Почему я решил выйти из КПСС

   «Коммунистическая партия Советского Союза и впредь будет высоко нести        победоносное знамя МАРКСИЗМА - ЛЕНИНИЗМА, выполнит свой интернациональный долг перед трудящимися всех стран, посвятит все свои силы борьбе за интересы народа, за достижение ВЕЛИКОЙ ЦЕЛИ - ПОСТРОЕНИЕ КОММУНИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА.
ПАРТИЯ ТОРЖЕСТВЕННО ПРОВОЗГЛАШАЕТ: НЫНЕШНЕЕ ПОКОЛЕНИЕ СОВЕТСКИХ ЛЮДЕЙ БУДЕТ ЖИТЬ ПРИ КОММУНИЗМЕ!»
 (материалы XXII съезда КПСС 1961 г.)
 
ОДНАКО, КАК ГОВОРИТСЯ, ЛЕГКО СКАЗКА СКАЗЫВАЕТСЯ, ДА НЕ ЛЕГКО ДЕЛО ДЕЛАЕТСЯ...               
               
                ***

1961 год, отслужив три года в СА, я студент Карагандинского педагогического института.
Это год, когда меня принимают как кандидата в  члены КПСС.
 Начинается новая, очень интересная жизнь.
Помимо занятий в институте, я с энтузиазмом, начинаю изучать опыт первых бригад коммунистического труда, выезжаю на предприятия, устанавливаю связь с коллективами рабочей молодёжи, начинаю пропагандировать моральный кодекс строителя коммунизма .


Согласно партийного писания, скоро должно  было наступить благодатное время,   когда, если верить написанному,   «все источники общественного богатства ПОЛЬЮТСЯ ПОЛНЫМ ПОТОКОМ и осуществится великий принцип - от каждого по способностям, каждому - по потребностям.»  Нам говорили, что это должно непременно случится не далее как через 20 лет, т.е. в 1980 году.
Изучая  материалы  XXII  съезда КПСС, я  рисовал себе  радужные перспективы...
 

Однако вскоре, мне пришлось умерить свой романтический энтузиазм... Однажды, во время  семинарского занятия, я попытался опровергнуть, на мой взгляд, сомнительный тезис о необходимости повышения «боеспособности партии» и  её  «руководящей и направляющей»  роли в период  построения коммунизма. В Программе партии было прямо заявлено, что «диктатура пролетариата выполнила свою историческую миссию и с точки зрения задач внутреннего развития перестала быть необходимой в СССР», а государство диктатуры пролетариата превратилось в «общенародное государство, в орган выражения интересов и воли всего народа».


Учитывая, что партия представляет собой ОРУДИЕ ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА, то мне представлялось вполне естественным и логичным, что с отмиранием ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА, должно последовать и ОТМИРАНИЕ ПАРТИИ. После этого занятия, меня пригласили к заведующему кафедрой истории КПСС,  где мне, как единственному молодому коммунисту в группе,  было высказано предупреждение  за «политически незрелые суждения, которые оказывают отрицательное влияние на группу». Со временем, мой  коммунистический романтизм медленно, но неуклонно стал угасать, под влиянием будничной прозы реальной жизни, уступая место критичному рационализму и прагматизму.


Произошло событие, заставившее меня сильно усомниться в нравственной чистоте воспитательных  методов нашего партийного руководства. Это были методы, которые, как мне представлялось,   не имели  ничего общего с высоко нравственными заповедями «строителя коммунизма».
Как - то, во время перерыва, когда наша группа переходила в другую аудиторию,  ко мне подошёл неизвестный мужчина. Это был человек высокого роста одетый в хорошо  сидящий гражданский костюм, с характерной выправкой военного службиста. Он сказал, что хотел бы со мной поговорить,  как с коммунистом и  предложил зайти в свободную аудиторию. Мне было предложено сотрудничество с органами Госбезопасности. Я должен был  докладывать о всех «антисоветских настроениях»  в студенческой среде. Мне предлагалось стать тайным осведомителем свидетельствующим против своих товарищей.


По своим  нравственным убеждениям я не мог принять такое предложение, поскольку всегда считал  подобного рода «деятельность»,  высшим проявлением нравственного падения. Я вообще не мог понять, зачем в период «развития социалистической демократии и творческой активности народных масс» необходим такой рудиментарный орган как КГБ… Я отказался от сотрудничества, уклончиво сославшись на свою, в самом деле,  чрезмерную занятость. В то время я уже был женат, мы снимали квартиру далеко на окраине города, дорога в одну сторону занимала более двух часов, помимо этого я работал лаборантом и вёл уроки в вечерней школе рабочей молодёжи.


