в котором слышится хруст перемалываемых кристалликов льда: «Тимур, у тебя что руки отсохли, и в кого ты такой неряха!»
       «Ну, подумай логически», — говорит мне мама, если я не могу решить задачку, и смотрит на меня так, будто я разбил ее любимую вазу.
       К счастью, моим воспитанием она занимается довольно редко, потому что, если не сидит над тетрадками, и не убирает квартиру, то висит на телефоне, перетирая косточки всем знакомым со своей подругой, парикмахершей из салона «Ника».
       О чем можно болтать столько по телефону, я не знаю, но только это длится часами. Хорошо, что почти весь свой воспитательный пыл она израсходовала на старших, а то бы мне вообще было невесело.
       Отец служит лет двадцать уже, но дослужился только до майора; мама его постоянно пилит, обзывает пьяницей и забулдыгой, а он, когда разозлится, всегда стучит кулаком по столу, и вспоминает какого-то армянина, с которым ее якобы застала моя бабушка. Она к нам приезжала в прошлом году, лучше бы не приезжала. Тут такое творилось, я вам скажу, чуть милицию не вызывали.
       Да, Рома — это надежда семьи. В детстве он мечтал стать летчиком, по всей квартире стоят сделанные им модели самолетов, типа Миг-29, Су-25. Но в девятом классе мама спросила его как-то: «Ты что, хочешь, как твой отец, всю жизнь в сапогах ноги топтать?»
       Ромка подумал-подумал, и решил, что нет, «сапоги» — это не для него, и увлекся историей.
       Наша историчка им просто бредит. Когда она меня вызывает к доске и просит рассказать о Пунической войне, и я стою, молчу, шумно вздыхаю, она восклицает с таким, знаете, ехидством в голосе: «Боже мой, Тимур, и почему ты игнорируешь мой предмет, вот твой брат … ах, как вспомню, какой был ученик! »
       В такие минуты в классе все притихают, а мне хочется плюнуть на пол, растереть, и выйти вон, хлопнув дверью. Терпеть не могу, когда мне поют песни о брате. Одно дело дома, там, понятно, он для родителей — идол. Но в школе, это я переношу с трудом. Особенно, когда на задней парте хихикает мой дружок, Мишка Гребень.
       Да, брат для родаков надежда. Ритка — так, дополнение к их спектаклям. А я, ноль, пустое место, «зеро», как любит говорить Мишка, что, впрочем, меня вполне устраивает. Если бы вы провели парочку дней в нашей семейке, вы бы меня поняли.
       Родители — совершенно разные люди. Отец родился на Кавказе, в каком-то горном ауле, мамуля — из одесских полунемцев-полуевреев. Как и где они могли найти друг друга, мне до сих пор не понятно, брат рассказывал, что они случайно познакомились на дискотеке, в военном училище. Представляю, что это было за диско!
       В общем, потанцевали они разок, — и пошло, поехало: гарнизоны, переезды, жизнь в общежитиях. Я родился в одном задрипанном городишке на Дальнем Востоке. А в этот край нас занесло, когда мне уже исполнилось четыре года.
       Да… но все это так, к слову, сейчас я хочу рассказать вовсе не о нашей семейке, а о том, что произошло месяц назад. Честно говоря, у меня от всего этого до сих пор голова идет кругом, до сих пор не пойму, как же оно все так приключилось?! А ведь в то утро все начиналось так замечательно…