Как мы читали книги в СССР

Начну со слов писателя Лидина, пламенного книголюба. "Друзья мои - книги", именно так он назвал одну из своих книг. И вот, что он говорит в своей книге:

"Любовь к книге прививается с детства. В доме должны быть книги, они освещают жилище. Книге предназначено быть спутником человека. У меня есть книги, сохранившиеся еще с поры моего раннего детства, это мои поверенные сердечные друзья, мои наставники. Книжный шкаф в комнате - не просто собрание книг, пусть даже отлично изданных, это то, с чем живешь, что учит и ведет за собой. Ведь даже в гости приглашаешь именно тех, с кем испытываешь потребность общения; а что толку, если вокруг будет полно людей, с которыми и говорить не о чем. Книги, как и друзья, надо избирать глубоко, по душевной склонности, памятуя, что именно книге свойственно особенное постоянство; любимая книга никогда не изменит и вернется именно в ту минуту, когда человек особенно нуждается в поддержке".

Сколько себя помню, у меня всегда было трепетное отношение к Книге. Сначала я читал книги, находящиеся у нас в доме и в библиотеке, потом, став студентом, стал покупать книги сам. Книги я собирал много лет, до тех времен "великой депрессии", которые длятся и доныне.

В годы дефицита я, как и другие, собирал десятки килограмм макулатуры, вез ее на другой конец города, чтобы в обществе книголюбов получить талон на книгу, а потом и купить ее. Были громадные очереди на подписки по выходным, но везло немногим.

Были общества книголюбов, члены которого имели возможность получать талоны на дефицитные книги и покупать книги в специальных киосках. Выходили "Альманахи книголюбов", сначала изысканные издания с интереснейшими статьями и рассказами о книгах и книголюбах. Потом они стали попроще. Праздники, особенно литературные, сопровождались книжными базарами, где население утоляло свой книжный голод.

Книга для меня во все времена была не стопкой бумаги с набранным текстом, а предметом культа, предметом искусства. Когда я представлял, сколько труда было вложено в книгу, я восхищался. Писатель мучился, придумывал сюжеты, героев, их судьбы. Да только придумать заглавие книги, это так трудно! Потом книга перепечатывалась на машинке и относилась в редакцию. Строгий редактор, как Господь Бог, решал, жить книге или нет. И вот решено, печатаем. Тут подключается художник-иллюстратор. Он должен так вжиться в книгу, чтобы стать ее соавтором, чтобы иллюстрации понравились автору и читателем и стали бы одним целым с книгой. Книга поступает в набор. Гранки вычитываются корректором и автором, правятся. Дизайнером придумывается обложка, переплет, а для особо ценной книги и защитный кожух. Мастерством книгопечатанников и переплетчиков Книга становится явью. Ее можно подержать, потрогать выпуклые буквы названия и автора на обложке, погладить шелковый переплет, понюхать тревожащие воображение шуршащие плотные белые страницы. Можно долго рассматривать картинки, читать отдельные строчки.

А если это альбом, с прекрасными многоцветными картинами, проложенными папиросной бумагой, с хорошей плотной бумагой и тяжелым переплетом. Это сама красота!

Не помню, когда я начал читать. Моим процессом чтения, к сожалению, никто не руководил, и поэтому множество возможностей мною было упущено. Не буду же я сейчас, к примеру, читать "Графа Монтекристо" или "Айвенго". Помню, что, скажем сознательно, поэзию я стал читать в студенчестве и начал не с Пушкина, Лермонтова, Фета или Кольцова, а с нашего советского К. Ваншенкина. Нравился он мне! В студенческие годы мой старший товарищ Виктор Корнеев, с которым давно не имею никакой связи, приучил меня к К.Г. Паустовскому. И я благодарен Виктору. Писатель-романтик Паустовский стал моим на всю жизнь. Я всю жизнь собирал его книги, читал и перечитывал. Особенно нравилась его "Повесть о жизни" и "Золотая роза".

Мне повезло жить в период массового книголюбства (дословный перевод иностранного и привычного для русского уха "библиофильства") в стране. Вы не поверите, но книги и чтение в то время было также модно, как пиво сейчас. Можно ли представить сейчас, что люди приходили на площадь Маяковского в Москве, чтобы прочитать принародно свои стихи и послушать стихи других авторов. Можно ли сегодня представить, что народ ходил на поэтические вечера в Политехнический, или на Эммануила Каминку в Университет, чтобы послушать прозу Бунина, Куприна, Чехова в его великолепном исполнении.

