Матка

   Татьяна Шуран


   Матка
   

   Что, если человеческая жизнь - только один из экспериментов жестокого и капризного бога? Что, если однажды он вызовет из недр материи новую расу, предназначенную заменить человечество на Земле? В искусственно воссозданном языческом храме аморальному адепту древней науки удается призвать в физический мир сверхъестественное существо - Матку, совершенного паразита, чей плотоядный рой угрожает всему человечеству...

   Оглавление

   I. Ваятель плоти
   1. Причудник
   2. Плоть времени
   3. Призвание

   II. Матка
   4. Невидимый город
   5. Притязания одержимости
   6. Заповедная высота

   III. Самая совершенная
   7. Испытание
   8. Белый свет
   9. Смерть вторая


   Матка
   
   I. Ваятель плоти
   
   1. Причудник
   
   Из книги Чероны-Бели "Открытие памяти":
   
   Я - человек, оказавшийся непосредственным участником кошмарных событий, которые, продолжаясь на протяжении последних нескольких лет, привели к распаду прежней человеческой цивилизации, и пережить которые удалось лишь немногим. Сейчас, когда человечество находится вне опасности, преодолев смертельное испытание и стоя на пороге новой жизни, я сочла необходимым оставить собственное свидетельство о произошедшем, поскольку в событиях, все еще лишенных убедительного объяснения и опутанных сетью неразрешенных загадок, мне принадлежала особая роль, и мой опыт станет для других откровением.
   Прежде всего я вынуждена признать, что за цепью ужасающих катастроф, известных как нападение паразитических организмов, которые получили название "габбро" по преобладающему в их материальных покровах минералу, и появление так называемого "четвертого", или "блуждающего" измерения - области миражей, материализующихся из пустоты и потом вновь исчезающих в никуда вместе с попавшими внутрь людьми, - за всеми этими фантасмагорическими и, казалось бы, сверхъестественными эффектами стоит деятельность вполне конкретной человеческой личности, и я знаю этого человека как никто другой. Я воспитывалась в его доме и знакома со всеми материалами по его открытиям и изобретениям, с записью всех опытов, приведших к такому чудовищному результату - который сам экспериментатор, впрочем, считал восхитительным. Человек этот - Глеб Тасманов, мой отец.
   Сейчас, когда моих родителей уже нет в живых, я могу открыть тайну своего происхождения. Если имя моего отца отлично известно едва ли не каждому человеку, прежде всего благодаря знаменитым архитектурным шедеврам и техническим новшествам вроде летающих ламп или стереографического экрана, на котором записана вот хотя бы и эта книга, - то у моей матери имени не было вовсе. Она называла себя Матка - результат бесчеловечных экспериментов отца по соединению живой и неживой природы и создательница бесчисленных полчищ каменных паразитов, едва не истребивших весь человеческий род.
   В своем рассказе о судьбе моих родителей, ставшей тайной подоплекой потрясших мир аномальных катаклизмов, я надеюсь открыть правду о механизмах и перспективах преобразования человеческой природы, о непредсказуемых и опасных причудах человеческой души, об одержимости и беспощадности. Пусть мое предостережение послужит людям, подверженным, подобно моему отцу, необузданным порокам и постыдным страстям, напоминанием о заманчивости и переменчивости зла, о противоречивости его кажущихся побед и неизбежности его поражения.
   
   Мое рождение сопровождалось такими ужасными обстоятельствами, что отец избегал говорить о них, и лишь много лет спустя из стереографической записи соответствующего эксперимента я узнала необыкновенные подробности своего появления на свет. Мое существование производило на отца и мать невыразимо тягостное впечатление; сама же я склонна считать себя скорее подарком судьбы и самой большой удачей, выпавшей на долю моих бестолковых родителей. Так или иначе, имя, под которым я известна, - Беля - выбрано мной самой; на искусственном языке, разработанным отцом как инструмент внушения своей воли, это значит "самая совершенная". Родители же называли меня Черона, что переводится как "враг, глядящий на меня сквозь зеркало".
   Мой отец всегда был для меня лишь голосом, говорившим в моем сознании, и долгое время я принимала его слова за свои мысли. Искусство внедряться в чужую волю было одним из проявлений сверхъестественной власти, которую он приобрел, отказавшись от человеческой природы. К тому времени, как я родилась, он превратился в безликую силу, лишенную какой бы то ни было плотской оболочки; о его внешности в период физической жизни мне известно только по фотографиям и стереографическим записям, поскольку автопортретов отец не создавал.
   Моя мать изначально не принадлежала к человеческому роду и существовала в нескольких ипостасях одновременно. Помимо первичной формы, исчезнувшей в момент моего рождения, имелся нефизический образ-мираж - проекция Матки на четвертое измерение, которую я привыкла считать матерью; чудовищная Вторая форма - обитавшая глубоко под землей исполинская каменная тварь, встреча с которой навсегда останется одним из самых мучительных переживаний в моей жизни; и непосредственно рой - мириады габбро, каждая из которых, хотя казалась отдельным существом, представляла собой всего лишь незначащую крупицу грандиозного сверх-организма. Еще раз подчеркиваю, что все загадочные и отвратительные твари, паразитировавшие на человеческом мире и, словно язвы, покрывшие разоренную землю своими гнездилищами, являлись ни кем иным, как моей матерью, способной порождать бесчисленное множество своих двойников; именно этим объясняется феноменально осмысленное и организованное поведение габбро, вызывавшее столько зависти и недоумения в раздираемом противоречиями человеческом сообществе.
   Вероятно, в связи с моим происхождением напрашивается подозрение: являюсь ли я сама, дочь сверхчеловеческих существ, человеком в той степени, в какой можно предположить, судя по моей вполне человеческой внешности? Мое принципиальное отличие от родителей объясняется особыми обстоятельствами моего рождения, о которых я уже упоминала, но подробности и сущность которых я надеюсь раскрыть позже, так как они трудны для понимания и не поддаются объяснению в привычных для большинства людей терминах. Сейчас достаточно сказать, что я была единственным человеческим ребенком моих родителей, и это принесло мне немало несчастий; к тому же я считаю, что мое деятельное участие в спасении человечества от паразитарного камня избавляет меня от необходимости объясняться и служит достаточным аргументом против любых сомнений на мой счет.
   Участие Матки в постигшем человечество бедствии диктовалось ее паразитической сущностью; ее мотивы, соответствующие внутренней логике ее неземного существования, для человека непостижимы. Поэтому в своем повествовании я хочу обратиться прежде всего к истории моего отца, ключевой фигуры мировой трагедии, завершение которой мы наблюдали так недавно, между тем как завязка относится ко временам задолго до моего рождения.
   
   Мой отец был злым гением своего времени, однако благодаря монструозной двойственности его натуры считался и по-прежнему считается одним из величайших благодетелей человечества за всю историю мира. В общественном сознании до сих пор не сформировалась справедливая оценка его личности и совершенно отсутствует понимание решающего значения его работы для постигшей человеческую цивилизацию катастрофы. Из всех людей я единственная по-настоящему близко знала Глеба Тасманова и представляю его характер в истинном свете. В своем рассказе об отце я попытаюсь совместить существующие свидетельства его современников и общеизвестные объективные факты его биографии с информацией, которая известна мне из личного общения и в результате работы с домашним архивом.
   
   Глеб Тасманов был единственным сыном в состоятельной семье руководителя одного из уральских промышленных предприятий. До восьми лет он страдал психическим заболеванием, которое врачи определили как разновидность аутизма; болезнь, в частности, выражалась в том, что мальчик не произносил ни слова и по большей части неподвижно сидел, глядя прямо перед собой; хотя с вещами обращался аккуратно, но никогда не смотрел, что делал, предпочитая ориентироваться наощупь, как слепой.
   Затем произошел странный случай: ребенок исчез на несколько дней. В вечер, когда он пропал из дома, бушевала страшная гроза. Подключили едва ли не всех силовиков региона, обыскавших вдоль и поперек все окрестные горные леса, но безрезультатно. Потом мальчик внезапно вернулся сам, причем смотрел на окружающих сфокусированным взглядом и гладко разговаривал на чистейшем, даже неестественно правильном русском языке, - от психической болезни не осталось и следа. На расспросы о том, что с ним произошло, отвечал, что не помнит, на вопросы, почему не разговаривал раньше, - то же. Вскоре ребенок самостоятельно изъявил желание пойти в школу, как все остальные дети, причем за несколько месяцев, оставшихся да начала очередного учебного года, освоил программу за два пропущенных класса и был принят, соответственно своему возрасту, сразу в третий. По общеобразовательным дисциплинам особых способностей не наблюдалось, зато обнаружилась феноменальная художественная одаренность. Фактически без подготовки, едва взяв в руки кисть, мальчик продемонстрировал вполне грамотное владение основными техниками живописи, мог без единого исправления выполнить чертеж любой сложности, в точности соблюдая все пропорции без каких-либо измерительных приборов, и к тому же оказался знаком с несколькими диковинными приемами росписи по камням, которые, как впоследствии выяснилось, использовали для наскальной живописи в доисторические времена, - причем Глеб объяснил, что он эти приемы "сам придумал". После нескольких занятий со специально приглашенным преподавателем именитый мастер восхищенно подтвердил, что у мальчика блестящий талант к архитектуре и скульптуре; однако подлинной страстью Глеба оказалась минералогия.
   В доме понимали толк в камнях, но ребенок в кратчайшие сроки собрал коллекцию минералов, которую впоследствии купил музей. Целый этаж просторного особняка заполнился образцами породы, свойства которой мальчик знал досконально, словно всю жизнь проработал камнерезом; свою осведомленность он объяснял тем, что достаточно только прикоснуться к камню, как сразу же чувствуешь его характер. В поисках очередного шедевра природы мальчик, до восьми лет не выходивший из дома, пропадал в малоизученных подземных пещерах один едва ли не сутками, но на попытки сверстников или взрослых его сопровождать отвечал такими вспышками ярости, что ему не решались противоречить. Вскоре обнаружилось, что художественный талант был не единственной и не самой удивительной способностью, проявившейся у Глеба после странного исчезновения.
   Мальчик перемещал предметы усилием воли, причем чем тяжелее был камень, тем Глеб его лучше "чувствовал". Под его взглядом минералы изменяли структуру и химический состав, светились изнутри холодным радужным светом, "пели", необъяснимым образом вызывая в пространстве низкий гул, похожий на отдаленные голоса, и пронизывающий шелестящий скрежет; проявляли нетипичные физические свойства, непринужденно плавая в воздухе или прочно закрепляясь на любой поверхности, как магнит на железе. Прикосновением рук Глеб заставлял даже самую твердую породу менять форму, словно глина, и на досуге смастерил множество причудливых предметов, гудевших, сверкавших и плясавших в пустом пространстве, разбрасывая прозрачные разноцветные блики, как фантастические сны.
   Измененные минералы словно открыли новое измерение в сознании людей. Глеб научился обрабатывать камни таким образом, чтобы из них возникали полноразмерные объемные миражи, которые к тому же воспринимались с предельной интенсивностью, как собственные переживания. Ощущения от контакта по силе напоминали осязание: тело как будто пронизывал невидимый поток, и человека окружали самые неожиданные явления - то обыденные, то фантастические, то прекрасные, то безобразные, то захватывающие, то безмятежные, но никогда не повторяющиеся и всегда незабываемые. Техника превращения камней в носители бесконечной информации неизвестного происхождения так и осталась загадкой; Тасманову же для извлечения поразительного эффекта требовалась, по-видимому, только концентрация внимания и, в отдельных случаях, тактильный контакт.
   Проявление неизвестных свойств материи не проходило бесследно для психики наблюдателя, вызывая состояния от сонливости и головокружения до гипнотического транса, обморока и галлюцинаций. Одно время в школе, где учился Глеб, даже возникли опасения за здоровье детей из-за случаев припадков наподобие эпилептических и странных игр, которые ребята затевали с расползшимися по классам, словно живые существа, каменными генераторами фантасмагорических видений. Однако потом сложилось обратное мнение: вдруг распространилось убеждение, что модифицированные минералы благотворно влияют на организм человека, пробуждая скрытые ресурсы жизненной энергии, а дискомфортные физиологические реакции - лишь незначительный побочный эффект от непривычных ощущений. Поделки Тасманова подверглись проверкам, и хотя сущность их необычных свойств не нашла объяснения, все же ученые сошлись во мнении, что природа их воздействия аналогична низкочастотному излучению над разломами земной коры; измененные минералы получили название "автохтонов", что значит "порожденные землей", а экземпляры "с миражом" стали известны в обиходе как стереозеркала.
   Экстерном сдав школьные экзамены, в четырнадцать лет Тасманов поступил в Академию Архитектуры сразу на третий курс. После его участия в качестве помощника в нескольких проектах практикующих специалистов о талантливом дебютанте заговорили как о ясновидящем от архитектуры: Тасманову достаточно было одного взгляда на площадку под застройку или незаконченное здание, чтобы без всяких расчетов и чертежей подробнейшим образом проинструктировать рабочих, а заодно и формального автора проекта, о том, какие при строительстве возникнут трудности и как следует оптимизировать план, чтобы их избежать, начиная с преобразования ландшафта под объект и заканчивая тонкостями материаловедения, климатологии и акустики. Тасманов объяснял свои рекомендации наличием в пространстве соответствующих силовых линий, которые он ощущал, по его словам, "всем телом". Замечания Тасманова оказывались верными, даже когда противоречили расчетам, а сам он, пользуясь вместо макетов собственным воображением, возводил инженерные сооружения, противоречившие всем известным законам физики: каменные громады словно плыли в воздухе, причем вывести математическую формулу собственной системы перекрытий Тасманов затруднялся, а подражатели, сделав расчет с помощью компьютерной программы, не смогли воплотить его в жизнь: конструкции рушились. Казалось, Тасманов работал в отдельном, недоступном для других измерении.
   Еще студентом он стал получать сложные заказы и руководить собственными, порой достаточно масштабными проектами, вроде возведения в горах комплекса заводских зданий или застройки нового городского района. Постепенно общеизвестным, обыденным фактом стала привычка юноши пользоваться для работы приемами, которые, казалось, существовали только в первобытные времена - произносить повторяющиеся фразы на неизвестном языке, чертить на земле непонятные знаки, воспроизводить замысловатые танцевальные движения. В результате словно сами собой перемещались по воздуху каменные блоки весом в несколько тонн, в стенах зарождались самосветящиеся голографические росписи, а вещи воспринимали состояние сознания людей, как живые существа. Тасманов не афишировал и никак не комментировал свои методы, любопытствующих на эту тему игнорировал, словно не замечал, так что никто точно не знал всех причудливых форм, которые принимала его загадочная власть над материей. Однако с неизбежностью возникли слухи не только о баснословном богатстве и мистической силе Тасманова, но и о возможности гипнотического управления сознанием масс, в обмен на доступ к которому через автохтоны Тасманов якобы добивался полного содействия всех влиятельных лиц, в поддержке которых был заинтересован, чем как будто и объяснялось его неочевидное влияние в самых разных кругах, от научных и религиозных до политических и криминальных.
   Отчасти приумножению самых неправдоподобных сплетен способствовало редкостное равнодушие Тасманова ко всему, что касалось общетеоретической части его деятельности. Признанный мастер во многих областях искусства, изобретатель, оставивший далеко позади достижения современной науки и техники, Тасманов за всю карьеру не написал ни единого концептуального труда, не прочел ни одной лекции, не выбрал ни одного ученика. С журналистами он держался отчужденно, редко соглашался на интервью и рассказывал о своей работе такими гладкими, безликими фразами, что публика поневоле разделяла его прозаичное отношение к сверхъестественным эффектам как к "обычному проявлению законов... как бы это выразиться... движения вещества...", и ажиотаж спадал. Чтобы дать представление о свойственном отцу стиле общения, я могу привести типичный отрывок из его интервью.
   
   Расшифровка видеофайла:
   
   - Глеб, вы утверждаете, что ваша техника обработки минералов является естественным проявлением свойств материи, но почему это проявление ни у кого больше не работает?
   - Я не знаю.
   - А откуда происходят вот эти видения, миражи? Почему они все время меняются? Вы как-то программируете автохтоны?
   - Нет.
   - Сам камень их производит? Откуда они возникают?
   (пауза)
   - Ниоткуда.
   - Ну, должен же быть какой-то источник?
   - А откуда мысли берутся? А люди откуда взялись? Ниоткуда.
   - Хм. Хорошо, значит, вы утверждаете, что таким способностям к модификации камня, как у вас, может научиться каждый?
   - Зачем?
   - Да, действительно... Есть предположение, что излучение стереозеркал разрушает организм человека.
   - Не думаю.
   - Впрочем, единого мнения нет. Некоторые, наоборот, утверждают, что стереозеркала активизируют скрытые способности психики, появляется осознание какой-то... внутренней силы, что ли... Как вы сами относитесь к таким слухам?
   - Все равно.
   
   Порой за предельно ненавязчивыми манерами Тасманова подозревали феноменальную скромность, порой - неизреченную мудрость; недоброжелатели же отмечали, что зачастую он держался так, "словно был единственным человеком на земле".
   Все, за что бы Тасманов ни брался, удавалось ему в сверхъестественном совершенстве. Его архитектурные проекты, благодаря уникальным способностям к воздействию на камень силой мысли, выполнялись им в немыслимые для традиционного строительства сроки, зачастую в одиночку, и неизменно вызывали восхищение необычным соединением диспропорциональности и цельности, грандиозным масштабом, лаконичностью и оригинальностью форм. Уникальные голографические картины казались застывшей стихией, рядом с которой даже признанные шедевры классиков живописи выглядели примитивными. Если Тасманов, по знакомству или из необъяснимой прихоти, брался за работу, которую считал мелочевкой, например скульптуру или портрет, заказчик мог быть уверен, что созданное для него произведение войдет в историю искусства. Даже просто понаблюдать за работой Тасманова считалось невероятной удачей. Однако все его произведения своим причудливым и суровым видом напоминали скорее предметы неизвестного древнего культа, чем художественное творчество.
   Что касается автохтонов, мода на них действительно приобрела характер религиозной одержимости. Домыслы об их неоднозначном воздействии на реальность складывались в настоящие мифы, то устрашающие, то восторженные, и преображали не только обывательскую повседневность, но и фундаментальную науку. Измененные минералы использовались во многих конструкторских и лечебных центрах, прежде всего как проводники уникального вида энергии - хтонического тока, а также как стереографы - механизмы, способные вести запись своего рода слепков сознания, как бы приоткрывая окно в чужой внутренний мир. Незаметно изобретения отца внедрились едва ли не во все области человеческой деятельности; вокруг них вращались неформальные объединения, светские вечеринки, научные диспуты, оккультные эксперименты. Особенно ценились стереозеркала - каменные экраны, погружавшие человека в череду переживаний такой интенсивности, что возникавшее ощущение полноты и осмысленности жизни невозможно было сравнить ни с чем. От массы носителя зависела сила внушения и количество записей. В камне размером с цветочный лепесток помещался мираж весом в одно настроение, а "каменное зеркало" высотой в человеческий рост обеспечивало целую параллельную жизнь. Периодически в прессе мелькали тревожные заметки об угнетающем действии низкочастотного облучения на психику и здоровье людей, об угрозе физического вреда вплоть до прогрессирующего паралича, но пессимистичные предостережения терялись в соблазнительной волне неописуемых переживаний, воспринимавшихся, как откровение, и стереозеркала торжествовали шумную победу с оттенком болезненности и сенсации. По существу, творчество Тасманова превратилось в отдельный вид энергетической зависимости.
   Отсутствие конкурентов и даже завистников объяснялось не только уникальностью таланта, но и своеобразным личным обаянием Тасманова. Все, кто его знал, отмечали парадоксальное сочетание несколько надменной замкнутости и в то же время как будто наивной восторженности, непредсказуемая перемена которых гипнотически подчиняла волю окружающих. Незабываемое впечатление в ореоле колоссального успеха, мистической силы и безупречного мастерства производила и безусловно эффектная внешность. Тасманов с детства отличался поразительной красотой: идеально правильные черты лица, на котором обыкновенно лежало задумчивое, немного мечтательное выражение, безмятежный рисунок тонких черных бровей, невинные серые глаза, прозрачные, как печальное осеннее небо, четко очерченные полные губы, матовая бледность, длинные иссиня-черные волосы, падавшие на глаза, как тень; стройная, изумительно пропорциональная фигура, скупые, точные, словно заранее выверенные движения. Из-за пронзительного взгляда неподвижных широко раскрытых глаз некоторым виделась в его облике какая-то неуравновешенность и опасность, но это подозрение полностью противоречило его неизменно, и даже неестественно, сдержанному обращению. "Он кажется в чем-то сродни камням, с которыми любит работать, - как-то заметил в интервью один из знакомых с ним художников, - та же эффектность и отчужденность. При всей вежливости его манер влияние, которое он оказывает на людей, по неумолимости напоминает камень".
   Многие из тех, кто знал моего отца лично, составили о нем похожее мнение, но каждый и сейчас может убедиться в справедливости этих свидетельств по стереозаписям. Приходится признать, что трудно представить человека, способного произвести более глубокое впечатление - не только благодаря ослепительной красоте, в которой, казалось, воплотилось и духовное совершенство, но прежде всего благодаря абсолютной, неправдоподобной самодостаточности его поведения. Просматривая записи, сделанные в основном для прессы или в относительно неформальной обстановке светских приемов, убеждаешься, что в его манерах отсутствовала малейшая наигранность или застенчивость, малейшая неловкость, малейшая пошлость. Вдохновенность пророка сочеталась в нем с безыскусственностью ребенка; и все, что его отличало, от молчаливого беззащитного и одновременно пронизывающего взгляда до неожиданных, продуманных, метких суждений в тех немногих случаях, когда он высказывал свое мнение, - все носило печать какого-то непостижимой, нечеловеческой безмятежности. Что и говорить, отцу виртуозно удавалось производить впечатление, прямо противоположное тому, чем он был в действительности. Чтобы подобное всеобъемлющее лицемерие нисколько не тяготило, надо обладать бесстыдством в высшей, никакими средствами не измеримой степени; лживость, черствость и безграничная самонадеянность были в его природе.
   
   За блестящей и непроницаемой стеной всеобщего поклонения и восхищения отец вел совершенно противоестественную жизнь, истоки которой гнездились в скрытых свойствах его натуры. Удовлетворения своим врожденным порокам он искал инстинктивно, но последовательно и непреклонно, подчиняя все свои действия главной цели, которую, пожалуй, никогда до конца не осознавал и не формулировал для себя. Несмотря на формально освоенное искусство поддерживать гладкую светскую беседу, отцу вообще не свойственно было о чем-либо рассуждать, а размышлял он только непосредственно насчет решения возникавших перед ним практических задач. Словам он придавал значение постольку, поскольку они позволяли произвести нужное впечатление на собеседника; вообще же отец считал общение не лишенным смысла только в том случае, если он приказывал, а ему подчинялись. Добродетели, которые он имитировал на публике, также не представляли в его глазах самостоятельной ценности; отец заботился о поддержании выгодного имиджа исключительно в целях личного удобства.
   Тасманов не слишком задумывался над целью своей жизни, но я, зная его, могу сказать, что глубинным, определяющим свойством его противоречивой натуры была жажда преображения, стремление выйти за пределы своих возможностей, превратиться в неизвестно что - во что-то другое. Его преследовало желание совершить ради этой цели нечто чудовищное, извращенное, переступить через все мыслимые запреты, разрушить все, что может оказаться свято. Отцу абсолютно чуждо было осознание своего "Я", страх утратить свою индивидуальность, свою жизнь. Наверное, в этом была какая-то непостижимая самоуверенность и цельность, или, быть может, своего рода безоговорочная вера в Бога - в то, что какая-то неведомая сила всегда спасет и все простит, - в общем, в характере отца было что-то мистическое, неразгаданное. Матка называла его "Причудник", и, думаю, это было удивительно точное определение.
   По-видимому, свидетельством об одном из ранних проявлений истинного характера отца является запись, сделанная для очередной из биографических книг, но не вошедшая - вероятно, по воле Тасманова - в печатный вариант. Материал, собранный биографом, сохранился в нашем архиве, поэтому я могу привести здесь диктофонную запись с рассказом бывшего одноклассника отца о любопытном случае из детства.
   
   Расшифровка аудиофайла:
   
   - Конечно, я помню Глеба... Что именно запомнилось?.. Ну, даже не знаю... Вообще-то он был странным ребенком. Хотя обаятельным. Но он пришел в школу позже всех, нам по девять-десять лет было, когда он только начал учиться. Вроде раньше у него какая-то болезнь была и он не разговаривал. Но дразнить его как-то не решались, или даже просто спрашивать. Перед ним все робели, он так отличался от других. В нем чувствовалась какая-то отстраненность. Сидит на уроке неподвижно, опустив глаза, и невозможно понять, думает он о чем-то, скучает или слушает. Ни на кого не смотрит, ни с кем не говорит. Когда к нему обращались, он никогда не отвечал сразу, а сначала взглянет молча - даже взрослые смущались: получалось, что он как бы оценивал, неизвестно что. И если произносил безличные фразы, то как-то чересчур гладко, правильно, а если выражал свое, допустим, отношение, то получалось так вызывающе, я бы даже сказал вульгарно, что оторопь брала. Но поскольку он ни с кем по сути не общался и редко высказывался без необходимости, об этом как-то не задумывались. Наверное хотелось верить, что это просто какое-то недоразумение, или шутка...
   Только однажды я, пожалуй, видел, чтобы Глеб по-настоящему переживал. Но это было в мало подходящей обстановке. Хотя, впрочем... может, это в нем так талант архитектора проявлялся. Да и не настолько уж я хорошо его знал, чтобы судить...
   - Но все-таки, что произошло?
   - Может быть, я тогда сам ошибся. Или неправильно понял.
   - Пожалуйста, продолжайте.
   - Однажды он... то есть нет, началось с того, что мы с мальчишками сидели на свободном уроке возле школы и заспорили, кто смог бы пойти в развалины завода на пустыре по дороге в Божиярск, где, по слухам, недавно мальчика убили. Появился Глеб, прошел прогулочным шагом между мальчишек к лавке, уселся в позе фотомодели, послушал нас и заявляет:
   - Все, о чем вы тут треплетесь, просто детский сад. Вы все недоумки. Страшнее, чем на помойку залезть, представить себе не можете. А как насчет пойти ночью в лес и посмотреть настоящее жертвоприношение?
   Честно говоря, на такое неожиданное предложение трудно было отреагировать. Глеб удовлетворенно улыбнулся, выдержал загадочную паузу и продолжает:
   - Я в лесу знаю место, где древние люди проводили особые обряды. То есть это я теперь знаю, что там было что-то... - он рассеянно помахал рукой, - типа церкви. Кое-что в книжках прочел - ну, вы не поймете... по этнографии... и говорил кое с кем - старика Потапова знаете?
   - Это шамана из Дия, что ли? - спросил кто-то из мальчишек.
   Глеб снисходительно отвечает:
   - Можно его и так назвать... И вот он мне рассказал о таких специальных местах. Священных. Там людей посещает сверхъестественная сила. И случается всякое.
   Глеб замолчал, как будто ему все равно, интересно другим или нет. Кто-то осторожно спросил:
   - И что, ты эту силу встречал?
   - Да, - незамедлительно ответил Глеб. - Я там случайно оказался. Заблудился в лесу, а возле корней одного поваленного дерева была яма, и я в нее провалился. Оказался в каком-то подземном коридоре и вышел по нему в ущелье, которое так просто не заметишь. Там пол гладкий, танцевать можно, ну а остальное не расскажешь - на себе испытать надо. Я только одно поясню, почему, как вы думаете, я до восьми лет не разговаривал, а потом вдруг заговорил? Вот так взял и заговорил?
   Все молчали, а Глеб обвел мальчишек заговорщическим взглядом.
   - Это потому, что та сила, которая была в этих скалах, меня вылечила. Как будто мне кто-то подсказал слова. Все сразу. И когда я вернулся, я уже был как другие. А то ни один врач не брался, родители даже не надеялись. Понятно?
   - С ума сойти, - прошептал кто-то.
   - Это еще не самое интересное, - снисходительно усмехнулся Глеб. - Это все когда было-то? Несколько лет назад. Я за прошедшее время не вроде вас, балду пинал, а кое-чем поинтересовался. Оказалось, что в древности здесь жили совсем другие люди, и вера у них была другая. В областном краеведческом музее про это есть, хотя там все эпохи перепутаны. Но некоторым ученым даже удалось найти разные предметы, с помощью которых проводили магические церемонии. Есть кое-какие предположения и о порядке действий. Короче, я знаю, что нужно делать, и могу повторить ритуал. Вызвать силу.
   - С ума сойти! - повторил кто-то.
   - А нас зачем зовешь? - уточнил кто-то более практичный.
   - Зову, потому что услышал, что вы тут болтаете, и пожалел вас за вашу убогость, - снисходительно пояснил Глеб. - Ваша жизнь бессмысленна. Те, кто прикоснулся к высшей реальности, перестают страдать ерундой и начинают мыслить в мировом масштабе. Доступно объясняю?
   - А что ты про жертвоприношение говорил? - спросил кто-то.
   Глеб посмотрел на него с жалостью.
   - Ты что, боишься, что тебя заставят пожертвовать своей драгоценной персоной? Не волнуйся, это жертвоприношение в камне. Дар для тебя. Когда увидишь, ты все поймешь.
   Убежденность Глеба гипнотически подействовала на остальных. Хотя никто так и не понял, что именно он предлагал, у всех как-то незаметно изменилось настроение, и вопросы сами собой исчезли. Осталось только предчувствие, что нам предстоит испытать нечто особенное, то, что другим недоступно, и именно эта возможность и есть главное в жизни, то, ради чего можно пожертвовать всем остальным. Вообще рассказ Глеба произвел на мальчишек сильное впечатление. Подтверждались самые заманчивые предположения на его счет: всем хотелось видеть в нем человека необыкновенного, способного открыть нечто высшее... Следующие высказывания сводились к тому, что мы согласны.
   ...
   - Что было дальше?
   - Я... не уверен.
   - Почему? Забыли?
   - Иногда мне кажется, что это был только сон... по крайней мере, отчасти.
   - Но вы пошли тогда в лес?
   - Да... Поначалу ничего особенного не происходило. Глеб шел вперед, не оглядываясь, а остальные ребята болтали и дурачились. Но дорога становилась все труднее, а потом совсем исчезла. Мы то поднимались в гору, то снова спускались под откос, кругом чаща. Очень скоро я понял, что без Глеба мы не найдем пути обратно: я совершенно не представлял, где нахожусь. И тут Глеб вдруг как рванет через лес! И как-то так получилось, что все бросились за ним. Тут я вообще во времени потерялся. Бежал - не думал ни о чем. А потом слышу, он кричит: "Стоп!"
   Для Глеба такие прогулки, похоже, были привычной нагрузкой, но остальные едва держались на ногах, хотя конечно постыдились жаловаться, и на насмешливый вопрос Глеба, не показалась ли кому дорога слишком долгой, все дружно замотали головами - произнести хоть слово не хватало сил. Хотя Глеб обещал, что к полуночи все вернутся в город, на самом деле к полуночи мы только пришли на место, но возражать теперь было бессмысленно. Ущелье, о котором говорил Глеб, оказалось не таким уж загадочным, разве что действительно труднодоступным. Мы пролезли туда через яму под корнями дерева и увидели относительно округлую, как неправильная чаша, долину с ровной площадкой посередине. Площадка эта, гладкая, словно полированная, правда напоминала танцпол. Только в центре на возвышении из нескольких ступенек находился большой кубический алтарь из темного камня. Глеб совершенно обыденно, как на кухне, велел нам наполнить из источника большой медный котел, набрать трав и разжечь костер. Чувствовалось, что пытаться выяснить его намерения бесполезно. Вскипятив отвар, он заставил всех по очереди отпить немного из большого изогнутого черпака. Некоторые сомневались, но Глеб холодно отрезал:
   - Это чтобы вы не заснули тут от усталости. Нам еще назад идти.
   Сам он, насколько я заметил, к своему вареву не притрагивался. Нас же напиток сделал какими-то заторможенными, вялыми. Хотя трудно решить, что сказалось сильнее - непривычная атмосфера этой опрометчивой ночной прогулки, гипнотическая настойчивость Глеба или наркотическое воздействие трав. Всех охватило какое-то оцепенение, а Глеб, казалось, совершенно перестал обращать внимание на остальных.
   Он поднялся к алтарю, взял нечто вроде большого каменного ножа и, держа его в вытянутой руке, начал очень четко и уверенно, словно по невидимой схеме, чертить им в воздухе какие-то знаки. Он раз за разом обходил алтарь кругом. Его движения стали напоминать какой-то причудливый танец: в них чувствовался ритм и, самое главное, вскоре стало понятно, что в них действительно был смысл. Я затрудняюсь объяснить, что произошло; теперь уже я думаю, что, возможно, каким-то образом изменилась сила тяжести. Тогда я почувствовал, словно меня что-то придавливает к земле, а камни, наоборот, начали подниматься в воздух. Движения Глеба стали такими неестественными, словно им управляла какая-то посторонняя сила. В темноте возникли какие-то цветные сполохи, и послышался звук... такой, нечто вроде звона, или скрежета. Он шел со всех сторон. И вообще, в пространстве как будто появились невидимые силовые потоки. Внезапно Глеб остановился перед алтарем и заговорил каким-то совершенно не своим, нечеловеческим голосом на неизвестном языке, хотя все слова были вроде бы понятные; или, вернее, значение этих слов - оно возникало, как будто ты сам только что это подумал. Глеб сказал:
   - Смертные, созданные из пыли! Ваше время истекло. Вы все здесь умрете.
   В этот момент реальность словно раскололась надвое. Прямо вокруг нас возникло огромное полутемное подземелье. Над головой дымились тусклые золотые лампы, вдоль стен смутно вырисовывались изваяния гигантских фантастических существ. Я мельком различил фигуры полуголых людей, стоявших поодаль на коленях со скованными за спиной руками. Передо мной находился кубический темный алтарь, на него несколько громоздких, неестественно двигающихся фигур втащили молодого мужчину, и вдруг я отчетливо увидел большой каменный нож, ловко вскрывающий грудную клетку. В этот момент я по-настоящему вдохнул густой, оглушающий запах крови, в ушах зазвенело, и я ощутил в руках пульсирующее вырванное сердце. А потом все исчезло.
   Даже не знаю, как скоро мы пришли в себя. Но в конце концов я вдруг понял, что сижу в мокрой от росы траве, что вокруг синеют лесные сумерки, то ли вечерние, то ли предрассветные. Остальные ребята тоже словно очнулись ото сна. Глеб сидел на ступеньках алтаря, молитвенно сложив руки и глядя куда-то вверх, потом рассеянно перевел на нас взгляд и говорит таким элегическим тоном:
   - Романтично, правда?
   Меня чуть не вырвало. Я думал, что ослышался. Мои собственные ощущения можно было охарактеризовать как угодно, только не словом "романтично". Я посмотрел на свои руки. Кровь в них гудела, как ток, у меня до сих пор было чувство, что я держу прямо перед собой самую жизнь и смерть. У меня действительно осталось полное впечатление, что при мне только что кого-то убили. Я с трудом поднялся и сказал через силу:
   - Я не хочу ничего об этом знать.
   Глеб посмотрел на меня, как на осквернителя святынь, и тоже поднялся.
   - Как ты можешь так говорить? - удивился он.
   Я посмотрел на него внимательно и просто не узнал, и испугался. Его буквально трясло, глаза, казалось, отбрасывали цветные блики, как фонари, на бледном лице застыло совершенно невменяемое выражение. Он сделал шаг ко мне, и я попятился. В этот момент он казался мне каким-то совершенно сверхъестественным существом.
   - Ты что, не понимаешь? - спросил Глеб таким проникновенным тоном, что я вздрогнул. - Это жертвоприношение было для тебя!
   Он протянул ко мне руки, и я заметил на ноже, который он все еще сжимал, какие-то темные пятна.
   - Теперь мы выше самой человеческой природы! - продолжал уговаривать он.
   - Что за кровь у тебя на ноже? - выпалил я.
   - Это совершенно неважно, - тоном полнейшего убеждения возразил Глеб. - Силой этой жертвы ты сможешь сделать все, что захочешь!
   - Я ничего не хочу! - невольно выкрикнул я.
   Тогда Глеб остановился и как-то странно усмехнулся:
   - Твое тело захочет само, - медленно произнес он, и, хотя я не понял эту фразу, мне послышалась в ней какая-то угроза... Я оглянулся на остальных ребят, которые стояли поодаль, и сказал:
   - Пойдем отсюда.
   Глеб покачал головой, глаза его вспыхнули, как фары, и со всех сторон снова послышался каменный скрежет и звон.
   - Вы все преклонитесь перед нами, - отступая назад, с судорожным вздохом произнес он на нечеловеческом, шелестящем языке. - Вы все станете жертвами.
   Внезапно он вытянул руки перед собой и сделал движение, словно призывал к себе что-то, какую-то силу; потом еще несколько раз, все резче и резче. Послышался отдаленный гул, как бы из самой толщи земли, и камни, поднявшиеся вокруг, замелькали в непроницаемом темном вихре; Глеб взмахнул руками, как крыльями, и взмыл в воздух на высоту больше человеческого роста. На этом мои воспоминания заканчиваются. Очнулся я дома, и, самое главное, никто не заметил, что я уходил; зато мне сказали, что я проспал землетрясение.
   ...
   - Так вы считаете, Михаил, что все, о чем вы рассказали, случилось на самом деле?
   - Да как объяснить... Позже я пытался поговорить об этом с другими мальчишками, но мне все отвечали так уклончиво, неохотно... У меня создалось ощущение, что я и в самом деле чего-то не понял. Знаю только, что некоторые ребята потом еще не раз уходили куда-то с Глебом. Ну а уж с ним-то самим мне вовсе не хотелось общаться. У меня был такой страх, что если я стану ему противоречить, он продемонстрирует еще какой-нибудь жуткий трюк... Несколько недель прошло без особых событий, и я, наверное, забыл бы обо всем. Но однажды произошел случай, который напомнил мне об угрозе Глеба.
   У нас в доме жил сосед, пьяница и вообще псих, часто буйствовал, орал, и все время гонял нас, мальчишек, если замечал на лестнице. Так вот, однажды возвращаюсь я домой, а он на ступеньках сидит, и давай меня ловить. Я мимо проскочил, и тут вдруг словно какая-то сила меня остановила. Я обернулся и выговорил, как будто прочитал по написанному:
   - Чтоб ты сдох, выродок старый! Чтоб ты свалился сейчас с лестницы и разбил свою гнилую башку!
   Надо сказать, это вообще нехарактерные для меня выражения. У меня даже мысли такой не было. Но в этот момент я почувствовал, словно какой-то почти осязаемый импульс прошел сквозь меня, как ток, и я даже покачнулся. Это состояние отчетливо напомнило мне ощущение от миражей Глеба... словно мгновение остановилось. Сосед тоже замер, я очнулся и убежал. А на следующий день узнал, что он упал с лестницы и проломил себе череп.
   ...
   - Вы думаете, что есть связь между этими событиями?
   - Постороннему человеку, наверное, легко принять их за совпадение. Но в глубине души я уверен, что случившееся - моя вина. С тех пор я всегда боялся автохтонов. Позже я слышал еще несколько похожих историй и запрещал всем своим родным приближаться к произведениям Тасманова или пользоваться приборами, которые работают на хтоническом токе.
   
   Глеб.
   
