Мой последний час

- Вот и пришел мой час, - опрометчиво сообщаю я. – Последний. Умираю.
Опрометчиво, потому что говорю об этом утром выходного дня и на домашней кухне.

- Чур я первая, - тут же находится жена. – Столько немытой посуды, белье неглаженое, стирка, что-то надо еще и приготовить, убрать…

К ней из комнаты присоединяется голос дочери:
- Папа, я уже говорила; завтра надо в школу триста рублей.

- А мне на краски – пятьсот, - юношеским басом из коридора напоминает о себе сын.

- Вы не поняли, я ухожу, - говорю я и вонзаю взгляд в потолок. - Туда!

- Будешь куда выходить, захвати пакет с мусором.

- А у нас в классе новый мальчик…

- А у нас в художественном училище новая натурщица…

Рядом с мойкой стоит огромная кастрюля. С ее стальной поверхности на меня взирает старик. Глубокие морщины, впадины на щеках, огромные уши, усталые глаза, мясистый нос, тяжелые брови, впалая грудь, острые плечи. На таких почтальоны смотрят с подозрением и, чтобы лишний раз не подниматься на верхние этажи, выпытывают: приносить ли следующую пенсию или… Мне семьдесят пять? Восемьдесят? Восемьдесят пять? Больше? Не помню. Склероз. А, казалось бы, только вчера...
 
- Прощайте, - стону. - Вот и отгремели камушки в моих почках, отшумела печень…

- Откинуться, значит, решил, – обрывает стенания на полуслове супруга. - Только, номер не пройдет. Чтобы я здесь одна, с детьми… И надолго ты?

- Навсегда. Вот и отжевали мои зубки, отскрипели, отхрустели  суставы…

- Тебе завтра кредит гасить.

Смотрю на кастрюлю. У старика виноватый вид, он мнется и ерзает на табурете.
- Но…
 
- Что «но»? И время же выбрал, как специально. Мама скоро должна прийти.
Супруга у меня женщина волевая, просто так не отпустит. Будет бороться за мою жизнь до последнего. Вертится вокруг в коротких шортах, в майке с глубоким вырезом. Бесстыже ведет бедрами. Только мне уже все равно и, наверное, очень давно. Голова, как решето.

- Мне бы в постель, на подушку, - умоляю. - Чтобы родные вокруг, прощание, слезы, слова разные. И мама твоя, кстати. Я такое в кино видел.

- Ага, сейчас! Все бросим, - жена выставляет передо мной на кухонный стол стеклянный сосуд с жидкостью. - Пей, зараза,– говорит.

- Что это? – спрашиваю отрешенно. А сам - всеми мыслями уже по ту сторону… Что там? Как там? Длинный, длинный туннель? Широкий? Узкий? Насколько узкий? Помещусь ли я там? Далеко ли лететь? И в какую сторону?

- Яд, - супруга наполняет доверху высоченную кружку содержимым сосуда и протягивает мне. – Ну!

И дети на ее стороне:

Из комнаты:
- Пей, папа.

Из коридора:
- Давай, папа.

- Зачем так много? – сопротивляюсь. – Кому-то только тяжелее будет нести. Вот и отбурчал мой желудочек, отстучало сердечко…

А они хором:
- Ну!

Уступаю семье, делаю глоток. Старик с кастрюли в недоумении выкатывает вперед нижнюю губу. Ничего особенного, но вкус вроде знакомый. Наверно, и не больно будет теперь.

- Еще, - настаивает хор.

Не откажешь же близким людям. Залпом ополовиниваю кружку.
Странно, но с кастрюли на меня уже пялится довольный дедуля, живчик весь из себя. Более того, он начинает медленно преображаться; уши становятся меньше, морщины, извиваясь змеями, расползаются по сторонам и прячутся под шевелюрой, впадины на щеках розовеют и исчезают…Мне шестьдесят. Ай, да эликсир! Шестьдесят, не больше.

Еще глоток. Мясистый нос сдувается, брови легчают. Мне пятьдесят. Ай, да напиток!

Еще глоток. И у меня уже ясный взгляд, широкие плечи, могучая шея, грудь колесом. Мне сорок лет. А кто это рядом так вызывающе ведет бедрами?

Эх! - завожусь я. - Погремят еще камушки в почках, пошумит печень, постучит сердечко.
И, поигрывая все увеличивающимися трицепсами, бицепсами, тяну руку к кружке. Сейчас будет тридцать, затем двадцать…Только отопью еще. Вот оно бессмертие. Но кружка пуста.

- Хватит! – предупреждающе грохочет голос супруги.

Эхом ей вторят дети:
- Довольно, папа!
- Хватит, папа, а то будет, как вчера!

Я и сорокалетний мужчина с кастрюли выражаем крайнюю озабоченность:
- А, что было вчера? Поподробнее.

- Из года в год одно и то же, - пряча в холодильник сосуд, поясняет моя вторая половина. - Вечер встречи выпускников; застолье, слюни, сопли от воспоминаний, стрельба жеваной бумагой из трубочек, жвачки в волосах и, конечно же,  заключительная часть – традиционное соревнование; кто больше выпьет рюмок стоя и с локтя.

- И? – спрашиваю.

- Ты уступил одно поднятие.

- Все ты знаешь?! - говорю, подлетаю на ноги и делаю шаг в сторону холодящего белого гиганта, гадая; какой же пивзавод в состоянии варить и разливать столь чудодейственное зелье.

- Милый мой, - рычит супруга и преграждает путь. - А ну вспоминай. Я сидела рядом за столом, как твоя одноклассница.

На стальной поверхности - сплошное недоумение. А как хорошо начинался мой последний час...


Рецензии
очень смешно. Вообще, смешно, чтобы натурально, очень трудно сочинять. Нужно какой-то особый тренинг пройти.

Анна Стогова   04.12.2012 19:00     Заявить о нарушении
Даже не знаю что ответить???????

Константин Керимка   05.12.2012 18:30   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.