Следующим событием, окончательно подорвавшим мои надежды на построение коммунистического общества,  стало так называемое «временное повышение цен»  на основные продукты питания. После этого я стал сильно сомневаться в том, что нам вообще когда ни будь удастся построить  общество коммунистического  изобилия.   Реальная жизнь, к сожалению,  оказалась на много сложнее и прозаичней,  чем я ранее ожидал…
Конец семидесятых, мы с женой работали в сельской школе, снимали квартиру в частном доме с протекающей крышей.  У нас двое малых детей, семейный бюджет не дотягивает до 200 рублей в месяц.


В газете «ПРАВДА» я прочитал статью, где говорилось о том, что прожиточный минимум в стране, в расчёте  на стандартную семью из четырёх человек, (муж, жена, двое детей), составляет 305 рублей 60 копеек в месяц. По социологическим стандартам выходило, что наша семья живёт в НИЩЕТЕ.
Я конечно не удержался и написал в «ПРАВДУ» возмущённое письмо с целой серией вопросов.
Результат моего поступка превзошёл все мои ожидания… Полученный мной ответ от редакции  «ПРАВДЫ» был лаконичен и выразителен. «Ответ»  гласил: «Ваше письмо направлено в Ваш районный комитет партии, где Вам дадут исчерпывающие ответы на все интересующие Вас вопросы»...


Вскоре меня вызвали в бюро райкома партии. Мои вопросы были оценены как «провокационные» и «антисоветские». Мне дали понять, что мой поступок не совместим с членством в партии и если я не сделаю после  этого правильных оргвыводов,  то выводы сделают они -  меня исключат из партии, что сделает не возможным мою дальнейшую работу в школьном коллективе.


Мои отношения с КПСС явно не складывались… В дальнейшем,  мне не раз приходилось менять место работы, но во всех партийных коллективах ко мне всегда относились настороженно, за мной тянулся длинный шлейф моих  «антипартийных и антисоветских» выступлений.
Затхлая атмосфера социального застоя  и изоляции повергала в состояние тяжелейшей  депрессии и безысходности. Я буквально не находил себе места… 


В 1967 году, во время отпуска, я решил поехать  в Москву с тем чтобы установить связи с правозащитным движением. Мне удалось  встретиться и побеседовать  с некоторыми его представителями.
Однако, вернувшись из Москвы, я вынужден был изменить  своё решение о сотрудничестве с правозащитниками. Слёзы жены и возможная перспектива  моих детей остановили меня. Мне тогда просто не хватило гражданского мужества и решительности …


Меня всегда возмущали различные проявления   политической демагогии и социальной несправедливости.  И когда эти чувства достигали предела, я уже не мог удержаться от того, чтобы, при подходящем случае,  явно или хотя бы косвенно, не выразить своего  негодования.

Однако я стал осторожнее выражать своё недовольство тоталитарным режимом. Воспользовавшись примитивными  изобразительными  средствами, я стал  вырубать  из дубовых плах  гротескные маски политических  вождей: СТАЛИНА, МАО  ЦЗЭ - ДУНА  и БРЕЖНЕВА.  Вечно живому учению Марксизма - Ленинизма я посвятил панно в виде иконостаса, а «миролюбивой»  БОРЬБЕ ЗА МИР  посвятил панно «ядерный апокалипсис».


Я осуждал политику партии по раскулачиванию крестьян и высылке их в казахские степи, где большая их часть погибла от голода и суровых зимних холодов. Я осуждал насильственное выселение в Казахстан немцев поволжья, крымских татар, чеченцев и ингушей. Осуждал тоталитарный режим Сталина с  его жестокими  репрессиями и расстрелами миллионов невинных людей. Я осуждал вторжение войск Организации Варшавского договора в Чехословакию в 1968 году, Осуждал  выcылку  из страны А.И.Солженицина в 1974 году, осуждал ввод  ограниченного военного контингента  в Афганистан в 1979 году  и ссылку в Горький   А.Д.Сахарова в 1980 году.

 Мои взгляды,  чаще всего не совпадали со взглядами «молчаливого большинства» и  у меня никогда не было друзей - единомышленников. Я не находил понимания даже в среде своих ближайших родственников. 


Решение о выходе из КПСС окончательно созрело у меня в декабре 1989 года, после смерти Андрея Дмитриевича Сахарова. Известие о смерти А.Д.Сахарова застало меня в Уфе, где я был в течении двух месяцев на курсах повышения квалификации при политехническом институте. Время конца  80 - х годов было очень непростым для нашей страны. Торжественное обещание КПСС построить коммунизм к концу 80 - ых годов выполнить партии не удалось и его стыдливо предали тихому забвению. КПСС надорвалась, взяв на себя явно непосильную задачу "ДОГНАТЬ И ПЕРЕГНАТЬ АМЕРИКУ". Гонка вооружений окончательно разорила страну...   


Начиналась ломка опостылевшей тоталитарной политической системы, стали появляться ростки горбачёвской «гласности»,  «демократизации» и «перестройки». Все слушатели нашей группы следили за всеми выступлениями А.Д.Сахарова на  втором  Съезде  народных депутатов СССР, когда номенклатурное,  послушное  большинство освистывало и захлопывало его выступления. Мы все переживали и искренне сочувствовали ему - мы все были на его стороне.
 