   Свое детство Тасманов помнил смутно. Осталось только ощущение незримого присутствия какой-то магнетической силы, которая, казалось, поднималась из-под земли. Дальше в памяти возникала гроза и внезапное пробуждение на каменном полу. Сверху свисали перемазанные землей узловатые корни, молния мерцала, как фотовспышка, и хлестал ливень, а рядом чернел тесный, уводивший под землю провал. Позже он сообразил, что упал в яму под корнями поваленного дерева, а в тот момент просто почувствовал, что надо идти вперед.
   Он выбрался к большой круглой поляне, окруженной клыкастыми скальными вершинами. Ему казалось, что надо выйти на середину площадки. Там виднелась кубическая конструкция, похожая на очаг или алтарь. Когда он подошел к ней, его охватила такая усталость, что он опустился на колени, взявшись за алтарь руками, и после этого потерял сознание.
   Дальше почему-то возникало необыкновенно яркое и отчетливое видение просторной каменной террасы в ноздреватом теле исполинской многоярусной башни. Внизу сквозь жемчужные разрывы облаков проглядывал золотой от пыли и сверкающих идолов экзотический сонный город. Вверху сквозь нагромождение тяжеловесных облаков мелькали холодные проблески солнца. Затем появился прямоугольный дверной проем, и он все приближался. Повеяло прохладой и темнотой, потянулись гладкие каменные стены, и наконец все исчезло.
   Следующее воспоминание - дорожка, ведущая к дверям его дома. Когда он вошел внутрь, поднялся переполох, все стали радоваться, что он вернулся, и спрашивать странные вещи, вроде того, почему он раньше не говорил. Он отвечал машинально, хотя вопросы пропускал мимо ушей; ему в голову вдруг стало приходить понимание, что надо делать.
   Силовые потоки энергий, исходящих из-под земли, он ощущал теперь совершенно отчетливо, так, словно способность к осязанию развилась в нем до уровня ясновидения. Он воспринимал текстуру предметов на расстоянии, и минералы в этом смысле отличались наиболее податливым и плодородным составом: в них скрывались колоссальные запасы энергии, позволявшие перестраивать любые происходящие в пространстве процессы. Всего лишь ориентируясь на хтонические потоки, Тасманов без труда научился преодолевать гравитацию, изменять сигналы видимого и слышимого диапазона, а также непосредственно воспринимать состояние сознания людей. Заметив, что даже самые примитивные эффекты его работы производят на окружающих неизгладимое впечатление, и не без затруднений осознав, что его способности в своем роде уникальны, Тасманов про себя счел остальное человечество сырьевым материалом для экспериментов с камнем. Насколько чуждым казалось ему общество, настолько же родственной была подземная стихия минералов.
   Богатство душевного мира людей, многообразие противоречивых мыслей и чувств осталось ему неизвестно. Тасманов никогда ни в чем не сомневался, ничего не анализировал и не планировал. Просто в какой-то момент возникало осознание, что следует поступить определенным образом; так он и поступал. От суеты окружающих он отвлекался, совершенно не принимая никого в расчет, а для простоты общения, не мудрствуя лукаво, всегда вел себя так, как, по его ощущениям, ждали от него другие.
   Вся жизнь представлялась ему отдельными вспышками событий, чем-то привлекших его внимание, на фоне сплошного провала в памяти: значительную часть времени его сознание пребывало в попросту выключенном состоянии. Он удивился бы, узнав, что большинству людей жизнь представляется непрерывной чередой впечатлений. Впоследствии на основании экспериментов он сделал вывод, что сознание человека по существу напоминает как бы отдельные бусинки смысла, рассыпанные в бездне материи, и догадался, что большинство людей не замечают пауз между моментами своей жизни, как не замечают мерцания кадров на киноэкране. Для Тасманова все обстояло иначе: он воспринимал преимущественно хаотические потоки первичной энергии творения, игнорируя остальное.
   Следующее отчетливое воспоминание - он стоит перед алтарем с ножом в руке, а на него недоверчиво смотрят несколько смущенных мальчишек. В этот момент он ясно осознал, что они предназначены в жертву, и пространство словно само стало подсказывать ему нужные движения. Дальше опять бессвязные ощущения, какой-то пустяковый спор и ослепительное пробуждение земли. А некоторое время спустя - видения из чужой жизни, словно моменты собственной души. Вот один из мальчишек ругается с соседом на лестнице, вот другой снимает с трупа незнакомой девушки золотые украшения... Тасманов не анализировал происходящее, просто понял, что участники жертвоприношения каким-то образом попали в подчинение к подземным потокам, исходящим из камня, и решил при случае повторить опыт.
   Постепенно он догадался, что во время ритуала происходил обмен сознанием. Камень вбирал в себя частицу души человека, а взамен отдавал неумолимую гипнотическую силу, оседавшую в телах людей крупицами минералов - настолько крошечными, что даже Тасманов, предельно восприимчивый к материальному составу вещей, почувствовал инородные образования, только когда в телах жертв начали формироваться целостные структуры, как вязь нитей, опутывающих тот или иной внутренний орган. Только тогда Тасманов понял происхождение крови, появлявшейся на ноже во время ритуала: она переходила изнутри участников, хотя физически Тасманов никого не ранил.
   Изучая свои возможности по восприятию чужого сознания, он убедился, что и другие минералы, которые он настраивал на подземный поток, действовали аналогично алтарю: через них люди подключались к силе камня и, как правило, стремились испытать ее действие снова и снова. Между тем сеть влияния автохтонов множилась. Тасманов совершенствовал навыки управления ею и постепенно научился превращать в зависимость даже случайный единичный контакт. Он не задумывался о смысле своих действий, не отдавал себе отчета в том, какие последствия вызывало систематическое облучение хтоническими энергиями во всех областях жизни человека. Тасманов вовсе не понимал людей, словно сам не принадлежал к человеческому роду; он ощущал только частицы камня, зарождавшиеся в телах жертв, и проходившие по ним импульсы тяжелых, низменных впечатлений, которые следовало постоянно поддерживать и усиливать, поскольку они питали камень. Тасманов научился отслеживать всех, кто подвергался облучению, сохранять в стереозеркалах полученные моменты их жизней и в случае помех внушать через минерал состояния боли и бреда. Внезапно возникавшие навязчивые идеи и галлюцинации, недиагностируемые болезни, обмороки и частичный паралич, как правило, безотказно действовали на тех, кто, по ощущениям Тасманова, пытался отказаться от усвоенных подземных сил, и заставляли жертв прибегнуть к чудодейственной помощи автохтонов, отбросив сомнения, вовсе для камня бесполезные и Тасманову абсолютно непонятные. Сам он признавал только погружение в подземную стихию, искренне полагая, что ничего другого в природе не может быть, и если порой приходилось убеждаться в существовании другого способа восприятия, Тасманов считал его ошибочным и опасным.
   В ходе экспериментов с хтоническим током Тасманов понял, что жертвенный камень в ущелье отличается от остальных автохтонов. Именно он пробудил в Тасманове сверхъестественные способности, он гипнотизировал и подчинял жертв как никакой другой - в своих поделках Тасманову не удавалось сконцентрировать и доли той энергетической мощи, которая чувствовалась в алтаре, - и, самое главное, видения, производимые жертвенным камнем, не были беспорядочным потоком ощутимых фантазмов: они словно принадлежали к одному и тому же сюжету, как фрагменты головоломки. Тасманову являлись то вереницы витиеватых символов, объяснявшие происхождение каких-то чудовищ, имена которых он сразу забывал; то изображения человеческого тела в вихре замысловато сплетенных нитей; то громоздкие хирургические инструменты из камня; то изощренные пытки и убийства в ходе религиозных церемоний. Жертвоприношения, к удовольствию Тасманова, повторялись чаще всего; и зловещие панорамы массовых ритуальных действ, обширная храмовая площадка для священнодействий, свисающие с высокого потолка клетки с пленниками, блуждание чадящих огней, за которыми угадывался гул толпы, длинный каменный нож и кубический черный алтарь, обагренный кровью растерзанной жертвы, оставались для Тасманова самым волнующим и желанным переживанием.
   Поначалу он пытался обеспечить максимальный приток человеческой жизненной силы к жертвенному камню, приглашая как можно больше людей к алтарю, однако вскоре заметил, что на некоторых участников ритуальные действа производили тягостное впечатление, вызывая вспышки абсурдного, как казалось Тасманову, возмущения и сопротивления. По причинам, которые Тасманов не вполне осознавал, но научился интуитивно учитывать, приходилось знакомить с жертвоприношением лишь достаточно проверенных, подготовленных людей и в целом избегать афиширования подробностей. Таким образом, основной человеческий ресурс поступал через произведения его собственного творчества, что составляло значительный количественный объем, но не устраивало Тасманова по качеству. Долгое время он ломал голову над тем, каким образом усилить взаимообмен жизненной силой между камнем и человеком, пока наконец случай не подсказал ему решение.
   Однажды помощник сообщил, что личной встречи с Тасмановым настойчиво добивается некий ученый, историк и археолог едва ли не с мировым именем, недавно вернувшийся с раскопок в районе Древнего Вавилона. Ни о Золтане Себестьяне, ни о Месопотамии Тасманов ничего не знал потому, что ничьими исследованиями, кроме своих собственных, не интересовался, но согласился принять визитера в офисе архитектурного бюро, куда периодически приезжал с распоряжениями, решив, что появился очередной заказчик. Немолодой сдержанный мужчина оказался профессором нескольких европейских университетов и выражался на сравнительно чистом русском языке, объяснив, что, будучи по происхождению венгром, образование получал в России.
   - Я занимаюсь историей древних цивилизаций: Шумер, Аккад, Ассирия, Вавилон... - пояснил он и добавил скорее утвердительно, чем вопросительно: - Впрочем, вы, наверное, и сами знакомы с культурой Древнего Междуречья?
   - А это где? - равнодушно уточнил Тасманов.
   - Ээээ... - профессор явно удивился.
   - Ну, между реками, я понял, - нетерпеливо махнул рукой Тасманов. - Нет, не знаком. А что вы хотели?
   - Хм... Признаться... Дело в том, - к ученому вернулась прежняя уверенность, - что в вашем творчестве... видимо, совпадение... Прослеживается очевидная преемственность с... ээ... вот, допустим, архитектура Вавилона. Это реконструкция, - Себестьян ловко развернул перед Тасмановым научный журнал, извлеченный из вместительного кейса. Тасманов бегло просмотрел рисунок гигантской многоярусной башни, действительно выполненной в стиле, близком к его собственному.
   - Не сказать, чтобы совсем бездарно, - снисходительно кивнул он. - Только вот лестницы... А кто чертил этот проект? Очень плохо рассчитано.
   - Хм... возможно... собственно, в том и заключается мой вопрос. Вот у вас недавно открылся этот объект... здание подземной голографической галереи. Так?
   Тасманов наморщил брови. Покрытые голографическими росписями лабиринты, уходящие под землю на несколько километров и расположенные - о чем Тасманов избегал распространяться - над системой подземных лавовых озер, вызывавших своими испарениями усиление психической восприимчивости до такой степени, что у многих посетителей раскрывались различные паранормальные способности - был одной из недавних попыток Тасманова обеспечить концентрацию внимания и воли жертв, сопоставимую с воздействием алтаря.
   - Верно, - неуверенно кивнул Тасманов, не вполне понимая, к чему ведет настырный визитер, который, между тем, ловко раскладывал на столе большие фотографии каких-то руин.
   - Потрясающе. Я сам там был. Необыкновенная задумка. Эти ваши автохтоны - просто восьмое чудо света. А теперь посмотрите сюда, - Себестьян приглашающим жестом обвел фотографии. - А вот общая схема, - указал он на сложный чертеж. - Материалы с раскопок, которые проводились в этом году!
   Тасманов взглянул на изображения помещений, казавшихся полуразрушенной и засыпанной песком копией его последнего архитектурного проекта. Совпадение настолько поразило его, что он промолчал и наконец присмотрелся к фотографиям внимательно.
   - Практически полная идентичность, верно? - не дождавшись комментариев, продолжил ученый. - Я это случайно заметил. Я, признаться, не знаток вашего творчества. Но после такого совпадения специально изучил ваши работы и должен сказать, что много общего... Вот, взгляните... Это сейчас в Музее Древней Истории в Вене. Ритуальный предмет неизвестного назначения. А вот фото с прошлогоднего аукциона Крион: автохтон "Синий Фонарь" - ваше произведение? Практически одно и то же! Вот еще... Монумент, найденный в одном из подземелий, более четырех метров в высоту... Как считается, соединение человека и сверхъестественного зверя... впрочем, некоторые видят здесь двух людей... Очень похожие фигуры у вас в оформлении океанариума, да и не только там. Или, узнаваемый мотив: нос и рот выполнены реалистично, а глаз нет совсем - у многих ваших скульптур то же самое... И, знаете, я бы подумал, что вы сознательно используете древневавилонские мотивы, но как тогда объяснить полную идентичность этой вашей подземной галереи с залами, которые обнаружены только что, буквально несколько недель назад? - Ученый вдруг прервал поток аргументов и вопросительно взглянул на Тасманова. Тот растерялся.
   - Вы от меня ждете ответа? - уточнил он.
   На этот раз растерялся ученый.
   - Дело в том, что я подумал... Может быть, ваши знания... помогут в исследованиях. Потому что вот, например, до сих пор нет никаких предположений о предназначении, скажем, этого изваяния...
   Тасманов неохотно заглянул в фотографию и пожал плечами.
   - В смысле, предназначении? Он тут повернут неправильно. Желоб надо в землю воткнуть, чтоб по нему кровь стекала, - пояснил он, непринужденно водя пальцем по изображению.
   Профессор неуверенно посмотрел на него, словно задумался о чем-то постороннем, а потом снова переключился на фото.
   - То есть, вы считаете, что этот предмет служил для ритуальных целей?
   - Но ведь написано, - рассеянно заметил Тасманов. Знаки, не раз являвшиеся ему возле алтаря, он узнал, но не придал этому значения. - Вот, здесь же не просто узор. Чаша... неразборчиво... пасть материи - бездна жизни, пусть кровь жертвы... неразборчиво... к началу. - Ученый чуть не выронил кейс. - А этот камень и есть гигантская чаша в виде пасти... этой, как ее. Тиамат. Имя такое, что ли? - Тасманов вопросительно взглянул на профессора.
   - Вы читаете эти символы?..
   - А вы - нет? - удивился, в свою очередь, Тасманов.
   Себестьян медленно развернул к себе журнал и еще раз внимательно просмотрел иероглифы, словно впервые их увидел.
   - Эти знаки предположительно составляют язык тайного религиозного культа. Еще ни один лингвист их не расшифровал!
   
   2. Плоть времени
   
   Из книги Чероны-Бели "Открытие памяти":
   
   Известный археолог и историк Золтан Себестьян специализировался на исследовании цивилизаций Древней Месопотамии и прославился оригинальными суждениями относительно смысла шумеро-аккадских и ассиро-вавилонских религиозных мифов, в которых в зашифрованном виде якобы содержались конкретные предписания для оккультных практик. Согласно теории Себестьяна, наряду с общеизвестным языческим, рабовладельческим Вавилоном, роскошной и мрачной столицей восточного деспотизма, существовал "Неизвестный Вавилон" - оплот священной науки, лаборатория духовных практик, позволявших преодолевать законы природы и раскрывать истинную сущность человека. Знаменитая Вавилонская башня, легендарный символ нескончаемых и бесплодных притязаний человечества на божественную власть, предстает в книгах Себестьяна шедевром мистического гения, архитектурным воплощением сакральных истин о происхождении Вселенной и законах жизни человека, наглядной формулой преображения, скрытой в идеологемах позднейших мировых религий. В ходе одной из последних своих экспедиций Себестьян обнаружил в окрестностях Древнего Вавилона следы подземного святилища, не относившегося, по-видимому, к официальному культу, и после встречи с Тасмановым начал разрабатывать теорию своего рода оккультной секты, посвященной вавилонским "старшим богам".
   Тасманов, в свою очередь заинтригованный сходством своих произведений с результатами раскопок на месте древней цивилизации даже в большей степени, чем это могло показаться человеку, не посвященному в сущность опытов отца с минералами, а также привлеченный идеями, содержавшимися в иероглифических текстах из святилища, всячески поддерживал изыскания Себестьяна и профинансировал несколько повторных экспедиций, всемерно интересуясь результатами исследований. По свидетельству учеников Себестьяна, с помощью Тасманова ученый собрал достаточно материала, чтобы подготовить новую книгу, которая, по их словам, открыла бы уникальную страницу в мировой истории религий. Однако впоследствии ученый скоропостижно скончался от неизвестной болезни, а все материалы по его последним экспедициям, рабочие дневники и черновики к будущей книге исчезли.
   Людям, не понимавшим характер заинтересованности отца в работе Себестьяна, не пришло в голову связать загадочную гибель археолога с именем Тасманова, тем более что у знаменитого ученого хватало недоброжелателей в самых разных научных и политических кругах. Однако для меня вина отца осталась бы очевидной, даже если бы я не нашла пропавшие записи Себестьяна целиком и полностью в архиве Тасманова.
   Если археолог видел в результатах раскопок лишь свидетельства о прошлом, любопытные, быть может, даже полезные, но все же относящиеся к области теоретических сведений, то отец искал прежде всего практическое руководство к будущему действию. Благодаря исследованиям Себестьяна он понял, что его эксперименты с камнем являлись в сущности религиозной практикой, которую требовалось дополнить полноценным культом. Организация секты по образцу, обозначенному в иероглифических таблицах, помогла бы поднять процесс обработки людей автохтонами на качественно новый уровень. Сопоставив информацию из таблиц с видениями, приходившими через алтарь, Тасманов пришел к выводу, что его творчество по сути аналогично практике древневавилонской секты, преследовавшей цель призвания хтонических энергий богини Тиамат в физический мир. Более того, отец решил, что он и есть древневавилонский жрец, создавший некогда культ использования первичных энергий земли и возродившийся в современном мире для того, чтобы завершить работу по призванию силы подземных бездн в человеческую жизнь. Причины, побудившие отца сделать такой вывод, можно понять из работ Себестьяна об оккультных учениях Вавилона и в особенности из черновиков ученого к его последней, ненаписанной книге о тайном культе "старших богов". Я процитирую несколько текстов, определивших неизвестную, однако наиболее значимую сторону деятельности отца - создание секты, практиковавшей человеческие жертвоприношения.
   
   Из книги Золтана Себестьяна "Неизвестный Вавилон":
   
   Современные представления о цивилизациях древности достаточно условны. Сохранившиеся образцы материальной культуры не позволяют полностью восстановить исторический контекст, в котором формировалось то или иное явление. Неполная или искаженная информация о прошлом обусловливает, в свою очередь, ошибочную трактовку имеющихся фактов. Свойство человеческого ума таково, что все незнакомое объясняется через отождествление с чем-нибудь привычным; если же найти аналогию не удается, необъяснимый факт попросту игнорируется. История человечества всякий раз заново воссоздается путем неоправданных допущений, вызванных сравнением с сегодняшним днем. По мере изменения реальности изменяется и память. Возможно, цивилизации и эпохи - это прежде всего не формы материальной культуры, а состояния общественного сознания.
   Существует соблазн рассматривать свидетельства чуждого мира как иносказания - экзотические намеки на нечто общеизвестное. Однако для истинного понимания необъяснимых вещей может оказаться полезной попытка воспринимать информацию о них непосредственно, буквально. Отношение к древней мифологии как к плоду примитивной фантазии свидетельствует, возможно, не о прозорливости современного человека, а об узости его мышления, скудности переживаний и неспособности отслеживать источник явлений сверхчеловеческого масштаба, осознавать движущие силы природы, истории и судьбы.
   ...
   Одна из наиболее содержательных и вместе с тем недооцененных религиозно-философских систем относится к цивилизации Древнего Междуречья. Интерпретация не полностью сохранившихся, разрозненных и малочисленных текстов осложняется еще и потому, что разница между иероглифическим письмом и современным алфавитом является не столько формальной, сколько содержательной. Специфика иероглифического письма состоит в смысловой емкости образов-символов, которая, в сочетании с пропуском гласных, предполагала широкую, многоуровневую трактовку текста: от обыденного сюжета о вещах и действиях физического мира до философских обобщений и, далее, оккультных предписаний, понятных лишь посвященным. Отдельные особенности древних мифологем заставляют предположить, что запутанные истории капризных и жестоких богов повествуют на самом деле одновременно о зарождении астрономической Вселенной, биохимии человеческого организма, создании религии, науки, морали, искусства, права, формировании самой личности человека - всего духовного и материального мира, в котором мы существуем. При правильном прочтении религиозная мифологема разворачивалась в ключ к любому действию. Однако всеохватную интерпретацию мог произвести только всесторонне развитый человек.
   ...
   Универсальных специалистов, мастеров жизни, владеющих тайными силами материи и духа, готовили в жреческих школах при храмах. Формально обучиться на жреца и занять соответствующую должность мог любой желающий; однако фактически большинство жрецов ограничивались исполнением обязанностей, аналогичных деятельности чиновников и политиков. Лишь немногие стремились к обретению мудрости; после суровых испытаний избранных посвящали в захватывающие и опасные тайны преобразования самой природы человека и мира.
   Закрытые оккультные школы существовали при храмах всех наиболее могущественных государств древнего мира, и в среде посвященных жрецов зарождались революционные культурообразующие философские учения и религиозные движения. Сущность обучения состояла в непосредственном переживании оккультных мистерий на материале специальных мифологем.
   ...
   В основе мифологического восприятия находится чуждое современному мышлению отождествление физических и духовных явлений. Внутри каждого момента времени, как в матрешке, скрывается изначальная формула творения. Посвященный на физиологическом уровне ощущал, как орбиты небесных тел формировали энергетическую структуру Земли, как, встраиваясь в генетический код организмов, они возносились над смертным миром в священных поэмах о судьбах богов, как зарождались матрицы общественного сознания, определявшие историю цивилизаций; древняя мудрость обращала человека к бездне смыслов. Поэтому имени каждого бога ставились в соответствие определенные виды деятельности, психологические качества, движение звезд или планет, свойства различных материалов, представители растительного и животного царства, дни недели и прочее. Истории о том, как некий бог построил в свою честь город и получил от жителей в жертву различные богатства, обозначают прежде всего не перипетии градостроительства и налогообложения, а значение матриц духовного развития общества, в которых проявляются целесообразные личностные качества людей. Однако считать образы богов только иносказанием - так же ошибочно, как и видеть в них досужую выдумку. Косвенным подтверждением тому, что в древности люди действительно контактировали со сверхъестественными силами, может служить необъяснимое для современного человека разграничение между ритуальным жертвоприношением и обычным убийством, храмовой проституцией и уличной торговлей телом. Конечно, можно предположить, что современный человек оценивает действительность значительно адекватнее, чем его предки, создавшие, между тем, шедевры литературы и архитектуры, непревзойденные до сих пор; однако остается вероятность, что в ходе древних священнодействий нарушение общеобязательных норм поведения способствовало совершенствованию человеческой природы благодаря соприкосновению с неизвестными теперь, но некогда очевидными сверхъестественными силами. Какими были истинные боги человечества, как проходило общение с ними - не обладая аналогичным опытом, невозможно даже представить.
   
   Из черновиков к книге Золтана Себестьяна "Ушедшие боги":
   
   В рассматриваемый период времени официальной религией Древнего Вавилона считался культ Мардука. С культурологической точки зрения миф о войне солнечного бога Мардука (AMAR.UTU - "юное солнце, солнечное дитя") против исполинского чудовища Тиамат (TI.AMAT - "матерь жизни", "та, что все породила") означает переход от стихийно-фетишистского хтонического типа осознания к героическому патриархальному, приведение магических сил природы к порядку цивилизации, подчинение бессознательных порывов разуму. Миф о Мардуке и Тиамат, содержащийся в космогонической поэме "Энума элиш" ("Когда вверху..."), представляет собой древнейшую из известных версий происхождения Вселенной.
   Изначальные силы творения персонифицированы в "Энума элиш" в образах Апсу и Тиамат, чьи имена представляют собой различные варианты слова "бездна": трактуются как соответственно океан пресных и соленых вод, также как "море знаний" (AB "море", ZU "знать") и "море жизни" (TI "ребро, жизнь", AMTU "женственность, целомудрие"; также отождествляется с древнееврейским teh-home "водная глубина"). От смешения первостихий Апсу и Тиамат появляются "младшие боги", которые своей шумной деятельностью беспокоят родителей, в результате чего Апсу решает их уничтожить. Узнав об этом, бог-демиург Энки/Эа (EN.KI "господин земли", E.A "дом в воде") убил Апсу и над его телом возвел для себя жилище под названием "Апсу", в котором зачал сына Мардука - бога, своими бесчисленными совершенствами превосходившего остальных богов. Между тем Тиамат задумала отомстить за мужа и начала готовиться к битве. Мардук, в обмен на признание остальными богами его господства, согласился сразиться с ней и победил, отвоевав себе "таблицы судеб" - "ме" (ME "суть, слово, смысл") и определив с их помощью новое мироустройство.
   Некоторые исследователи усматривают в мифе о Мардуке и Тиамат повествование о якобы имевшем место появлении в Солнечной системе предполагаемой планеты Мардук (шумерск. Нибиру, др.-греч. Немезида) и столкновении ее спутника с предполагаемой планетой Тиамат (др.-греч. Фаэтон), часть которой в результате распалась на пояс астероидов, а часть обрела собственную орбиту и превратилась в Землю, сохранив за собой главный спутник бывшей Тиамат - Кингу (Луна). Планета Мардук при этом также получила новую орбиту, предполагающую ее периодическое возвращение в Солнечную систему.
   В оккультном плане "младшие боги", рожденные из бескачественной бездны, трактовались как свойства сотворенного мира, а сражение Мардука против Тиамат означало поиск сущностной идентичности в бездне творения. Стихийные хтонические энергии традиционно считались враждебным фактором, так что духовные практики строились вокруг богов, олицетворявших становление космоса. Однако существуют свидетельства, что некоторое время в храме действовал культ, позволявший людям освоить силы, персонифицированные в образах "старших богов" - Апсу и Тиамат.
   ...
   Насколько можно судить по информации из найденных таблиц, человек, стоявший во главе своеобразной оккультной секты, принадлежал к царской семье, хотя не был прямым наследником престола. Он проходил обучение в школе жрецов и официально считался жрецом Ваала/Бэла (BEL "господин, владыка" - эпитет Мардука и многих др. богов, означавший "божественную власть"). Со слов Тасманова: считал, что жреческая практика должна состоять в открытии чуждых физическому миру энергий; что Бэл, восходя к образам Мардука и, еще раньше, Энлиля (EN "господин", LIL "ветер, воздух, дыхание, дух"), являлся в конечном итоге социально-адаптированной ипостасью супруга Тиамат - Апсу. В конечном итоге объявил себя воплощением бога Апсу.
   В практике секты "старшие боги" означали глубинные, первичные пласты осознания и энергии. Эксперименты показали, что лучшим физическим проводником силы "старших богов" служат минералы, в особенности тот, который в современном мире называется габбро. Предполагалось использовать хтонические потоки для преобразования человеческой природы и создания нового, совершенного существа, объединяющего в себе свойства органической и неорганической материи, человека и камня. Чтобы разогнать жизненные ритмы минералов до уровня активности человека, применялись человеческие жертвоприношения. Изуверская практика массовых убийств, предварявшихся изощренными пытками с элементами вивисекции и гипноза, вызвала недовольство как правящей элиты, так и тайной оккультной школы. Чиновники считали, что организатор культа способен взять под контроль сознание масс и воспользоваться этим в целях личного обогащения и захвата царской власти. С точки зрения оккультной доктрины, первичные энергии творения несли разрушительную силу и опасность для всего человечества. "Старшие боги" не соответствовали традиционному идеалу божественной полноты и гармонии всех качеств; они означали одномерные, примитивные, по существу неуправляемые и бессмысленные, но при этом бесконечно интенсивные состояния. Создатель культа стремился к открытию источника неисчерпаемой материальной силы, которая позволила бы осуществлять неограниченные творческие эксперименты, однако остальные посвященные склонялись к выводу, что хтонические энергии вызывают у человека прежде всего вспышки насилия и безумия, а способность инициатора исследований к преобразованию воздействия Тиамат в собственных целях является уникальной в своем роде. Многие верили в его духовную идентичность Апсу и именно по этой причине считали неуравновешенным и беспринципным существом, ведущим планету к катастрофе.
   Конфликт сам собой прекратился, когда создатель секты при невыясненных обстоятельствах исчез (вероятно, погиб во время одного из оккультных экспериментов, или был убит).
   Со слов Тасманова, жрецы попытались уничтожить все предметы культа "старших богов". Однако еще раньше основатель секты перевел "сознание Апсу", то есть все знания и опыт, которыми обладал, в специальный каменный алтарь и скрыл его в месте будущего зарождения цивилизации, которая станет наследницей Древнего Вавилона и однажды завершит опыт преображения человечества.
   
   Из рабочих дневников Золтана Себестьяна:
   
   Тасманов говорит, что негативная оценка хтонических энергий наивна. Иногда он отзывается о древневавилонских жрецах, как о своих знакомых: "Эти кретины" и пр. "Если бы эти кретины тогда не влезли, планета давно перешла бы на другой уровень существования". Я спросил его в шутку, не знает ли он, что все-таки случилось с тем основателем секты. Он задумался на некоторое время, а потом сказал: "Теперь это уже не важно". Его познания по части применения пыточного инвентаря порой просто пугали бы, если бы речь шла не о вещах, вышедших из употребления тысячелетия назад.
   Если принимать во внимание творчество Тасманова и его расшифровку таблиц, найденные залы - это бывшие храмы. Уникальный случай, когда работа современного мастера помогает понять древние образцы, а не наоборот... Информация, которую он дает, бесценна; теоретически, подготовленный специалист мог бы организовать подобную мистификацию, но насколько мне известно, он никогда всерьез не интересовался наукой... вообще я бы сказал, что его невежество во всем, что не касается непосредственно его специализации, близко к идиотии. Но сведения, которые он сообщает, исходя из найденных нами образцов, поразительны.
   ...
   Сохранившиеся фрагменты вавилонских мифов относятся практически полностью к героическому типу и повествуют о цивилизаторской миссии "младших богов" (Энлиль, Энки, Инанна, Мардук) и подвигах героев (Гильгамеш, Энкиду). Архаические хтонические образы, связанные с представлением о хаотических первичных силах и истоках творения, упомянуты лишь в мифе о Мардуке и Тиамат, и материала для их интерпретации мало. Однако обнаружение текстов, относящихся к культу "старших богов", позволяет восполнить этот недостаток.
   Со слов Тасманова, Апсу интерпретировался как первичный свет - не то, что принято сейчас подразумевать под "светом" как упорядочивающей, созидательной силой - скорее, ненаправленный поток бесцельной творческой воли, не ограниченной какими-либо рамками, бессмысленной, своего рода духовный хаос (хотя это противоречит современному пониманию "духовности" как нравственного начала). Тиамат означала неисчерпаемое изобилие материи, бесконечность созидательных сил, источник жизни (что опять же противоречит традиционному представлению о враждебности материи по отношению к формообразующей деятельности).
   ...
   Впрочем, для переосмысления архаических духовных учений есть основания в самих сюжетах хтонической мифологии, о которой можно составить представление, например, по соответствующим текстам античной Греции, сохранившимся значительно лучше, чем месопотамские источники. Амбивалентный характер хтонических образов очевиден даже несмотря на характерное для античности преобладание героических мотивов подвига, преодоления хаотических сил природы, времени, женственности и смерти. Можно вспомнить, что древнегреческий бог Солнца Гелеос является доолимпийским, архаическим божеством и принадлежит к поколению титанов; его ослепительный свет, взгляд ярко сверкающих глаз не столько привлекателен, сколько страшен. Характер хтонических сил ярко выражается в поведении потомков Гелеоса, отличавшихся дерзостным нравом и склонностью к колдовству: дочери - Пасифая, критская царица, мать Минотавра; волшебница Кирка (Цирцея), превращавшая на своем острове людей в животных, а также из ревности проклявшая прекрасную нимфу Сциллу, которая стала морским чудовищем с нижней частью тела в виде свары голодных псов, подстерегавшим путешественников в Сицилийском проливе; внучка - волшебница Медея, убившая собственных детей в качестве мести мужу за измену. Хотя Гелеос - не самая точная аналогия; со слов Тасманова, если приводить примеры из астрономии, Апсу в вавилонском мифе означает предполагаемый центр галактики, хотя, как он выразился, "на самом деле нет у нее никакого центра". Я спросил: "А что же там есть?", - на что Тасманов ответил: "Где там?", - и я подумал: "А и в самом деле!"
   ...
   С точки зрения патриархального рассудка первичная форма осознания оценивается как примитивная, ложная. В архаическом восприятии жизнь предстает как беспорядочное нагромождение непонятных процессов, исполненных диспропорции и дисгармонии, доходящей до настоящего уродства и ужаса. Мир мыслится фетишистски, отдельные вещи и части тела обладают самостоятельными духовными функциями (можно привести в пример античный сюжет, в котором голова растерзанного вакханками Орфея плывет по морю, пророчествует и творит чудеса). Вселенная представляется единым телом, изначально обязательно женским, производящим все из себя; небо, земля, море и потусторонний мир теней слабо различаются между собой. Красота архаических существ гибельна: так, например, миксантропичные сирены привлекают моряков чарующими голосами и обрекают на смерть в мрачной глубине моря. Однако следует различать собственный смысл хтонических образов и их интерпретацию в героическом контексте. Характерным примером взаимодействия героического и хтонического пластов может служить легенда о Медузе Горгоне.
   Имя Медуза означает "владычица, повелительница". Изначально Горгоны - прекрасные морские девы. Однако по происхождению они связаны с доолимпийскими морскими божествами, олицетворяющими загадочную и необузданную стихию бессознательного. Их независимость и беспечность вызывают гнев Афины Паллады - богини мудрой и справедливой войны, олицетворяющей героический идеал начиная с истории своего рождения: появившаяся без матери в полном вооружении из головы отца - верховного олимпийского бога Зевса (уникальный пример притязания мужского, рассудочного начала на абсолютное господство вплоть до функции деторождения). Афина превращает дев в чудовищ, покрытых блестящей чешуей, со змеями вместо волос и взглядом, превращающим в камень все живое (слово Горгона происходит от корня "страшный, ужасный"). Горгоны скрылись на отдаленном острове, но все равно напуганные люди ждали героя, который победил бы их. Когда юный воин Персей с помощью хитрости и волшебных предметов, полученных в подарок от нимф, наконец убил Медузу, из ее крови родился прекрасный крылатый конь Пегас. Кровь из левой части тела Медузы оказалась лечебной, а из правой - ядовитой; ее Афина собрала в два сосуда и отдала богу врачевания Асклепию. Страшную голову Медузы богиня прикрепила к своему легендарному щиту - эгиде. Таким образом, поверженное хтоническое чудовище служит источником чудесной силы и в буквальном смысле материалом для цивилизаторской деятельности победителей. Аналогично, в "Энума элиш" именно из тела Тиамат Мардук создает новый мир. Несмотря на восприятие хтонических сил как устрашающих и деструктивных, они предстают основой творения.
   Если продолжать аналогию с античным пантеоном, Тиамат прежде всего можно сравнить с Геей. Возможно, сам греческий корень "гео" происходит от шумерского "ки" - "земля, часть" - слово, указывающее на происхождение Земли как осколка планеты Тиамат. В древнегреческой космогонии Гея - наряду с Хаосом, Тартаром и Эросом - одна из первичных сил творения, порождающая сама из себя Уран (небо) и Понт (море) и в союзе с ними, а также с Хаосом и Тартаром создающая целый сонм чудовищ.
   От брака земли Геи и неба Урана рождаются боги первого поколения - титаны (в том числе отец Зевса, пожирающий своих детей Кронос - "время"), позже низвергнутые олимпийцами в бездну Тартара; циклопы ("круглоглазые") - великаны с одним глазом посреди лба; гекатонхейры ("сторукие") с пятьюдесятью головами и сотней рук; гиганты; безобразные богини мести эринии - защитницы прав материнского родства; и обольстительная богиня страсти Афродита, которая, в свою очередь, в союзе с богом кровожадности и вероломной войны Аресом порождает Деймос ("ужас"), Фобос ("страх"), божка чувственности Эрота и Гармонию.
   От союза Геи с морем Понтом через поколение морских божеств, олицетворяющих стихию глубинных страстей, происходит ряд загадочных существ: морские девы, превращенные олимпийцами в смертоносных Горгон; сестры грайи - старухи, имевшие на троих только один глаз и один зуб; Харибда - огромный водоворот, поглощавший корабли в Сицилийском проливе; Сцилла - нимфа, превращенная ревнивой соперницей в миксантропичное чудовище.
   Тартар понимается в античной мифологии как своего рода "дно на дне", самое глубокое место потустороннего мира - Аида ("невидимый"). В соединении с Тартаром Гея порождает дракона Пифона, сторожившего в горах прорицалище древних богинь и разорявшего Дельфы; Тифона (от слова "дымить, чадить") - стоглавое чудовище со змеиным телом и огненными глазами, задевающее головой звезды; и полудеву-полузмею Ехидну. От Тифона и Ехидны, в свою очередь, происходят медноголосый трехглавый пес Цербер - страж в царстве мертвых; крылатая полудева-полульвица Сфинкс (от слова "сдавливать, душить"), загадывавшая путникам загадки и убивавшая тех, кто давал неправильный ответ; Химера, в облике которой сочетались части тел различных животных; побежденные Гераклом гигантский Немейский лев - свирепый хищник, убивавший больше, чем мог съесть, и девятиглавая змея Лернейская гидра, у которой на месте каждой отрубленной головы вырастали две новые.
   В описании Тиамат присутствуют также черты сходства с античной первостихией Хаоса. Хаос в различных традициях увязывается с корнем cha ("зев, зияние") или трактуется как влага, вода от слова cheo ("лить, разливать"). Он порождает из себя Эреб ("мрак") и Никту ("ночь"), от которых затем происходят Эфир (тонкая внефизическая энергия), Гемера ("день"), Танатос/Фанат ("смерть"), Гипнос ("сон"), Эрида ("раздор"), Ата ("обман"), керы ("кары") - "порча, уничтожение", Немезида ("возмездие"), Мом ("злословие, насмешка"), мойры (божества судьбы) и геспериды (нимфы-хранительницы яблок вечной молодости, подаренных Геей на свадьбу Гере).
   Даже краткий обзор тератологических (от слов "чудо, чудовище") сюжетов позволяет представить, насколько неочевидные законы природы и могущественные импульсы бессознательного традиционно отражаются в архаической мифологии. Хтонические существа, скрывающие в себе тайну жизни и смерти, восходят к матриархальному образу Великой матери, одним из вариантов которого является Тиамат, и, по всей видимости, аналогичны силам, которым посвящался культ "старших богов".
   
   Глеб.
   
   Внезапное осознание, что все удивительные практики, скрытые в жертвенном камне, осуществлялись некогда в реальности, а следовательно, могут быть повторены, стало для Тасманова откровением. В первую же ночь после разговора с Золтаном Себестьяном он выбрал на улице совершенно случайного молодого человека, парализовал его волю с помощью автохтона, чему давно уже не встречал никаких препятствий, привел к алтарю и с помощью подручных средств приблизительно воспроизвел один из наиболее памятных ритуалов.
   Эффект превзошел все ожидания. Едва кровь жертвы брызнула на камень, поток разрозненных озарений, исходивших из алтаря, сложился во всеобъемлющее свидетельство об ушедшей жизни, несопоставимо более насыщенной и значимой, чем настоящая. Тасманов с точностью до мелочей вспомнил обоюдоострую науку древних жрецов, способную пробудить любые силы человеческой души, и свою давнюю одержимость в поиске выхода за пределы человеческих возможностей, пусть даже самых потаенных. В одно мгновение в нем возродились не только навыки осуществления жертвоприношения, но и коварный опыт произвольного изменения сознания, и утонченное медицинское искусство, на порядки превосходившее современное и позволявшее производить хирургические операции голыми руками, под гипнозом вводя в тело человека каменные нити...
   Первое, что решил Тасманов - через сеть автохтонов распространить приверженность культу, ввести священный смысл жертвоприношений обывателям в плоть и кровь. Формула бесконечных возможностей материи, зашифрованная в специально разработанном для призвания хтонических сил языке, воспринималось жертвами уже не как экзотическое предание о забытых богах, а непосредственно.
   С этого момента исследования Золтана Себестьяна играли лишь вспомогательную роль. Научная интерпретация древневавилонской мифологии не прибавляла ничего существенного к священному языку стихий, на котором проводились ритуалы и которым Тасманов владел интуитивно, хотя информация из иероглифических таблиц порой попадалась небезынтересная. Опробовав жертвоприношения в приватной обстановке, Тасманов вскоре ненавязчиво добавил настоящие убийства в практику некоторых сообществ, которых прежде собирал для ритуалов возле алтаря. Неотразимое действие подземных сил превратило к тому времени наиболее пытливых владельцев автохтонов в тяжело больных, но весьма состоятельных, влиятельных и осведомленных существ. Благодаря их поддержке, зачастую невольной и неосознанной - результат гипнотического манипулирования - Тасманов добивался многих необходимых привилегий в своей работе, однако их сознание пребывало в до такой степени пограничном состоянии между реальностью и хтоническим потоком, что они даже не сразу заметили замену фантасмагорических убийств реальными; для Тасманова же переход к физическому осуществлению массовых ритуальных действ означал подъем контроля над жизнью жертв на небывалую доселе высоту.
   Под предлогом строительства закрытых элитных поселков он возвел в различных уголках страны исполинские города-святилища, организованные по принципу обнаруженных Золтаном Себестьяном подземных храмов и предназначенные для возрождения в современном мире культа древневавилонских "старших богов". Среди знаний, скрытых в жертвенном камне, Тасманов обнаружил также и технологию изготовления алтарей. Предельная концентрация хтонических потоков в кубе из габбро достигалась путем периодического повторения изощренных ритуальных истязаний в присутствии беснующейся толпы. Тасманов задался целью изготовить несколько запасных алтарей и соответствующим образом организовал религиозную практику в каждом из филиалов секты.
   Мрачные, на посторонний взгляд - беспорядочно нагроможденные переходы, галереи и залы, большей частью подземные и лишь изредка поднимавшиеся на поверхность причудливой асимметричной башней или похожим на пустой бассейн котлованом, усеянным изображениями фантастических существ, вырезанные из тяжелых, грубых материалов, хранивших первозданную силу земли - базальт, гранит, черное обсидиановое стекло - святилища представляли из себя исполинскую каменную воронку с осью в области алтаря. Аскетическая обстановка вполне компенсировалась обилием ослепительных наваждений и кровавых ловушек, а отсутствие даже намека на социальную организацию или духовное учение объяснялось непосредственным контактом со сверхъестественной силой, переходившей во время жертвоприношения к адептам, и всеобщим подчинением всеведению и всемогуществу земли. Всячески поощряя аморальность и вседозволенность как возвращение к изначальной природе вещей, Тасманов постепенно превратил сектантскую сеть в подлинное воплощение легендарного Вавилона - столицы экзотических суеверий, изуверской жестокости, безудержного распутства, скрытой власти и оккультных экспериментов.
   
