Множество не и ни

     Чиркнула спичка, осветив уставшее лицо. Скорое пламя погасло, оставив красный огонек сигареты.
     Тихое предночье сбросило суетность каждодневности. В такое время думаться должно о чем-нибудь хорошем. Оно бы и думалось, если бы не …

     Инна Викторовна отличалась редко встречающейся особенностью – выглядеть на свой возраст: в двадцать - на двадцать, в сорок – на сорок. И сейчас, в пятьдесят с хвостиком, она представляла собой пятидесятилетнюю женщину с чуть оплывшим лицом, большеватыми бедрами и тяжеловатой походкой. Собраться в гости или на корпоративную вечеринку, не говоря уже о посещении театров, выставок и других культурных мероприятий, стало лениво и хлопотно. С каждым разом косметические ухищрения становились все изощреннее, а борьба с уменьшающимися размерами одежды в гардеробе все длительнее.
     Время от времени проделанная работа приносила плоды. Сбросив с лица лет пять-семь, а с фигуры – и все десять, игриво постукивая каблучками и блистая влажным взглядом, женщина среднего возраста на несколько часов становилась украшением любой компании.
     Обратная дорога после корпоратива навёрстывала возраст и заполняла тело усталостью. Не разуваясь, не раздеваясь, плюхнуться в кресло и минут десять набираться новых сил. Потом сбросить с себя всё и прямиком в душ. Из душа – на кухню, к холодной минералке.
     С запотевшим стаканом в руке, Инна Викторовна проплывала в комнату.
     - Привет.
     - Привет. Ой, не спрашивай. Дай дыхание перевести. Устала, как черт знает кто.
     - Ну отдыхай-отдыхай.
     Андрей Львович по давно устоявшейся привычке не упомянул о внезапно возникающих и пропадающих болях, хотя легкое головокружение еще осталось. Он вышел подышать на улицу и как-то незаметно, присев на лавочку у дома, достал сигарету.
     - Не надо бы. Да теперь-то уж не бросить.
     Некстати вспомнились, может, и правильные, постоянные попреки.  Бесполезная борьба за место для курения привела его к этой лавочке. Редкие выходы днем под взгляды соседей и прохожих не приносили удовольствия, но вечерняя сигарета перед сном в желто-сумрачном свете уличного фонаря, хоть в дождь, хоть в снег, стала приятной традицией.
     Конечно, Андрей Львович заметил педикюр и вспомнил, что раньше жена такого не делала. А может быть и делала, – только он не обращал на это внимание. Их совместная жизнь давно перешла на рельсы общежития: приходится терпеть друг друга, поскольку податься некуда, да и на старости лет не дело – расходиться из-за подобных пустяков.
     Сын достиг возраста, когда глаз родителей только докучает. Редкие телефонные звонки и еще более редкие приезды на день – тихая радость приближающейся немощи.
     - Небось, уж прилипла к ящику. Ну да ладно, не буду мешать. Посижу полчасика на скамеечке. И спать пойду.
     Супруга не травила мозги тележвачкой - она смотрела в окно. На ту самую скамеечку и того самого человека, с которым связала свою жизнь.
     Ей стало по-хорошему жаль этого неудачливого в делах и неумелого в мыслях, в общем-то, бездарно-безвредного человека, которого она женила на себе лет двадцать назад, испугавшись остаться «в старых девах».
     Вспомнилось, как корила себя за поспешность вынужденного решения.          
     Вспомнились бесполезные попытки заставить это «желе» в мужском обличье взять на себя хоть часть проблем с ее плеч.
     Вспомнились и случайно обнаруженные разовые платочки, которыми муж по своей небрежности к своему внешнему виду, конечно, не мог ими пользоваться и никогда бы не купил их.
     Но сегодня вечером все это стало мелко и досадливо. Рядом с ней находился человек, который, может, и не решил бы все вопросы и не стал бы опорой, но никогда и не бросил бы, ни при каких обстоятельствах.

     Незакрытое занавеской окно позволило полной луне проникнуть в неостывшую от дневного жара комнатку и отразится в глазах Алексея Львовича. Едва уловимое, но постоянное по своей предначертанности, движение только подчеркивало неподвижность неживого зеркала.      
     Не осталось ни недоконченных дел, ни недосказанных фраз, ни недодуманных мыслей.
     Второй раз войти в ту же реку еще ни у кого не получалось.