Для меня А.Д.Сахаров  был не только великим учёным - физиком, но  что особенно важным было для меня - он был миротворцем и активным сторонником ядерного разоружения. Он был для меня  образцом гражданина МИРА, олицетворением высокой нравственности,   принципиальности, несгибаемого мужества  и чести.
 В статье «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе», он обосновывал необходимость конвергенции, как  встречного сближения социалистической и капиталистической систем - как основы прогресса и сохранения мира на планете.
 

Сахаров обращал внимание на опасность ядерной войны и выступал за развитие демократических обществ в СССР и США. Он выступал за право на эмиграцию, отмену смертной казни, против принудительного лечения политических оппонентов режима в психиатрических больницах, высказывался по проблемам загрязнения окружающей среды.
 

«Я против тоталитаризма, - говорил Андрей Дмитриевич, - против нарушений прав человека, против несвободы. Я вижу – да и все это видят, кто хочет смотреть открытыми глазами, – что социализм советского типа, реальный социализм всюду, где он смог выявить свои возможности, неминуемо приводил к партийно-государственной монополии, столь же неминуемо к преступлениям и несвободе. Я за плюрализм власти, за конвергенцию, за экономику смешанного типа, за «человеческое лицо общества», а как оно будет называться, – не столь для меня важно». 


Когда 14 декабря мы узнали о смерти Андрея Дмитриевича, многие из нас, кто состоял в КПСС, решили выразить свой решительный протест ТОТАЛИТАРНОЙ СИСТЕМЕ и демонстративно выйти из КПСС. Вернувшись с курсов, я реализовал свой замысел - 30 января 1990 года, на открытом, общем партийном собрании, в переполненном актовом зале,  я выступил с заявлением О ВЫХОДЕ ИЗ КПСС.
 ***

(привожу подлинный текст).


Я,   (… - …) член КПСС с 1962 года, ставлю в известность первичную партийную организацию о том, что последние события происходящие в социалистическом лагере и внутри страны, окончательно убедили меня в абсолютной безжизненности теоретического учения Марксизма - Ленинизма и бесплодности попыток его практической реализации.


Жизнь убедительно показала, что в любой, так называемой «социалистической» стране, социализма было значительно меньше, чем в любой капиталистической стране западной Европы.
А все, так называемые коммунистические партии, оказались тоталитарными и глубоко антидемократическими образованиями с безраздельным господством номенклатурной элиты, единственной заботой которой было сохранение и укрепление своей власти.


Мне стыдно, что в угоду формального единства партии, я часто и единодушно со всеми, малодушно молчал, когда необходимо было кричать.
Глубоко сожалею, что будучи в партии, я невольно способствовал формированию отупляющей идеологии застоя в сознании наших учащихся.


Я молчал, когда под маской патриотического и интернационального воспитания, в сознание учащихся внедряли грубый милитаризм и великодержавный экспансионизм.
Я трусливо молчал и тогда, когда карательные органы цинично топтали права и свободы наших граждан, когда подвергались шельмованию лучшие сыны нашего Отечества.


Вина партии за кризис нашего общества во многом лежит и на мне как послушном исполнители её слепой воли.
Сейчас я глубоко раскаиваюсь во всём этом и прошу прощения моих сограждан.
Серьёзно оценивая сложившуюся ситуацию, я принял решение выйти из КПСС.


Я не могу далее оставаться в партии, которая требует нравственного раздвоения личности своих членов, ставит их в конфликт с собственной совестью, с традиционными понятиями о порядочности и чести.

 ***
Когда я начал зачитывать своё заявление, зал буквально взорвался, особенно бурное негодование  вызвало моё выступление у наших ветеранов КПСС. Они топали ногами и  кричали -  вон его! нет ему места среди нас! 


В этот момент я остро ощутил на себе яростный гнев «послушного большинства» и понял как не просто было Андрею Дмитриевичу противостоять ВСЕЙ ТОТАЛИТАРНОЙ СИСТЕМЕ…
После такой реакции на моё выступление, мне пришлось навсегда  покинуть не только ТОТАЛИТАРНУЮ СТРУКТУРУ КПСС, но и наш сплочённый ЕДИНОДУШИЕМ трудовой коллектив…


Рецензии
Понятненько. А нынче как смотришь на прошлое,нынешнее и будущее время,каким,так сказать, политическим воздухом дышишь?
Можешь ответить и через почту,после чего,Володя,я тоже по почте напишу свои соображения по этому поводу.
С приветом Николай.

Николай Каркавин   11.01.2017 08:00     Заявить о нарушении
Николай, я, в аннотации, на своей страничке «Проза.ру», кратко сформулировал свои, как я считаю, основополагающие взгляды.

Любомир Павлов   11.01.2017 23:06   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.