   Из книги Чероны-Бели "Открытие памяти":
   
   Культ, который создал отец, не был духовным учением или сектой в обычном смысле слова; хтонические импульсы действовали на глубинные личностные структуры, незаметно изменяя поведение человека, и косвенным путем обеспечивали очевидный сверхъестественный эффект. Сила камня пробуждала глубинную энергию бессознательного, которая по природе своей аналогична магме в недрах земли, и выполняла случайные желания, поддерживая в адептах ощущение причастности к высшей реальности, законов которой они, однако, не понимали. Автохтоны внушали состояние, связанное с первичным освоением жизненного пространства: склонность к иррациональным эксцентричным выходкам, наживе, насилию и разврату. Хтонический ток, не адаптированный к духовным задачам человека, не преобразованный в возвышенную, утонченную энергию созидания и жертвенности, оседал в физической плоти в качестве камня, нарушая таким образом жизнедеятельность организма, и формировал болезнетворную структуру, поглощавшую жертву изнутри. Опасные изменения, вместо того, чтобы обострить бдительность людей, побуждали их, как правило, к разного рода соблазнам и манипуляциям. Благодаря глубинному, многоплановому воздействию автохтонов отцу удавалось сохранять в тайне существование грандиозных городов-святилищ и систематическое массовое уничтожение жертв, число которых во время наиболее длительных и пышных церемоний достигало порой нескольких сотен за раз.
   Конечно, деятельность Тасманова не осталась совершенно незамеченной. Так называемый поздний период творчества отца овеян множеством самых фантастических слухов и легенд. Постепенно, уже после необъяснимого исчезновения Тасманова и множества его почитателей, эйфория от его опасных изобретений несколько рассеялась, и в обществе появились попытки критического осмысления его работы. В частности, сектантская сеть, лишившись энергетической базы, частью измельчала, частью распалась, и некоторые из бывших адептов, еще не вполне утратившие здоровье и рассудок, вернулись к относительно самостоятельной жизни. Поскольку техника преобразования минералов так никогда и не была разгадана, крупицы правды растворились среди нелепых домыслов и обвинений, и оккультные опыты отца остались одной из множества сплетен. Однако я могу судить о существовании сравнительно адекватных оценок; так, одной из наиболее удачных попыток указать на истинную роль Тасманова в обществе я считаю прошедшую почти незамеченной книгу Валерия Гвоздева "Феномен Тасманова. Невидимый город" - журналистское расследование, посвященное косвенным свидетельствам о действующей через автохтоны секте. Правдивые, хотя не вполне убедительно обоснованные выводы не привлекли внимания общества, предпочитавшего обманываться мечтами о всесильном гении, способном безвозмездно открыть дорогу к неисчерпаемому изобилию материальных и духовных благ. Однако книга Гвоздева интересна и поучительна не столько благодаря рассуждениям самого автора, сколько благодаря свидетельствам нескольких бывших адептов культа, которых журналисту удалось отыскать и анонимно расспросить. Вопиющие подробности вызвали недоверие публики, а между тем именно они полностью соответствуют реальности. Впрочем, собранные журналистом высказывания позволяют составить представление не только функционировании секты, но и о психологических особенностях участников этого возрожденного мракобесия.
   
   Из книги Валерия Гвоздева "Феномен Тасманова. Невидимый город":
   
   (Вопрос): - Как вы попали в секту Тасманова?
   (Ответ): - Сначала я попал в психиатрическую больницу. Я заметил, что автохтоны способны... как бы изменять реальность, что ли. И если очень сильно сосредоточиться на каком-нибудь желании, по-настоящему зациклиться, то в какой-то момент через тебя идет некая сила. И желание исполняется. Я стал так поступать, и постепенно все у меня как-то сместилось. Я начал сомневаться: если человек вот так, по собственной воле, может все, что угодно, творить, то что же там, за гранью... творения. Я испугался, что строну вот эту видимость... порядка. И перестал заглядывать в стереозеркала.
   - Но хтонический ток сейчас практически повсюду. Во многих приборах, даже бытовых.
   - Я старался их избегать. И, главное, прекратил целенаправленное использование. Тогда мне и явились какие-то твари.
   - В реальности?
   - Они появились, как из стереозеркал, но автохтонов поблизости не было. Потом уже я понял, что они происходят изнутри меня. Это и были истинные боги земли - гигантские доисторические насекомые. Я пытался от них спрятаться и выпал из окна. Когда я очнулся в больнице, выяснилось, что я сломал позвоночник. Плюс к тому, мне сообщили, что я перед этим на некоторое время пропал без вести, а еще раньше кого-то убил и еще кого-то ограбил. Я ничего об этом не помнил. А окно, из которого я выбросился, находилось в притоне, куда я якобы пригласил проституток-трансвеститов с целью устроить между ними конкурс красоты. Впрочем, трансвеститов я и сам помню. Только я думал, что они мне кажутся.
   - А вы и раньше так... ээ... проводили время? Ну, в заведениях...
   - Нет. Мне такое и в голову не приходило. Так вот, меня признали невменяемым. А врач в клинике объяснил, что у меня довольно типичное расстройство и что существует специальная программа помощи больным, страдающим нарушением восприятия от хтонического потока. Потом уже выяснилось, что все лечение как раз и состояло в обработке системой вращающихся стереозеркал. А сначала я ничего не заметил. Метод сводился к тому, что тебя облучали во сне, только при этом тебе еще и снилось все, что происходило на самом деле, то есть что тебя облучают. И когда человек, во сне, наконец понимал, что все происходит на самом деле, и просыпался, считалось, что курс закончен. В действительности воздействие представляло собой длительную поэтапную операцию по внедрению минералов в тело через хтонический луч. Так что косвенным следствием процедур для меня оказалось восстановление функций опорно-двигательной системы. Врачи объяснили мое выздоровление тем, что психическая активность тесно связана с физиологией, умолчав про каменные стержни в позвоночнике, и я был благодарен до смерти.
   Ну а тут возобновилось следствие по делу об убийстве. Мне намекнули, что по-прежнему есть возможность сослаться на невменяемость и заменить тюремный срок участием в некоем медицинском эксперименте, опять же с автохтонами. Но я к тому времени уже и сам многое понял. После курса со стереозеркалами у меня как будто глаза открылись. Я вдруг заметил, что всю жизнь прожил в каком-то несуществующем мире: бог, грех, конец света... Нет, я не то, что верующим был каким-то фанатиком, я себя считал атеистом, но понял, что всю жизнь незаметно для себя мыслил именно так: делил мир на добрые силы и злые, и какую-то высшую правду, по которой в итоге всех рассудят... Даже непроизвольно представлял себе преисподнюю где-то под землей. И тут вдруг меня словно осенило: а что, если нет никакого рая и ада, и ничего, что можно было бы так назвать?.. Где она, эта правда? Что, если кто-то мне просто ее внушил? Разве я проверял что-нибудь из идей, на которых меня воспитали?.. С чего я взял, что какой-то суд вообще когда-нибудь настанет? Вон конца света сколько уже ждут, никак не дождутся...
   И я не то что понял, а как бы почувствовал всем телом, что вся эта видимость порядка - ерунда. На самом деле жизнь - это хаос творения. И единственная высшая сила - это и есть тот поток материи, который ты преобразуешь своей волей. Доступ к этому потоку открывается через автохтоны. Нет смысла их бояться, потому что за ними ничего нет. А в твоей жизни - как ты скажешь, так и будет. Тогда я велел, чтобы с меня сняли обвинения. И меня освободили. Я стал хозяином своей жизни. Абсолютным.
   Я вернулся к использованию автохтонов, стал экспериментировать. И однажды через стереозеркала мне пришло понимание самой сущности хтонического тока. Минералы представляли собой часть культа, посвященного призванию сил пра-материи. Если хотите, можете назвать это сектой, хотя в действительности это другая жизнь. И однажды я просто вошел в стереозеркало и вышел в подземном святилище.
   - В настоящем?
   - Да, в материальном. Огромный комплекс построек, кажется, где-то в Сибири. Я предполагаю по косвенным признакам.
   - То есть произошло нечто вроде телепортации?
   - Там и не такое случалось. Ритуалы с автохтонами открывали все возможности. Любые.
   - И что происходило в этом обществе? В чем состояли ритуалы?
   (пауза)
   - Я поначалу не понял, что убийства настоящие. Сам я не убивал.
   - А кто убивал?
   - Тасманов.
   - Вы уверены, что это был он?
   - Конечно.
   - А вы встречались с ним при других обстоятельствах? Насколько хорошо вы его знали? Вы не удивились, что он участвует в каких-то ритуалах, вообще тому, что вы там оказались?
   - В обычном понимании мы не общались. Все происходило как во сне. Как только я входил в это пространство, мне становились очевидны многие вещи, которые иначе требуют объяснения. Одно могу сказать: социальная роль Тасманова - только фикция. В действительности он являлся воплощением бога Апсу, что означает первичный свет, или духовность в безотносительном виде.
   - Постойте, то есть Тасманов объявил себя воплощением бога?
   - Мм... нет, он им на самом деле был, по крайней мере во время священнодействия.
   - Вы сказали, что вы атеист?
   - Послушайте, при чем здесь вера? Речь идет о чисто практических вещах.
   - Хм... Апсу - это из вавилонской космогонии?
   - Ээ... не знаю, что там в Вавилоне... как вы сказали?
   - Космогоническая поэма "Энума элиш".
   - Не читал. Я говорю о фактах. Так вот, Апсу. Первичный свет творческой воли происходит от сияния его глаз. Бог не в каком-то абстрактном смысле, понимаете? Впрочем, все равно. Он действует в соединении с Тиамат, или бездной материи. В физическом мире она особенно сильно проявляется через первичную породу, то есть минералы. Жертвоприношения соединяют ее с сознанием людей.
   - С какой целью?
   - Исполнения желаний... Среднеарифметический человек даже не замечает, до какой степени вся его жизнь обусловлена, замотивирована, ограничена, подконтрольна... и уже сам делит себя на дозволенную и недозволенную часть. Но внезапно открывается реальность, в которой достаточно лишь сформулировать желание, и оно сбудется. Вы бы отказались? Ничто не может сравниться с шансом побыть свободным, побыть самому себе богом.
   - Но, все-таки, вы в конце концов поняли, что происходят реальные убийства?
   - Я даже понял, что фактически являюсь одним из помощников в организации похищений. Это не имело значения. Я понял, что все равно.
   - Сейчас у вас не поддающийся лечению прогрессирующий паралич. Вы не думаете, что в результате хтонического облучения стали инвалидом?
   - Просто человеческая природа оказалась слишком ненадежной, слабой.
   - Ни о чем не жалеете?
   - Нет.
   ...
   (Вопрос): - Как вы думаете, был ли в экспериментах Тасманова определенный смысл? Зачем он это делал?
   (Ответ): - Я видел Тасманова лично только один раз. И, по-моему, он был какой-то ненормальный. Совершенно расторможенный.
   - Странно, в обычной обстановке он всегда производил впечатление очень уравновешенного человека.
   - Я сам удивился. Как будто другое существо. Только его внешность невозможно с чьей-либо спутать. На публике он вел себя как святой; а здесь был как все равно бесноватый.
   - Что именно вызвало у вас такое впечатление?
   - Ну, понимаете, в этой секте хватало всяких чудиков. Абсолютно больных на голову людей. С каким-то бредом, идеями завоевания мира, маниями и прочим. Думаю, там состояла половина из всех имевшихся на тот момент в стране серийных убийц. Но Тасманов - это был особый случай. Он вышел в сопровождении этих своих летающих штук, и еще прислужников - наглухо заколоченных в каменные колодки уродов... Сложил молитвенно руки, как Дева Мария на иконах про Благую Весть, и с выражением экстатического восторга давай на каком-то шифрованном языке про религиозный смысл людоедства, изнасилований и убийств, про то, как это духовно, как возвышенно. Что чем больше мы тут народу переколбасим, тем быстрее человечество вступит в новую, священную эру, где станет управлять жизнью и смертью. Потому что не надо бояться разрушения чего бы то ни было. Я никогда такого не слышал, и самое главное, он не прикалывался. В подтверждение своих слов, чтобы наглядно продемонстрировать преимущества полной свободы от ограничений, он вдруг выхватывает каменный топор и давай им рубать. К нему подтаскивают людей одного за другим, а он, глядя вверх безумным взглядом, шарашит каждого по черепушке. Тут у меня как-то все сместилось... и вдруг смотрю: мы все уже в какой-то другой комнате, длинной, вроде столовой, и там все убитые в специальных тисках привинчены. А на голову каждому надет прибор вроде мясорубки. И как будто мы знаем, что надо им мозг взболтать и потом выпить. Все так и поступили. Я тоже... потому что вроде как интересно. Где еще такое попробуешь? Но... чтобы во все это верить, надо совсем с катушек съехать... по-моему...
   - Как вы думаете, чем объясняется последующее исчезновение Тасманова и части его последователей?
   - Да переколбасили они там в конце концов друг друга. Он был такой человек, который ни перед чем бы не остановился. Он под настроение мог сам себя угрохать.
   ...
   (Ответ): - Глеб был особенным, не от мира сего. Он жил в другом времени. Для него не существовало общепринятых норм, предрассудков. Даже законов природы. Он призывал освободиться от посторонних, лживых представлений, обрести свою истинную силу, самому создавать для себя правила собственной жизни. Все мы живем в самообмане о порядке, иерархии, в которой каждый - от бога до последней песчинки - занимает обязательное место. Но, в сущности, разве эти идеи обеспечивают заявленный порядок? Нет, они всего лишь делают человека марионеткой в руках тех, кто готов брать на себя ответственность за свою судьбу. А правда заключается в том, что мир - это бесконечный поток явлений, которые друг другу тождественны. Нет смысла терзаться чувством вины. Нужно следовать глубинным импульсам твоей души, игнорируя любые ограничения, и тогда жизнь откроется во всей полноте.
   (Вопрос): - Вы считаете, убить человека или оставить в живых - это все равно?
   - Все смертны.
   - Тогда почему вы не убьете себя?
   - Потому что рано или поздно я все равно обязательно умру... Вы привыкли думать, что существуют законы, что их не обойти. Но если любая жизнь бесценна, то не имеет значения, как ее провести.
   - А если все-таки существует возмездие, воздаяние?
   - Ничего страшного. Может, даже будет интересно.
   ...
   (Ответ): - Вы знаете, я шел на эти практики в полном убеждении, что все будет происходить только в духовном, внутреннем мире. Что с помощью автохтонов люди погружаются в транс, где перепроживают какие-то свои негативные качества, и таким образом закаляют волю и познают свой характер. Я был уверен, что реальное насилие недопустимо, что путь к самосовершенствованию идет только через долг, трудную работу над собой. Но как только я начал участвовать... я внезапно понял, что теперь можно абсолютно все. Что сила, которая заключена в автохтонах, и есть бог, а все остальное - выдумки. Потому что именно таким и должен быть бог - способным все, что угодно, дать и оправдать, а иначе он только образ и подобие человека... И я в первый же день пошел и такого натворил... буквально сам себя не узнавал. Наверное, моя ошибка состояла в том, что я вообще согласился это попробовать.
   (Вопрос): - А сейчас, после исчезновения Тасманова, как вы считаете, возможно повторение подобных событий?
   - Нет. Ни один подражатель не выдержит такой нечеловеческой роли.
   - Как вы считаете, что с ним произошло?
   - Я не удивлюсь, если все еще о нем услышат. В любом случае, люди слабее, чем о себе думают.
   ...
   (Ответ): - Я не думаю, что именно Тасманов виноват во всех преступлениях. Люди просто менялись под воздействием автохтонов. Получив власть, они добровольно соглашались на такие вещи, которым сопротивлялись бы насмерть, если бы их принуждали. Тасманов мог, например, прийти в семью и забрать ребенка.
   (Вопрос): - В каком смысле?
   - Ну вот у меня был случай... Я несколько дней заменял его секретаря и за это время насмотрелся... И теоретически у жертв всегда оставался выбор, возможность одуматься, как-то предотвратить... Но практически все происходило как в дурном сне. Такое впечатление, что людей привлекала возможность причинить себе зло... Так вот, приходит Тасманов однажды в дом каких-то своих почитателей - богатый особняк людей со связями, именем... У них 14-летний сын - хорошенький такой, прямо картинка. И, видно, он сразу Тасманову понравился. А в доме стоит гигантское, в человеческий рост, стереозеркало, прямо в холле - как же, ведь это престижно, дорого... не понимаю, о чем люди думают, вот так размещая у себя смертельно опасные вещи?.. Так вот, Тасманов подводит всю семью к каменному зеркалу и говорит, что покажет им нечто необыкновенное, чего они никогда в жизни не забудут. Потом вдруг - раз! - мы оказались в совершенно другом месте, у каменного алтаря... ну, дальше я половину не понял, потому что во время ритуала каждый видит только то, что ему предназначено. Я обычно слышал только вот этот пронизывающий перезвон и гул, который возникал, когда появлялась стена света, и камни летали... Но, может быть, я многое не помню. В общем, мальчик спустился с алтаря белый, как полотно, в разорванной одежде, весь утыканный какими-то иголками, постоянно руками отмахивается, как будто отгоняет что-то невидимое, вообще в невменяемом состоянии. Тут появились прислужники - для подсобных работ Тасманов специально держал в секте каких-то калек - и его уволокли. Я заметил, что родители тоже куда-то исчезли. Визит, как бы то ни было, закончился. Я в тот период боялся не только задавать вопросы, но даже и думать о происходящем. Но потом мы еще пару раз посещали это семейство, и я понял, что там попросту забыли о существовании мальчика, как будто его и не было вовсе. А куда он пропал, неизвестно.
   - Как по-вашему, сам Тасманов действительно верил, что его поступки обладают священным смыслом?
   - Я думаю, на самом деле он его просто изнасиловал. Здесь симптоматично не поведение Тасманова, а реакция остальных: подчинение, преклонение, желание подражать... Человеку вообще свойственно себе вредить. Существует множество примеров, когда человек, вроде бы стараясь добиться чего-то высшего, усовершенствоваться, на самом деле разрушал свой мир и себя. Например, бросал работу, семью, под тем предлогом, что они мешают вести правильный образ жизни. Губил здоровье всякими изуверскими упражнениями. Конфликтовал с обществом, потому что от общепринятых правил поведения отказался, а собственных так и не придумал... Теперь я понимаю, что все это происходит от лени, легкомыслия, безответственности. Своего рода попытка штурмом урвать себе место в раю. Подсознательно такой хитрец надеется: вот я сейчас накажу себя за грехи, как сам разумею, пожертвую тем, чем не слишком-то и дорожу; тут-то господь бог и вынужден будет, хочешь не хочешь, со мной расплатиться, меня вознаградить! Как это наивно! И ведь по существу автохтоны только пробуждали глубинную силу психики. Помогали отказаться от стереотипов, понять, что все доступно. Сама по себе власть еще не означает злоупотреблений. А на деле можно вспомнить массу совершенно чудовищных вещей. Даже среди приближенных Тасманова постоянно были жертвы. Он запросто купался в ванне с кровью. Без шуток, я сам видел. А он, наверное, почувствовал какое-то мое неоднозначное настроение, обернулся ко мне, взял стакан воды, плюнул в него и говорит мне: выпей. И я выпил. И, странно сказать, какое-то меня даже благоговение охватило: думаю, и чего это я рядом с человеком, для которого не существует вообще никаких преград, мелочусь, в чем-то сомневаюсь! Он мог меня на первичные элементы разложить, но только мягко намекнул, что я заблуждаюсь... Ужас какой-то! Полное затмение! Теперь я понимаю, что Тасманов мог не только на камни воздействовать. Он и внутри человека мог что угодно собрать и разобрать по своему желанию. Наверное, он и не чувствовал особой разницы между камнями и людьми...
   - Сейчас прошло уже достаточно долгое время после исчезновения Тасманова. Как вы считаете, какие процессы происходят среди людей, которые участвовали в его экспериментах, вообще подвергались хтоническому облучению?
   - Вы знаете, для меня это как пробуждение ото сна. Постепенно, с пониманием, что снят контроль, в секте началась чистая уголовщина. Я ведь знал многих участников. Дележ колоссальных денег, которые Тасманов не забывал собирать со всех в качестве оплаты за духовные дары. Шантаж, новые преступления, совершавшиеся ради сокрытия прежних. И, кстати, волна самоубийств. Вот чего мы достигли, чему научились. (пауза) Я совершил ошибку. Ужасную, непоправимую. Теперь я понимаю, что преодолевать себя надо через добро, творчество и помощь близким, что разрушать стереотипы можно, только прислушиваясь к голосу совести.
   ...
   (Ответ): - На самом деле, культ не исчез. Просто длится привычное общество, где все как принято, как положено. Мир иллюзий о том, каким человек хотел бы видеть себя. Но достаточно человеку - неважно, вольно или невольно - переступить черту, проявить свою истинную природу, и его душа перемещается в невидимый город скрытых, запретных переживаний. Возникает растерянность, стресс... И, куда бы ты ни пошел, что бы ни делал, твоя душа остается в невидимом городе, из которого нет выхода...
   (Вопрос): - Но если отказаться от автохтонов, этот эффект исчезает?
   - Наоборот... Сейчас я понимаю, что у каждого человека, независимо от того, знает он вообще о минералах Тасманова или нет, есть свой собственный невидимый город... На самом дне души каждого человека есть вход в невидимый город, из которого нет выхода...
   
   Из книги Чероны-Бели "Открытие памяти":
   
   Отчасти успешное функционирование секты объяснялось и собственной нечеловеческой невозмутимостью отца. Он вел двойную жизнь без малейших усилий, и кровавые оккультные эксперименты нисколько не мешали ему продолжать карьеру и участвовать по мере необходимости в светской жизни. Несмотря на масштаб злодеяний, он в сущности не желал никому зла. Он увлекался коллекционированием минералов, исследовал перспективы их практического использования - и только.
   В рамках творческого поиска прошли и опыты отца по части создания зомбированных рабов. Наладив функционирование секты, Тасманов понял, что добровольно присоединившийся адепт, как бы ни был открыт для внушения и косвенного контроля, все же отчасти принадлежит к привычному миру, к жизни за пределами секты. Абсолютное приобщение обывателя к автохтону невозможно. И тогда отец принял решение о похищении и насильственном удержании жертв с целью их постоянной обработки.
   В основе новой практики лежала идея усовершенствованного жертвоприношения: вместо мимолетного убийства и единичной перенастройки восприятия адептов на хтонический поток предполагалось искусственное внедрение минералов в живую плоть, что позволило бы затянуть смертельную агонию жертвы против естественного предела. Основную информацию о соответствии силовых линий человеческого тела определенным психическим состояниям Тасманов почерпнул в видениях возле алтаря и вскоре опробовал продленное жертвоприношение, состоявшее в заколачивании жертвы в специальные каменные колодки с остриями, обращенными вовнутрь.
   Первые же опыты дали чрезвычайно заманчивый результат: жертвы превращались в заторможенных, болезненных, подверженных внушению существ - иными словами, в зомби. Практика сживления органической и неорганической материи стала очередным шагом на пути к созданию ужасного веще-существа, получившего название паразитарного камня.
   Поначалу искалеченные создания почти сразу умирали, но отец научился искусственно форсировать избранные жизненные процессы в организме и не только продлил срок годности зомбированных рабов до нескольких лет, но и наделил их сверхъестественной для человека выносливостью, титанической силой, способностью видеть в темноте. За короткое время Тасманов окружил себя умственно ограниченными бессловесными калеками, выполнявшими все его прихоти. Прежде всего в обязанности зомби входило прислуживание во время ритуалов, работа по хозяйству, на каменоломнях и доставка отцу новых жертв.
   Судя по стереографическим записям экспериментов, технология состояла в следующем.
   Сначала осуществлялась дестабилизация состояния жертвы с помощью физического воздействия - введения в тело каменных осколков и нитей, а также других пыток, к которым для усиления эффекта добавлялось запугивание с помощью разных шокирующих выходок. С точки зрения отца это было примерно как размягчить глину, чтобы потом слепить из нее новую форму.
   Затем с незначительными вариациями проводился ритуал, позволявший Тасманову вторгнуться в сознание жертвы - специфические танцевальные движения, стягивающие между участниками действа своеобразный узел хтонических потоков. Дальше на стереографе возникают любопытные эффекты, которые я поначалу приняла за помехи: поскольку каменные экраны настроены прежде всего на передачу психических состояний, поверх фактически происходивших событий записывались переживания жертвы. Во время ритуала отец считывал чужой внутренний мир и на основе подходящих особенностей психики внушал подопытному ложные идеи и директивы, ограничивавшие волю.
   Гипнотическое воздействие продолжалось так долго и с такой степенью интенсивности, чтобы в физическом организме начались необратимые изменения: происходило сращение живых тканей с внедренными каменными элементами, которые становились как бы материальными носителями внушенной отцом информации в теле жертвы. Таким образом система замыкалась сама на себя, заключая жертву в круговорот навязчивых состояний, повторявшихся вплоть до окончательного изнашивания и разрушения физического тела.
   Мне доводилось видеть в записи результат этих экспериментов - ужасное зрелище. Если не следовало каких-либо приказов от отца, зомби могли бесконечно долго оставаться на одном месте, раскачиваясь при этом однообразными судорожными движениями, как разбитая пластинка; покрывавшие их с головы до ног уродливые раны, которые в обычных обстоятельствах сделали бы человека беспомощным инвалидом или убили, производили не такое жуткое впечатление, как страдальческое выражение ужаса, отвращения и боли, не сходившее с их лиц. Впрочем, и сами эти существа, лишенные воли, причинили немало зла через свою покорность отцу. Тяга зомби к наиболее жестокому и циничному способу действий, их хитрость и свирепость объяснялись тем, что вплоть до момента желанной смерти они не знали ни мгновения покоя.
   Для дотошных экспериментов потребовалось много пленников; и Тасманов непринужденно подключил последователей культа к добыче сырья. Когда употребление людей приобрело промышленный масштаб, некоторые из адептов наконец осознали свою виновность в настоящих похищениях и убийствах, а также серьезные нарушения в работе собственного рассудка; однако Тасманов без особого труда убедил их в ошибочности ходульных представлений о морали и праве, опираясь на несколько заученных банальностей из поверхностно истолкованной философии и справедливо полагаясь на неотразимый эффект всевластия и безнаказанности, производимый силой камня. Вскоре Тасманов привык забирать в святилища абсолютно случайных и непричастных к культу людей; в современном безрелигиозном, казалось бы, насквозь прагматичном индивидуалистическом обществе возрождение примитивной экзальтации языческих духовных практик завершилось установлением рабовладельческой деспотии.
   Успех, достигнутый в рамках секты в плане изобилия хтонической энергии, произвел на отца настолько сильное впечатление, что он, совершенно не склонный к философствованию, на одной из записей, подводя итоги очередного удачному эксперименту, высказал поразительную мысль. Я и сейчас в деталях помню эту сцену, словно отец сидит на расстоянии вытянутой руки от меня, задумчиво опустив голову, длинные черные волосы падают на глаза, вдалеке зомби, ползая на коленях, отмывают пол от крови, а над ними возвышается громоздкий алтарь в сверкающем калейдоскопе беспорядочно сменяющих друг друга причудливых видений.
   - Я вот о чем подумал, - медленно говорит отец, устало проводя рукой по лбу. - Жизнь - это время. И время жизни, оно не... однородно. Оно, как и любой материал, подвержено обработке... может быть изменено для... использования в нужных целях. Сжато, расколото, растянуто, собрано в подходящую конфигурацию... Только... если в пространстве сырьем служит физическое тело... то плоть времени - это осознание.
   
   Павел.
   
   Альбина была артистичной и непредсказуемой - такой, как казалось Павлу, и должна быть настоящая журналистка. Ему повезло, что его приняли на работу в крупную телекомпанию при его сравнительно небольшом операторском стаже, и Альбина, к которой его определили в напарники, а фактически - в ученики, была старше и опытнее; но все равно она оставалась очаровательной молодой женщиной, блестящей и игривой, как шампанское, а главное - в ней была безрассудная авантюристическая жилка, за которую Павел прощал ей и привычку к алкоголю, и чуждую Павлу практичность в отношениях с людьми.
   Очередная командировка в сибирскую глушь ради тенденциозного репортажа о работе алюминиевого завода накануне выборов главы города ознаменовалась банальной проблемой: когда окончательно стемнело, а впереди не появилось ни проблеска городских огней, стало ясно, что они поехали не по той дороге.
   Поворачивать было поздно, искать дорогу во все сгущавшемся незнакомом лесу, который они поначалу приняли за очередную рощицу, - бессмысленно. Проехав еще немного по растерянности и в надежде заметить какой-нибудь ориентир, они решили остановиться и заночевать в машине, как вдруг поняли, что едут вдоль высокого забора из цельного черного камня, который не сразу заметили.
   - Военный объект, что ли, какой-то, - пробормотал Павел.
   - Может, дворец местного толстосума, - предположила Альбина. - Сейчас с причудами строят.
   Забор казался бесконечным. Наконец из темноты, как туча, надвинулась громада похожего на асимметричную пирамиду здания.
   - Вот о чем надо репортажи делать, - кивнула Альбина, пристально всматриваясь в непроницаемый фасад.
   - Пойду попробую узнать, где мы находимся, - неуверенно предложил Павел.
   - Чтоб они провалились, эти бескрайние просторы, - согласилась Альбина, откинувшись на спинку сиденья и отвинчивая крышку бутылки коньяка.
   - Жди здесь, я быстро, - вздохнул Павел, выбираясь из машины.
   Звонка возле двери не нашлось, стучать в каменную плиту не имело смысла, но Павел понадеялся, что неприступное сооружение снабжено системой наружного наблюдения, и не ошибся. Дверь провалилась вглубь и отъехала в сторону; за ней возник неясный силуэт.
   - Прошу прощения, - быстро извинился Павел в ответ на молчание. - Мы тут заблудились... вы не подскажете, как нам вернуться... нужна дорога на Красноярск.
   Некоторое время незнакомец, казалось, рассматривал его, а потом молча отошел в глубь коридора.
   - Проходите, - негромко пригласил он. - Я поищу карту.
   Павел нерешительно оглянулся на машину.
   - Да меня там ждут...
   - Вы далеко от Красноярска, - холодно перебил мужчина. - На словах не объяснишь. Сойдите с порога, дверь сама закроется, - и, отвернувшись, направился в глубь здания.
   Помедлив, Павел подчинился и последовал за ним. Коридоры расходились в стороны под странными углами и казались пустыми, но в темноте слышалась какая-то возня, а еще обращала на себя внимание духота, к которой как будто примешивался вязкий, приторный запах гноя, словно в больнице. Внезапно появился дверной проем, за которым открылась самая обыкновенная жилая комната, залитая светом настольных ламп и похожая на усыпанный бумагами рабочий кабинет. У Павла возникло странное чувство, что он смотрит сквозь зеркало.
   Хозяин оказался стройным черноволосым мужчиной лет тридцати, невысокого роста, но удивительно пропорционального сложения, похожий на послушника при храме, с монашески опущенными глазами в длинных ресницах и поэтическим выражением лица. Его внешность показалась Павлу смутно знакомой, но он подумал, что обознался.
   - Так вы в Красноярск едете? - безразлично обронил хозяин, перебирая бумаги в ящике письменного стола. - Что у вас там, жена в машине?
   - Нет... коллега.
   - А, в командировке...
   - Журналистское задание... - Павел замолчал. Долгий переезд и хмурый собеседник произвели на него мрачное впечатление. Он окинул взглядом молчаливый лабиринт. - Такая глушь, настоящее безвременье! - невольно вырвалось у него.
   - Здесь-то как раз и происходит все самое интересное, - возразил хозяин.
   Павел хмыкнул, не вполне поняв логику этой фразы, как вдруг ему показалось, что он услышал приглушенный крик. В то же время хозяин, бросив бумаги, уперся кулаками в стол и без улыбки взглянул Павлу в лицо.
   - По-моему, вы слишком далеко заехали, - холодно проговорил он. - Вам придется остаться здесь.
   - Что?.. - на мгновение Павел подумал, что незнакомец предлагает им переночевать в этом странном доме.
   В этот момент крик отчетливо повторился; Павел узнал голос Альбины. Бросив нерешительный взгляд на невозмутимое точеное лицо хозяина, он метнулся к двери, но проход неожиданно заполнили чудовищные существа - даже в полумраке Павел разглядел изуродованные до неузнаваемости массивные фигуры, двигавшиеся какими-то рывками. По коридору поплыл густой запах разлагающихся тел. Павел отступил - не столько от страха, что они набросятся на него, сколько от потрясения. Все происходящее казалось сном. Один из монстров схватил его сзади за руки и заломил за спину таким свирепым рывком, что затрещали кости. Павел хотел закричать, но шершавая рука в гнойных струпьях зажала ему рот.
   Павел мельком увидел в дверном проеме несколько громоздких фигур, которые втащили Альбину, как связку дров. Существа сновали мимо, издавая странные фыркающие звуки, словно кабаны.
   - В мастерскую обоих, - негромко велел где-то в стороне отчужденный голос. - Парня - в первую смотровую. Женщину - на стол.
   Павла поволокли по коридору; затем одно из существ с нечеловеческой силой ударило его в висок, и он потерял сознание.
   Очнулся он от криков, которые, казалось, снились ему. Невыносимо болела голова. Женщина требовала от кого-то, чтобы ее отпустили. Потом Павел вдруг осознал, что слышит из-за стены голос Альбины, и сразу попытался встать, но тяжелые железные цепи намертво опутали тело. Оглядевшись, он понял, что прикован к громоздкой железной каталке. Вокруг, хрипя, толпились изуродованные существа, но ни одно не обращало на Павла внимания. Потолок помещения нависал неровными каменными глыбами, воздух казался сырым и прохладным, как в пещере.
   Ругань Альбины превратилась в какие-то совершенно нечленораздельные раздирающие крики, и у Павла сжалось сердце. Потом внезапно холодный голос хозяина произнес:
   - Заткнись! Если ты еще хоть раз откроешь рот, я скормлю твоего приятеля своей прислуге.
   На мгновение все смолкло, но потом послышался такой страдальческий стон, что у Павла кровь застыла в жилах, и после крики и плач уже не смолкали, изредка заглушаясь, словно Альбине зажимали рот рукой. Все это, как показалось Павлу, продолжалось целую вечность. Потом снова на какое-то время настала тишина, а затем послышался кашель, словно кого-то рвало, чьи-то шаги и странный звон, похожий на перестук инструментов, вроде медицинских или строительных. Павла затрясло. Рыдания не смолкали. Внезапно дверь распахнулась, и через комнату пробежала фигура, в которой Павел с трудом узнал Альбину; он успел заметить свисавшие клочьями лоскуты кожи. Потом ее голос послышался из дальних комнат; она колотила в дверь, поднялось рычание зомби и начался топот. Через некоторое время одно из существ протащило бесчувственную Альбину обратно, волоча ее по полу за ногу, как куклу.
   - Полегче с материалом! - послышался холодный голос за стеной. - Возьми ее на руки, придурок! И давай сюда. Да не на стол! В машину, кретин.
   Дверь захлопнулась, и через некоторое время из-за стены послышался странный визг и звон, словно сверлили по камню, а потом повсюду загремел такой пронзительный скрежет, что Павел едва не потерял сознание. Стиснув зубы, он попытался унять охватившую все тело болезненную дрожь; перед глазами поплыли цветные сполохи.
   Внезапно гулкий, нечеловеческий голос произнес несколько слов на незнакомом языке, который Павел, к своему удивлению, сразу же понял, словно смысл сказанного сам возникал в его сознании.
   - Я сорву твою плоть и заменю ее новой, - прошумел голос. - Теперь твое тело принадлежит мне.
   Потом снова послышался скрежет, словно свист метеора, и Павел, кажется, все-таки потерял сознание, а когда очнулся, стояла тишина, и Павел с недоумением осознал, что один из зомби, своей жуткой раскачивающейся походкой приблизившись к нему, отстегнул сковывающие его цепи.
   Помедлив, Павел осторожно сел и растер затекшие плечи, а потом, не заметив никакого внимания со стороны окружающих зомби, нерешительно встал с громоздкой железной каталки, которая казалась неподъемной, и сделал несколько шагов. Дверь в соседнюю комнату оказалась буднично открыта, и Павел подошел к порогу.
   Поначалу он просто застыл от изумления. Перед ним простирался огромный, как стадион, подземный зал; сейчас он убедился, что помещения представляли собой цепь скальных гротов, а не жилые комнаты. Затем он разглядел подвешенную в воздухе громоздкую конструкцию из каменных спиц и вращающихся блоков, в которой помещалось растерзанное тело Альбины, буквально черное от покрывавшего его густого слоя запекшейся крови. Павел оцепенел от ужаса, но заставил себя не выдавать своих чувств. Переведя взгляд, он увидел, что хозяин, сидя возле обыкновенного письменного стола в обычном кожаном кресле, устало отхлебывает коньяк из горлышка полупустой бутылки в точности таким жестом, как это делала Альбина; рядом лежала ее сумка, и он с интересом разглядывал фотографии на дисплее ее мобильного телефона.
   Павел понял, что если он хочет чем-то помочь Альбине и хотя бы попытаться выбраться из этого дома живым, предъявлять претензии и чего-то требовать бесполезно.
   - Как тебя зовут? - негромко произнес он.
   Мужчина взглянул на него с любопытством.
   - Ну и тупая же ты деревенщина, если не узнал меня, - с обворожительной усмешкой отозвался он. - А в документах у тебя написано, что ты работаешь на центральном телевидении. Кого только туда не набирают...
   - Это не можешь быть ты! Ты на него просто похож... - вырвалось у Павла.
   - Я на себя просто похож, вот как? - непринужденно рассмеялся мужчина. Настроение у него после расправы над Альбиной явно улучшилось.
   - Ну хорошо, даже если это ты, зачем тебе все это?.. - Павел сбился и покосился на окровавленное тело в причудливой машине; Альбина не шевелилась. - Послушай, если тебе обязательно надо кого-то пытать, то пытай меня, - Павел сделал шаг вперед. - Отпусти женщину. Ты уже достаточно... натворил.
   - С ума сойти! - рассмеялся Тасманов. - А еще говорят, что времена рыцарства прошли! Если ты настаиваешь, я убью тебя, - деловым тоном добавил он, отставил бутылку и подошел к машине.
   Павел с тревогой следил за ним. Повернув одну из каменных дуг, Тасманов привел механизм в движение, и вскоре из-под машины выехала каталка с телом Альбины. Тасманов уселся на нее сверху и грубым рывком сломал ей руку в локте.
   - Нет! - крикнул Павел и бросился к ним, но бродившие по пещере зомби схватили его. Павел вырывался, и его заставили встать на колени, вцепившись в него со всех сторон. Застывшим от ужаса взглядом он наблюдал из-за мелькавших спин зомби, как Тасманов голыми руками буквально разламывал то, что оставалось от Альбины, причиняя такие травмы, после которых не выжил бы никто. От хруста костей Павла замутило, он зажмурился и неожиданно для себя заплакал от беспомощности и смертельной тоски.
   Закончив с Альбиной, Тасманов просто сбросил ее на пол, как бесформенный окровавленный сверток.
   - Не слишком переживай, не все так безнадежно, - светским тоном обратился он к Павлу и, отойдя от тела на несколько шагов, обернулся и пристально посмотрел на Альбину. Затем он внезапно вытянул вперед обе руки и сделал движение, словно призывал к себе что-то; потом еще несколько раз, все резче и резче. Пространство вокруг снова зазвенело и, как показалось Павлу, глаза Тасманова стали отбрасывать в полумраке цветные отблески, словно фонари.
   В этот момент Павлу стало ясно, что Тасманов призывал Альбину и что со всеми своими зомби, одной из которых - это Павел тоже понял - стала теперь Альбина, он проделывал нечто подобное, подчиняя их своей воле. То, что Павел увидел дальше, заставило его забыть всю предыдущую жизнь. Тело женщины, недавно до невозможности искалеченное, вдруг зашевелилось, и она судорожными рывками поднялась с пола.
   Тасманов пошатнулся и схватился за край стола; видно было, что процедура возвращения Альбины к жизни его утомила. Переведя дыхание, он неопределенным жестом указал ей на Павла.
   - Твой друг хочет умереть, - немногословно пояснил он. - Убей его.
   Существо угрожающе развернулось. Остальные зомби расступились. Павел машинально вскочил, но не смог сойти с места, не веря своим глазам. Голова женщины была повернута на 180 градусов, локти и колени выломаны в обратную сторону. Рухнув на землю, Альбина побежала в его сторону проворно, как многоножка. Павел не успел подумать ни о чем, кроме того, что это - конец. Альбина вцепилась зубами ему в голень. От острой боли он снова свалился на пол и попытался оттолкнуть от себя ее голову, но Альбина схватила его за запястья и одним движением вырвала его руки вместе с ключицами. Теряя сознание, он почувствовал, как она вгрызается ему в живот.
   