В моем книгочтении были разные периоды, например, период чтения книг К.Г. Паустовского, или чтение книг о Севере. Одно время я зачитывался книгами В. Солоухина - "Письма из Русского музея", "Черные доски", "Травы", из которых узнал для себя много нового об особом виде изобразительного искусства - русских иконах. Я узнал, что такое иконостас, клейма, обратная перспектива, стал понимать сюжеты на ранее непонятных для меня изображениях. Я узнал о великом русском художнике А. Рублеве, побывал в его музее, посмотрел фильм о нем, восхитился колориту его картин и долго стоял перед его гениальной "Троицей".

А книга "Травы" рассказала мне об интереснейшим мире трав и стали они с этих пор для меня не безликой зеленой массой под ногами, а родными и интересными существами.

Какое-то время пошли мне в руки косяком художественные книги о литературном творчестве - К.Г. Паустовский "Золотая роза", Я. Парандовский "Алхимия слова", И. Бражнин "Сумка волшебника". О, как сладко было читать эти книги! Как интересно было узнавать о том, как придумывалось то или иное название сейчас знаменитому роману, что один писатель писал только по ночам, поглощая в неимоверных количествах кофе, а другому для творчества надо было держать ноги в ледяной воде и пр., пр.

В период активного освоения Космоса в нашей стране и космонавтики, я собирал книги о космических аппаратах, космонавтах, их воспоминания и даже вел много лет картотеку всех запусков космических аппаратов.

В годы, когда шла заметная и действенная пропаганда здорового образа жизни, я записался в клуб любителей бега (КЛБ). В выходные дни, в спортивном зале, наш руководитель Лев Ефимовия Романов учил нас суставной гимнастике, читал нам лекции о здоровом образе жизни. Тогда не было в таком изобилии книг на эту тему, как сейчас. Читали плохо различимый текст с ксерокопий книг Брэга, Купера, Николаева, Шелтона, Чейза, Тодорова, Шаталину и многих других. Узнавали что такое раздельное питание, чем полезны дикорастущие травы, как правильно дышать, как помочь себе при болезнях, как правильно вести самоконтроль, что такое сыроедение и многое другое. Ходили мы и на лекции пропогандистов здорового образа жизни, приезжавших к нам в Тулу. До сих пор я храню многочисленные выписки по оздоровлению.

Мы читали толстые литературные журналы "Новый мир", "Нева", "Звезда", "Наш современник", "Иностранная литература" (о которых нынешнее поколение ничего не знает) и др., в которых печатались все литературные новинки, обменивались журналами и впечатлениями. В такое время часто можно было услышать - А Вы уже прочитали новую повесть такого-то, и как она Вам? Нет, еще не читали? Непременно прочтите, возьмите журнал у меня, но только на два дня, я обещал его своему другу. И человек две ночи не отрываясь, читал журнал. Эти повести, романы, были свежим ветром, откровением, отдушиной для многих. Мы читали самиздатовские книги, плохо отксеренные страницы "полу разрешенного" М. Булгакова и много еще чего, будоражившего нашу душу.

Появилась семья, родились и стали подрастать дети, и дома появились детские книжки. Мы, взрослые, вместе с детьми радовались этим ярким чудесным книгам с великолепными иллюстрациями Огородникова, Чижикова, Сутеева, Мавриной, Ю. Васнецова, Токмакова, Чарушина, Билибина, Конашевича, Рачева. Мы читали, и сами собой заучивались славные сказки К.И. Чуковского, С.Я. Маршака, А. Барто, Б. Заходера, Э. Успенского. Дети подросли и в ход пошли книги Н. Носова, Алексина, Яковлева, Э. Шима, Голявкина, Э. Успенского, Волкова, А. Линдгрен, а потом они стали читать и сами. И останутся в памяти наших детей на всю жизнь Мойдодыр и Муха-цекотуха, дядя Федор и кот Матроскин, Чебурашка и крокодил Гена, Малыш и Карлсон, Мумми-троль и Винни-пух. Теперь уже своим детям они читают те же книги.