   Олег.
   
   Олег стоял на сияющей огнями улице, на которой обычно встречался с клиентами. Казалось, он провел здесь всю жизнь. Рекламные транспаранты свешивались из темного неба; в сияющую глубину за стеклами витрин уходили горы дорогих безделушек; позолоченный блеском фонарей асфальт горел, как разрумянившиеся щеки. Обычно здесь было столько народа, что в воздухе стоял непрерывный шелест туфель и шин, в который вплетались то с одной, то с другой стороны вырывавшиеся из прозрачных стеклянных дверей легкомысленные мелодии. Но сейчас пылающая огнями улица была пуста и безмолвна. У Олега внезапно возникло ощущение, что этот квартал бесцельного риска и пошлых развлечений - отражение его собственной души.
   Помедлив, он повернул в произвольно выбранную сторону и пошел вдоль пустой проезжей части, над которой бессмысленно мигали светофоры. Мимо проплывали витрины с вычурными украшениями, разряженными манекенами, похожими на дворцы тортами и этикетками коллекционных вин. Олегу казалось, его обволакивает сладкий запах этого мира чувственности, крепкий, пьянящий, синтетический аромат, словно дорогие духи, так непохожие на ненавязчивый запах обыкновенных цветов.
   Внезапно он заметил на противоположной стороне улицы неподвижную фигуру маленькой девочки, в темно-розовом платье и с темно-русыми кудрями; она стояла возле сияющего крыльца цветочной лавки и смотрела на него. Олег узнал свою сестру.
   Он почти не общался с девочкой, так как к тому времени, когда она родилась, он уже редко бывал дома; к тому же они были родней только по матери. Он обычно вообще не вспоминал о сестре, но в глубине души испытывал смутное чувство тоски при мысли о ребенке, в которого родители вложили надежды, не оправданные непутевым сыном, и теперь, увидев ее на этой улице разврата, словно ощутил прикосновение зла.
   Охваченный необъяснимой тревогой, он еще раздумывал, что бы предпринять, как внезапно девочка развернулась и побежала вдоль улицы прочь.
   - Олеся! - крикнул Олег.
   Забежав за угол здания, девочка исчезла в каком-то переулке. Олег перешел улицу и шагнул в полутемный провал между домами. Девочки не было видно, но Олег услышал лязг железной калитки где-то неподалеку. Пробежав вперед, он заметил слева зарешеченную арку в какой-то темный двор и вошел в ворота.
   Неправильной формы тесный двор заливала темнота. В противоположной стороне Олег заметил узкий проход и, поскольку в замкнутом пространстве пустого двора девочке негде было спрятаться, направился туда. Крутые каменные ступеньки вели между стен вниз. Спустившись, Олег свернул за угол и оказался на огороженном железной решеткой и заваленном картонными коробками пятачке, в центре которого стоял большой мусорный контейнер.
   Здесь никого не было, это Олег понял сразу; более того, у него возникло смутное чувство, что девочка сначала была здесь, но потом вдруг исчезла. Осторожно переступая через забитые какими-то бумагами ящики, Олег обошел железный бак, потом другой. Горы рассыпанного мусора казались совершенно бесцветными и однородными, когда вдруг Олег заметил лоскут темно-розовой ткани. Наклонившись, он поднял привлекший его внимание сверток; это оказалась старая, разбитая фарфоровая кукла со спутанными грязно-русыми волосами и вывалившимся стеклянным глазом.
   Внезапно Олег понял, что это и есть его сестра. В то же мгновение он ощутил резкую, пронзительную боль в руках и горле и, выронив куклу, увидел, как по его груди ползут густые потеки крови. На запястьях возникли такие раны, что кисти рук почти отделились; Олег упал на колени, подавился, и кровь полилась у него изо рта. Голова закружилась; он лег на асфальт, и словно во сне захрустели под его весом валявшиеся на земле бутылочные осколки. От непреодолимых спазмов во всем теле его трясло, как под электрическим током, и он понял, что это предсмертная боль.
   Внезапно все кончилось. Он вспомнил полупустой бар, в котором сигаретный дым лежал синими пластами, и белесый свет ламп. К нему подошел мужчина лет тридцати с правильными чертами лица и длинными черными волосами, представился скульптором и пригласил его поработать натурщиком. Олег сразу подумал, что незнакомец имел в виду совсем другое предложение, но обрадовался, потому что ночевать было негде. Больше Олег не помнил ничего, даже своего ответа.
   Потом к Олегу вернулись отчетливые, хоть и обессмысленные болью ощущения. Он лежал на каменном столе, и каждую часть его тела по очереди заколачивали в громоздкие конструкции с пронизывающими насквозь шипами. Каменные колодки обхватывали тело, словно клетка, привинченная прямо к плоти, а острия, казалось, вынимали душу.
   Постепенно все как-то смешалось. Олег услышал пронизывающий скрежет и голос, который звучал в его мыслях и звал его, а потом сквозь раны от каменных игл в него словно вселилась новая, незнакомая жизнь. Он свободно вздохнул пробитой в нескольких местах насквозь грудью и машинально поднялся на ноги. Тело ощущалось как-то по-другому, словно им управляла посторонняя сила; в голове образовался сумбур, как будто все мгновения жизни смешались в одно, только он не мог определить, какое.
   Внезапно Олег понял, что желание всей его жизни - кого-то убить. Ему захотелось найти каких-нибудь людей и разорвать на куски. Действительность обрела назначение и выстроилась в образцовый порядок.
   Олег огляделся по сторонам. Он находился на краю леса невдалеке от широкой ночной трассы. Мимо тянулась заросшая сорной травой канава, а напротив через дорогу белели огни бензозаправки. Неожиданно легко перепрыгнув через овраг, в котором могла бы проехать машина, Олег, раскачиваясь на деформированных каменными колодками ногах, пошел на свет.
   Возле бензоколонок появился молодой парень в кожаной куртке; заметив подходившего из темноты Олега, он оцепенел.
   - Эй... тебе помочь? - с неподдельным ужасом спросил он.
   - Ты можешь мне помочь, - прохрипел Олег.
   - Вызвать "скорую"?.. - парень сделал шаг в сторону двери в здание, но Олег махнул рукой, как бы отказываясь, и молниеносным движением схватил парня за горло.
   Некоторое время Олег молча душил его, а потом отбросил на асфальт. Хотя парень был выше и, видимо, тренированнее Олега, он свалился, как тряпичная кукла. Задыхаясь от кашля, он отполз на несколько шагов и, цепляясь за припаркованную возле здания машину, с трудом поднялся на ноги. Олег неторопливо подошел к нему, рывком развернул лицом к себе и одним ударом кулака проломил ему ребра с левой стороны так, чтобы трудно было дышать. Парень без единого звука повалился на колени.
   Пройдясь вдоль заправки, Олег подобрал возле покосившегося забора длинный ржавый железный прут и, вернувшись к жертве, нанес несколько размеренных, хлестких ударов.
   - Стой на месте, кто бы ты ни был, черт тебя дери! - услышал Олег прокуренный голос за спиной, и щелкнул затвор ружья. Олег замер.
   - Медленно развернись и брось чертов прут, - прохрипел голос.
   Олег обернулся и смерил незнакомца изучающим взглядом. Грузный седой мужчина в клетчатой рубашке уверенно держал его на прицеле, мутные бесцветные глаза смотрели бесстрастно. Олег молча бросил прут и пошел прямо на врага.
   - Еще шаг, и я стреляю! - крикнул мужчина и в следующее мгновение нажал на спусковой крючок.
   Ружье было заряжено дробью, и Олег даже не почувствовал ран - ни после первого выстрела, ни после второго. Бросившись вперед, он с силой швырнул старика на асфальт, одновременно выхватив ружье у него из рук. Для надежности Олег наступил ногой на мягкое плечо, ткнул стволом прямо в бесформенное рябое лицо и выстрелил.
   Отбросив ружье, Олег прислушался к окружающему пространству. Его не покидало ощущение, что поблизости есть еще жертвы. Поразмыслив, Олег направился к стеклянным дверям расположенного в здании заправки магазина. На входе он заметил забытый кем-то на подоконнике топор и взял его.
   Отражение спрятавшейся за дальним прилавком парочки перепуганных подростков, худенькой девчонки и пацана не старше семнадцати, в стекле большого окна Олег заметил почти сразу, но прошел в конец магазина медленно, поскольку не испытывал желания играть в салочки. Когда он резко толкнул прилавок, девчонка взвизгнула и первой выбралась из-под груды товаров; Олег схватил ее сзади за майку. В это время парень, вывернувшись откуда-то сбоку, кинулся к двери. Олег отвлекся от его подружки, тщательно примерился и метнул топор, воткнувшийся точно между угловатых лопаток. Парень осел на пол, девчонка надрывно закричала. Олег развернул брыкающуюся жертву лицом к себе, ухватил ее за тонкие лодыжки, стащил на пол, размахнулся и выбросил девчонку на улицу через стекло.
   Выбравшись следом, он нащупал взглядом неуклюже шевелящееся тело едва ли не на противоположной стороне проезжей части. Олег неторопливо доковылял до девчонки. Он была еще жива и, царапая ногтями асфальт, ползла по дороге. Поравнявшись с ней, Олег с силой навалился коленом на ее спину, сломав позвоночник. Судорожно вздрагивая, девчонка уткнулась лицом в асфальт. Олег чувствовал, что все-таки не убил ее. Тогда, поддавшись безотчетному порыву, он положил обе руки ей на голову и давил всей тяжестью до тех пор, пока череп не треснул, как орех, и мозг не растекся бесформенным месивом.
   В этот момент дверца большого джипа с тонированными стеклами, до сих пор безмолвно стоявшего возле бензоколонки, открылась, и из машины вышел красивый мужчина с длинными черными волосами. Олег вспомнил, что это человек, который создал его и все решает. Пройдясь прогулочным шагом по территории и бегло осмотрев трупы, мужчина облокотился в позе фотомодели на крыло машины, покрытой потеками крови первого из убитых парней, скользнул безмятежным взглядом по освещенным окнам здания, убегавшему по пыльной траве в ночь неровному забору и вздохнул.
   - А хорошо здесь, - мечтательно сказал он. - Тихо так...
   
   Вита.
   
   Оказавшись в восхитительно большом торговом комплексе, какого не видела ни разу в жизни, Вита не знала, с чего начать. По обе стороны от нее располагались просторные помещения, заваленные всеми товарами, какие только можно вообразить. Сияющие витрины хранили горы разнообразных вещей. Вита чувствовала, что можно брать любую, потому что кроме нее в этот магазин никто никогда не зайдет.
   Поначалу Вита решила оглядеться, чтобы потом вернуться к тому, что больше всего понравилось. Она с восхищением глядела на коллекционных кукол в модельных костюмах, примерила гору золотых часиков, массу разноцветных и легких, как лепестки, модных туфель. Однако вскоре Вита убедилась, что здесь одна витрина прекраснее другой, и принялась хватать все, что попадалось под руку. В ювелирном отделе она набила сумочку эксклюзивными украшениями, потом сбросила платье и стала примерять один за другим комплекты дорогого кружевного белья. Вскоре это ей надоело; как была, в поясе и ажурных чулках, она подбежала к буфету и, обойдя стойку, чтобы взять с витрины миндальное пирожное, нисколько не удивилась, обнаружив на полу труп кассира. Лужа крови вокруг простреленной головы девушки запеклась до ржавого цвета, на ногтях застывшей матово-белой руки виднелись остатки вишневого лака. Кассовый аппарат был открыт, и Вита, кроме пирожного, прихватила пачку купюр.
   Но всего этого казалось недостаточно. Тогда Вита решила действовать более целенаправленно. Выйдя из буфета, она обнаружила и другие мертвые тела. На трупах, словно лопнувшие ягоды, расползались крупнокалиберные дыры. Возле банкомата красивая женщина средних лет лежала, стиснув в холеных пальцах окровавленную кредитную карточку; на коленях пожилого мужчины, откинувшегося на мягкую спинку дивана в кафе, лежала раскрытая газета; два мальчика лет десяти-двенадцати лежали среди рассыпанных жетонов между мигающих огнями игровых автоматов; даже на ворохе простыней в забытой кем-то у витрины детской коляске расплывалось чернильно-красное пятно.
   Вита поняла, что ей следует обращать внимание на мертвые тела, так как на них-то как раз и находятся самые интересные вещи. Рассыпая драгоценности и деньги, она бросалась от одного трупа к другому, но не могла ни на чем остановиться.
   Когда Вита уже совсем отчаялась сделать окончательный выбор, она наконец увидела в пятом ряду кинотеатра перед мерцающим экраном во всех отношениях подходящий труп.
   Это была женщина, во внешности которой присутствовало совершенно незабываемое сочетание самоуверенности и беззащитности. Ее дорогой белоснежный костюм оказался таким мягким наощупь, словно ткань сама льнула к ладоням. Мужской покрой выгодно подчеркивал женственность соблазнительной пышной фигуры. Волны густых золотых волос сияли в полутемном зале, как лава, на открытой перламутровой шее и запястьях поблескивали тонкие золотые цепочки. На ногах женщины белели казавшиеся тяжелыми кожаные туфли с округлыми носами.
   Вита поняла, что у этой красавицы было все, чего ей не хватало. Вытащив тело женщины в ближайший бутик, где имелось зеркало, - это оказался салон вечерних и свадебных нарядов, - Вита принялась снимать с трупа вещи. Выбросив все, что набрала до сих пор, Вита надела одежду и украшения блондинки, накрасилась при помощи косметики, которую нашла в ее сумочке, и даже обрезала волосы по длине, как у той, и сделала челку.
   Взглянув на себя в зеркало, Вита показалась себе очень похожей на незнакомку. Правда, у Виты был смуглый цвет кожи, жесткие иссиня-черные волосы и спортивная, мальчишеская фигура, к тому же незнакомка выглядела лет на двадцать старше, но в общем сходство показалось Вите несомненным. Она долго с улыбкой любовалась отражением, которое всегда мечтала видеть.
   Но потом она поняла, что недостает еще одного, последнего штриха, который поможет ей надежно утвердиться в новой роли и окончательно превратиться в свой идеал.
   Собравшись с силами, Вита подхватила тело блондинки, уже не такой загадочной и недоступной, но по-прежнему соблазнительной в своей ослепительной наготе, и поволокла труп в "Тысячекрылый журавль" - самый экзотический ресторан торгового комплекса.
   Выбрав на кухне большой поднос, Вита поставила его в центре стола и уложила на него тело красавицы. Затем она острым мясным тесаком аккуратно отрубила часть белоснежного плеча с яркой красной родинкой. С наслаждением Вита положила кусок на язык и, закрыв глаза от удовольствия, подумала, что ей еще никогда не доводилось проводить вечер в более приятной компании. Внезапно Вита поняла, что никогда прежде не знала настоящей радости жизни, что все былое ушло, и ее жизнь только начинается.
   
   Варя.
   
   Варя поехала с подругой в Синий Дом из любопытства. "Синий Дом" - так называли расположенный за городом завод оттого, что все постройки и даже забор там были выкрашены в синий цвет. Хотя являлось здание на самом деле заводом или нет, никто не знал - оставалось неизвестным, что там делалось. Зайти туда вроде бы не запрещалось, но никто не пытался, как будто завода и не было вовсе.
   Когда тесный, нагретый солнцем автобус остановился напротив заваленного щебнем и мусором пустыря, девочки выпрыгнули на пыльную дорогу. Войдя в заросли сорной травы, они перестали что-либо видеть, но чувствовалось, что вокруг никого нет.
   Неожиданно навстречу им вышла смуглая, как жженый сахар, старуха со странными чертами лица: застывшими, словно вытесанными из камня, и какими-то смазанными, словно скульптор не закончил работу. Хотя Варя никогда не видела ее раньше, она сразу поняла, что это старуха, о которой говорили: якобы на кого она укажет, тому и смерть. Старуха подняла худую черную руку и указала на Варю.
   Потом девочки как-то сразу очутились возле завода. Двери были открыты, и они вошли внутрь. Завод казался пустым. Не было ни персонала, ни оборудования, но Варя поняла, что так и должно быть. Повсюду виднелись только совершенно нефункциональные футуристические украшения интерьера: какие-то гладкие панели синих, серых и аквамариновых оттенков и бесконечные металлические поручни с серебристым блеском. Они ничего не обозначали, просто тянулись вдаль.
   Девочки решили обойти несколько комнат. Везде было одно и то же, только размеры и форма помещений различались, но оставались одинаково циклопическими и геометрически правильными. В полу некоторых комнат зияли прямоугольные провалы, сквозь которые виднелись другие этажи - точь-в-точь такие же просторные, полупрозрачные и погруженные в серебристо-синий полумрак.
   За время, что девочки ходили по заводу, Варя не заметила, как вместо подруги рядом с ней оказался совершенно незнакомый мальчик. На вид ему, как и ей, было лет двенадцать или чуть больше, прямые черные волосы обрамляли правильное, задумчивое лицо. Варя никогда прежде его не видела, но поняла, что он и ее подруга - это все равно что один и тот же человек.
   Внезапно за очередной дверью обнаружилась комната, совсем не похожая на предыдущие: нечто вроде тесного медицинского кабинета. Вдоль выбеленных стен стояли светлые пластиковые шкафы со стеклянными дверцами, в углу - вешалка с крахмальными халатами, а в центре - странной конфигурации кушетка, похожая на смятое крыло дельтаплана, накрытая простыней.
   Мальчик уверенно направился в обнаруженный кабинет и небрежно уселся возле белого пластикового стола, словно пришел сюда не впервые.
   - Знаешь, нам нужно сделать одну процедуру, - непринужденно заявил он и взял из металлического лотка какую-то ажурную складную конструкцию с длинными иглами. Что-то заскрежетало и стукнуло.
   - Какую? - заинтересовалась Варя.
   - Снимай кофту.
   Варя удивилась, но послушалась: она чувствовала, что мальчик лучше нее понимает в происходящем.
   - Повернись, - велел он и поднялся из-за стола. Варя повернулась к нему спиной.
   В этот момент ее внезапно охватило ощущение угрозы, словно какая-то опасность приближалась к ней. Она невольно обернулась. Мальчик взглянул на нее с удивлением.
   - А это больно? - неловко спросила Варя.
   - Нет, - спокойно возразил мальчик. Варя повернулась снова, сжимая кофточку в руке, но возражать не решилась. Мальчик взял ее за локоть, но она снова обернулась. Ее охватил непреодолимый страх.
   - А что будет потом? - со стыдом за свою нерешительность выговорила она первое, что пришло на ум, стараясь не смотреть мальчику в лицо.
   - Я не знаю, - раздраженно пояснил он и выжидательно взглянул на Варю. Она снова повернулась, но ощущение угрозы не проходило, и она невольно сделала несколько шагов вперед, чтобы потянуть время. Она услышала за спиной шаги мальчика, и он снова взял ее за локоть. Варя вздрогнула и, отводя руку, настойчиво повторила:
   - А что будет потом?.. Что потом?
   За спиной что-то заскрежетало, и внезапно Варя, резко развернувшись, изо всех сил толкнула мальчика в грудь.
   
   ...Варя вздрогнула и проснулась. На нее участливо смотрела молодая женщина в халате медсестры. Варя растерянно поднялась; она лежала на прохладной пластиковой кушетке, тянувшейся вдоль синей стены коридора. Женщина сделала шаг назад. Ее полные накрашенные губы ярко отделялись в серебристой полутьме, золотые волосы рассыпались по плечам.
   - Что ты здесь делаешь, девочка? - музыкальным голосом спросила она. - Твоя подруга уже ушла.
   - Ой... Извините, - пробормотала Варя и потерла рукой лоб. - Я ухожу, - торопливо сказала она и, поднявшись, шагнула к видневшимся в конце коридора прозрачным дверям, за которыми сияло солнце.
   - Но выход совсем в другой стороне, - удивилась женщина.
   - Как...в другой?.. - смутилась Варя и обернулась.
   - Конечно, - подтвердила женщина и, заметив замешательство Вари, протянула ей округлую белую руку в золотых часиках. - Пойдем, я отведу тебя, - предложила она.
   Варя, растерявшись, вернулась; женщина взяла ее за руку и повела в глубь коридора.
   Задумавшись, Варя не заметила, как долго они шли. Потом она вдруг поняла, что за руку ее ведет вовсе не ласковая медсестра, а совершенно незнакомый мужчина. Его длинные черные волосы падали на глаза, как тень, и Варе достаточно было одного взгляда на его замкнутое, раздраженное лицо, чтобы понять, что ее ждут неприятности. Мужчина грубо втолкнул ее в одну из комнат, закрыл дверь и смерил Варю непроницаемым взглядом.
   - Тебе кто разрешил приходить сюда? - резко спросил он. - Посторонним запрещено здесь ошиваться!
   - Извините... - пролепетала Варя, потом собралась с мыслями и попыталась оправдаться: - Но дверь была открыта.
   - Но ты же знала, что сюда нельзя? - перебил ее мужчина. - Знала, так ведь? - настаивал он.
   - Да... - неохотно признала в конце концов Варя.
   - А знаешь, что мы тут делаем с непослушными девочками? - процедил мужчина и угрожающе шагнул к ней.
   Варя с испугом взглянула на него; в этот момент он схватил ее за горло, а другой рукой рванул за запястье и с силой защелкнул какой-то прибор на локте. Острая боль пронзила Варю от кончиков пальцев до макушки, она свалилась на пол и потеряла сознание.
   
   Очнулась она в прохладном полумраке, на шероховатом каменном полу. Рука нестерпимо болела. Голова казалась ватной, и мысли путались. Варя почувствовала, что у нее жар. С трудом разлепив глаза, она приподнялась и огляделась.
   Она находилась в необычной комнате с вырезанными в стенах выпуклыми каменными барельефами, изображавшими причудливые получеловеческие, полузвериные фигуры. С потолка свисали цепи и крючья, тянувшиеся к рельсам и лебедкам. В полу располагался большой бассейн, заполненный до краев темно-зеленой жидкостью с густым едким запахом. Под самым потолком виднелись круглые, похожие на люки окна, забранные решетками, сквозь которые струился рассеянный зеленоватый свет.
   То ли глухая тишина и монотонный перезвон капель где-то в дальнем углу, то ли удушливые испарения, поднимавшиеся от бассейна, то ли мягкий полумрак так подействовали на Варю, или больная рука, от которой, казалось, ныло все тело, но Варя почувствовала такое утомление, что ей захотелось остаться здесь навсегда, вообще пропало желание двигаться. Долгое время она в оцепенении лежала на краю бассейна, бездумно глядя в шероховатую бугристую стену. Потом к ней постепенно пришло понимание, для чего на самом деле служит завод. Что в этом бассейне - мертвая вода, которую добывают глубоко под землей и опускают туда людей.
   Заинтересовавшись, Варя подползла поближе к краю и заглянула в темно-зеленую глубину. Внезапно она поняла, что эта комната и есть выход, и покинуть завод можно, если прыгнуть в бассейн.
   Варя свесилась над бассейном и протянула здоровую руку, чтобы попробовать воду, как вдруг необъяснимое ощущение опасности заставило ее остановиться. Замерев, Варя растерялась и неожиданно вспомнила, как недавно проснулась в коридоре. Потом ей показалось, что краем глаза она видела в этом помещении дверь, и даже не одну: комната с бассейном была проходной. Внезапно Варя поняла, что выход из завода вовсе не обязательно должен быть через бассейн. Она подняла взгляд от воды, попыталась обернуться...
   
   ...и проснулась на покрытой простыней кушетке причудливой конструкции в тесном медицинском кабинете. Ожидавшая неподалеку женщина в белом халате торопливо подошла к ней.
   - Ну как? Что ты видела? - нетерпеливо спросила она с жадным интересом.
   Варя с трудом поднялась. Левая рука онемела; скосив глаза, Варя заметила пронизывающую локоть насквозь причудливую каменную конструкцию.
   Взглянув в оживленное лицо медсестры, она на мгновение тоже ощутила исследовательский азарт, но потом внезапно вспомнила, что поведение женщины как-то не соответствует ее прежнему заботливому участию. Внимательно взглянув на нее, Варя резко сбросила ноги с кушетки.
   - А что вы сделали? - крикнула она. - Вы кто такая?
   Женщина отступила на шаг; на ее лице мелькнуло нечто вроде угрозы, и Варя подумала, что уже видела подобное выражение - у мужчины, который привел ее в комнату с мертвой водой...
   Внезапно боль в локте резко усилилась; у Вари потемнело в глазах, она повалилась назад и...
   
   ...проснулась на прохладной пластиковой кушетке в синем коридоре. Варя машинально вскочила на ноги. Поблизости никого не было. Варя подумала, что ее подруга, наверное, уже ушла, а сама она случайно заснула и не успела ничего посмотреть. Вместе с тем Варя решила, что надо уходить, пока ее никто не заметил. Бегло оглядевшись по сторонам, Варя поспешила в сторону стеклянных дверей, за которыми сияло солнце, и вышла на улицу.
   По-видимому, она проспала на заводе не так уж долго: желтый полуденный свет всего лишь сменился рыжеватым предвечерним, но до заката было еще далеко. Сбежав по ступенькам, покрытым гладкой плиткой голубоватого оттенка, Варя вздохнула с облегчением. Хоть она и не увидела ничего, кроме нескольких одинаково пустых синих комнат, все же от посещения завода у нее осталось какое-то тягостное впечатление. Но теперь она вышла из здания, и ощущение опасности исчезло. Улыбаясь, Варя зашагала через пустырь к автобусной остановке. Пыльный чертополох волновался по сторонам, и в нем иногда мелькали пушистые лиловые цветы репейника.
   Варя села на неудобную лавку на остановке и стала ждать автобуса. Вообще-то они всегда редко ходили, но сейчас дорога словно вымерла. Варя долго ждала, то глядя в растрескавшийся асфальт под ногами, то пристально всматриваясь в терявшуюся в пыльной дымке проселочную дорогу. Вокруг разливался послеполуденный удушливый зной. Ни в одну сторону, ни в другую не проехала ни одна машина.
   Наконец Варя соскучилась и принялась оглядываться в поисках чего-нибудь интересного, чем можно было бы заняться. Чуть в стороне от дороги, неподалеку от остановки стояли бетонные заграждения с мусорными контейнерами. Варя заметила с краю от помойки несколько больших картин. Она слезла с лавки и пошла в сторону от дороги, чтобы рассмотреть их поближе.
   К ее восхищению, картины оказались необыкновенные: какие-то яркие цветы, изогнутые тугие лепестки которых хотелось пощупать, потрепанное письмо в пожелтевшем конверте на гладком, как зеркало, столе, прохладно поблескивающий темным стеклом тяжелый графин в полумраке пыльного шкафа...
   Внезапно Варя ощутила уверенность, что у одной из этих картин двойная рама, и если найти другую, скрытую картину, то автобус подойдет.
   Варя стала проверять рамы и действительно обнаружила за одной из картин странный рисунок, выполненный в совершенно другом стиле. Она внимательно разглядывала едва намеченное полупрозрачными, блестящими мазками изображение утопленного в земле деревянного люка, похожего на вход в шахту, когда подошел автобус.
   Варя села на облупленное кожаное сиденье, но не могла стряхнуть с себя какую-то задумчивость. Народу в автобусе оказалось непривычно мало, и остановки мелькали какие-то незнакомые. У Вари возникло ощущение, что надо выйти не там, где обычно, а возле леса. На одной из безлюдных остановок Варя покинула автобус и направилась по дороге, которая терялась среди деревьев.
   Она долго шла по едва заметной тропинке, потом, сама не отдавая себе отчета, свернула в чащу. Она пробиралась сквозь гущу веток и трав, солнце садилось, и все заволакивал полумрак, но Варя чувствовала, что именно так она доберется до места назначения. Наконец она поняла, что можно остановиться. Оглядевшись, она заметила утопленный в земле деревянный люк. Подняв крышку, Варя начала спускаться по вбитым в стену узкой шахты железным скобам.
   Она спускалась несколько минут и оказалась глубоко под землей. Постепенно глаза Вари привыкли к темноте, но когда ее ноги коснулись мягкого, как ей показалось, земляного пола, она не смогла определить размеры помещения, в которое попала. Она не видела также, есть ли здесь еще кто-нибудь, но чем внимательнее приглядывалась и прислушивалась к окружающей темноте, тем отчетливее ощущала чье-то присутствие. В подземелье все усиливался незнакомый густой, приторный запах. Варя осторожно нащупала край деревянного стола, потом - коробок спичек и свечу. Засветив огонек, она осторожно протянула свечу впереди себя и сделала несколько шагов. Свет выхватил поблизости незамысловатый деревянный стул, еще один... Внезапно Варя услышала какое-то стрекочущее ворчание, а потом огромное, в человеческий рост, белесое насекомое наподобие клопа, шевеля жвалами, бросилось на нее из темноты.
   Дальнейшее Варя запомнила плохо. Насекомое больно укусило ее в грудь и повалило на пол. Свеча упала и погасла, Варя ничего не видела в темноте, но насекомое с громким чавкающим звуком кусало ее в плечи и шею и яростно царапало лапками. Варя почти не могла пошевелиться под накрывшим ее с головы до ног мягким брюшком и вскоре вся перемазалась липкой слизью, сочившейся из туши чудовища. Пока она задыхалась, пытаясь сбросить его, возникла жуткая боль в низу живота, и что-то твердое проникло внутрь. Варе показалось, что ее режут ножом. Насекомое принялось методично раздирать ее, причиняя такую нестерпимую боль, что через некоторое время Варя потеряла сознание.
   К тому времени, как она пришла в себя, в комнате уже никого не было. Длинные глубокие царапины, покрывшие все тело, ужасно болели, к горлу подкатывала тошнота. Трудно было определить что-то наверняка, но ей казалось, что по ногам течет кровь.
   Заставив себя перевернуться, Варя принялась ползать по полу, дрожащими руками ощупывая липкую от слизи землю, и через некоторое время ей удалось найти свечу, а потом, на углу стола, - спички. Вид собственного тела привел ее в ужас. Кофта висела клочьями, вся остальная одежда, порванная на лоскуты, валялась по сторонам, словно попала в миксер, а на бедрах расплывались синяки размером с дыню. Сжавшись от страха, Варя с мучительным усилием поднялась на ноги. К горлу снова подступила тошнота, но Варя справилась с приступом и, с трудом переводя дыхание, привалилась к столу. Все казалось каким-то бессмысленным. В углу комнаты она заметила яму, в которую, по всей видимости, уползло насекомое. Подниматься наверх не хотелось, да и не осталось сил - Варя чувствовала, что на лестнице у нее закружится голова и она снова свалится вниз. Даже если бы ей удалось добраться до поверхности, что она сделала бы одна, ночью, в лесу? Варя устало села за стол. Ужасно хотелось что-нибудь съесть или хоть чаю выпить. На какое-то мгновение у Вари мелькнула мысль, а не полезть ли в яму за насекомым - может, у него найдется что-нибудь съестное, но она отказалась от этой идеи. Поступить так значило самой превратиться в как бы насекомое.
   "Сейчас опрокину свечу и сожгу здесь все", - внезапно подумала она и подняла голову. Эта мысль как-то придала ей сил. Она встала и протянула было руку, как вдруг резкая боль внизу живота словно переломила ее пополам.
   Варя со стоном упала на колени. Спазм повторился, на этот раз с такой силой, словно в животе у нее поворачивали нож, и по ногам хлынул липкий поток белесой слизи, крови и гноя. Тягучий приторный запах, от которого у Вари сразу закружилась голова, заполнил комнату. Она откинулась на спину; что-то рывками шевелилось внутри нее, пытаясь выбраться наружу. Ее живот стал раздуваться, как опухоль; она почувствовала, как новый поток зловонной слизи хлынул ей на ноги; кости таза стали словно бы раздвигаться, ей даже казалось, что она слышит хруст поясницы, на нее накатил очередной приступ дурноты, а потом внезапно все кончилось.
   Едва не теряя сознание, Варя попыталась отдышаться, но в комнате стоял смрад, казавшийся осязаемым и густым, как сироп. Уши резал какой-то совершенно потусторонний, неестественный визг. Повернувшись на бок и подтянув колени к груди, Варя взглянула в лужу вылившегося из нее гноя. На полу яростно извивалась огромных размеров гладкая, белесая личинка, скрипя упругими боками. Варя невольно отпрянула в сторону, угодив рукой в яму, из которой выползло первое насекомое. Вскрикнув, она вскочила на ноги и метнулась к стене, возле которой начиналась лестница наверх. Схватившись за железную скобу, Варя с ужасом следила за катающейся по полу личинкой, которая, несмотря на отсутствие даже подобия рта и вообще головы, непрерывно верещала леденящим пронзительным голосом.
   Внезапно в ее визге Варе послышалось что-то пусть и безобразное, но все-таки человеческое, какая-то неизбывная тоска. Варе пришло в голову, что ведь это теперь, наверное, ее ребенок и, стало быть, ей придется до конца жизни заботиться о нем. Личинка, судорожно свернувшись в кольцо, кричала раздирающим голосом. В какой-то момент у Вари возник порыв, преодолевая отвращение, попытаться подойти и взять чудовище на руки. Но потом она бесповоротно решила, что ничего подобного в ее жизни не будет ни при каких обстоятельствах, никогда, какие бы доводы в оправдание этого ни приводились. Метнувшись в середину комнаты, она схватила стул и изо всех сил ударила им по личинке.
   Ножки пробили белесые бока в двух местах, и из дыр хлынула смрадная слизь. Раненая личинка завизжала так пронзительно, что, казалось, воздух сгустился и задрожал; у Вари что-то лопнуло внутри головы, и она почти перестала слышать. Но она не позволила себе остановиться и, с усилием размахнувшись, снова ударила по личинке. Куски белесого мяса брызнули во все стороны, как суп. Варя колотила личинку до тех пор, пока на полу и на стене, к которой тушу отбросил очередной удар, не осталось только однородное бесформенное месиво.
   Отдышавшись, Варя с отвращением отбросила заляпанный слизью стул. Голова раскалывалась, Варя чувствовала, что близка к обмороку. Упав на колени, она машинально наклонилась, и приторная белесая слизь ручьями хлынула у нее изо рта, из носа, из ушей. Варя думала, что умрет, но в конце концов все прошло; когда ее перестало рвать, она почувствовала себя лучше. Переведя дыхание, она почувствовала, что настало время уходить; Варя неловко, но торопливо поднялась на ноги, подбежала к лестнице и схватилась за скобу с намерением выбраться наверх, как вдруг заметила, что она в комнате не одна.
   Возле стола задумчиво сидел красивый мужчина лет тридцати с длинными черными волосами. Варе показалось смутно знакомым его лицо, но она не могла вспомнить, где видела его раньше. Мужчина с любопытством рассматривал оставшееся от личинки белесое пятно, а потом перевел взгляд на Варю.
   - Мое почтение, - произнес он. - Тебя голыми руками не возьмешь. - Мужчина поднялся из-за стола. - В награду за невинность сердца я освобожу тебя, - сказал он. - Ты забудешь меня и все, что здесь происходило. Но я оставлю для тебя подарок.
   Он сделал неуловимое движение кончиками пальцев, руку Вари пронзила острая боль, и одновременно появилось ощущение, что из локтя вынимают какие-то иглы; Варя пошатнулась и...
   
   ...проснулась как раз в тот момент, когда тесный, нагретый солнцем автобус неспешно поворачивал к городу. Заторопившись, Варя выбралась со своего места, протиснулась мимо других пассажиров к двери и вышла на знакомой улице.
   Тетя встретила ее как-то странно: бросилась к ней, как будто не ожидала увидеть, оглядела с головы до ног и затрясла за плечи с криком:
   - Ты где была?! Ты что творишь?! Мать с ума сходит!
   - А мы разве не на два часа договаривались? - удивилась Варя.
   - Так третий день уже! - всплеснула руками тетя. - Тебя милиция ищет!
   - Да ты что? - растерялась Варя. - Ты шутишь, что ли? - И тут из кухни показалась заплаканная мать. Варя поняла, что мама не могла успеть к тете раньше нее, если они, как казалось Варе, расстались дома два часа назад, а значит, и в самом деле случилось что-то непонятное.
   - Варечка, - сказала мать слабым голосом, обняла ее и заплакала.
   - Да я ничего не помню... - в замешательстве произнесла Варя. - Доехала, как обычно... Села на автобус часов в двенадцать... Да ты же меня провожала, не помнишь, что ли? - она отстранилась и с недоумением посмотрела на мать. Та внимательно взглянула ей в лицо и снова залилась слезами.
   - Три дня назад это было, - негромко сказал появившийся в дверях дядя.
   - А что это за камни в кармане у тебя? - вдруг спросила тетя. Она вешала куртку девочки на вешалку и почувствовала непривычную тяжесть. Вынув несколько каменных осколков, она рассеянно повертела их в пальцах и машинально бросила на столик перед зеркалом. В тот же момент несколько камней блеснули цветным светом, и вокруг них, перекрывая одна другую, начали возникать причудливые полупрозрачные картины, сопровождавшие свое появление как бы отдаленным и не совсем приятным скрежещущим звоном.
   - А... это я, пока автобус ждала, нашла, - вспомнила Варя. Она чуть было не сказала "около помойки", но сообразила, что такое объяснение вряд ли подойдет, и добавила: - Около остановки. Мне показалось, красивые...
   - С ума сойти, - неуверенно проговорила мама, осторожно держа один из осколков в вытянутой руке. Он загудел, отделился от кончиков ее пальцев и поплыл вперед, переливаясь миражом.
   - Это ж какие деньги... - выдохнула тетя.
   Мама внимательно разбирала камни, и на ее лице отразилось замешательство.
   - "Синий... дом", - с усилием вникала она в хтонический поток. - "Мертвая вода". "Яма"... Господи, да что тебе в них понравилось-то?..
   Варя задумчиво обвела взглядом странные, мрачные и словно бы неоконченные, едва намеченные несколькими отблесками голографические рисунки. Ей показалось, что прежде она видела на картинах какое-то другое изображение, но в следующий момент она вспомнила:
   - Здесь под одной из картин есть другая!
   Как бы в ответ на ее слова одно из изображений подернулось рябью, растаяло и изменилось.
   - А ты откуда знаешь? - удивилась мама.
   - Мне так показалось... когда я в первый раз смотрела, - пояснила Варя.
   Среди пугающих фантасмагорий появился портрет юной девушки с тонким, перламутрово-нежным лицом, очертания которого растворялись в призрачных бликах, как в отблесках неведомых светил; по квартире полился неясный гул стройных, переливчатых голосов. Все притихли.
   - Ну надо же, а! Вот это красота! - воскликнула наконец тетя.
   - Да ведь их, может, потерял кто? - встревожилась мама.
   - Не похоже, чтобы их забыли там, - с сомнением покачала головой Варя. - По-моему, их хотели там оставить.
   - А ведь это действительно ценные вещи, - задумчиво покачал головой дядя, бегло пересчитав камни.
   - В любом случае надо будет в милицию сдать... или куда там... - растерялась мама.
   - Кстати надо им позвонить, сказать, что девочка нашлась...
   - А вам не кажется, - озвучила тетя общую мысль, - что девица-то на картине... ну... на Варю нашу похожа?..
   
   Красноярский городской портал
   Новости
   
   Сенсационная находка в Чернотоле
   12-летняя школьница из села Яровое нашла голографические картины в придорожной канаве
   12-летняя жительница села Яровое Варвара Соломина ехала к родственникам в город Чернотол. Ожидая автобуса на пустой остановке, она случайно заметила среди камней возле дороги автохтоны. Необычные голографические изображения понравились девочке, и она решила взять их с собой. Все они, по заключению экспертов, оказались подлинными произведениями Глеба Тасманова - автохтонами версии "слепок сознания". Коллекционеры уже заинтересовались находкой и готовы предложить семье девочки значительное вознаграждение. Почему уникальные предметы искусства оказались в придорожной канаве, осталось загадкой.
   
   From: solominka
   To: TYOMKA
   Re: Кто хочет стать миллионером?
   Привет : ) Ты все смеешься. Как там тетя? Ты, говорят, будешь поступать в институт? Но ведь Красноярск далеко.
   А камни, которые я нашла, правда оказались очень дорогими. Я точно не знаю, сколько, но мама сказала, что теперь мы сможем сделать мне операцию - ну, ту, о которой только и было разговоров. Хотя я в последнее время чувствую себя хорошо. Но мы пошли на обследование, и оказалось, что я теперь здорова. Врач сказал, что у меня как будто стало другое сердце. А я и в самом деле заметила что-то такое. Например, у меня палец, который я еще во втором классе сломала, помнишь? - как-то по-другому сросся, только я это не сразу поняла. Теперь прямой. Вот только локоть немного болит почему-то. Несколько дней даже руку сгибать было больно, но теперь вроде ничего.
   Так что продавать теперь не обязательно, хотя все равно придется, потому что вокруг этих каменных штук такой ажиотаж. Но я бы хотела оставить ту, которая портрет. Мама в шутку говорит, что это мой портрет, и правда, мне кажется, как будто это я в будущем. Ты, наверное, тоже слышал истории, что из автохтонов исходит злая сила, но я ничего такого не замечаю. Те картины, которые я нашла, по-моему, просто блестящие безделушки, а портрет даже кажется глубоким, светлым, и когда сидишь перед ним - как будто смотришь в небо, только непонятно, день или ночь.
   Ты ведь знаешь, что я пропала на три дня, только этого не помню. Так вот, я слышала, как мама вечером того дня, что мы в больницу ходили, сказала папе, что мы не должны никому об этом рассказывать, но она знает, что на самом деле произошло настоящее чудо. Вроде как воскрешение дочери Христом (я где-то об этом читала). Оказывается, еще когда я родилась, врачи предупреждали, что со своим сердцем я до совершеннолетия не доживу.
   
   Глеб.
   
   Приходя в сознание среди разбросанных кусков разорванной плоти, Тасманов чувствовал себя совершенно опустошенным, но в таком беспечном настроении, словно очнулся от сказочного сна. Он сразу уходил из святилища в жилой сектор, вроде как хотелось побыть в обычной обстановке. С появлением зомби бытовые хлопоты значительно сократились: Тасманов вообще не любил заниматься хозяйством и теперь о временах, когда приходилось самому отмывать кровь и избавляться от трупов, вспоминал с ужасом. Да и вообще присутствие зомби как-то поднимало ему настроение. Не особенно разговорчивый с людьми, он охотно высказывал всякие приходившие в голову пустяковые соображения, обращаясь в пустоту, которая, по его ощущениям, становилась какой-то другой, если в ней присутствовало зомбированное существо. Когда приходилось надолго покидать дом, он порой мастерил себе зомбированную зверушку из птицы или хомячка, чтобы не было одиноко, а иногда, при случае, и убивал какого-нибудь нечаянного прохожего - без особых церемоний, просто чтобы развеяться. Однако после основательного погружения в опыты, длившиеся порой по несколько суток, из которых он едва помнил только первые движения ритуального танца, но которые изматывали его до предела и оставляли ощущение потрясения и перерождения всего существа, Тасманову, наоборот, хотелось легкомысленного времяпровождения.
   Смыв кровь под душем, Тасманов на всякий случай заглянул в блок с переработанным материалом, но там все обстояло как положено: свежесозданные зомби, хрипя, лежали на массивных железных каталках, прикованные неподъемными цепями. Тасманов всегда фиксировал неиспытанные экземпляры на случай, если кто-нибудь выйдет из повиновения. Несколько дней назад это была шумная молодежная компания, выпивавшая неподалеку от дороги, бросив мотоциклы на обочине, - четыре парня и три девушки. Их как раз хватило, чтобы забить фургон, и еще место осталось для одного мотоцикла, который особенно понравился Тасманову: собранный чуть ли не вручную - своего рода эксклюзив. Проверять, как жертвы усвоили директивы, Тасманов не стал и оставил их скованными, заперев первую дверь на засов, а вторую на цифровой замок: у него были случаи, когда испытуемым все-таки удавалось вырваться, и потом приходилось их разыскивать по всему лесу.
   Тасманов поднялся на кухню - в жилой части комплекса, по контрасту с подземным храмом, он вырезал огромные окна, и за ними сиял холодный, затянутый облаками осенний полдень и падал мягкий снег. Тасманов рассеянно включил электрический чайник. В углу переминалась Сужа - зомби, сделанная из венгерской порноактрисы. Ему так понравились ее пышные формы, что он велел ей ходить по дому голой - для красоты, а запах тления ему не мешал. В титрах она значилась как Юдит, но Тасманов прочел в ее памяти, что настоящее имя было другое, и называл ее, как к ней обращались дома в детстве - так она лучше слушалась.
   Заглянув в холодильник, Тасманов достал миску с кусками сырого мяса и бросил один зомби - она поймала его на лету, щелкнув зубами. Поразмыслив, Тасманов послал ей мысленное пожелание, чтобы она встала на четвереньки. Она подползла к нему, и он запихнул ей в рот еще несколько кусков. Она так яростно клацала челюстями, что Тасманов опасался, как бы она не поранила ему пальцы, но в то же время его это забавляло. Он мысленно велел ей остановиться: внушением не следовало злоупотреблять, а то у жертвы мог начаться припадок.
   - На выставку, что ли, съездить? - сказал он ей задумчиво, наливая в чашку кипяток. - У меня сейчас идет в Мельбурне. Мельбурн - это, оказывается, тоже не столица Австралии. Я сначала думал, Сидней, потом - Мельбурн, а что на самом деле - забыл... Правда, в компаниях всегда так много болтают - я иногда и половины не понимаю. Они думают, что я молчу для загадочности, но на самом деле мне просто нечего сказать. Видимо, у меня в голове недостаточно мыслей, - заключил Тасманов, посмотрел в чашку кофе, взял телефонную трубку и набрал номер.
   - Степан? Здравствуй.
   - Глеб! - проревел в трубке добродушный голос. - Как я рад тебя слышать! Заткнись, это Тасманов, - прошипел голос куда-то в сторону. - Глеб, как дела? Ты где пропадаешь?
   - Как дела? Это ты мне скажи, - возразил Тасманов. Степан Сватов отвечал за организацию его выставок по всему миру.
   - Как всегда! Фантастический успех! - весело воскликнул голос. - И работы невпроворот... Ты не представляешь, что здесь творится...
   - Можно мне приехать? - вежливо поинтересовался Тасманов.
   У голоса перехватило дыхание от неожиданности - Тасманов редко баловал общество своим присутствием.
   - Конечно! - спохватился голос. - Глеб, это было бы просто... Я надеюсь, ты дашь пресс-конференцию? - Сватов взял быка за рога.
   Тасманов вздохнул.
   - Ну...
   - Глеб, я приглашу только самых проверенных, самых грамотных... Два часа? - Молчание. - Час?..
   - Ну... ладно... - придумывать для журналистов нейтральные фразы на отвлеченные темы казалось Тасманову верхом идиотизма.
   - Вот и замечательно! - прогрохотал голос. Тасманову казалось, что он видит, как Сватов энергично черкает в своей неизменной записной книжке. - Больше тебя никто не будет утомлять, я же понимаю... ты и так слишком загружен. Я прослежу, чтобы тебе не мешали. Но, Глеб, тут настоящее сумасшествие! И народ все прибывает...
   - Договорись насчет перелета, ладно?
   - Когда планируешь выезжать? - собрался голос.
   - В любое время. - Тасманов обычно летал частными рейсами, а купить собственный самолет так и не удосужился.
   - Жди, я перезвоню.
   - Ага. - Тасманов сбросил звонок и посмотрел на отползшую в угол Сужу. - А ты останешься здесь, - сказал он ей.
   
   Когда он появился на светском приеме на верхнем этаже какой-то фешенебельной гостиницы, по рядам присутствующих пробежал шепот, и все обернулись в его сторону, а потом аплодировали, наверное, несколько минут. Тасманов закрыл лицо рукой и порадовался, что не умеет краснеть.
   - Ну все, все, хватит! - послышался знакомый густой голос, и рядом возникла массивная фигура Сватова, махавшего на гостей, словно отгоняя стаю гусей. - Глеб, ты так и будешь стоять в дверях? - крепкая рука вцепилась в его локоть и потянула в сторону.
   Долгое время Тасманов просто сидел за одним из дальних столиков, глядя в бокал или рассматривая сквозь стеклянную стену ресторана панораму пылающего огнями ночного города. Ему нравилось ощущение шума и движения вокруг, хотя в разговоры он не вступал - его нежелание общаться по причине глубокого презрения к окружающим многие ошибочно принимали за скромность. Ближе к рассвету теснота и мелькание раскрашенных лиц в искусственном освещении его утомили, захотелось прогуляться, и он попросил Сватова проводить его, чтобы тот развлек его по дороге какой-нибудь болтовней.
   Сватов предложил пройтись по речной набережной. Солнце еще не поднялось, но небо уже просветлело. Тасманов разглядывал серую воду, щурясь от ветра.
   Сватов, высокий, полный мужчина с соломенного цвета волосами и холодным взглядом голубых глаз составлял Тасманову заметный контраст своей дорогой, элегантной одеждой и барскими манерами; в то же время насколько отчужденно держался один, настолько же добродушен и внимателен был другой.
   - А ты по-прежнему не куришь? - поинтересовался Сватов, доставая из кармана светлого плаща ароматную толстую сигару.
   - Никогда не пробовал.
   - Ну, ты просто мистер совершенство. А я жить не могу без хорошего табака... Наконец-то ты выбрался из своей берлоги, Глеб!
   - Устал, а здесь погода хорошая.
   - Ты слишком много работаешь, - с ласковым упреком в голосе заметил Сватов. - Надо же иногда делать что-нибудь и для себя, для удовольствия... Какая может быть жизнь в пещере с куском полевого шпата! Ты бы женился или хоть завязал пару-тройку роковых романов...
   - Если роковой, то должен быть один, - поправил Тасманов, - а уж потом ничего.
   - Ну, не очень роковых... Слегка. Вот, например, та молодая красотка, которая смотрела на тебя сегодня весь вечер... ну, ты, я знаю, не заметил... Кстати, дочь местного набоба - не слышал, Беллами, сахарный король?.. он сейчас подыскивает подарок ей на совершеннолетие - хочет какой-то особый дом, но все не может найти.
   - Правда? - заинтересовался Тасманов.
   - Восхитительная девушка! - с жаром подтвердил Сватов, неправильно поняв, какая именно часть информации привлекла внимание Тасманова. - То есть, конечно, легкомысленная, как все наследницы, одни развлечения на уме, но зато она говорит только о тебе, потому что ты самый модный человек в этом сезоне. Я сказал ей, что ничего о тебе не знаю, поскольку так оно в сущности и есть, но ведь ты мог бы при случае и сам с ней пообщаться...
   Некоторое время они прошли в молчании.
   - Ээээ... может, ты и прав, - признал Тасманов. - Ты при случае представь меня этим Беллами.
   - То есть познакомить тебя с Викторией? - оживился Сватов.
   - Ну да, - не стал спорить Тасманов.
   Степан работал его личным помощником уже несколько лет, и, хотя они почти не общались, административная сторона всех проблем решалась и без участия Тасманова настолько удачно, что в итоге он вообще забыл о существовании организационных вопросов. Тасманов успел оценить и расчетливость, и деловую хватку, и независимость Сватова, но заметил также, что Степан искренне восхищается им и даже принимает за некое возвышенное, поэтическое существо, которое требуется оберегать от тревог, - подход, который Тасманова более чем устраивал; к тому же общительность и проницательность Сватова заменяли ему светскую хронику и избавляли от необходимости самому искать подходящие заказы.
   Вскоре Тасманов заключил контракт на строительство экстравагантного особняка в горном ущелье возле звонкого водопада. Его вдохновила идея магната подарить дочери нечто вроде сказочного дворца; Тасманов обещал, что закончит работу к совершеннолетию девушки, то есть в несколько недель, предложил неправдоподобно красивый проект, и суммы при этом называл запредельные. Тасманов искренне полагал, что из окружающих необходимо извлекать все, что только можно: если не кровь и не рассудок, то хотя бы деньги.
   - Восхитительная девушка! - говорил он некоторое время спустя исколотой каменными иглами окровавленной чайке, неуклюже волочившей вывернутые крылья по столу гостиничного номера. Толстые пачки обналиченного гонорара в одну сумку не помещались, но Тасманов придерживался предубеждения, что электронный вид - для денег совершенно неподходящий. - А какой у нее прекрасный отец! Вкус, чувство стиля и все такое прочее... Охренеть можно, - тут его мысли приняли другое направление. - Не будь этого заказа, она бы у меня сразу пошла на переработку... А еще говорят, что от судьбы не уйдешь...
   В дверь постучали. Тасманов быстро свернул голову искалеченной птице и бросил труп в ящик стола, потом застегнул сумку с деньгами и сунул ее под кровать.
   - Ээээ... да! - крикнул он, поднимаясь с пола. В дверях возникла сияющая красотой Виктория, выглядевшая намного старше своих лет.
   - Я вам не помешала?
   - Пытаюсь убрать лишний хлам.
   - Вы скоро уезжаете?
   - Сегодня или в ближайшие дни. - У Тасманова было хорошее настроение, поэтому он без лишних церемоний упал на кровать, взглянул в потолок и сказал первую попавшую пустую фразу: - Что привело вас ко мне, прекрасная незнакомка?
   - Хотела поблагодарить вас... Но мы знакомы, - со смущенной улыбкой произнесла девушка.
   - Разве? - возразил Тасманов, приподнявшись на локте и пристально ее разглядывая. - Для меня вы остаетесь незнакомкой, но... это можно исправить.
   - Разве? - улыбнулась в свою очередь девушка.
   - Да, мы можем это исправить прямо сейчас, - Тасманов поднялся и подошел к двери. - Вы поедете со мной, - сказал он девушке, обернувшись на пороге.
   - Куда?..
   - Будет интересно.
   
   Труп Виктории нашли неделю спустя в развалинах маяка на океанском побережье. Хоронили девушку в закрытом гробу. Тасманов утешал убитого горем отца, как мог: у старого миллионера было не слишком много близких людей, но Тасманов заслужил в его глазах непререкаемый авторитет и за время своей работы стал практически членом семьи.
   - Если бы вы только знали, - рыдал в своем кабинете после похорон Виктории магнат, постаревший за последние несколько суток на двадцать лет. Тасманов молча подал ему очередной стакан виски. - Мы не афишируем это, но она погибла ужасной смертью... ее избили, изнасиловали... да что там говорить, когда не нашли некоторых внутренних органов... - старик подавился. - Мне сказали, что вероятнее всего он их... съел...
   - Не думайте об этом, - посоветовал Тасманов. - Мне тоже тяжело это слышать. Я успел полюбить Викторию за то время, что мы знакомы.
   - Кто мог это сделать?! - в ярости крикнул старик. - Если бы я только знал, кто этот подонок, я его голыми руками разорвал бы на куски...
   Тасманов успокаивающим жестом коснулся руки старика.
   - Я понимаю, - заверил он.
   Старик в отчаянии обхватил руками голову. Потом добавил несколько спокойнее:
   - Знаете, Глеб, я... вы тоже стали мне близким человеком за последнее время... в общем, я хотел... возможно, у вас какие-то другие планы, я знаю, вы завалены работой... В общем, я хотел попросить вас... об одолжении. Спроектировать часовню на том месте, где погибла моя малышка. В память о ней.
   Некоторое время Тасманов не находил слов - его душил смех, что все так получилось, - а потом твердо произнес:
   - Это будет для меня честь.
   - Я готов заплатить любые деньги, - поспешно добавил старик, но Тасманов прервал его:
   - Не в моих правилах наживаться на чужом горе, - отрезал он. - Финансовые вопросы... обсудим позже, - с улыбкой добавил он.
   
   Энциклопедия мирового искусства
   Архитектура
   Творчество Глеба Тасманова
   Часовня "Моление об убиенных"
   
   Часовня "Моление об убиенных" или, как ее еще называют, "Лестница в небо", принадлежит к числу бессмертных шедевров мировой архитектуры и является характерным примером позднего творчества Тасманова. Ажурная конструкция, словно вырастающая из скалы, на которой она возведена, при своих колоссальных размерах оставляет впечатление воздушности и одновременно прочности. Внешний каркас здания - спиралеобразную стену с асимметрично прорезанными в камне огромными, в человеческий рост, окнами принято считать иносказательным изображением земного мира и плотской жизни, а внутреннюю конструкцию - собственно винтовую лестницу - символом бессмертной души, устремленной ввысь. Расположенная под землей небольшая молельня, которую сравнивают с сердцем человека, скорбящего об ушедших родных и близких, хранит атмосферу уединения и покоя, в то время как из окон наземной части часовни открывается панорама бездонного неба и простора, вызывающая ощущение парения в высоте. Это единственное в мире культовое сооружение, посвященное памяти жертв насилия. Часовня, выстроенная на месте гибели местной девушки от рук маньяка, стала объектом паломничества тысяч безутешных людей, чьи близкие погибли при сходных обстоятельствах или числятся пропавшими без вести.
   
   3. Призвание
   
   Из книги Чероны-Бели "Открытие памяти":
   
   Окончательно обнаглев, отец стал выбирать себе жертвы буквально в семьях собственных заказчиков. У сахарозаводчика Беллами погибла дочь, у Полозовых, заказавших Тасманову знаменитую голографическую роспись здания Новой Оперы, пропали сыновья, мальчики десяти и двенадцати лет. Их тела не нашли, и неудивительно: я видела запись истязаний, которым они подверглись в подвале дома отца, а потом он сбросил их в подземную шахту. Тасманов говорил, что они напомнили ему одноклассников, которых он когда-то первыми пригласил к алтарю в лесу. Были и другие случаи. Тем не менее никому и в голову не приходило связать имя отца со случавшимися во время его работы трагедиями, и даже не возникло так любимых обывателями пересудов о преследующем художника, его натурщиков и заказчиков злом роке. Поистине представления людей о реальности подчиняются каким-то собственным законам зарождения и развития, не связанным с фактическими событиями: порой в обществе укореняется предрассудок, вовсе лишенный оснований, а порой никто не замечает очевидного.
   Секта, между тем, функционировала бесперебойно, как отдельное измерение. Однако и эта, уже казалось бы последняя степень произвола, почет, власть, безнаказанность, каких не знал никто из преступников мира, не отвечала предприимчивой натуре отца; напротив, именно в этот период начал исподволь созревать грандиозный замысел основного, поистине сверхчеловеческого труда его жизни, обернувшегося буквально общечеловеческого масштаба катастрофой.
   Исчерпав и опробовав колоссальные знания, оставшиеся от древних оккультных опытов, Тасманов воспринял их всего лишь как базу для дальнейших поисков невозможного. Содержавшаяся в хтоническом культе идея существования некоей необъятной силы, персонифицированной в образе Тиамат, невыразимо привлекала его. Постепенно полумеры по преобразованию человеческой природы с помощью вживления каменных нитей перестали казаться отцу достаточным результатом. К тому времени его власть над материей вышла далеко за пределы обычных человеческих возможностей, а пигмейский ум в сочетании с зародышевым состоянием нравственного чувства позволял ему распоряжаться этой властью с непринужденностью, которая любого другого привела бы в ужас. И все же характерное для отца смутное предубеждение против человечества, ощущение, что человек - лишь сиюминутная, а не действительная вершина эволюции, постепенно превратились в уверенность, что двигаться дальше не только возможно, но и необходимо.
   В какой-то момент отец пришел к решению, что подлинным шедевром и целью, ради которой есть смысл жить, может быть только полностью самодостаточное, самостоятельное существо, в котором воплотится сама душа камня - призвание новой, совершенной силы, которая вместо людей займет господствующее положение на планете.
   
   Как раз к этому времени относится издание нашумевшей стереографической книги об отце "Глеб Тасманов. Каменный цветок" - сборника интервью Тасманова и видеоматериалов о его изобретениях и работах в разных областях искусства и науки, подготовленных журналистом Григорием Хлебниковым и перенесенных по его просьбе Тасмановым на автохтоны. Остроумному и настойчивому интервьюеру удалось выпытать у отца хоть сколько-нибудь обобщенное рассуждение о принципах работы с камнем, объяснение замысла нескольких наиболее прославленных архитектурных произведений, сравнительно развернутое мнение по некоторым вопросам мировой культуры в целом, а поскольку создание книги относилось к так называемому позднему периоду творчества отца, в тексте встречаются оговорки насчет занимавших его тогда планов. Ниже приведены отрывки интервью с замечаниями отца, предвосхитившими дальнейшие события, о которых никому, кроме меня, не известно, так как вскоре после публикации книги Тасманов, как считается, пропал без вести.
   
   Из книги Григория Хлебникова "Глеб Тасманов. Каменный цветок":
   
   - Глеб, скажите, а что вас заставило выбрать такое ремесло, работать с камнем?
   - Сам камень, наверное, заставил... Вообще напрасно считается, что камень - это какой-то неодушевленный предмет. На самом деле это просто другая форма жизни. И одушевленности.
   - Камень - форма жизни?
   - А с чего вы взяли, что можете судить? Конечно, если человека считать мерой, то камень - это не жизнь. Но с таким же успехом можно померять и наоборот.
   - Что камень живой, а мы - нет?
   - Ну, это все игра слов. Думаю, мы не более и не менее живы или мертвы, чем камень.
   ...
   - Вы работали во многих областях науки, искусства, техники, чем объясните такое многообразие интересов?
   - Интерес единообразный. Это разделение жизнедеятельности на специальные области знания искусственно, его придумали бездарности и дилетанты, которые ничего не умеют. Действительность - безграничный монолит. Может быть разделение технических приемов по функциям, но результат воздействия скажется везде, даже если это не всем очевидно.
   - И в чем цель воздействия?
   - Одна из задач... ээээ... цивилизации... ну, там культуры и прочего - преобразование человеческой природы.
   - Преобразование какого рода?
   - Вы что, всерьез считаете себя венцом творения? Усовершенствование.
   - И в чем конкретно, как вы считаете, может состоять улучшение, так сказать, человечества?
   - Я думаю, если бы человеку сообщить что-то от камня, стало бы лучше.
   - Вы имеете в виду физическую прочность?..
   - Да... и ее тоже.
   - А кроме?
   - В камне есть загадочность, невинность, мудрость... колоссальный энергетический потенциал. Я бы не стал разделять форму и содержание. Я думаю, душа камня лучше души человека. Тленная оболочка скрывает неустойчивую сущность; бессмертное тело - для совершенного создания.
   - В своих работах вы пытаетесь создать образ этого совершенного существа?
   - Да.
   ...
   - Глеб, вы родились на Урале и по-прежнему проводите значительную часть времени в Уральских горах. В ваших краях существует много легенд о мастерах-каменотесах. Например, Данила-мастер и Каменный цветок. Вы никогда не отождествляли свою работу с подобными фантастическими сюжетами?
   - Видите ли, по-моему, вот эта история о Каменном цветке - просто детская сказка.
   - А как насчет Хозяйки Медной Горы?
   - Я ее не встречал.
   - А если бы встретили, что сделали бы? Попросили бы что-нибудь?
   - (смеется) Ну, что... Попросил бы руку и сердце, надо полагать. Что тут еще сделаешь.
   - А руку и сердце какой-нибудь более земной девушки не планируете попросить?
   - Нет. Пусть будет или хозяйка, или никто.
   - Ну, вы перфекционист.
   - Да. Должна быть самая совершенная.
   
   Из книги Чероны-Бели "Открытие памяти":
   
   Книга "Каменный цветок" стала последней данью популярности со стороны отца; в дальнейшем он грамотно организовал умолчание своей деятельности в СМИ. Некоторое время это воспринималось как мимолетное, случайное затишье, а когда выяснилось, что об отце исчезла какая бы то ни было информация, он уже разорвал все связи с обществом и полностью изолировал себя от внимания окружающих.
   Ходили слухи, что он уехал за границу, и даже что ушел в монастырь. Позже выяснилось, что пропали без вести многие из его почитателей, люди, занимавшие в обществе высокое положение, из-за чего их исчезновение не прошло незамеченным, хотя осталось без объяснения. Вскрылись подозрительные факты о связанных с автохтонами манипуляциях сознанием, произведения Тасманова перестали поступать на рынок, а действие уже существующих каменных зеркал изменилось и словно бы угасло. Постепенно все привыкли к мысли о том, что творческая деятельность Тасманова по неизвестным причинам прервалась, и стали рассматривать его наследие как завершенное целое.
   Между тем отец работу не прекращал, а просто купил довольно обширный участок земли в Уральских горах и отстроил себе там поместье - своего рода гигантскую мастерскую, призванную служить в осуществлении его замыслов по призванию сверхсущества.
   Высокогорное плато Заповедная Высота относится к малоизученным участкам Уральских гор, поскольку считается бесплодной геопатогенной зоной, малоинтересной с точки зрения разработки месторождений, но зато опасной для пребывания. Заповедная Высота располагается за цепью восходящих горных хребтов и представляет собой относительно ровную обширную площадку, под которой находится множество гротов, отвесно уходящих в гору на неизвестную глубину. Несколько геолого-разведочных экспедиций, по тем или иным причинам отправившихся в этот регион, пропали без вести, и больше исследованием плато ученые не интересовались, поскольку кроме очередного несчастного случая от Заповедной Высоты ничего не ждали.
   Отец выбрал этот участок именно по той причине, по которой другие предпочитали обходить его стороной: магнитные аномалии от проходящего в этом месте разлома земной коры, угнетавшие типичную человеческую психику, вызывая частичную потерю памяти, галлюцинации и навязчивые состояния, показались отцу идеальной творческой обстановкой. Его собственная психика в геопатогенной зоне не разрушалась, а наоборот настраивалась на подходящую для работы волну, да и в целом разреженная и нестабильная атмосфера на Заповедной Высоте удачно сочеталась с его характером. Жертвы, в свою очередь, в новой мастерской становились восприимчивее и лучше поддавались обработке.
   Комплекс построек взбирался вдоль склонов нескольких гор к главному зданию на одной из окружавших плато вершин. Замысловатая архитектурная конфигурация представляла из себя громадный резонатор естественного геомагнитного излучения ландшафта. На Заповедной Высоте отец применил весь арсенал собственных технических изобретений, многие из которых никогда не были доступны широкой публике. Исполинские низкочастотные излучатели, работавшие на принципах поглощения солнечной энергии кристаллической породой, использовались Тасмановым в самых разных целях. Во-первых, таким образом отец надежно оградил себя от бесконтрольного перемещения других людей по принадлежавшей ему территории; эффект сводился к тому, что даже если в окрестностях бродили туристы или проезжал грузовой транспорт, дороги на Заповедную Высоту никто не замечал, и все безотчетно обходили поместье стороной; жертвы же, если бы попытались бежать, не нашли бы выхода. Во-вторых, излучатели служили автономной электростанцией. В-третьих, заряженные и развернутые по определенной схеме, они создавали нечто вроде силовой воронки, собиравшей и фокусировавшей все геомагнитные импульсы местности на помещении мастерской в главном здании комплекса - эффект, которым Тасманов воспользовался в своих последних, наиболее устрашающих и успешных экспериментах.
   Благодаря инженерному таланту отца и рабскому труду постоянно обновлявшегося контингента зомбированной прислуги Заповедная Высота находилась на полном хозяйственном самообеспечении, в том числе в плане добычи сырья из каменоломен и окрестных населенных пунктов. Тасманов контролировал зомби в таком совершенстве, что они самостоятельно разъезжали на фургонах по округе, отбирая и похищая жертв с заданными отцом параметрами.
   Замысел состоял в следующем: если отдельные жертвоприношения повышали восприимчивость минерала к хтоническим энергиям, то, вероятно, существовала процедура, которая превратила бы камень в их источник; а поскольку воображение отца работало только в одном направлении, он пришел к выводу, что требуется систематическое жертвоприношение. Он принял решение создать на Заповедной Высоте своего рода столицу хтонического культа и призывать в нее адептов для непрерывного осуществления массовых ритуальных действий до тех пор, пока критический уровень изменения человеческого сознания не вызовет перерождения самой сущности камня и не откроет подземным силам непосредственный доступ в физический мир.
   Отец продолжал вести стереографическую запись своих опытов, но в результате постоянного контроля за действиями адептов периодически происходило отождествление с их осознанием, и многие переживания, запечатленные в рабочем дневнике Тасманова за период последнего эксперимента, в действительности принадлежали другим участникам жертвоприношений.
   
   Расшифровка стереографической записи:
   
   ...
   Приступил к обучению первой группы адептов. Они будут посменно выполнять обязанности верховного жреца. Правда, есть вероятность, что они вообще не вернутся больше к обычной жизни, учитывая, что неизвестно, насколько затянется эксперимент и чем он закончится, но я что-нибудь придумаю. В крайнем случае, чтобы не поднимать лишнего шума, уничтожу заодно и их семьи.
   ...
   Разработал систему многоуровневого жертвоприношения, соответствующего разным циклам времени в разных областях пространства. У нас довольно весело.
   ...
   А вообще надо усилить фоновое излучение вовне, иначе недостача местного населения рискует показаться подозрительной. Чем вмешиваться в творческий процесс, пусть лучше общество переключится на недиагностируемые болезни.
   ...
   Смысл жизни на земле - постоянное самовоспроизводство. Это значит бесконечная переработка еды. Но, на самом деле, люди и есть еда. Сотворение мира и приготовление пищи - это одно и то же.
   ...
   Все, что находится в человеческом сознании - ложь... ради власти... На самом деле существует только пожирание духа. Через деньги, новости, колесо суеты вокруг семьи, моды, смертельных угроз, неизбежных и потому мнимых... Все противоречия в действительности тщательно спланированы, социальные конфликты, стихийные бедствия, даже столкновение космических тел - все представляет собой единый процесс, к которому сводится жизнь на земле: ритуальное жертвоприношение. Человечество - только одна из оболочек планеты, кожа на поверхности бесконечного тела, и духовная жизнь людей - не более чем обмен веществ в глобальной системе превращения материи.
   ...
   Трудно следить за сознанием каждого, кто участвует. Возможно, какая-то часть личности всегда остается недоступной... Боюсь потерять память.
   ...
   Смысл жизни - систематическое жертвоприношение...
   ...
   ...потому что жизнь и смерть едины, и все, что умирает, в то же самое время и возрождается. Истоки мира уходят в пустоту. Изнутри земля полая. Она представляет собой черное солнце, затягивающее свет, который проходит сквозь ее поверхность и исчезает в провале в ее центре. Вся жизнь - только пена на краю бездонной воронки.
   ...
   В этот момент у меня возникло странное состояние, словно я проваливаюсь сам в себя. И, то ли показалось, то ли действительно отключился. А больше я ничего не помню.
   ...
   На дне все перевернулось, и осталась абсолютная чернота. Мне казалось, что больше ничего не может быть, что я здесь вечно. А потом я заметил в этой непроницаемой бесконечности какое-то движение. Я понял, что свет появляется и гаснет здесь так быстро, что невозможно уследить, но нечто неуловимое все же чувствовалось... Потом я догадался, что частичное восприятие возможно из-за присутствия некоей необъятной силы, поглощавшей все. Я стал вглядываться вглубь, и в какой-то момент словно почувствовал ее всем телом. Оказывается, я находился прямо перед исполинской тушей, о которой невозможно ничего определенного выразить. А потом высоко вверху как будто шевельнулась зубчатая корона...
   ...
   
   Из книги Чероны-Бели "Открытие памяти":
   
   О явлении Матки судить трудно. Стереозапись на время прервалась. Думаю, первопричина произошедшего навсегда останется загадкой; вероятно, ее не запомнил или не осознал даже отец. Можно утверждать только, что, как и предполагал Тасманов, минерал, из которого состояли жертвенные алтари, в определенный момент принял фокус ритуального воздействия на себя, забрал жизненную силу адептов и начал развиваться по принципу организма, объединив в себе свойства живой и неживой природы; причем, насколько я могу судить, отец это далеко не сразу заметил. Ниже приводятся стереографические записи, возобновленные после некоторого перерыва.
   
   Расшифровка стереографической записи:
   
   ...
   Сегодня, придя в себя, почувствовал, что больше не могу продолжать. Такое ощущение, словно прошли годы. Хотя по моему отражению в зеркале не скажешь. Так что с равным успехом можно предположить, что все еще длятся те же сутки.
   ...
   Да нет, я преувеличиваю. Судя по погоде, всего лишь немного более поздняя осень. Думаю, того же года. Вероятнее всего, последний эксперимент длился около месяца. Хотя чем в данном случае следует измерять время? Офисным календарем? Только солнце и сердце человека могут определить, сколько прошло и сколько еще осталось.
   ...
   Поинтересовался состоянием святилищ. Ужас. Такое впечатление, что я проспал конец света.
   ...
   Выяснилось, что все алтари распались на части. Адепты, похоже, тоже развалились, повсюду лежат куски мяса. Хорошо, что сохранились те, кто непосредственно не участвовал в церемониях. Хотя бы есть, кому поручить уборку. Остались зомби и резервные пленники, но вообще потери колоссальные, придется прекратить эксперимент.
   ...
   Нашлось несколько целиковых свидетелей из числа участников, но они, по-моему, повредились умом. Во всяком случае, они в коме, а стереозеркала, настроенные на них, показывают черный квадрат, хотя вроде есть там внутри какое-то движение. Любопытный эффект, в первый раз такое вижу. Странно, почему сам-то я ничего особенного не заметил.
   ...
   В новостях передают, что здесь произошло землетрясение.
   ...
   Находка совершенно неожиданная. Оказывается, у меня в мастерской обосновалось гигантское каменное яйцо. Как давно оно там, неизвестно, видимо, со времен последнего эксперимента. Хотя, чему я удивляюсь, я ведь сам расположил силовые установки так, чтобы любое инородное тело из хтонического потока перенаправлялось в мастерскую... Странно, что я сразу об этом не подумал. Вот что значит невнимательность. О каком результате при таком раскладе может идти речь.
   ...
   /Переключение на визуализацию. Изображение большого, выше человеческого роста, гладкого округлого яйца с цветными разводами темных оттенков/
   По-моему, это какой-то несуществующий минерал.
   ...
   Из любопытства я все-таки решил взять пробу. Так и знал, что не следовало этого делать. По игле ударило с невозможной силой, хорошо, что руку не оторвало. Резать по этому камню определенно не придется.
   Вообще-то он похож на органическую материю. И чувствуется внутри какое-то движение.
   ...
   Переехал жить в мастерскую, чтобы без меня тут не случился какой-нибудь эксцесс.
   ...
   С яйцом творится что-то странное.
   /Изображение причудливого объекта вроде огромного мотка каменных нитей, по периферии кольцами застывших в воздухе, как проволока, а в глубине намотанных плотно, как бинты/
   Надо же, как его развезло.
   ...
   Оно линяет. То есть, я имею в виду, цвет как-то побледнел.
   ...
   Кокон стал белым, как молоко. И нитей как будто прибавилось. Более крупный моток получился. В остальном никаких изменений.
   ...
   Теперь я понял, что мне все это напоминает. Если предыдущая стадия была яйцо, то теперь это, надо полагать, личинка или куколка. Вообще я не силен в энтомологии. Но думаю это кокон, в котором должна сформироваться окончательная особь, вроде имаго у насекомых.
   Поверхность стала гладкой. Но на ней появились отверстия, из которых течет какое-то вещество двух типов. Похоже на густую тягучую версию меда и молока. И на вид, и по запаху, только запах очень острый и какой-то дурманящий. В мастерской из-за него невозможно работать, впадаешь в прострацию. По-моему, это наркотик. До смерти хочется попробовать, но неизвестно, насколько я тогда отключусь, как бы не навсегда.
   /Изображение большого, выше человеческого роста, гладкого кокона, покрытого белыми и золотистыми потеками, с несколькими отверстиями диаметром в руку/
   ...
   Я таки попробовал штуку, похожую на мед, и, действительно, отключился не знаю на сколько. Но было круто.
   ...
   Снова стал ночевать в мастерской. Как-то привык к этому кокону, не хочется его оставлять. Да и запах теперь не кажется таким уж навязчивым. Ко всему привыкаешь.
   ...
   "Молоко" оказывает совсем другое действие, вроде энергетического напитка. Питательная штука. Полезная, конечно, хотя мед забавнее.
   ...
   Из кокона перестало что-либо литься. Теперь вообще никакого движения.
   ...
   Прошло несколько суток. Ничего.
   ...
   Ничего. Вообще никаких изменений.
   ...
   Оболочка стала застывать. Не чувствуется ни движения, ни дыхания. Отверстия остались, но чтоб я провалился, если туда сунусь, а в остальном - совершенно непроницаемый каркас, и он с каждым днем все больше снова напоминает каменный. Если там внутри что-то и есть, то я об этом не знаю.
   ...
   /Несколько следующих друг за другом изображений кокона, который обретает все более грубую фактуру и тусклый цвет, в итоге превращаясь в черный с едва заметным темно-зеленым отливом/
   ...
   То, что я вижу в данный момент, больше всего на свете напоминает габбро. Хоть сейчас иди облицовывай мостовую.
   ...
   
   Из книги Чероны-Бели "Открытие памяти":
   
   Следующая запись отца относится к периоду спустя около года. Метаморфозы кокона в конце концов привели Тасманова в такое неуравновешенное состояние, что он перестал вести дневник, а после появления Матки он вообще на немыслимо долгий для себя срок забросил работу и вернулся к исследованиям уже в совершенно изменившихся обстоятельствах. Представленные записи - единственный источник информации о рождении Матки; обстоятельства ее появления в человеческом мире и подробности ее отношений с отцом были известны только им двоим, и о событиях, произошедших до следующего возобновления записей отца, ничего не могу сообщить даже я.
   
   Глеб.
   
   Первое мгновение после пробуждения, как это с ним часто бывало в последние несколько недель, у Тасманова возник провал в памяти. Показалось, что ему восемнадцать лет и он снова в мастерской в одном из сумрачных столичных переулков, он только удивился, что вместо окон прозрачный потолок.
   Потом из темноты послышался скрежет, словно водили камнем о камень, и Тасманов вспомнил, что именно этот звук разбудил его, а следом в память вернулись и предшествующие события. Шорох доносился из кокона, который последние несколько недель не подавал никаких признаков жизни.
   Тасманов окончательно проснулся и с трудом поднялся с кушетки. Судя по ночному небу, видневшемуся сквозь прозрачный купол над мастерской, время было позднее, но Тасманов уже давно пребывал в своего рода забытьи, непрерывно дежуря возле кокона и погружаясь в тревожную полудрему, только если совсем не оставалось сил. Не то чтобы он заставлял себя совершать трудовые подвиги, просто не мог успокоиться; к тому же им владел предрассудок, что чем сильнее он будет переживать, тем вероятнее окажется благоприятный результат.
   Тасманов устало поднялся и сделал несколько шагов к кокону, когда изнутри последовал удар, совсем не похожий на прежний робкий шорох; от нового удара по каменной поверхности побежали трещины, и в следующее мгновение верхняя часть кокона разлетелась на куски. Над проломом стремительно развернулись огромные многослойные полупрозрачные крылья, появилось несколько длинных тонких конечностей, поднялась причудливая зубчатая корона, и с пронзительным шумом и стрекотом неизвестное существо, мелькнув ажурным черным силуэтом на фоне ночного неба, заложило под куполом такой ирреальный вираж, что Тасманов на мгновение потерял его из вида; потом тварь со стуком приземлилась на стену, стремительно обежала по ней часть комнаты и скрылась за столами с оборудованием. Все стихло; Тасманов нерешительно огляделся. Неожиданно существо появилось со стороны, противоположной той, где скрылось; теперь оно уверенно бежало прямо к Тасманову, и он успел разглядеть неясные очертания паукообразной фигуры: несколько ног с зазубренными костяными когтями, сложенные вдоль туловища веерообразные темные крылья, как у мотылька, огромные распахнутые клешни, как у богомола, и отливавшие в темноте золотом волосы, волнами ниспадавшие вдоль неестественно неподвижного человеческого лица.
   Не добежав до Тасманова несколько шагов, существо неуловимым движением поднялось с пола; оно перемещалось такими плавными и в то же время молниеносными движениями, что за ним невозможно было уследить. Выпрямившись, оно поджало две средние пары ног вокруг корпуса, а потом аккуратно вытянуло их вдоль тела; задние конечности, вывернувшись в суставах, превратились в обычные, если не считать когтистых ступней, ноги, а передние конечности, развернувшись локтями назад, стали похожи на человеческие руки. Последние шаги слегка раскачивающейся, словно танцующей походкой сделала состоявшая из черного с темно-зеленым отливом камня изящная, стройная, полногрудая женщина. Темно-золотые волосы с тихим перезвоном рассыпались по ее плечам. Тасманов взглянул в ее лицо. У нее были чеканные и в то же время чрезвычайно характерные, даже вульгарные черты, недвусмысленно выражавшие безоглядную самоуверенность, беспощадную жестокость и развратную чувственность: широкие скулы, полные губы, выпуклый лоб, упрямый подбородок, вздернутый нос и каменные, абсолютно гладкие, как у статуи, глаза. Впрочем, когда она со стрекотом пошевелила челюстями, Тасманов понял, что ее состоявшее из плотно пригнанных каменных фрагментов лицо только казалось человеческим: на самом же деле вокруг ее пухлых губ располагались по меньшей мере восемь жвал разного размера, острых, как бритва. Ее голову полукругом обхватывала причудливой формы темная каменная корона.
   Хотя глаза твари ровным счетом ничего не выражали, Тасманов понял, что она смотрит на него, как вдруг она небрежным жестом уперла кулак в бок, отставила точеную округлую ногу и сказала хриплым голосом с отчетливым призвуком, похожим на мягкий перестук камней:
   - Чего уставился? - она нетерпеливо развела второй сверху парой конечностей и посмотрела по сторонам. - Может, приведешь кого-нибудь пожрать? - предложила она с оттенком раздражения.
   От потрясения Тасманов даже не попытался задуматься над смыслом ее слов; однако гостью недопонимание явно не устраивало - не дождавшись реакции, она хладнокровно размахнулась и крепко ударила Тасманова по лицу.
   Пощечина в самом деле привела его в чувство; во всяком случае, у него начало формироваться конкретное отношение к происходящему. Его в жизни никогда никто не бил; на всех он производил такое гипнотическое впечатление, что ему подчинялись беспрекословно. Бывало лишь, что перед лицом смертельной угрозы жертвы пытались бороться, и сопротивление всегда возбуждало его, но с беспомощными пленниками ему не составляло труда немедленно удовлетворить и ярость, и страсть. Теперь же в неизвестном каменном создании он ощутил не только нечеловеческую физическую силу, но и непримиримую властность, равную его собственной, а быть может, и превосходящую.
   От хлесткого удара каменной руки у него зазвенело в ушах; пошатнувшись, он схватился за край стола, и одновременно со вкусом крови на губах почувствовал острое вожделение; но осознание, что какие-либо притязания на подчинение каменной твари своей воле абсолютно бессмысленны - новое, неизвестное ощущение - что-то незаметно, но необратимо изменило в его жизни.
   Он обернулся и снова взглянул ей в лицо.
   - Ты оглох? - недовольно спросила тварь. - Или отупел?
   Тасманов молча развернулся и неуверенно направился к двери.
   - Побыстрее ногами переступай! - крикнула ему вдогонку гостья.
   На пороге к нему вернулась способность рассуждать.
   - Слушай, я не понял, тебе, собственно, чего? - поинтересовался он, обернувшись в дверях.
   - Жертву... кретин! - устало пояснила тварь. - Или ты предпочитаешь, чтобы я съела тебя?
   - Нет, - быстро сориентировался Тасманов. - Я понял.
   Выйдя из мастерской, он некоторое время в растерянности стоял на лестничной площадке. Все произошедшее казалось игрой воображения. Потом он сообразил, что вряд ли твари понравится долго ждать, и стал машинально спускаться по ступенькам, пытаясь на ходу разобраться в сумбуре своих мыслей и чувств.
   Пленники при виде него застонали, кто-то выкрикивал ругательства - привычный шум; Тасманов вспомнил, что не взял с собой ни подручных из числа зомби, ни каталку, поэтому выбрал среди пленников хрупкую, болезненную девушку, которую можно было легко вынести из подвала на руках, и, ударив ее в лицо кастетом, рассеянно отстегнул цепь.
   Когда он втолкнул каталку с бесчувственной девушкой в мастерскую, там уже никого не было; он огляделся по сторонам, раздумывая, привиделась ему тварь, спряталась или убежала, как вдруг громоздкая черная фигура бесшумно обрушилась с потолка, и в следующее мгновение в воздухе мелькнуло подхваченное с каталки тело жертвы.
   Тасманов с трудом перевел дыхание.
   - Я заикой сделаюсь, если ты будешь падать на меня с потолка! - рявкнул он.
   Сверху послышалось чавканье, а затем мастерскую словно из шланга окатили кровью.
   - Поаккуратнее нельзя? - процедил Тасманов; к нему быстро возвращалась его обычная требовательность.
   Сверху свалилось несколько кусков мяса и снова послышалось чавканье.
   - Еще пригони, - жуя, невнятно попросила тварь.
   Тасманов взглянул на нее; она висела на потолке на одной ноге вниз головой и всеми свободными конечностями держала куски жертвы, по очереди ловко заталкивая их в обрамленную хищно шевелящимися жвалами пасть.
   - И выражайся повежливее, - посоветовал Тасманов, - от тебя не убудет.
   Непрерывный поток замечаний наконец привлек внимание твари; она оторвалась от еды и с усмешкой взглянула на него с потолка, а потом, стрекоча крыльями, прочертила в воздухе плавную дугу, опустилась на землю и неторопливо приблизилась к Тасманову. Глядя на улыбку на окровавленных каменных губах, он, конечно, понимал, что тварь вполне может закусить им предыдущую жертву, просто не привык уступать.
   - Пожалуйста, - раздельно произнесла, усмехаясь, тварь и, не отводя от Тасманова взгляда, принялась обгладывать мясо на оторванной девичьей ноге, как куриную косточку.
   Тасманов, помедлив, направился к выходу.
   - Еще немного, и тебя можно будет представить английской королеве, - похвалил он.
   - Да ты сам с ней не знаком! - фыркнула тварь.
   - Тоже верно... Тебе сколько? - крикнул он с лестницы.
   - Штуки три...
   На этот раз Тасманов позвал зомби и велел им нагрузить каталки мужчинами помассивнее; мотаться туда-сюда за добавкой ему не улыбалось.
   Тварь снова висела на потолке.
   - Интересные создания, - заметила она, проследив за зомби одобрительным взглядом.
   Тасманов не ответил.
   - Если вот этому, - указала тварь сверху вниз, - вживить добавочную нить над левым ухом по веерному принципу, он прослужит еще с полгода.
   - Да ему от силы неделя осталась, - возразил Тасманов.
   - Попробуй, - отозвалась тварь.
   Она принялась за еду несколько более разборчиво, чем в первый раз, но все равно чрезвычайно решительно; Тасманов не слишком приглядывался к тому, что она там делала, просто, задумавшись, сидел за столом, пока в воздухе не замелькали непонятные серебристые нити. Тасманов поднял голову и увидел, что тварь, размахивая конечностями, плетет нечто вроде паутины, распыляя клейкое вещество из отверстий на брюшке. Неуловимыми движениями крутанув нить несколько раз вокруг себя, она зависла невдалеке от пола и развалилась в получившейся полупрозрачной сетке, как в гамаке. Осмотревшись кругом, она довольно поболтала конечностями.
   - А вообще у тебя тут неплохо, - заключила она. После еды ее настроение заметно улучшилось.
   - Спасибо, - холодно отозвался Тасманов.
   Покачавшись в гамаке, тварь указала одной из клешней на пол.
   - Если заменить покрытие на обсидиановое, поглощение сигнала будет лучше, - сообщила она.
   - Учту, - процедил Тасманов.
   Тварь сложила две средние пары конечностей на брюшке и задумчиво покачалась туда-сюда. Ее темно-золотые каменные волосы тонко зазвенели по плечам. Она взглянула на Тасманова, как ему показалось, с укором.
   - Ну, ты так и будешь сидеть в стороне? - надула она губы и подперла сиявшую золотистым светом голову верхней рукой. - Тебе что, совсем не интересно... как бы это сказать... рассмотреть меня поближе? Ну, нет никакого исследовательского любопытства? - поддразнила она его, перевернувшись на живот и свесившись с края гамака. - Изучить, так сказать, результат селекции со всех сторон...
   - Тебя, пожалуй, изучишь, - улыбнулся Тасманов.
   - Ну, попытка не пытка... - тварь засмеялась - словно холодный каменный перезвон скрежетал одновременно с мелодичным женским голосом - и протянула к нему точеную руку с длинными, заостренными и зазубренными на концах пальцами.
   Тасманов подошел, чувствуя, как его обволакивает знакомый запах - крепкий, терпкий, неестественно острый медовый аромат, от которого кружилась голова. Он обошел гамак. Тварь снова перевернулась, следя за ним насмешливым взглядом. Подойдя поближе, он заметил под ее ключицами небольшие отверстия, из которых сочилось медообразное вещество. Он погладил пальцами ее округлую грудь и коснулся края отверстия.
   - А это для чего?
   - Для кормежки расплода... но тебе тоже хватит, - засмеялась она и кокетливо склонила голову к плечу. - Хочешь?
   Обхватив ладонями ее тихо вздымавшиеся гладкие бока, Тасманов уселся верхом на ее бедра.
   - Что-то у меня не особо оптимистичные ассоциации насчет того, как некоторые... ээээ... паукообразные самки поступают с самцами, - высказался он.
   Тварь снова рассмеялась своим соблазнительным и холодным смехом, откинув голову.
   - Да брось ты, я вроде уже наелась, - беспечно проговорила она.
   Тасманов с улыбкой снова провел руками вдоль ее тела; она была гибкой, теплой и шелковистой наощупь. Склонившись, он слизнул с нее несколько медовых капель и провел языком по краю отверстия.
   - Ой, щекотно! - хихикнула тварь и поежилась. Он не удержался и поцеловал ее в губы. Они оказались упругими, бархатистыми и нежными, как лепестки цветов. Она ответила на поцелуй, обвив его каменными руками; от поглаживания ее когтистых пальцев по его позвоночнику пробежала дрожь наслаждения.
   - Подожди... послушай, - с трудом проговорил он, отстранив ее, и взглянул ей в лицо. - А кто ты? Я имею в виду... как мне тебя называть?
   Некоторое время тварь молчаливо изучала его, а потом произнесла:
   - Я - главная самка. Матка. Не имеет значения, как ты будешь меня называть.
   Она приподнялась, чтобы снова притянуть его к себе, но он остановил ее.
   - Я не могу называть тебя "Матка", - возразил он. - Это все равно что из учебника анатомии.
   Матка усмехнулась.
   - В таком случае ты можешь выбрать любое имя по своему вкусу.
   Тасманов провел ладонью по ее скуластой щеке и коснулся легких, звонких, отливавших в темноте золотым светом волос.
   - Тогда Златка.
   Матка удивленно засмеялась.
   - Вот необычное имя! - воскликнула она. - А почему именно так?
   - Ну... это такое теплое, светлое имя. Потому, что ты как второе солнце. Самая совершенная.
   Матка довольно усмехнулась, а потом внимательно взглянула на Тасманова.
   - Ты необычный человек, Причудник, - задумчиво проговорила она.
   
   Когда Тасманов проснулся, над куполом мастерской светило полуденное солнце; он выпутался из паутины и стряхнул с себя куски слюды - осколки со стуком посыпались на пол. Матки нигде не было. Не требовалось долгих раздумий, чтобы догадаться, что она, вероятно, отправилась на поиски еды, так что Тасманов сразу спустился на подземные этажи и не ошибся.
   Все помещения, в которых содержались пленники, изменились до неузнаваемости. Потолки покрывали поблескивающие слюдяные разводы, и повсюду, то группами, то по одному, располагались полупрозрачные коконы с застывшими в них человеческими фигурами.
   Пленники, подвешенные вниз головой к потолку, вели себя как-то странно: нечленораздельно мычали, словно у них отнялся язык, и не шевелились, как парализованные, однако время от времени по их телам пробегала судорога, как будто их что-то раздирало изнутри. Насколько Тасманов успел заметить, пока шел через подземелья, многие жертвы оставались в сознании; они провожали его осмысленными взглядами, полными страдания и непонятной мольбы, а их застывшие руки со скрюченными пальцами тянулись с потолков, словно молчаливо звали на помощь. Тасманов заметил, что у каждого на животе, в области солнечного сплетения или чуть ниже пупка, расплывалось темное пятно: сквозь слюду трудно было определить, но он догадался, что это рана, какое-то отверстие. Нередко попадались и трупы; лица их были так же страдальчески искажены, пальцы судорожно сжаты, но раны на теле располагались по-другому: несколько небольших отверстий в области жизненно важных органов - сердце, легкие, печень.
   В принципе, Тасманов видел увечья и похуже, но сейчас вид обработанных по какой-то неизвестной ему, но, как он догадывался, эффективной системе жертв произвел на него гнетущее впечатление. Тасманов понимал, насколько реальна для него теперь перспектива на себе испытать участь жертвы, но его тревожило другое. Он привык видеть в насилии деструкцию, что-то неестественное, всего лишь средство преодолеть границы привычного и прикоснуться к иному миру. Здесь же, в за одну ночь преображенном застенке, как в самом настоящем осином гнезде, на всем лежала печать деловитости, хозяйственности, расчета и какой-то совершенно чуждой человеку, непостижимой жизни.
   Задумавшись, Тасманов заметил Матку, только когда услышал над головой характерный шелест трущихся друг о друга каменных пластин. Сидя на стене, тварь скребла задними конечностями по крыльям, счищая с них слюду. Потом она потерла клешни друг о друга, потерла брюшко и неторопливо поползла на потолок.
   При виде ее ленивых и точных движений Тасманову вспомнилась прошедшая ночь, и он вновь ощутил непреодолимое вожделение. У нее было самое соблазнительное тело и самый неистовый нрав на свете, ни одна человеческая женщина не могла даже сравниться с ней. Однако прежде всего следовало узнать, в каком она настроении.
   - Эй, спустись с небес на землю, - окликнул он ее.
   Матка бесстрастно взглянула на него и свесилась с потолка на одной ноге, по-видимому посчитав, что так она вполне достаточно приблизилась к полу.
   - Что это ты с ними сделала? - Тасманов кивнул в сторону коконов.
   - Оплодотворила, - скучающим тоном пояснила она.
   - Что, всех?! - Тасманов поперхнулся. - И... когда ждать... прибавления?..
   - Сутки - трое, - равнодушно обронила Матка, покачиваясь под потолком.
   - Ты что, детей любишь?..
   На этот раз Матка взглянула на него с нескрываемым изумлением и даже, описав в воздухе полукруг, встала перед Тасмановым, уперев кулак в бок, чтобы было понятнее.
   - Я - Матка, придурок, - холодно проговорила она. - Главная самка. Мне нужен рой. Или, может быть, ты всерьез считаешь, что ты, один, способен как следует обо мне позаботиться?..
   Возразить было нечего, и Тасманов промолчал. Матка, считая тему исчерпанной, небрежно прошлась по комнате.
   - Кстати, надо бы перекусить, - с энтузиазмом заявила она.
   Тасманов вздохнул и сел на корточки, прислонившись спиной к стене - скамеек в подвалах не было. Матка пошарила взглядом по нескольким нетронутым пленникам в дальней части комнаты и неровной раскачивающейся походкой направилась к ближайшему из них.
   - О, нет, - простонал, заметив ее движение, черноволосый парень лет двадцати пяти и, поднявшись, попятился к стене. Он вскинул руку, словно пытаясь защититься, и метнул на Тасманова отчаянный взгляд. - Умоляю вас, уберите это от меня! - крикнул он. Тасманов мрачно наблюдал за ним. - Только не позволяйте ей...
   Голос парня прервался. Матка ловко вцепилась в его тело несколькими конечностями, обвила ногой его талию, парень еще несколько раз прерывисто вздохнул, потом по его телу пробежала судорога, и он начал оседать на пол. Матка разжала хватку, застрекотала крыльями и, подхватив обмякшее тело, потащила его под потолок. На животе пленника зияла глубокая рана - видимо, где-то в теле Матки скрывалось жало, которого Тасманов вчера не заметил. Парень нечленораздельно хрипел, остальные пленники шумели, кто-то заплакал.
   - Еда у тебя тут хорошая, вся отравленная, - сказала Матка не совсем понятную фразу, обращаясь к Тасманову и одновременно подвешивая парня на клейкой нити. - Материал доведен до нужной степени восприимчивости. Думаю, во всех цивилизованных обществах согласились бы со мной, что главное - не количество мяса, а качество жизни в целом! - вдохновенно заключила она.
   Тасманов устало опустил голову на руки, как вдруг какой-то особенно страдальческий стон жертвы заставил его вздрогнуть и снова взглянуть наверх. Матка, широко разведя жвала, вонзила их парню в ребра, затем с чмоканьем отцепилась и впилась еще раз возле поясницы. По кольцам слюдяной нити на теле парня соскользнули несколько капель прозрачной темно-зеленой жидкости и, шипя, задымились на полу. Комнату наполнил незнакомый едкий запах.
   - Это еще что за хрень? - вырвалось у Тасманова.
   - Чего-чего, - довольно проворчала Матка и поудобнее устроилась на теле парня, снова обхватив его несколькими конечностями, - кислота! Смотри, как хорошо действует, - мотнув головой, она брызнула кислотой в сторону сбившихся возле стены пленников, зашипела обожженная плоть, и кто-то закричал раздирающим голосом, остальные заметались. Тасманов невольно вскочил на ноги. - Если ввести внутрь, получается отличный супчик, - удовлетворенно добавила Матка и выпустила из-под жвал четыре длинные присоски. Опустив голову к груди парня, она молчаливо впилась в оставленные жвалами отверстия, и сквозь темные полупрозрачные стенки присосок стало видно, как в пасть к ней потянулась кровавая масса.
   Тасманов содрогнулся. Ему пришло на ум, что недавно те же самые губы касались его лица, и от этой мысли его по-настоящему замутило. Схватившись за стену, он развернулся и вышел из комнаты. Ему нестерпимо захотелось выйти из подвала, вообще выйти из здания. Он заставил себя, неверным шагом огибая гроздья коконов, пройти обратно через все гнездо, но когда поднялся наверх и распахнул дверь на улицу, в глазах у него потемнело. Не чувствуя земли под ногами, он машинально сошел по ступенькам, упал на колени, и его начало рвать.
   
   II. Матка
   
   4. Невидимый город
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Здравствуйте! Добро пожаловать на сайт нашего замечательного города Божиярск! Наш город по праву считается жемчужиной Среднего Урала. Современная индустриальная цивилизация соединяется здесь с поэзией прекрасной уральской природы. Наш портал расскажет вам о Божиярске и его жителях.
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   О городе
   
   Божиярск: историческая справка
   Божиярск - уральский промышленный город, административный центр Божиярского муниципального района. Расположен на восточных склонах Уральских гор в месте слияния рек Пышма и Каменка. Население Божиярска - 32,8 тыс. чел., занимаемая площадь в пределах городской черты - 3181 кв. км.
   Божиярск - город горнодобытчиков, металлургов, лесопромышленников, машиностроителей, край удивительной уральской природы. Он словно затерялся в горах, окруженный лесами с вековыми дубами, кленами, липами, окаймленный с обеих сторон шумными горными речками. Высоко над городом поднимается зубчатый силуэт Святогорского хребта, а с противоположной стороны расположен другой необычный памятник природы - причудливой формы гора Лапа.
   Своим рождением город обязан возникшим в начале XIX века горнодобывающим и чугуноплавильным предприятиям. Его основателем стал выдающийся деятель края, в течение многих десятилетий управлявший Божиярским горным округом, талантливый инженер Иван Антонович Ефремов, которому благодарные божиярцы установили памятник на одной из центральных площадей.
   Свое название округ, поселение и завод получили по небольшому горному озеру Божияр, находившемуся в ущелье к востоку от современного города. О Божияре того времени сегодня напоминают лишь развалины водонапорной башни и старинные гравюры в местном музее.
   В начале XX века рабочий поселок Божиярск получает статус города и вскоре становится административным и промышленным центром края. История города неразрывно связана с освоением месторождений железной руды и развитием металлургической промышленности. Основное место в работе завода "БожиярскЧерМет" заняла прокатка высококачественных сталей. Являясь градообразующим предприятием, металлургический завод, переживающий ныне очередной этап коренной реконструкции, остается основой экономики Божиярского края и играет ключевую роль в жизни горожан.
   Красота горных ландшафтов и загадки подземных пещер привлекают в Божиярский край туристов и ученых-геологов. В настоящий момент в городе функционируют лаборатория спелеологических исследований, минералогический и краеведческий музей, дома отдыха "Святогор" и "Самоцветы", картинная галерея с коллекцией работ знаменитого божиярца Александра Романовича Беляева - художника, посвятившего творчество изображению горных пейзажей. Отроги Уральских гор прекрасно подходят для лыжного туризма, к западу от города расположена лыжная база "Каменка". В восточной части Божиярска на живописном берегу, крутыми террасами спускающемся к бурным водам реки Пышмы, находится парк Авангард - излюбленное место семейного отдыха горожан. Одним из самых впечатляющих архитектурных памятников Божиярска является выстроенная на одной из горных вершин каменная часовня Св. Михаила. Со смотровой площадки возле часовни открывается вид на панораму всего города с его индустриальным пейзажем и прекрасным природным обрамлением.
   В окрестностях Божиярска, за Святогорской грядой скрывается уникальный природоохранный и научно-исследовательский объект - обширный государственный заповедник "Ключи", созданный для защиты неповторимых горно-таежных ландшафтов. Высокогорная часть заповедника - плато Заповедная Высота с воронками, горными пустотами, провалами, загадочными подземными лабиринтами остается неисследованной по сей день и привлекает внимание многих спелеологов.
   Любой человек желает найти свое место на земле, где хотелось бы жить, встречать рассвет и провожать закат. Хотелось бы учиться, работать, строить свой дом, растить и воспитывать детей. Именно таким местом является Божиярск для своих жителей. Это город, дающий уверенность в завтрашнем дне.
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Общество
   
   Жители Урала - самые счастливые в России
   Это показал опрос ВЦИОМ. А "Божиярск.ru" выяснял у ученых, почему божиярцы радуются жизни больше всех
   Больше всего счастливых людей в России живут на Юге (84 процента) и на Урале (83 процента). Это показал опрос, проведенный Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) в конце прошлого года. Социологи задавали респондентам в 46 регионах один вопрос: "Вы счастливы?". Меньше всего счастливых людей оказалось в центре Европейской части России, на Северо-западе и в Сибири (по 73%). Кстати, самые несчастливые города России - Москва и Питер. Там счастливы лишь 74 процента населения. Для сравнения: в крупных городах нашей страны счастливые составляют 79%, в средних - 82%, в малых - 75%.
   Мы спросили у компетентных людей: почему божиярцы чувствуют себя счастливыми?
   - Жители Божиярска стали больше зарабатывать, из-за этого выросла их самооценка, - отмечает Людмила Ермолина, заместитель декана социологического факультета БГИМ. - Кстати, показательно, что мужчины чаще называют себя счастливыми. Они более рациональны, чем женщины. И это помогает сильному полу. Женщины больше прислушиваются к интуиции, к подсознательным устремлениям. В результате их нередко мучает тревога.
   - У божиярцев просто невысок уровень притязаний, - считает божиярский психотерапевт Александр Балин. - А чем этот уровень ниже, тем меньше нужно человеку для того, чтобы ощущать себя счастливым. Жителям столиц, где и доходы гораздо выше божиярских, и запросы у людей совсем другие, достигнуть этого состояния сложнее. А у нас промышленный город: мужчины и женщины привыкли к размеренности, работе по графику. Все идет стабильно - и горожанин автоматически чувствует себя счастливым.
   Врачу вторят представители церкви:
   - Божиярцы просто не испорчены роскошью и амбициями! - считает Вячеслав Миронов, настоятель храма Иконы Божией Матери "Нечаянная радость". - В столице для счастья нужно все самое-самое, а в Божиярске по-другому: есть кусок хлеба, дома все в порядке - и вот уже человек счастлив.
   - Народ живет полной жизнью, у каждого есть возможность реализовать себя, и потому все счастливы, - добавляет модельер Ирина Феличкина. - Это даже по нарядам божиярцев видно: каждый одевается, как хочет. Большинство - в традиционном стиле. Одеваться по-другому не запрещено - просто людям так удобнее. Но есть и яркие типажи. А посмотрите на наших безумно красивых женщин! Даже среди божиярских сугробов они как картинки в своих модных шубках, изящных сапожках! Мороз, холодный ветер сыплет в лицо снег - а они румяны и радуются жизни.
   ОСОБОЕ МНЕНИЕ
   Божиярск защищают невидимые силы земли
   Деньги, стабильность - все это очень важно. Но ничуть не меньше на общее состояние людей влияет атмосфера места, где они живут. Оккультисты считают земли Урала сакральной зоной, а Божиярск - одной из узловых точек на пересечении энергетических линий планеты.
   - Мы находимся вблизи глубинных источников силы земли, - говорит божиярский знахарь Василий Калинин. - Эти неисчерпаемые, непредсказуемые дары природы, не только материальные ресурсы, но и духовная энергия, могут быть как разрушительными, так и благотворными. И сейчас именно милостивое расположение высших сил бережет божиярцев от серьезных бед, делает их счастливыми.
   
   Невидимый город
   Городской форум
   Добро пожаловать на форум Невидимый город. Если это ваш первый визит, рекомендуем почитать Справку по форуму. Для размещения своих сообщений необходимо зарегистрироваться. Для просмотра сообщений выберите раздел.
   
   Невидимый город
   Главная
Опрос
Что означает фраза: "Я никогда не говорю не то, что не делаю"?
   
   Делаю, что говорю
   Не говорю, что делаю
   Делаю не то, что говорю
   Ничего не говорю, когда что-нибудь делаю
   Затрудняюсь ответить
   Плохо говорю по-русски!
   Есть справка от психиатра
   
Вы еще не голосовали в этом опросе
Проголосовать
   
   Невидимый город
   Беседка
   Мысли вслух
   
   Почему друзья предают?
   Страх - мотиватор всех поступков
   Опрос: Эвтаназия
   Опрос: Совесть
   Опрос: Смертная казнь: за и против
   Неформалы
   Диггерство
   Опрос: Легализация оружия
   
   Невидимый город
   Беседка
   Мысли вслух
   Ваша локальная жизненная цель
   
   DEADER:
   Все мы отличаемся друг от друга. Думаю, различаются и наши цели в жизни. Интересно узнать, как в этом смысле выглядит срез форум-сообщества?
   Kzyf:
   Стать Человеком...
   (*ничего так загнул, да? )) *)
   Аделина:
   Не изменять себе..... и своей совести...
   moreee:
   Заработок от 10000 в месяц.
   Причем работа по специальности.
   priznaki_zhizni:
   Успокоиться... =(
   Listrado:
   если честно... то найти его.... того самого...
   а фсе остальное будет...
   блин, что-то у меня настроение сегодня влюбленное...
   Жесть:
   Остаться человеком в этом лицемерном и злом мире, найти вторую половинку, работать на любимой работе, жениться, завести детей (как минимум двоих) :о) но при этом каждую свободную минутку отрываться по полной программе!!! : ))
   Зabor:
   всегда все делать качественно, что бы это ни было...
   монтаж/музыка/секс etc..
   К.И.Т.:
   А я очень сильно хочу во второй раз влюбиться как мальчишка по уши. Фатально и навечно и жениться. И хочу сидеть утром с женой на балконе и пить кофе.. сидеть в свитере и обнимать ее.. потому что только она, я уверен только она будет для меня вечной.. а потом валяться полдня в кровати и говорить о всякой ерунде..
   а еще...
   а еще пришли посетители.
   что ж надо работать.
   все равно было бы клево..
   Акула:
   хоть надежда умерла давно, ведь осталось верить в чудеса, правда?
   Сделать головокружительную карьеру, добиться успеха, лет к 26-27, возможно, выйти замуж, все наши с мужем заработанные деньги тратить на путешествия по миру, изучение языков и культур других стран и разведение змей и игуан... а еще вместе спрыгнуть с парашютом =)
   mellowtrax:
   слезть с иглы.
   la_guw:
   Сдохнуть. Быстро и не мучаясь!!!
   alfaTester:
   Оказаться сегодня в "Ядерном Лосе" и на Полину поглазеть - как работает.
   Хаммер:
   Купить цифровуху.... проапгрейдить комп... найти девушку (а то как-то скучно одному стало)...........
   amotivated:
   Особенно радует последовательность...
   Хаммер:
   Хотя пожалуй девушку можно переместить на второе место.... действительно ну его нах этот комп....!!!!
   just_cosmic:
   ...........стать более открытой....
   дать чувствам волю........
   Davidoff:
   Съездить на рыбалку на выходных : ) - чтоб все как у людей...
   Devochka_ska:
   потрясающее состояние... сижу за компом и понимаю полное наличие отсутствия ЛОКАЛЬНОЙ жизненной цели... вот ГЛОБАЛЬНЫХ хоть отбавляй.... постотпускной кретинизм, однако...
   virtuallight:
   Поступить. Или не поступить. Главное - определиться.
   Конечно, мечты или большие планы есть у всех, а вот планировать конкретно и на определенные сроки - это редкое и очень ценное качество. Работника : ))
   Ну и в личной жизни это кач-во очень помогает.
   Корона:
   А я хочу познать тонкости компьютера. А то как ламер, чаты и контра, ну еще фильмы и музыка..
   bogert:
   Музыка, игры, познания =), ну и конечно когда никого не хочется видеть или уже просто язык плохо функционирует =) - форум.
   rest_IP:
   А когда познаешь, то что....? А вообще хорошо когда есть цель.
   Younona:
   я просто хочу друзей найти!
   Alt-ist:
   Ну допустим.... 1 уже у тебя точно есть - Я любимый)))
   DEADER:
   %)
   Чувваааки!
   Локальную жизненную цель!
   А не все сразу!
   
   Невидимый город
   Жизнь в Божиярске
   Реальный Божиярск
   
   Где больше рекламы?
   Где она хорошая жизнь???
   Какие необычные виды бизнеса есть в Божиярске?
   Поляна - супермагазин!
   после 19:00 мы будем ходить пешком О_о
   Дуэт "Красивые"!
   Клубы - это болезнь?
   Самый нелепый случай
   
   Невидимый город
   Жизнь в Божиярске
   Реальный Божиярск
   Хочу переехать в ваш город... стоит ли?
   
   Gerbera:
   Привет всем!!! Я из СФО... предложили поездку в ваш город... работа в банке... все хочется узнать о вас... цены... климат... настроение города...
   Smile:
   Велкам! Единственное погода прошлой зимой ночами бывала до минус 35, но это фигня! : )
   Донна:
   Ну это зима была глюченая наверное...
   Bankir:
   какие цены интересуют? водка, хлеб, квартиры, меха?
   Беспечный Ангел:
   Конешно переезжай! Зима холодная, но безоблачных дней в году здесь больше, чем на Черноморском побережье. А весной, как пишут в турпотеводителях, "можно наблюдать дикорастущие тюльпаны". Настроение... сложно сказать за всех, но вообще-то скорее положительное! Цены - приемлемые.
   BatMaster:
   Да да переежжай! Только в район Клюшки, спросишь у прохожих тебе покажут где, у нас тут весело! Сегодня на первом этаже убили девушку, полмесяца назад в лифте зарезали 17-летнего парня, под окном у меня каждый день миксфайты, пацаны дворовые каждую ночь пьют и выясняют кто круче, мне весело с 8 этажа смотреть))
   Тесак:
   BatMaster, ништяк рекламу сделал Клюшкам))
   Varian:
   Gerbera приезжай на Западный лучше, у нас тут воздух чистый, более-менее спокойно )
   sexyIzabel:
   хы Западный рассадник нарков... у меня там много друзей но все же...)))) к тому ж насчет воздуха, там главная трасса идет, так что не думаю что чистый, единственный плюс, это что ходит много транспорта.
   Карма:
   Делать тут нечего. Зарплаты низкие, цены высокие, дороги отвратительные, климат - резко-континентальный. Работать приходится на условиях всеми любимой, поскольку больше любить некого, Божиярскстали, завод - монополист, царь и бог. Отдых за бугром - одна дорога до аэропорта стоит целое состояние. Здесь отдыхать негде. Дыра короче. Вот и думай - надо оно тебе такое счастье.
   Leo:
   Не согласен ни с чем из предыдущего поста, кроме низких зарплат.
   Цитата: Делать тут нечего.
   Это от вас зависит. Можно и Нью-Йорке себе дела не найти.
   Цитата: завод - монополист, царь и бог
   В металлургии - разумеется. Но кто мешает открыть собственное дело в любой другой сфере? Кстати на заводе тоже масса самых разных вакансий, можно себе что-нибудь подобрать.
   Цитата: Здесь отдыхать негде.
   Здесь это где? На Урале? В России? На планете?
   Монстр:
   Если честно я уже привык в Клюшках жить, как-то скучно без этих драк ограблений убийств и подобного, смешно уже люди привыкли ко всему, вот недавно мужик вылез из окна и сказал "Можно драться потише". Я смеялся нет бы милицию вызвать выйти разогнать а тут такое сказал)) Криминальная романтика затягивает ну и еще хорошо что я всех тут знаю, тут не местным по вечерам лучше не ходить, особенно не рекомендую после 1 ч ночи почти 70% что получите тяжко и с пустыми карманами останетесь)) Был вот тоже случай друг мой не с нашего района приехать решил ко мне в 3 ч ночи подвыпивши, ну и что пока дошел с остановки подошли к нему парни и остался он без телефона и денег, было это буквально 3 дня назад.
   Фома:
   Ладно. Я не остаюсь в стороне. Я не мусорю, не мою автомобиль в Каменке и во дворе собственного дома, соблюдаю правила дорожного движения и участвую в субботниках (прикольно, да)? Однако усилиями одного человека Бырск не изменить. Вообще я считаю, что призывы типа "А где был ты? Ты записался добровольцем? Что ты сделал для хип-хопа в свои годы?" - суть манипуляции. Отдельная личность, не наделенная властными полномочиями и (или) значительными финансовыми (либо иными) ресурсами ничего не может сделать в городе. Это нонсенс. Нормальный средний житель, не мэр, не зам, и нач., занятый в системе коммунального хозяйства, здравоохранения и проч., не имеет реальной возможности повлиять на общую ситуацию в своем городе. Это факт. Благоустройством и поддержанием нормальной жЫсти в тауне должны заниматься специальные пиплы, у которых есть на то навыки и ресурсы. Так вот такое впечатление, что подобные пиплы в Бырске отсутствуют.
   И что мы будем с этим делать все-таки? : ))
   Странница:
   Я иногда пишу письма в администрацию города, районов, в которых рассказываю и о работе транспорта, и об убитых на стройках и пустырях, и об отсутствующих фонарях, и о коммуналке нашей любимой... Приходят ответы из серии "А это не к нам, а не пойти бы вам"... Что остается? Всем на баррикады?
   Hand-made:
   Точно....... на баррикады из мусора!
   типа-Космополит:
   Наше дело терпеть. Потому что мы по жизни терпилы.
   Radio:
   Бред какой .... Вы в других городах часто бываете?
   Malina:
   У нас здесь все просто. И все близко : ) Главное - привыкнуть. Летом в горы сходите - и вообще никогда отсюда не уедете!
   
   Невидимый город
   Беседка
   Флейм
   
   Какая музыка звучит у вас именно сейчас?
   Обсуждаем друг друга.. :)
   Какие мысли и фантазии вас посетили сейчас?
   Старые вещи, которые мне нравятся.
   Поделись....
   Про кого вам в детстве рассказывали сказки?
   место для изливания гнева на всех и вся...
   Любимые зависимости
   
   Невидимый город
   Беседка
   Флейм
   Последняя SMS в вашем телефоне...
   
   stepnik:
   У меня последняя - "2205111"
   Дар'я:
   что-то типа "ЫЫ)) огорчу тебя: маней нет((..."
   Ranma:
   "Конечно, ты должна это видеть : )"
   написано в час ночи, а потом у меня закончились деньги((((
   my_leena:
   давай скорее тебя все ждуд!
   тихий омут:
   "У-у-у-у злодейка..."
   главное, с неизвестного номера...
   maniya_velichia:
   vash balans blizok k otklycheniu yslug
   leeloo:
   "Зай, на работе?"
   сегодня утром от кое-кого аЦЦкого. разбудил между прочим.
   зы. пушистый привет!
   Лита:
   Hi noch mal, ich fahre jetzt los. Bim in 5 min. Bei dir. Bis gleich. Larissa"
   RE-animator:
   "Скажи, твоя задница в субботу соизволит к нам явиться?"
   бедный мой хороший друг...)))
   снег_и_туман:
   "ты реально ДЕРЬ****О!!! я же просила меня предупредить, теперь одна я не потащусь к тебе ночью подруга дней моих суровых!!!"
   хехе подружка что ж тут скажешь)
   NoonMoon:
   "ты спать уже пошла?"
   неа не пошла но он об этом ненает)
   
   Главное управление внутренних дел по Божиярскому краю
   Форум ГУВД (Божиярск)
   Форум сотрудников ГУВД по Божиярскому краю
   Добро пожаловать на форум сотрудников ГУВД по Божиярскому краю.
   Если это ваш первый визит, рекомендуем почитать Справку по форуму. Для размещения своих сообщений необходимо зарегистрироваться. Для просмотра сообщений выберите раздел.
   
   Форум ГУВД (Божиярск)
   Хроника происшествий
   
   А у нас веселуха!
   Допрыгались
   Браконьерство на Урале
   Отец обезвредил насильника
   Возбуждено дело за оскорбление милиции в блоге
   Цыганская свадьба
   Прокурора бояться - в наряд не заступать
   Беспредел в нашем городке
   
   Форум ГУВД (Божиярск)
   Хроника происшествий
   Из-за пропажи кота пенсионерка подняла на ноги милицию, прокуратуру и суд
   
   Сет:
   Сначала думал поместить в раздел "Юмор", но потом передумал. Тема-то серьезная. Сегодня по местным каналам показывают как пепсы ходят по глубоким сугробам и разыскивают пропавшего кота...
   Klim:
   В наше время это стало нормой. Все регистрируем, все оформляем. Дебилы всякие прут сплоченной толпой в ОВД, строчат идиотские заявы, а мы это дерьмо хлебаем. МВД России, УРА!!!
   Лиса:
   Да... Мы уже давно стали дерьмоулавливателями. Или ассенизаторами.
   Сотрудник:
   Интересно знать какой Инструкцией ведется поиск кошек и других животных? Впервые встречаюсь и сочувствую своим бывшим коллегам операм и желаю им удачи и поскорее найти кота!!!
   рубака:
   Думаю, что если и найдут, то только труп этого кота. Тьфу... Как бы потом еще чего не возбудили, типа жестокого обращения с животными...
   МОБ:
   Да, если кошак был домашний, плотный и откормленный, то съели его давно или на пирожки пустили, что, кстати тоже говорит о том, что его съели.
   Alex86:
   У нашей знакомой недавно кошака съели, одна шкурка и лапки ниже колена остались, остальное все с собой утащили.
   рубака:
   я имел в виду другое. Если б я его нашел, я б его за задние лапы и об стену... Простите, я не живодер, но...
   Эльдар:
   У нас как-то тетенька заявила о пропаже породистой собаки, группа быстренько выезжает и в ближайшей бичхате находит трех граждан в компании уже разделаной зверюги. Звонят тетеньке, приезжайте за своей собакой. Она довольная приезжает, ей следак выносит сумку и говорит нате вашу собаку, шкуру забирать будете? Тут слезы, истерика, чуть ли не обморок... А следак потом печень, почки и сердце зверька себе домой повез в холодильнике хранить, типа вещдок ;о)
   Света:
   Думаю выход следующий. Найти на дороге раскатанного в коврик кота. Далее докатываем его служебным транспортом до полной неузнаваемости (удовольствие N 1). Предъявляем коврик заявительнице для опознания (удовольствие N 2). Далее выносим отказной (удовольствие N 3).
   blinker:
   Можно найти помершего бомжа... еще пара др. бомжей подтвердят что они видели как покойный варил из пропавшего котика холодец... Задним числом возбуждаем уголовное дело и прекращаем за смертью... Бабка спокойна, что злодей помер, мы получаем "палку" по краже и жестокому обращению со зверюшками
   Добрый:
   Кот жениться ушел..... Погуляет и вернется.... Чтобы его до возвращения найти, надо завести картотеку гулящих кошек.... И путем подворного обхода... С привлечением сил УИМ и ППС..... В свете плана "Перехват".... План ОРМ составили? Дарю эти пункты в него. Только утвердите у прокурора.
   
   Форум ГУВД (Божиярск)
   Хроника происшествий
   Первая жертва Дня влюбленных?
   
   hound:
   В селе Смыч обнаружено тело убитой школьницы. Девочка не вернулась домой после дискотеки. Тело 15-летней ученицы школы N2 было найдено утром 15 февраля. Около 08:00 его обнаружил работник школы. На теле присутствуют следы побоев и ножевых ранений. Тело отправлено на экспертизу. По факту убийства прокуратурой Божиярского района возбуждено уголовное дело. Проводятся оперативно-розыскные мероприятия.
   alena:
   Как можно убить девочку, в такой романтичный праздник? Наверное такой же малолетка из-за глупой ревности.
   Гесер:
   Подруги. Соперницы. Насиловать-то не насиловали, наверно и не мальчуганы. Иначе зачем бить? Будем посмотреть.
   отчаянный:
   Там вроде говорят с внутренними органами что-то не то. Вроде как их вынули или измельчили как-то. Ножом, что ли, ковыряли?
   Cinder:
   Недавно в лесопарке нашли части тел от нескольких человек, до сих пор опознать не можем, лежали там еще с начала зимы. Куда делось остальное, неизвестно.
   
   Невидимый город
   Мужчина & женщина
   Дела сердечные
   
   а есть ли любовь?
   Познакомлюсь с девушкой у которой с 14 по 20 мая есть горячая вода!!!
   Могут ли современные мужчины прожить с одной женщиной больше 30 лет
   любовные треугольники... квадраты...
   Опрос: Кто виноват в изнасиловании
   Опрос: Кто правит миром?! Блондинки или брюнетки?!
   Могут ли современные женщины прожить с одним мужчиной больше 30 лет
   А как вы называете своих любимых?
   
   Невидимый город
   Мужчина & женщина
   Дела сердечные
   Ищу человека!!
   
   Mare-x:
   Я ищу девушку-незнакомку, которая вчера около 11 часов вечера ехала в автобусе 14. Села она по-моему на "Колосе", сошла на остановке "Лесопилка". Она мне так понравилась, мы смотрели друг на друга часто. Я после ее улыбки сразу принял решение, что выйду вместе с ней, куда бы она ни ехала, и провожу ее в то место, куда она направляется. Доехали до "Лесопилки", она выходит, я вслед за ней. Она переходит улицу, оглядывается на меня и тут вдруг как побежит! Мне и смешно и досадно, не стал ее догонять, а теперь жалею... не могу забыть...
   Она была ростом выше среднего, стройная, фантастически красивое лицо и выражение этого лица, когда она улыбается! Одежду помню плохо, вроде бы серая шубка. На вид лет 19-21. Может кто-то ее знает?
   Ты мне очень понравилась! Я не хотел тебя напугать! Напиши мне, если прочтешь этот текст когда-либо, неважно сейчас или через год! romka@list.ru
   s1esar:
   Карту покрытия тех мест изучил? Если ее дом подключен к НГ, то есть вероятность, что она пользуется форумом))
   Mare-x:
   да я почти на все популярные форумы города закинул эту объяву уже...
   s1esar:
   Осталось в тех местах расклеить листовки)
   JIyHaTuK:
   Респект и уважуха парню :о) удачи тебе, думаю найдешь ее ;о)
   RE81:
   побежала поди подумала что маньяк...)))
   МазДавод:
   Я жил когда-то там)
   lightning:
   я живу на этом массиве всю жизнь! ты ее непонятно описал! она блондинка или брюнетка? и какие-нибудь особые приметы?
   Burnout:
   Может подежурить на остановке?
   hi-tech:
   Может через кгб?
   
   Невидимый город
   Жизнь в Божиярске
   Взаимопомощь
   
   ПРОГУЛ ШКОЛЫ ПОМОГИТЕ
   Супер ручка
   Реабилитационному центру нужны вещи
   [Ищу] сериал Дикий Ангел
   Нужна кровь
   Нужен токарь
   Где дешевле элитный алкоголь?
   помогите написать сочинение "взаимоотношение между человеком и животными"
   
   - Что такое невидимый город?
   - Это город, населенный невидимыми людьми.
   - Что значит невидимый человек?
   - Человек без смысла в жизни. Человек, как пыль на поверхности земли. Земля - это не только камень под ногами. Это и состояние души.
   - Чем характеризуется состояние души земли?
   - Смысл жизни земли - физиологическое самовоспроизводство. Если спросить у большинства людей, для чего существует человечество, ответ будет: для продолжения рода. Процесс бесконечной переработки физической материи, благодаря которому тело, питаясь от земли, однажды само поступает к ней в пищу, отражен во всех учреждениях невидимого города, даже в тех, которые, как считается, к телу не относятся. Между тем в душе у невидимого человека все то же стремление к поглощению вещей, свойственное земле.
   - Например?
   - Шопинг!
   - Серьезно!
   - Прежде всего цели материи выражены в идеале семьи как продолжения своего тела - как всецело подконтрольного замкнутого мирка, обслуживающего сугубо личные интересы. В действительности эта фиктивная идиллия обывательского благополучия - ложь, призванная замаскировать сущность происходящего.
   - А на самом деле?
   - Все общение людей земли сводится к взаимопожиранию.
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Новости
   
   Трамвай насмерть сбил женщину
   Вчера вечером на перекрестке улиц Садовая и Параллельная попала под трамвай 35-летняя жительница Божиярска. По свидетельству очевидцев, женщина неожиданно выбежала из аллеи наперерез трамваю. Родственники погибшей считают, что для версии о самоубийстве нет оснований. "Она хотела жить, - утверждает сестра потерпевшей. - Недавно нашла новую работу, которая ей очень нравилась. Была счастлива с мужем, воспитывала двоих детей".
   По всей видимости, произошла очередная нелепая случайность. В последнее время в Божиярске возросло количество автомобильных аварий и несчастных случаев, причиной которых послужила банальная невнимательность и неосторожность. Начальник отдела общественной безопасности ГУВД Божиярска призывает горожан быть предельно внимательными на дорогах и соблюдать правила личной безопасности.
   
   Комментарии:
   
   transactioner:
   Сам не раз был свидетелем подобных ситуаций. Впервые увидел размазанный по тротуару под рельсами труп где-то в 7 лет, когда проезжал мимо Багдажки. Потом снились кошмары оч. долго =(
   Особо впечатлительные водители подобного транспорта сами могут получить психическую травму. Особенно водители электричек, где каждый третий, если не второй, сбивал человека на рельсах за свою карьеру.
   буква:
   Тож был свидетелем подобного на радиотехникуме я там учился женщину разрезало пополам ЖЕСТЬ.
   i_love_to_live:
   трамваи зло... сколько уже случаев было...
   futurama:
   Вспомним хотя бы Берлиоза...
   Максимум:
   Реально огромное количество пешеходов - тупые бараны. Жизнь священна, а они совершенно не озабочены даже своей.
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Новости
   
   В Божиярске появился серийный убийца
   В Божиярске появился маньяк, набрасывающийся на свои жертвы с ножом. Число убитых им жителей города - не менее пяти человек. Однако пока о новом Чикатило в милиции известно очень мало. Тем временем жители Божиярска находятся в состоянии паники.
   Все началось еще в прошлом году. В декабре в городском парке в Северном районе был найден труп 28-летней Анастасии Пшенниковой. Неделю спустя в том же районе в школьном дворе был найден труп 16-летнего юноши. Расследование обоих дел "повисло" - на месте не было найдено никаких серьезных улик.
   В начале этого года в Октябрьском районе города прохожие также наткнулись на изуродованный труп девушки (ее личность до сих пор не смогли установить). А 22 января в том же районе города, где обнаружили первую жертву, в парке сыщики нашли расчлененные тела сразу двух обезглавленных девушек. Их личности опознали по одежде, описание которой числилось в общем списке 200 женщин, пропавших без вести в крае за последний год. Учитывая количество схожих убийств, ночью, сразу после обнаружения трупов, в ГУВД прошло экстренное совещание.
   Милиция решила, что пока рано говорить о маньяке, появившемся в городе. Но буквально через сутки в Автозаводском районе милиционеры нашли труп еще одного человека, числившегося пропавшим без вести. Убийца проломил череп 19-летнему Антону Покровскому и нанес многочисленные удары ножом. При этом на столах в ГУВД лежала информация еще о четырех девушках, которые не вернулись домой в январе этого года. Три подруги Катя Кутепова, Лиля Олейникова и Катя Малькова проживали в Люблянском районе. Там же пропал 25-летний Андрей Вистовский. Их местонахождение до сих пор не известно.
   До сегодняшнего дня местная милиция неоднократно опровергала гулявшие по городу слухи о том, что в Божиярске объявился маньяк. Однако в четверг начальник краевой милиции Юрий Разумов признался, что все эти убийства расследуются в рамках одного уголовного дела, поскольку в них однозначно прослеживается почерк серийного убийцы. Жертвы изранены ножом, вырезаны внутренние органы. Принадлежавшие погибшим личные вещи, деньги, сотовые телефоны остались нетронутыми, что исключает версию убийства из корыстных побуждений.
   Специалисты одного из краевых лечебно-реабилитационных центров подсчитали, что только в Божиярске проживает около 40 человек, склонных к совершению серийных преступлений. К тому же немало тех, кого можно назвать носителями болезни "зависимого поведения": наркоманов, алкоголиков, а также индивидов с навязчивыми идеями, склонных к патологическим влечениям на сексуальной почве.
   
   Форум ГУВД (Божиярск)
   Хроника происшествий
   Страсти...
   
   Ambassador:
   Деревенский ухажер зарезал сестру невесты
   Цитата:
   Районный суд приговорил к 13 годам лишения свободы в колонии строгого режима 19-летнего парня, убившего из-за избытка чувств сестру своей возлюбленной. Трагедия произошла в поселке Нытроб Правдинского района. Юноша ухаживал за 16-летней односельчанкой, но дама в силу возраста не стоила серьезных планов и спустя некоторое время дала отставку кавалеру. Чтобы вернуть расположение возлюбленной, молодой человек зарезал сестру своей обоже. По крайней мере, так он объяснил жестокое убийство родственницы невесты на суде.
   Как рассказал сам парень, сначала он решил расправиться с бывшей невестой, но потом пожалел ее. Следующей возможной жертвой могла стать старшая сестра девушки, но убийца не захотел оставлять ее ребенка сиротой. Преступник остановил свой страшный выбор на средней, 20-летней сестре изменницы. Выпив для храбрости полторы бутылки водки, он прокрался в дом и, дождавшись, когда молодая женщина останется одна, свалил ее на пол и принялся вонзать нож в сердце. После того, как несчастная испустила последний вздох, парень вышел из дома и сам вызвал милицию. На процессе избирательность чувств мстительного ухажера не поняли. Любопытно, что эксперты признали преступника вменяемым.
   turn_all:
   Тут была статья в сети про мальчонка-убийцу с атрофированным понятием плохо/хорошо. Там психиатр-психолог-мозговед говорит: у него мальчонка в мозгу мертвая зона, которая отвечает за мораль. И лучший ход для всех был бы - его маленького придушить. А то вырастет.
   ailenn:
   Отморозку бессмысленно внушать такие понятия как добро и справедливость. Остановить его может только страх за содеянное и неотвратимость самого жестокого наказания. И если он будет знать, что его стопроцентно найдут и жестоко казнят, то тогда он задумается, ибо собственная задница дороже. Здесь иного быть не может.
   Постовой:
   Кто читал статью - усматривается низменное стремление журналюги смачно и с похабными подробностями описать случившееся. Как будто рядом стоял. Прямо таки смакует, тварь, особенно как убивали.
   RazorHand:
   В людях много от животных. Ведь кто-то читает? и кино по телевизору смотрят где мочилово и криминалы - повизгивая на диване от ужаса. Меня Постовой всегда бесило быдло. Помню в одной деревне уроды поехали пьяные кататься на машине и наехали на молодую труженицу с ткацкой фабрики и задавили ее. И сразу толпа быдла - в кружок и смотрят, им интересно. Рядом глупые менты не поймут что им делать. А что? Дубинами разогнать разинувших е....ло на чужую беду. Огородить место и охранять. Так и здесь. Убили! Отрезали голову! Нет еще е... мертвого! Вот что надо нашему быдлу. В америках стараются не показывать и сильно не пережевывать смерть и страдания. У нас рулит все это на ура. Как в риме чтобы рвали кого на глазах. Такова действительность Постовой.
   Bocharoff:
   Извините, но если есть спрос всегда найдется предложение. Что толпа (народ) хочет то он и получит.
   Ласточка:
   По-моему, все-таки, в этой области народ уже насмотрелся... А желающих навязать предложение все больше и больше...
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Новости
   
   Задержана группа подростков, которых обвиняют в разбоях и убийствах
   В Промышленном районе Божиярска по подозрению в убийстве 5 человек задержаны 12 подростков в возрасте от 13 до 18 лет.
   Задержанные подозреваются в совершении с особой жестокостью как минимум 5 убийств случайных прохожих в Божиярске за последние 5 недель. Как сообщает пресс-центр городского УВД, подозреваемые обвиняются по ст. 162 УК РФ ("Разбой") и ст. 105 УК РФ ("Убийство").
   Как полагает следствие, ночью 17 февраля этого года на территории божиярской школы N 65 группа подростков забила до смерти арматурными прутами и камнем двух случайно встретившихся им молодых людей. 5 марта обвиняемые, будучи в состоянии алкогольного опьянения, под мостом через реку на ул. Горького спровоцировали драку с незнакомым им молодым человеком. Нападавшие забили его до смерти, после чего один из них нанес жертве несколько ударов ножом в грудь, затем вырезал внутренние органы, которые подростки съели. Спустя неделю обвиняемые возле ГСК-1 также забили до смерти ранее незнакомого им мужчину.
   Все обвиняемые подростки - воспитанники детских домов и школ-интернатов, самовольно покинувшие государственные учреждения, и все они состояли на учете в подразделениях по делам несовершеннолетних, пятеро были ранее судимы. На вопрос: "Зачем же вы это сделали?" - подростки, пожав плечами, ответили: "Не знаем, гуляли".
   С начала года в Божиярске наблюдается резкое увеличение числа тяжких и особо тяжких преступлений против личности. Вид некоторых из обнаруженных трупов ужасает: оторванные или размозженные головы, вырванные внутренние органы, тела, разрезанные пополам. Огромное в сравнении с аналогичными показателями прошлых лет количество людей числится пропавшими без вести. Жители Божиярска шокированы происходящим. Такого всплеска преступности в городе не припомнят. В настоящий момент в оперативно-розыскных мероприятиях задействован весь личный состав краевого УВД. Жителям Божиярска не рекомендуется без крайней необходимости находиться вне дома в вечернее и ночное время, пока преступники не будут выявлены и задержаны.
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Новости
   
   На железной дороге мужчина покончил с собой, бросившись под поезд
   В понедельник вечером на выезде с территории завода "БожиярскЧерМет" покончил жизнь самоубийством 33-летний мужчина. Он бросился под товарный состав с цистернами, в результате чего поезд перекрыл автодорогу, ведущую в город. На место происшествия прибыла оперативно-следственная группа, движение было восстановлено только спустя 1,5 часа.
   
   Комментарии:
   
   Астра:
   ваще ужас!!! по весне крыша едет... у меня во дворе каждую ночь что-то происходит... сегодня ночью парень орал, что у него телефон не работает... а вчера девчонка орала, что Славу любит... а кто-то под поезд бросается... бррр...
   monisto:
   Весеннее обострение... Вся наша жизнь - сплошной стресс. Держитесь - Бог сам знает, когда кого призвать! Всем терпения и мира!
   lakta:
   Сочувствую родственникам, да и ему самому, но зачем же так? На шоссе, или ж/д, или еще где-нибудь в общественных местах? Люди ведь спешат по делам, опаздывают, для них жизнь не кончилась, да...
   Жанна:
   Предполагаете, этот человек думал о том, что кто-то спешит на работу? И что у них жизнь не кончилась? Возможно это был последний вызов обществу. Но не подумайте, я самоубийц не оправдываю...
   Кобальт:
   жаль, будьте добрее люди, помогайте друг другу.
   Sanctuary:
   Труп должен выглядеть прилично. Если уж решил - то аккуратненько пулю в висок или стакан снотворного. В теплой домашней обстановке или в глухом лесу. Не надо разбрасывать внутренние органы по площадям.
   sineglazka:
   вот урод бл.. хочешь сдохнуть - не на путях же, ток пробку создал.. Люди спешат домой с работы, а попадают в пробку из-за каких-то козлов.. бесцельная жизнь - глупая смерть
   Dexter:
   Позвони отцу... Вдруг он?
   
   Форум ГУВД (Божиярск)
   Хроника происшествий
   Зверское преступление в центре города
   
   Винт:
   Цитата:
   "В Божиярске раскрыты убийство таксиста, похищение и изнасилование несовершеннолетней девушки. По делу арестованы трое молодых людей в возрасте 20-21 года, жители Божиярского края. По версии следствия, подозреваемые в ночь на 4 марта совершили убийство водителя такси, которое они остановили на железнодорожной станции. После нанесения потерпевшему множественных ударов отверткой в жизненно важные органы, его выбросили из машины. Труп таксиста был обнаружен 6 марта в овраге на обочине дороги. Утром 5 марта, катаясь на похищенной автомашине по городу, преступники увидели 16-летнюю девушку, которую насильно посадили в машину, отвезли за город и изнасиловали.
   Совместными усилиями прокуратуры и УВД Божиярского района преступления были раскрыты "по горячим следам". В настоящее время по делу проводятся неотложные следственные действия, направленные на закрепление добытых доказательств. Следствие не исключает, что могут быть установлены и другие эпизоды преступной деятельности подозреваемых".
   Казалось бы никого уже не удивляют такие сводки, последнее время все уже привыкли к этому. За исключением одного. Девушку пытались затащить в машину несколько минут, причем все это происходило около 8 утра возле здания городской бани на ул. Цветная г. Божиярск. Надо сказать, что даже в такой ранний час это довольно людное место, в помещении бани находятся несколько магазинов, а неподалеку здание налоговой инспекции (думаю не надо пояснять какая там очередь утром). Да и ул. Цветная не какой-нибудь переулок, а одна из центральных улиц города. Рядом находится школа в которую девочка и шла. К чему все это? А к тому, что мало того что из прохожих никто не вмешался, а даже не позвонил в милицию. Так что вместо того чтобы кричать о произволе и беспределе милиции гражданам лучше бы для начала взглянуть на себя.
   Д'Агата:
   А у нас никому ничего не нужно... все как улитки сидят в своих раковинах, пока их не сварят вместе с ней...
   ray_domkrat:
   Дело не в том, нужно или не нужно. Просто народ запуган до полусмерти за себя, своих близких. Другой вопрос, что своим молчанием и бездействием они развязывают руки сволоте. Вот когда народ научится это понимать, тогда можно будет говорить о какой-либо сознательности... и критиковать работу правоохранительных органов, а сейчас, кроме как молчать, больше ничего не остается.
   Zавод:
   Нужна поддержка государства.
   А вообще как народ у нас отреагирует на крик в подъезде: "Помогите, убивают!!!" - в лучшем случае позвонит "02", да и то... будет сомневаться - вдруг самому потом достанется. А выйти-то уж точно никто не выйдет.
   сталкер:
   Вспоминаю службу лет хотя бы 12-15 назад. Заявки постоянно: кто-то в квартиру залез, кто-то по гаражам стучит, кто-то стекла бьет, кто-то по улице телегу с краденным везет... и пр. Реально раньше люди помогали. Реальные заявки, по которым преступления влет раскрывались. Хотя мобилы не были так распространены, и дома телефонов было немного. Но информацию давали. А сейчас? Музыка орет, в подъезде пьяный, кот на дерево залез и не слезает, НЛО в форточку залетело, сосед забор на 1 метр перенес, мобилу потерял... ой, нет, сперли 1 год назад, с машины колеса свернули позавчера... Недавно была заявка: магнитолу с машины сдернули. Разговариваю с терпилой:
   Как? Что?
   Ночью, я, говорит, слышал как машину ломали...
   А че не позвонил?
   ...не знаю...
   Урод, мля...
   Какие выводы?
   gadalka:
   Воспитание правосознания - процесс долгий. Лет 40 нужно отмерить от жизни в условиях беспредела до жизни в правовом государстве. У нас этот процесс (построения правового государства) никак не начнется - это как промерзший двигатель не запускается... В школе, в ВУЗах можно преподавать, воспитывать одно, а жизнь в условиях беспредела все равно переучивает...
   Elm_st.:
   Рассчитывать можно только на себя. В любой ситуации. Ибо граждане сразу "в кусты"...
   DOC:
   В лучшем случае "в кусты", в худшем - против тебя...
   Паровоз:
   Дело в том, что народ думает прежде всего о своей собственной заднице, считая себе дороже ввязываться во что либо. Самое страшное, что из этого народа черпаются наши кадры.
   tricker:
   В США был случай. В 1964 году в центральном парке Нью-Йорка молодой мужчина изнасиловал женщину. Она сопротивлялась и звала на помощь. Как потом оказалось, все это из окон соседних домов наблюдали не менее 38 человек. А потом он ее убил.
   Так вот, психологи призывают не драматизировать, потому что "феномен неоказания помощи относительно постоянен". Есть несколько объяснений. Например, так называемая "диффузия ответственности", когда каждый думает, что на помощь придет кто-то другой. Страх неудачи, что не получится справиться с преступником. Предположение, что все происходящее вовсе не так ужасно, т. к. окружающие тоже ничего не предпринимают. И даже подозрение, что идут съемки передачи типа "скрытая камера".
   Но, по сути, какие могут быть объяснения, если подумать, о чем идет речь? У тебя на глазах истязают человека, и ничего. Куска какого-то не хватает в голове, и препорядочного.
   Атом:
   Людей надо учить конкретному поведению в конкретных условиях. В реальной ситуации человек оказывается неспособным к адекватным действиям. Нужно заранее внушать определенные стереотипы решений в патовой ситуации.
   main_gold:
   Согласен. Только выходит, что патовая ситуация в современном мире уже не патовая, а стереотипная.
   Апостол:
   Проблема в нашей т. н. культуре. Люди воспитываются в восхищении перед жестокостью, способностью навязать свою волю. Бог в правде, а правда - в силе. Кто сейчас герой нашего времени? Бандит, а еще лучше - маньяк. Вот кто возвышается над обыденностью, посредственностью. Пиплы преклоняются перед ЗЛОМ, и в конце концов все становятся ЖЕРТВАМИ.
   pyre:
   Ты прав, Апостол. Многие считают, что если жертва не смогла оказать сопротивление, если вообще попала в опасную ситуацию, то значит, она заслужила все, что потом произошло, и даже сама спровоцировала. Каждый лох внушает себе эту чепуху, потому что понимает: на месте жертвы мог оказаться он сам, нет никакой разницы. Так что пусть лучше убьют кого-то другого, чтобы я дольше жил. Есть только одна маленькая проблема, как говорят все те же американцы. Никогда не известно, кому не повезет в следующий раз.
   Alister:
   ППЦ. Читал и даже немного побаивался продолжать чтение... а вдруг знакомая фамилия... Хотя и живу в другом микрорайоне, но прямо рядом с этой (в пяти метрах) находится моя остановка, с которой я езжу практически ежедневно...
   
   - Так значит, за одним невидимым городом скрывается другой?
   - За невидимым городом земли, под сплошным покровом плоти, вечно рождающей, чтобы вечно разлагаться, скрывается множество невидимых сил, и все они смертельно опасны. Это изменчивый мир абсолютной воли, не приемлющей материальных ограничений, разрушительной ко всему настоящему - невидимый город неизвестных устремлений духа. Бесплодный сам по себе, под личиной материи он действует безошибочно, незаметно захватывая людей изнутри; неподвижность плотского мира в целом внушает земным существам ложное чувство прочности их личного существования, и, сами того не замечая, они повинуются движению неоправданных страстей, сумбурной игре абсурдных порывов и фантазий, влекущих к цели, которой нет, исчезающих неожиданно и безвозвратно, как невыполнимое обещание. Невидимый город неутоленных желаний затягивает людей тем сильнее, чем больше они стремятся к невидимому городу плотского пресыщения и покоя; не обладающие бессмертной природой составляющих их стихий, люди обречены мелькнуть лишь незначащим мгновением в непостижимой бездне чуждых сил. Человеческое существо по своему предназначению - не самостоятельно, но и не подневольно; оно попросту случайно.
   - И никому не нужно?
   - Никчемно в принципе. Человеческая жизнь - как пена, которая вскипает и тает от того, что волны неведомых стихий переходят одна в другую.
   
   Невидимый город
   Жизнь в Божиярске
   Реальный Божиярск
   Приколы нашего городка
   
   аленький цветочек:
   На ул. Калинина есть склад с большими синими воротами на которых огромными буквами по трафарету красной краской написаны два слова:
   ЯЙЦО ОТРУБИ
   Мужчины пугаются. :о)
   Люди, кто еще видел что-нибудь прикольное : )?
   
   
   kara_melka:
   Я в ресторане блюдо ела "Нога от шеф-повара")) Вкусно : )
   
   la_briganta
   А в маршрутном такси N2 есть такое объявление:
   УВАЖАЕМЫЕ ПАССАЖИРЫ, ПРОСЬБА БАНАНЫ, ОРЕШКИ И СЕМЕЧКИ ЕСТЬ ВМЕСТЕ С КОЖУРОЙ.
   Бедные пассажиры... =)
   ЕЖ:
   
   Был у друзей в другом городе. Там есть кафе "Жу-жу". Внизу туалеты. Как водится, "М", "Ж" и... "VIP". Ну, ясно, всем хочется туда заглянуть. Открываешь дверь - и мордой... перед тобой кирпичная кладка.
   ledi_na_ist
   А на памятнике Ленина краской написали "Децл жив!"
   видимо фаны решили, что сходство есть.
   Devi:
   Недалеко от Копылова магазин народных припарок каких-то под названием "Нелекарственная женщина" О_о И ларек еще в Майме продуктовый, назывался "Фуэтон"...
   non-grata:
   А я видел на повороте к заповеднику табличку прибитую к дереву: "Берегите природу, отдыхать выезжайте за границу!"
   Dahlia:
   Около 2-х месяцев назад на БТВ висел баннер с объявлением: "Куплю берлогу" Наверное, объявление принадлежит медведю. Которому зазимовать негде)))
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Новости
   
   Спелеологи обнаружили в Сибири бессмертное существо
   Завершена экспедиция спелеологов, проводивших исследования пещеры Чермелит в районе Саяно-Шушенской горной гряды. По протяженности ходов и объему подземных пространств эта пещера - одна из крупнейших в Российской Федерации. В ее состав входит множество лабиринтов, ходов и гротов, большинство из которых объединены в крупные системы.
   Ученые из Великобритании, Франции и Японии спускались на глубину до 1,5 км. Для этого команде пришлось неделями жить в подземных лагерях, где не хватает кислорода, абсолютная влажность и нулевая видимость в воде.
   Целью ученых было изучение флоры и фауны подземного мира, и в частности влияние специфических природных условий на обитателей пещер. Серьезные выводы по теме исследования из полученного материала будут сделаны позднее.
   Пока же ученые предоставили образцы тканей, способных при определенных условиях регенерироваться и проявлять свойства живого существа. Специалисты расходятся во мнениях, являются ли найденные образцы отдельными существами или частями более крупного организма. По предположениям ученых, существо, состоящее из подобных клеток, смогло бы, достигнув зрелости, снова возвращаться к ювенальной стадии и повторять этот цикл бесконечно. Также остается неизвестным, на какой степени разрушения обнаруженный организм можно будет с уверенностью считать мертвым.
   По мнению ученых, подобная форма жизни еще не известна современной науке. Как пишет британская The Times, извлеченные образцы уже направлены в лаборатории разных стран мира.
   
   Комментарии:
   
   rumit:
   Природа такая вещь что один ее сантиметр может дать вопросов больше чем все человечество ответов.
   грант:
   бессмертие можно воспринимать как средство эволюции, неразрушаемость тела приведет к новому типу мышления ввиду колоссального опыта... может дойдет до чего-то невообразимого даже в вопросе рождения новых индивидов.
   Nitta:
   Мир должен развиваться и, возможно, противоречить самому себе, тем самым подтвержая существование тайны закона мироздания.
   Serj SW:
   Вообще-то на обыкновенную газетную утку похоже. Что-то типа "дождевые черви - разумные пришельцы из космоса".
   Keng:
   Источник The Sun?)))
   Наталия:
   Источник - The Times
   Фанат:
   хехе если мы будем пользоваться тем же читом что такие существа, то мы ими и станем)) надо как-то перевести это на язык нашего тела, или наше тело заставить по-другому формулировать свои желания, потребности, логику, а еще лучше изменить эту самую логику тела, которое только и умеет без посторонней помощи что умирать)) короче нам нужен талантливый переводчик с неизвестного, с языка неизвестного тела))
   paramon_n:
   это читерство!! "God mode on"
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Новости
   
   В Божиярске стена рухнула на детей
   В районе Автозаводский на севере Божиярска на детей упала железобетонная стена.
   Несчастный случай произошел в так называемом поселке КБС - культурно-бытового строительства. Поселок, по-другому называющийся соцгородом, был заложен в 30-х годах прошлого века вокруг строящегося завода "Станкомаш". Как рассказывают божиярцы, изначально поселок действительно был центром городской жизни, однако потом оказался в запустении и стал захолустьем едва ли не в центре благоустроенного Божиярска.
   Трое детей играли возле заброшенных мастерских, когда обрушилась стена одного из зданий.
   В результате 12-летний мальчик погиб на месте, а 8-летняя девочка и 13-летний мальчик госпитализированы в городскую больницу имени Калинина с многочисленными переломами.
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Новости
   
   Загадочное убийство: возле школы в Левобережном найдены четыре правых ноги
   Четыре человеческих ноги были найдены в канаве возле школы N 22 утром в понедельник. Все найденные ноги принадлежат разным людям, среди них три мужских и одна женская. Также все ноги оказались правыми. По словам представителя правоохранительных органов, пока расследование не пришло к каким-то выводам. В настоящий момент проводится проверка базы данных по пропавшим без вести, возможно, личность кого-то из пострадавших удастся установить по обуви и остаткам одежды на обнаруженных ногах.
   
   
   Форум ГУВД (Божиярск)
   Хроника происшествий
   Погиб СМ, сын коллеги......
   
   Волкодав:
   Узнал только что. 10 марта в Божиярске погиб сын моего сослуживца (теперь пенсионера МВД) лейтенант милиции Обручев Дмитрий Николаевич.
   Обстоятельства: Дима служил участковым. Патрулировал Западный. В 01:30 патруль не вышел на связь. На теле Дмитрия те самые раны. Напарник Виктор Кошмарский пропал без вести. На месте происшествия найден его пистолет, Кошмарский стрелял, пока не кончились патроны. Машина разбита, как будто сверху упало бревно, хотя все происходило на пустыре. Жители ближайших домов слышали выстрелы, но ничего не видели, поскольку здания находятся в стороне.
   После Димы остались молодая жена на 6 мес. беременности несовершеннолетние брат и сестра.
   Возможно бестолково написал..... Извините.
   inexi:
   Ребята, что происходит?
   ТОМ:
   Коллеги я работаю в следственной группе по делу об убийствах с "ножевыми" ранами. Не могу сказать всего, но мы в полной ж...е. К нам приехал судмедэксперт из Москвы. И вот что я вам скажу: берегите сейчас себя и своих близких. Запретите детям гулять на улице, пока это все не кончится. Если увидят хоть что-нибудь необычное - пусть сразу бегут.
   Михась:
   Друг, пугаешь =)
   ТОМ:
   Это реальность, Михась. Все мы видели сводки, просто по-прежнему не можем в них поверить. И если ты думаешь, что тем, кто пропал без вести, сейчас лучше, чем тем, кого нашли убитыми, то я думаю наоборот.
   terapevt:
   Ты действительно считаешь, что это какие-то звери?
   ТОМ:
   Я не знаю.
   
   Невидимый город
   Жизнь в Божиярске
   Реальный Божиярск
   
   Свадебный фотограф
   Кассетные жалюзи на пластиковые окна
   Электроплита: стеклокерамика или чугун?
   Для родителей школьников
   Сегодня усыпляем кошатинку с которой 17 лет вместе были
   Куда сбыть старую мебель?
   Кабельное TV в Божиярске
   Опрос: Каких транспортных маршрутов вам не хватает?
   
   Невидимый город
   Жизнь в Божиярске
   За окном
   Что происходит?
   
   Annyone:
   Все знают, что в городе волна убийств. В газетах еще не все пишут. У моих знакомых двое сыновей пропали без вести один через неделю после другого. Кто что РЕАЛЬНО видел на улицах?
   out_of_space:
   Я могу реально сказать, что у семьи в доме напротив разбили окно на восьмом этаже. Несколько человек убитых, двое пропали. Дверь заперта изнутри. Кровавая полоса от подоконника тянется до земли. Вчера приходили отмывать, но все равно видно.
   mike_lo:
   Никаких хищников нет. А есть какие-то перепады в атмосфере. Я уже несколько раз замечал это состояние, когда вдруг отключаешься от действительности, в ступор впадаешь. Переклинивает как-то. Однажды был за рулем и чуть девочку не сбил =( Именно в этом причина увеличения числа несчастных случаев в нашем городе. Не исключено, что на нашем драгоценном заводе БоЧеМе произошла авария и случился выброс вредных веществ. Про Чернобыль тоже не сразу сказали. С чем нас всех и поздравляю.
   Не Ангел:
   Чем больше пользуюсь интернетом, тем больше убеждаюсь. Сплошные маньяки и недоумки. Я убежден, что рано или поздно по этой причине интернет закроют. Я проголосую первым. На сегодняшний день сеть работает под лозунгом "идиоты объединяйтесь". Результат - всеобщая дегенерация и дебилизация. Это и есть конец света.
   ОМЕН:
   Кстати я что-то такое замечал. Насчет химии не скажу, но какие-то перепады действительно есть. И с электричеством тоже. Может это какая-то сейсмическая активность?
   Акула:
   Это уличная преступность. На моего сына напали вчера вечером. Спасло только то, что шапка была толстая и в момент удара он чуть вперед голову наклонил (сигарету прикуривал). Легкое сотрясение. А некоторых вот так убивают из-за 10 рублей. Уроды.
   de}{ter:
   У меня со времен занятия дзюдой и таэквондой реакция отточилась. И если какая сволочь пыталась огреть чем нехорошим, в 70-80% удавалось увернуться. Я обычно хожу чуть-чуть опустив голову и частенько посматриваю по сторонам. То ли ни разу действительно грамотно не подкрадывались (дуракам везет), то ли...
   ps_jb:
   Камрад, что значит грамотно? Это ж не бойцы "Альфы".
   Либо неожиданно из-за укрытия (подъезд, угол дома и т.д.),
   либо ты просто-напросто не трезв (в большинстве случаев).
   ThreeTONE:
   Девушку провожал только что, везде снег лежит, луна светит, людей прекрасно видно, а главное все пытаются друг к другу ближе чем на 5 метров не подходить :)
   тренер:
   Проблема в том, что даже подготовленные физически мужчины при реальном нападении кладут в штаны. Уметь применять приемы в спортивном зале - это полдела. Нужна психическая подготовка, а у нас ее нигде не преподают.
   Gilda:
   Не знаю, в тему это или нет, но вы обратили внимание, что в городе появились какие-то ямы? Я уже несколько видела. Просто дыры, и вокруг ни заграждений, ничего. То под кустом каким-то, то в канаве. Что это?
   k_a_r_a_t:
   Пробу почвы, что ли, берут?
   Шайтан:
   Я видел одну такую. На вид глубокая, но не полезешь же проверять? Только велел ребенку к ней не подходить. У нас во дворе, возле дома.
   СВЯТОЙ:
   о закрытии..... проголосую второй..
   
   Невидимый город
   Беседка
   Мысли вслух
   Лимб:
   По поводу происходящих событий. В городе ходят слухи о тварях, которые якобы нападают на людей. Некоторые утверждают, что это какой-то неизвестный науке хищник. А вы верите, что такое возможно???
Опрос
Верите ли вы в неизвестного хищника???
   
   Верю, это он!
   Это инопланетяне!!!
   Это какой-то мутировавший местный зверь
   Это существа из четвертого измерения, параллельной вселенной и т. д.
   Ад существует, и ОНИ оттуда!
   Это новая раса. Люди вымрут, как динозавры.
   Слухи преувеличены, ничего не было
   
Вы еще не голосовали в этом опросе
Проголосовать
   
   Имя:
   Да мало ли всякой гадости неизученной в глубине пещер, а мы сквозь них шахты роем.
   зима:
   Нет нам спасения... Мы все умрем...
   Radiohead:
   Точно так же люди все не могут разобраться, существует ли вирус иммунодефицита человека или бывает только собственно иммунодефицит! А между тем больные от чего-то умирают! Люди даже не подозревают что есть ВЕЩИ на порядок умнее нас!!!
   цифра:
   Если хищники действительно похитят кого-нибудь из нашего электората, то вскоре сами мутируют. Во Вселенной появится новая раса - быдло.
   Lvbnhbq:
   в мире есть настоящие монстры. никогда не миф не легенда а сущий есть на земле живут монстры. откуда появления монстр зависит от люди, ибо голос......
   Inch:
   В Библии написано, что перед концом света будут происходить странные вещи. И как в нынешнем положении люди могут отрицать Бога?
   Inch:
   Конечно паленую водку и левый драп я тоже не отрицаю.
   пятница 13-е:
   Жизнь в этом мире странная! Интересно что будет в другом?
   NNN:
   Potomu 4to ktoto is nas zdelal greh za kotori boh vsegomoguchi serdisya na nas
   
   Невидимый город
   Мужчина & женщина
   Семья и дом
   Постельное белье, о.
   
   storojj:
   Я даже и не подозревал, что черное постельное белье почти невозможно найти =( ну или с узорчиком. А может я и не прав? Если кто-то знает где его взять, пожалуйста пишитееееее!!!!!
   
   - Стало быть, обычный человек обречен быть поглощенным неведомыми силами, составляющими его жизнь, затеряться в невидимых городах?
   - Да.
   - И нет невидимого города, в котором человек мог бы остаться собой?
   - В исключительных случаях человек может постичь тайну высших стихий. Все непримиримые противоречия противоположных начал направлены к тому, чтобы найти нечто, недостижимое для обоих. Это - третий невидимый город, неизменный идеал устремленности к совершенству и полноты всех качеств. Как неприкосновенная святыня, он возникает там, где пропадает все остальное, и отменяет власть любых других сил.
   - Может ли человек попасть туда?
   - В действительности каждый человек живет только для того, чтобы ответить на этот вопрос. Если человеку удается найти идеал в своей душе, если удается сохранить его вопреки всем искушениям духа и плоти, то однажды появляется шанс уйти в невидимый город совершенства, добра, справедливости и красоты.
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Главная
   
   Обращение к жителям города
   Уважаемые земляки!
   С начала года на территории Божиярского края резко повысился уровень преступности.
   В целом общественности не стоит поддаваться панике. Городская администрация со своей стороны сделает все от нее зависящее, чтобы обеспечить спокойствие и безопасность жизни божиярцев.
   Вместе с тем, мы обращаемся к населению с просьбой сохранять бдительность. Гражданам, заметившим следы какой-либо необычной активности, или ставшим свидетелями чрезвычайного происшествия или нападения, в целях собственной безопасности не стоит приближаться к подозрительным объектам и тем более предпринимать самим каких-либо мер по их уничтожению или обезвреживанию.
   При обстоятельствах, в которых может появиться угроза вашей жизни, следует соблюдая спокойствие и максимальную осторожность покинуть опасную зону, после чего срочно сообщить о произошедшем в ближайшее отделение милиции, военкомат или вызвать специалистов по телефону 02, который работает круглосуточно.
   Ваше сообщение не останется без внимания, сотрудниками милиции будут предприняты соответствующие меры, чтобы обезопасить вас и других горожан.
Анатолий Сухоруков, мэр г. Божиярска
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Главная
   
   Обращение к жителям города
   В настоящее время часть жителей города числятся пропавшими без вести. В связи с этим возросло число случаев мошенничества и попыток аферистов нажиться на чужом горе.
   К родственникам и знакомым пострадавших обращаются люди, которые называют себя экстрасенсами и просят денег за указание места, где находится пропавший человек, или представляются похитителями и требуют выкуп. Не поддавайтесь на провокации!
   О людях, утверждающих, что обладают какой-либо информацией, представляющей оперативный интерес, следует немедленно сообщить в ближайшее отделение милиции.
Юрий Разумов, начальник ГУВД по г. Божиярску
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Новости
   
   Массовая драка произошла возле кафе "Изюм"
   Как стало известно "Божиярску.ru", массовые беспорядки, которые начались утром в центре города, продолжались на набережной Каменки в Излучине. Возле кафе "Изюм" возникла потасовка, в которой участвовало, по разным данным, до 200 человек. Потом начались столкновения погромщиков с прибывшим на место происшествия нарядом милиции.
   Столкновения между различными группами граждан начались в Божиярске еще с утра. Самое серьезное произошло в 14:00 на Комсомольской площади, где в драке участвовало более 500 человек.
   Как сообщают в ГУВД г. Божиярска, за различные правонарушения задержано около 150 горожан. В основном это молодые люди в возрасте 20-25 лет. Сейчас в Божиярск стянуты дополнительные наряды милиции.
   
   Массовые беспорядки прекратили, введя войска
   Обстановка в Божиярске, где накануне произошли массовые столкновения между различными группами граждан и правоохранителями, взята под контроль милицией и бойцами внутренних войск - в обеспечении безопасности задействованы более тысячи сотрудников МВД. В результате оперативно принятых мер уже есть задержанные - зачинщики погромов. По факту столкновений возбуждено уголовное дело по статье УК РФ - "массовые беспорядки".
   Конфликт завязался после того, как накануне после несанкционированного митинга возле здания ГУВД Божиярска около двух тысяч жителей Божиярска стихийно двинулись по городу, разбивая витрины и стекла домов и поджигая автомобили. В различных районах зафиксированы нападения на административные здания, школы, торговые заведения, кафе, отделения милиции. В результате с различными травмами госпитализированы около 300 человек, сожжено пять частных домовладений, повреждено несколько десятков автомобилей.
   По словам источника в милиции, 187 задержанным по подозрению в причастности к беспорядкам в зависимости от тяжести их деяний могут быть предъявлены различные обвинения, например, в нападении на сотрудников правоохранительных органов, ношении оружия или причинении ущерба общественному либо частному имуществу.
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Главная
   
   В Божиярске введен комендантский час
   В связи с напряженной криминогенной обстановкой мэр Божиярска объявил комендантский час, который будет действовать вплоть до особого распоряжения. Комендантский час действует с 18:00 до 6:00 по местному времени. Кроме того, горожанам запрещено собираться группами более чем 5 человек. Сообщение об этом распространено через громкоговорители, установленные на автомобилях, которые курсируют по улицам города.
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Общество
   
   Беспорядки в Божиярске - следствие массового психоза
   Последние несколько недель в Божиярске сохраняется крайне напряженная криминогенная обстановка. Участившиеся случаи жестоких убийств и похищений людей стали причиной организованных и стихийных митингов и акций протеста, переросших в столкновения с милицией и массовые погромы. После очередной волны беспорядков глава города Анатолий Сухоруков объявил в Божиярске бессрочный комендантский час. Однако вряд ли единственной причиной всплеска преступности можно считать недобросовестную работу администрации и правоохранительных органов. Налицо возросшая агрессивность и склонность к асоциальному поведению среди горожан, наблюдается значительное увеличение числа ДТП, бытовых аварий, несчастных случаев и самоубийств. По поводу обострившейся обстановки в городе "Сегодняшняя газета" побеседовала с врачом-психотерапевтом Виталием Снегиревым.
   - Виталий Сергеевич, как вы прокомментируете происходящие сейчас в Божиярске события?
   - По моему мнению, в данный момент в городе наблюдаются типичные признаки массового психоза. В этом смысле особенно характерными кажутся распространившиеся по Божиярску слухи о неизвестном хищнике, похожем на огромное насекомое. Вспоминается вошедший во все учебники социологии случай массовой паники в США во время радиопостановки О. Уэллса "Война миров", когда тысячи жителей засвидетельствовали высадку марсиан.
   - Вы хотите сказать, люди сочли, что подверглись нападению инопланетян?
   - Да, этот феномен подробно проанализирован в монографии профессора Принстонского университета Хэдли Кантрила "Вторжение с Марса. Исследования по психологии паники". Уникальный случай массового психоза отчасти был обусловлен особым форматом радиопередачи. Постановка имитировала как бы реальный репортаж с места событий. В итоге многие американцы, поверив в реальность инопланетного вторжения, покинули свои дома, спасаясь из якобы опасной зоны. Тысячи оставшихся незапертыми домов стали легкой поживой для мародеров. Люди укрывались в близлежащих лесах и парках. По данным телефонных компаний, линии были перегружены впятеро против обычного. Граждане сообщали в местные отделения полиции о готовности мобилизоваться в армию и выступить на защиту своей страны против инопланетян. В Питсбурге женщина пыталась покончить с собой, в Провиденсе другая горожанка по телефону требовала от местных властей отключить свет, чтобы марсиане "не заметили город и прошли мимо". Двое профессоров кафедры геологии Принстонского университета поспешили к месту падения метеорита для его изучения. Разумеется, там они нашли лишь толпу зевак. В Бостоне многочисленные свидетели сообщали о пожарах и чудовищных разрушениях...
   Чуть позже массовой паникой, возникшей в результате радиоинсценировки, профессионально заинтересовались ученые-социологи, психологи и психиатры. Опросив по горячим следам сотни свидетелей и проанализировав данные полиции и прочих федеральных служб, социологи оценили число поверивших во вторжение марсиан в один миллион двести тысяч. Еще более поразительной оказалась другая оценка, сделанная специалистами. Примерно треть поддавшихся панике - то есть около 400 тысяч - лично подтвердили "факт" высадки марсиан и развернувшихся боевых действий. Четыреста тысяч человек видели и слышали - не по радио! - взрывы, пожары, марсианские боевые машины и отступающие войска.
   - Однако в Божиярске подобные инциденты происходят вот уже несколько недель. Вы считаете, что проблема обусловлена только игрой расстроенного воображения?
   - Конечно, нет. Массовый психоз - это отражение назревших в обществе объективных противоречий, причинами которых может быть целый ряд экономических, политических, культурных факторов. Для подобного всплеска социальной напряженности требуется комплекс причин. Не подлежит сомнению тот факт, что в городе резко вырос уровень преступности. Это породило психологическую атмосферу подозрительности и недоверия. В то же время в любом обществе есть определенная доля людей, предрасположенных к панике. Здесь огромную роль играют как личностные качества (некритичность мышления, повышенная внушаемость), так и социально-демографические признаки (пол, возраст, уровень образования, материального благосостояния и т. д.). Один из решающих факторов - степень информированности людей и наличие стимулирующих массовый психоз панических слухов. Поскольку кризисная ситуация - явление довольно запутанное, эскалацию событий нередко вызывают разнообразные некорректные заявления и домыслы.
   - Влияют ли на психологическое состояние людей какие-либо физиологические факторы? В городе ходят слухи о возможном выбросе токсичных веществ на каком-то из промышленных объектов...
   - Психические расстройства не альтернативны соматическим и неврологическим органическим расстройствам, а, наоборот, очень часто сочетаются с ними. К примеру, в 20-е годы прошлого столетия в Московской области было описано большое число психических (истерических) эпидемий на заводах и фабриках в связи с не всегда или не вполне подтверждавшимися профессиональными отравлениями. И все же в данном случае, я думаю, психогенный фактор следует рассматривать как наиболее глубокий.
   - Возникает закономерный вопрос: как справиться со страхом? Есть ли универсальное средство защиты от паники?
   - Не боятся вообще только те, кто не понимает или не видит проблему. И вариант, когда человек, приняв чудодейственную успокаивающую таблеточку, погружается в эйфорию, - очевидно, не самая лучшая защита от страха. Страх - вообще качество, доставшееся нам от животных. Психоаналитики относят его к сфере бессознательного, а этологи и биологи - к сфере инстинктов. Страх - это машинальная реакция на угрозу, переходящая в панику перед лицом угрозы непонятной. И противопоставить этому можно только человеческое начало: знания, интеллект, умение анализировать информацию и просчитывать результаты своих действий.
   - Что вы посоветуете сейчас жителям Божиярска?
   - Несомненно, каждый должен сейчас сохранять самообладание. Необходимо научиться игнорировать случайные недоразумения и избегать спонтанных конфликтов. Выяснение спорных вопросов с родственниками или коллегами желательно отложить. В кризисной ситуации всегда кажется, что терпеть невозможно, хочется немедленно выплеснуть все обиды, заявить о своих намерениях, правах. Однако сейчас мы все должны настроиться на максимальное самоограничение, проявить даже более чем обычные терпение и уступчивость, иначе ситуация грозит выйти из-под контроля.
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Новости
   
   Цыган изнасиловал юношу, посулив изгнать злых духов
   В ближайшие дни перед судом предстанет извращенец, который в феврале этого года надругался над психически больным юношей в пригородной электричке на вокзале.
   Как сообщили в прокуратуре, свою жертву цыган Убаев, приехавший в Божиярский край на заработки, встретил на железнодорожной станции Высокое. Время шло к полуночи. Мужчина попросил у юноши 5 рублей на водку. Тот не отказал и отдал Убаеву всю мелочь, которая у него была. Тинейджер, страдавший психическим расстройством, разговорился с мужчиной.
   Он рассказал, что ушел от родителей, которые заставляли его поклоняться Богу. Позже выяснилось, что и отец, и мать юноши - фанатичные сектанты, свидетели Иеговы. Не исключено, что именно их стремление приобщить сына к этому учению способствовало развитию психического недуга.
   Убаев предложил молодому человеку переночевать на вокзале. Он завел его в стоявший на запасном пути пустой вагон, после чего сказал, что является целителем: может изгнать злых духов и вылечить паренька. Но для этого ему понадобится провести обряд очищения. Он велел юноше раздеться, и тот беспрекословно подчинился. Тогда цыган его изнасиловал. Крики юноши услышали сотрудники вокзала, которые и задержали негодяя.
   В ходе расследования выяснилось, что цыган и ранее совершал подобные преступления. В частности, в конце 80-х он был судим за изнасилование несовершеннолетней девочки. Позже он успел отсидеть за грабеж. Примечательно, что в Божиярске Убаев в последнее время работал - делал ремонт в одном из районных отделов милиции.
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Новости
   
   Женщина два раза выбросила свою дочь из окна
   В божиярской гостинице "Уральская" 37-летняя женщина выбросила из окна своего 5-летнего ребенка и покончила с собой.
   По словам очевидцев, женщина убила ребенка со второй попытки - сбросив дочку из окна, она спустилась и увидела, что девочка еще жива, забрала ребенка, поднялась в номер и повторно выбросила ее из окна, после чего прыгнула следом.
   - Около 19:00 с улицы донесся детский плач, я слышала через открытую форточку, - рассказывает сотрудница гостиницы - невольная свидетельница происшествия. - Почти сразу же последовал глухой хлопок. Я посмотрела в окно, но ничего не заметила. Не поняла, что произошло. А потом - минуты через две - снаружи появилась женщина. Она наклонилась, а когда выпрямилась, я увидела: она подняла с земли девочку! Я слышала, как ребенок тихо плачет. И как женщина успокаивает ее, говорит: "Сейчас пойдем домой". Через пять минут - снова хлопок. Я стала звонить в "скорую" и увидела, как за окном сверху упала женщина.
   Известно, что после первого падения девочка действительно оставалась жива. Второй раз ребенок упал спиной на перила магазина, находящегося на первом этаже. Смерть наступила мгновенно.
   Как выяснило следствие, женщина с ребенком заселилась в гостиницу за несколько минут до происшествия. Личности погибших установлены, известно, что они являлись жительницами Божиярска.
   Сейчас на месте происшествия продолжают работать сотрудники милиции и прокуратура, которые выясняют обстоятельства случившегося. На данный момент известно, что в крови погибшей женщины не обнаружено следов алкоголя или наркотиков. "Возможно, причиной такого безумного поступка стал глубокий психологический стресс", - отметил представитель правоохранительных органов.
   
   Форум ГУВД (Божиярск)
   Хроника происшествий
   Дикая УУМовская колпашня в Люблянском
   
   Германн:
   Вчера смотрел телевизор - он рассказывал, что в Люблянском пятеро УУМов были пьяные и в парке стали проверять документы у трех студентов. Двое проверяемых убежали, а один не успел. Его свезли в околоток, раздели и долго били дубинами и подручными средствами, от чего он помер. Показали покойника голого - он весь как тигр в полосах от дубин и потом типа по нему ездили машиной зачем-то. И показали УУМов - они в клетке были в суде. Так что было-то? С чего началось? Или они заподозрили в нем неизвестного хищника? Или он послал их на хер? Или насосались водки до безумия они? Вообще что ни про ментов в телевизоре - то фильм ужасов или еще какое шоу. Но что-то уж очень жертва жутко выглядит. Видать впятером и колпашили дубинами. Да, гулять в парках очень опасно.
   Лютый:
   Наши парки, вернее лесопарки - тайга. Те, кто идет через них к электричке, каждый день переживают экстрим. Центральные аллеи освещены - все хорошо, а свернул на тропинку - жди приключений.
   svetoch:
   Вот тебе и дела.... Начальнику МОБ - горе. Начальнику КМ - радость.
   F@ton:
   Вчерашний вопиющий случай возле "БожиярскЧерМета" наглядно показывает, как трудно приходится сегодняшним стражам правопорядка. По сути на улицах началась война с местными жителями.
   кирпич:
   Млять!! Граждане оголтело мочат друг друга и видят основную проблему в том, что власти недостаточно интенсивно им мешают! Где справедливость?
   твоя_очередь_рулить:
   На острове Утопия в городе Солнца.
   
   Невидимый город
   Беседка
   Мысли вслух
   Смерть не приходит мгновенно?
   
   Лiка:
   Многие люди, перенесшие клиническую смерть, свидетельствуют о продолжении четкого мышления в этот период, а также о феноменах, в принципе несовместимых с текущими научными представлениями о жизни. Например, "пробегание" картин предыдущей жизни, белый свет, ощущение умиротворенности, возможность наблюдения за реальным миром "со стороны".
   Современная европейская наука полагает смерть моментом прекращения жизни. В большинстве традиционных культур смерть рассматривается как процесс качественной и многоэтапной метаморфозы.
   Кто что думает по поводу смерти?
   barlog:
   Когда вся жизнь проходит перед глазами это просто архивация данных.
   gala_teya:
   смерть - это самый большой оргазм в жизни. You can fuck a lot of people. You only die once. (с)
   ЛеЛиЧкА:
   Все имеет свой ЖЦ (жизненный цЫкл), и наше тело тоже. Только интересно, у души есть свой ЖЦ...
   шквал:
   жизнь хороша - любовь, секс, еда, движение, авто, театры, спорт, кино, компьютер, природа - че Вам еще надо - а ну назад - в жизнь - и мыслями и делом - а ну быстро - мы все нужны, нормальные и не очень
   glubina:
   У меня на глазах умирала мама. Она была в сознании и мы с ней говорили о том, что там... А если там ничего нет?
   skeleton_key:
   Наши тела - это временные, преходящие структуры, создаваемые бессмертными генами репликаторами себе на потребу.
   smeha_radi:
   Решила я излить свои мысли здесь, на 0,5 страницы настрочила..., отправила, а комп отключился от интернета! И мое послание не прошло. Может это провидение? Не надо откровенничать на людях!? А?
   kubanetz:
   почему в этом мире считается что убить себя это грешно? почему останавливают на полпути решившихся уйти, а потом бросают как собаку... в чем суть происходящего? кому мы здесь нужны и наши дети... ?
   
   Невидимый город
   Жизнь в Божиярске
   Реальный Божиярск
   За что я люблю Божиярск
   
   ЯR:
   Хорошо жить в городе где есть горы!
   Хорошо жить в горах где есть город!
   А за что вы любите Божиярск?
   : )
   ведьмак:
   За Божиярские Ключи!
   city_girl:
   Ни разу еще не видела, планирую съездить ближе к лету..))
   Solar:
   На ключах был давно, в детстве еще.
   Впечатления - незабываемые!
   Красота!!! Отличная природа, скалы, горные речки.
   Съездите, не пожалеете!!!
   черный квадрат:
   Можно и на плато подняться. Только в подземные лабиринты не спускайтесь, говорят живым оттуда никто не возвращался.
   niza_N:
   Чтобы подниматься на Заповедную Высоту, специальная подготовка нужна. Там легко заблудиться. Мне знакомый геолог рассказывал, что там несколько экспедиций пропало.
   omrshilar:
   Божиярск любят те, кому любить уже нечего. как можно любить город у которого нет лица? грязный город..
   кнес:
   а мне кажется, что человек, который не любит свою родину, и есть человек без лица.
   surrender:
   Божиярск был бы лучшим городом на Урале, если бы наши власти вспомнили о таком понятии, как комплексная застройка.
   поток сознания:
   виват, божиярцы!) я люблю этот город за людей, в нем живущих, и вообще за все люблю.) спасибо.
   tenereza:
   Не кажется ли вам, что наличие такой классной штуки, как Божиярские Ключи, делает наш город совершенно невероятным и необычным во всех отраслях жизни?:) Мы по Уралу - особенные! : )
   Coca-Cola:
   Ключи очень ценная фишка. Любой человек может почувствовать себя особенным, забравшись на вершину чего-нибудь повыше.
   grifon:
   Это конечно! Только в последнее время Ключи заметно "популяризировались", по выходным и просто хорошим дням уже яблоку упасть негде... туристов куча... в общем, с моей точки зрения все это сильно снижает их привлекательность. Одно дело: Ты и Свобода, ветер в лицо и - никого больше; другое, когда снизу и сверху кто-то болтает, топчется и т. п. То, что на западе называют "национальный парк".
   мяа-а-ау:
   А я других Ключей и не видела. :)
   Ключи как идеальная песочница для мещан, желающих адреналина в мозги ;о)
   
   Невидимый город
   Беседка
   Наша злободневность
   Предсмертное письмо Габриэля Гарсиа Маркеса
   
   n_e_t_s_l_o_v:
   ...можно почитать здесь.
   Цитата:
   Если бы на одно мгновение Бог забыл, что я всего лишь тряпичная марионетка, и подарил бы мне кусочек жизни, я бы тогда, наверно, не говорил все, что думаю, но точно бы думал, что говорю.
   Я бы слушал, когда другие говорят, и как бы я наслаждался чудесным вкусом шоколадного мороженного.
   Я бы нарисовал сном Ван Гога на звездах поэму Бенедетти, и песня Серрат стала бы серенадой, которую я бы подарил луне.
   Я бы полил слезами розы, чтобы почувствовать боль их шипов и алый поцелуй их лепестков.
   Я столькому научился у вас, люди, я понял, что весь мир хочет жить в горах, не понимая, что настоящее счастье в том, как мы поднимаемся в гору. Я понял, что один человек имеет право смотреть на другого свысока только тогда, когда он помогает ему подняться.
   шахматист:
   есть мнение, что бред отдельно взятого персонажа не является нашей злободневностью.
   white_fire:
   есть мнение, что наша злободневность и есть бред каждого отдельно взятого персонажа
   и иногда полезно посмотреть на мир чужими глазами
   
   Невидимый город
   Беседка
   Флейм
   Небольшая задачка... небольшая разминка для мозгов...
   
   bullterrier:
   Есть три дома и три колодца. От каждого дома надо провести по три тропинки, по одной к каждому колодцу, ТРОПИНКИ НЕ ДОЛЖНЫ ПЕРЕСЕКАТЬСЯ
   никто не нарисовал???? Млин, у меня последняя дорожка обязательно пересекается О_о
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Главная
   
   Мэр Божиярска Анатолий Сухоруков: волна преступности в городе пошла на спад
   Уровень преступности в Божиярске начал снижаться. Об этом заявил во вторник вечером мэр города Анатолий Сухоруков.
   Усиленный режим патрулирования положительно сказался на раскрываемости преступлений. "Разыскивая убийц, милиция задерживала и наркоторговцев, и квартирных воров, и угонщиков, и барсеточников. Кого мы только не задерживали", - сообщает начальник городского ГУВД Юрий Разумов.
   Неизвестный убийца, терроризирующий город, в последнее время стал одной из основных тем, волнующих местных жителей. При этом г-н Разумов подчеркнул, что слухи о таинственном хищнике сильно преувеличены. По его словам, случаи нескольких жестоких убийств в разных районах Божиярска были неверно истолкованы СМИ. Журналисты, по мнению милиционеров, создали вокруг темы ненужный ажиотаж, тем самым подтолкнув психически ненормальных людей и подростков к совершению хулиганских поступков. На самом деле, как было заявлено вчера, большинство преступлений в городе совершено в ходе бытовых конфликтов на почве личных неприязненных отношений.
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Новости
   
   Страшное пророчество юной ясновидящей
   В конце прошлого века об уникальных способностях юной жительницы Божиярска Ксении Костоломовой писали все российские СМИ. 16-летняя девушка прославилась среди местных жителей своими предсказаниями, а также праведной жизнью, к которой призывала и приходивших к ней за советом людей. К сожалению, девушка была неизлечимо больна и, не достигнув совершеннолетия, скончалась от лейкемии. Однако она оставила пожилой матери и старшей сестре несколько дневниковых записей о своих видениях.
   Ксения воспитывалась в религиозной семье и была глубоко верующим человеком. Со слов ее сестры, во время молитв юная ясновидящая слышала голоса, рассказывающие о будущем. Самым значительным событием своей жизни Ксения считала видение архангела Михаила, который явился к ней незадолго до смерти девушки и предсказал грядущие гибельные для человечества глобальные потрясения. Ксения также говорила сестре, что передала в своих записях не всю известную ей информацию, а только ту, которую ей было разрешено открыть, "потому что люди сами должны стремиться к поиску истины". Ясновидящая утверждала, что любые пророчества - только предостережение, поскольку "каждый сам творит свое будущее своими делами". Записки Ксении поражают правильностью, даже аристократизмом стиля и рассудительностью, с которой юная девушка пишет о сверхъестественном явлении. О видении архангела Михаила в них говорится следующее:
   
   "Однажды я зашла в часовню Св. Михаила, когда больше там никого не было. Внезапно вся часовня озарилась ярким светом, и возле алтаря появился силуэт из белого света. От него исходило такое сияние, что невозможно было сосредоточиться. Атмосфера присутствия Божия была столь сильной, что в течение долгого времени я почти потеряла всякое понятие о собственном своем существовании. Я будто лишилась всех телесных чувств и не знаю, сколько времени прошло.
   Он сказал: "Не бойся, я не желаю тебе зла". Я спросила: "Кто Вы, господин?" - "Я архангел Михаил, предводитель небесного воинства". "Что Вы хотите от меня?" - "Я пришел, потому что Всевышний хочет, чтобы ты послужила Ему, помогая людям понимать и любить Его".
   
   "Скажи всему миру, что Бог дарует благодать тем, кто непрестанно приносит Ему молитвы и жертвы".
   "Чем мы должны пожертвовать?" - спросила я.
   "Все, что можете, приносите Богу как жертву в возмещение грехов, которые оскорбляют Его. В особенности со смирением принимайте те страдания, которые Господь пошлет вам".
   
   "Господь наш глубоко возмущен грехами и преступлениями, которые совершаются в мире. Вот почему ужасная кара угрожает всем людям. Разгорится война анархического толка, которую будут сопровождать грабежи, убийства и опустошения всякого рода. Земля сделается поистине адским местом. Вы увидите день, как бы раскалывающийся надвое, и всех, кто не погибнет, начнет поражать болезнь, которая будет как язва по всему телу".
   
   "Если Господь хочет, Он может воспользоваться чудом, чтобы обратить мир. Но Он пользуется отсрочкой при осуществлении Его правды, чтобы наказать людей за великое множество преступлений и подготовить к более полному обращению к Нему. Его справедливость, оскорбляемая человеческими грехами, требует, чтобы происходило так".
   
   "Я вернусь сюда в другой раз. Тогда Я сотворю чудо, так что все уверуют. Я подарю благодатную жизнь и вечную славу, а также победу над всеми врагами тем, кто посвятит себя Всевышнему, и учредит Его культ в каждом доме, и изобразит Его на знаменах и на оружии".
   
   "С этими словами архангел Михаил начал подниматься к своду часовни, и отблески Его света постепенно растворялись в атмосфере. Прежде чем сияние исчезло в высоте, я увидела три следовавшие друг за другом сцены. Я поняла, что мне была показана тайна Пресвятой Троицы, и откровение этой тайны мне не было позволено открыть".
   
   На этих словах заканчиваются записи ясновидящей о видении. Как рассказала ее сестра, Ксения упоминала, что тайна Троицы внутренне присуща всему, что бы ни существовало, и также связана со всеми испытаниями, которые предстоят человечеству. Если Ксению расспрашивали о том, что показал ей архангел, она отвечала, что речь идет о секрете, "хорошем для одних, плохом - для других". Когда сестра спросила ясновидящую, огорчатся ли люди, если у знают секрет, Ксения ответила, что "да".
   Ксения призывала отказаться от жажды наживы, никогда не брать лишнего и не красть, вести скромную жизнь, ограничиваясь тем, что посылает Бог: "Умерщвление плоти и жертвы весьма угодны Господу. Грехи, которые более всего ведут души в ад, - это грехи плоти".
   
   Комментарии:
   
   RАAM:
   Глупости, раньше все катрены Нострадамуса к любому событию присобачивали, теперь на местных переключились. Кто следующий?
   coffee_girl:
   Настраивать человечество на негатив - бессердечно!! Не забивайте головы людей катастрофой, не внушайте катастрофу в людей.
   ne_soln_ce:
   заповедь это главное в любой религии!!! но как можно им следовать когда они по десять раз были переписаны в разные эпохи!! и как всегда в таких случаях врубается "система сломанного телефона"!!!
   ne_p0mnyu:
   Ну ведь ясно сказано нам надо изменить свое сознание.
   Ля_Сеньер_Кот:
   Люди любите друг друга!!! А те кто не согласен пусть убьются башкой ап стену!
   лайт:
   Есть одно золотое правило: "что творится вверху, то происходит и внизу". Дубликация действий. Так что наши грехи, это их огрехи.
   Хельга:
   Плохо жить, конечно, как в Дурдоме-2, когда за тобой еще и наблюдают.
   KresT:
   Аааа!!! Божественный Дом-2... Только не это!!! А кто же тогда божественная Ксения Собчак?
   кесарь:
   А кто собственно дал такое право Богу постоянно вмешиваться в жизнь людей и судить их? И на каком таком основании мы должны ему вот так вот просто верить? Чем это он заслужил? Тем, что спустил своего друга дьявола на Землю?
   кесарь:
   Сколько еще должно погибнуть народа в страшных муках, чтобы все убедились в могуществе Бога? Не пора ли ему ответить за безнаказанные убийства невиновных? Сидел бы себе на Сириусе. И так всю историю человечества.
   Scorpy:
   Из всего Вами сказанного я понял только то, что у Вас претензии к Творцу. Но это не логично, не может картина выставлять оценки художнику или клавиатура мной напечатанному. Смирение перед Творцом - высший пилотаж человеческого духа.
   real:
   Цитата: "Ксения призывала отказаться от жажды наживы, никогда не брать лишнего и не красть".
   я тоже подписываюсь под этим. но как прокормить семью? если не красть?
   odissey:
   Как бы мы к этому не относились, соглашались, отрицали... от простых юзеров в мире мало что зависит.
   Агент:
   Уехать бы и забыть и этот город, и эту пропащую страну, как страшный сон...
   LaikWQC:
   а куды уехать-то? счас так во всем мире, в америке даже.. типа теория общемирового заговора......
   autumn_blues:
   Олени. Можете гнать на правительство, но страну и народ не трожьте. Кому стыдно, что он живет в своем доме - милости просим, ищите себе другой.
   Vic:
   Ты прав - дергать надо с этой планеты! =))
   деформатор:
   В "Злой земле" есть специальная локация для кача в подземелье возле Кургана
   деформатор:
   ОШИБСЯ ФОРУМОМ. ИЗВИНЯЙТЕ
   Мир:
   В данной информации, а точнее дизо, имеются противоречия. Число пи 3,14 для органики, но не забывайте о гармониках, а также нулевых биениях. На земле уже не мыслят дискретно, это относится не только к "персоналкам". Не забывайте об операции "Орион".
   weird_place:
   Где мой комментарий? А?!
   weird_place:
   Почему заблокировали?!!! Демократы чертовы.
   weird_place:
   Недоделанные козлы.
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Новости
   
   Божиярск захлестнула волна каннибализма
   Вчера в пос. Подсобное хозяйство в одном из мусорных баков возле дома N17 на улице Восточная местный дворник обнаружил пакет с частями человеческого тела. "Сообщение поступило еще рано утром, на место происшествия выехали оперативники, а сейчас этим делом занимается следственная группа", - сообщили "Сегодняшней газете" в ГУВД Божиярска. Милиционеры, прибывшие на вызов, обнаружили человеческие части тела не только в мусорном контейнере, но и рядом с соседними домами. Благодаря поисковой собаке удалось задержать двух мужчин, которые, по всей вероятности, и совершили жестокое убийство. В их квартире были найдены орудия преступления - нож и топор, которыми убийцы расчленяли жертву. А на плите следователи обнаружили жареное мясо. Сейчас криминалисты-исследователи выясняют, действительно ли преступники срезали эти куски с тела погибшего. В городской прокуратуре возбуждено уголовное дело.
   Это уже восьмой известный случай каннибализма за текущий год. По численности местные "гурманы" уступают разве что некоторым африканским странам, где поедание людей - часть национальной культуры. В то же время подобные шокирующие преступления происходят на удивление регулярно даже в социально благополучных странах. Стоит лишь вспомнить известный на весь мир случай в Германии, когда молодой человек сам поместил объявление в Сети, пояснив, что хочет, чтобы его съели. Откликнувшийся на объявление мужчина был осужден пожизненно, но виновным себя не признал. Позже на весь мир прогремел и другой необычный случай каннибализма: мексиканский поэт Хосе Луис Кальва не просто вдохновлялся молодыми девушками, но и съедал своих любовниц. Он успел погубить трех женщин, прежде чем был арестован и осужден на 50 лет тюрьмы.
   В России каннибализм, как правило, куда более прозаичен: эксперты связывают столь странные вкусовые пристрастия соотечественников с повальным алкоголизмом. Каждый год в руки милиции попадает несколько людоедов, и это только доказанные случаи (а в судах не просто доказать факт каннибализма). Зачастую людоедами становятся психически больные граждане, поэтому попадают они не в тюрьму, а в больницу.
   "Каннибализм происходит из самых разных источников, - поясняет президент Независимой психиатрической ассоциации России Юрий Савенко, - то, что называется общим понятием "каннибализм", в каждом конкретном случае может иметь свою природу. Иногда людоедством занимаются алкоголики в состоянии совершенной деградации и опьянения, люди дна. А иногда психически больные, внешне совершенно нормальные люди".
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   Новости
   
   Високосный год начался в Божиярске с бессмысленных и безжалостных убийств
   Текущий год оказался проблемным для всех божиярских правоохранителей, поскольку такого числа кровавых преступлений в крае еще не случалось. Високосные годы традиционно считаются несчастливыми. Возможно, что опасности, которые таит год, имеющий "лишний" день, не более, чем глупые суеверия, однако криминальные итоги последнего времени заставляют признать - есть доля истины в народных поверьях.
   Если раньше стражи порядка чаще сталкивались с "бытовухой", когда преступника, накаченного алкоголем, задерживали рядом с трупом приятеля или жены, то теперь правонарушения становятся настоящим экзаменом для всех силовых структур - многие злодеяния совершаются, как говорится в милицейских сводках, "в условиях неочевидности". Сегодня в божиярском суде огласили приговор по одному из самых бессмысленных и жестоких преступлений: убийцы влюбленной пары 28-летний Владимир Бутенков и 29-летний Евгений Филатов получили 50 лет заключения на двоих. И тот, и другой отморозок проведут за решеткой в колонии строгого режима по 25 лет.
   Напомним, парни жестоко расправились с влюбленной парой - 23-летним Вячеславом Азамовым и 20-летней Еленой Вербой. Следствие установило, что преступники, будучи в состоянии наркотического опьянения, решили ограбить молодых людей, когда парень с девушкой попросили их помочь вытолкнуть из сугроба застрявший автомобиль "Хонда-Аккорд". Усевшись в иномарку, злодеи потребовали довезти их до остановки "Монумент дружбы", а потом под угрозой пистолета ограбили парочку. Наркоманов и любителей поиграть в казино привлекла дорогая одежда влюбленных, деньги и сотовые телефоны. Завладев, как написано в деле, "имуществом потерпевших на сумму более миллиона рублей", злоумышленники в наркотическом угаре решили избавиться от владельцев вещей. И парня, и девушку забили до смерти, а трупы отвезли в гараж в микрорайоне Клюшки. Причем Владимиру Бутенкову настолько приглянулась одежда Вячеслява, что он тут же облачился в снятые в погибшего джинсы, кроссовки и толстовку. Когда Бутенкова задержали, он красовался в наряде убитого им парня. Интересно, что Владимир Бутенков, который, скорее всего и стал идейным вдохновителем ужасающего преступления - бывший спецназовец, воевавший в горячих точках и имеющий навыки умерщвления себе подобных. Краевой суд посчитал возможным специальным решением лишить экс-бойца медали Министерства обороны РФ "За воинскую доблесть". Можно долго рассуждать, как получилось, что бывший герой пошел на тяжкое преступление, но, наверное, большая часть вины лежит на государстве, не спешащем заботиться о ветеранах боевых действий.
   
   Невидимый город
   Беседка
   Наша злободневность
   Параллельные вселенные: что мы об этом знаем?
   
   insanity:
   Нашел короткометражку в Онлайн. Называется "Параллельные вселенные: что мы об этом знаем?" Это новый тип фильма. Частично документальный, частично художественный, частично нарисованный на компьютере.
   Речь идет о том, что кто-то выдумал мир (снял фильм, написал книгу, просто нафантазировал что-нить) и вымышленная реальность начинает существовать. + Вероятность того, что в том придуманном мире напишут свои книги, снимут фильмы и эти придуманные миры в придуманном мире тоже начинают существовать. >>> Количество параллельных миров бесконечно, и уж раз я такой любитель "кольцевого устройства вселенной", то вполне возможно что в каком-нить мире... эм миллионного порядка.. выдумали нас.....
   dreamflash:
   Интригующий фильм... Заставляет задуматься о том, о чем не размышляешь каждый день. Но все же перед просмотром рекомендую 200 грамм водки, иначе всю неделю можно думать о смысле жизни и всяком таком...
   Домино:
   Индейцы не могли НЕ ЗАМЕТИТЬ конкистадоров когда те подходили и не могли НЕ ПОНЯТЬ опасности когда те подошли..... все было ОЧЕВИДНО
   Не обращайте внимания на всю эту высокопарную чушь...
   beauty_details:
   Домино. Да суть не в факте же. Это легенда. Сказка образно говоря. Способ передать идею.
   tuumm:
   вообще бред полный
   sovy_nezhnye:
   Фильм о том, что все люди маги, а мысли в конечном итоге материальны
   потребитель:
   Увы... все это философия и с реальным миром не имеет почти ничего общего. Лично мое мнение, что этот фильм есть аутотренинг.
   Прозрачная:
   Это как какой-то японский фильм, не помню какой (может "Один"?), где тема идет про параллельные миры и где человек перемещался в этих мирах и убивал самого себя, дабы увеличить свою силу.
   регент:
   А параллельных вселенных нет, мы одни.
   
   Невидимый город
   Клубимся!
   Игровая
   Помогите с квестом "Злой земли" плиз
   
   retush:
   Прохожу квест на белый меч, нужен магнит Д-степени, что это и где взять?
   KRAMOREV:
   На блэк маркете : ) (в любом городе по карте смотри, там где ты СоЕ покупаешь кароч) там Стоуны от Д до Б
   retush:
   А ничего, что ресы не в квестовом, а в обычном инвентаре?
   Когда все ресы скупишь которые нужны, сразу к этой Еве возвращаться?
   И сколько надо завалить саранчи?
   Чаки:
   ХЗ скока саранчи завалить надо, никогда квест этот не делал, но что предметы в обычном инвентаре - не страшно, так и должно быть
   black_nd_white:
   Если ты брал обычную ветку квеста, то 10 шкур, если Делюкс, то 100 штук.... =) На обычной ты просто получишь что-то вроде невидимости против саранчи. На Делюкс получишь такую же шкуру, как у них, и сможешь летать.
   
   Уральский портал
   Новости
   
   Жертвы земли
   В Божиярском крае в ночь на понедельник произошла серия землетрясений. Подземные толчки ощущались в течение нескольких часов.
   В главном управлении МЧС по Божиярскому краю сообщили, что "произошло землетрясение большой силы, его последствия уточняются". С момента землетрясения перестала работать радиосвязь, разрушены дороги, повреждены линии электропередач. Повреждения получили несколько тысяч зданий, большинство из них - жилые. Информация о жертвах и разрушениях продолжает поступать.
   
   Катастрофическое землетрясение на Урале - тысячи погибших
   Накануне в Божиярском крае произошла серия подземных толчков, сила которых в эпицентре составила до 10 баллов по шкале Рихтера. По последним данным, жертвами землетрясения стали свыше 15 тысяч человек, еще около 7 тысяч числятся пропавшими без вести.
   Как сообщили в МЧС страны, эпицентр находился в Божиярске, но землетрясение затронуло также окрестные населенные пункты, прежде всего Верхний Дий и Нытроб. Спасательные работы на данный момент приостановлены, поскольку, по непроверенным данным, в зоне бедствия продолжается сейсмическая активность.
   В Божиярский край отправятся несколько самолетов МЧС России, которые доставят гуманитарную помощь для населения. "В соответствии с указом президента РФ, МЧС готовится оказать гуманитарную помощь жителям пострадавших населенных пунктов. Планируется, что сегодня из Москвы вылетят три самолета МЧС Ил-76 с грузом гуманитарной помощи. В первую очередь это будут палатки и все необходимое для жизнеобеспечения людей", - сказал представитель управления информации и общественных связей министерства.
   
   Число погибших в землетрясении на Урале достигло двадцати тысяч человек
   В результате землетрясения, произошедшего вчера поздно ночью в Божиярском крае, погибло не менее 20 тысяч человек. По некоторым сведениям, несколько населенных пунктов практически полностью ушли под землю. Данные о количестве жертв постоянно уточняются, на месте происшествия продолжаются поисково-спасательные работы.
   Телефоны "горячих линий":
   МЧС располагает списками тех, кто в настоящий момент эвакуирован из зоны бедствия и находится в палаточном городке в пригороде Ельны. О пострадавших можно узнать по телефону "горячей линии" МЧС РФ:
   422-93-90
   Родственники также могут звонить в краевой департамент здравоохранения по телефонам:
   251-83-00,
   251-14-55,
   в штаб по ликвидации аварии -
   139-70-99.
   Телефоны оперативного штаба ГУВД Божиярска:
   421-03-88,
   426-68-22.
   
   Спасательные работы в зоне стихийного бедствия приостановлены
   Как сообщает источник в МЧС РФ, поисково-спасательные работы на территории пострадавших от землетрясения населенных пунктов Божиярского края временно приостановлены.
   По предварительной оценке экспертов, работающих на месте трагедии, во время землетрясения в Божиярске произошел выброс токсичной магмы, в связи с чем пребывание в зоне бедствия опасно для жизни.
   По свидетельству одного из врачей местной больницы, среди пострадавших есть не только раненые осколками камней, но и люди с симптомами отравления ядовитыми веществами - ожогами, галлюцинациями, частичной потерей памяти, нарушениями в работе вестибулярного аппарата. На данный момент эвакуированные жители города находятся под медицинским наблюдением.
   
   Божиярск объявлен зоной экологического бедствия
   Уральский город Божиярск объявлен зоной экологического бедствия из-за катастрофического землетрясения.
   Такое решение приняло сегодня правительство РФ на чрезвычайном заседании кабинета министров. Несколько дней назад в Божиярском крае произошло землетрясение, в ходе которого несколько городов и десятки сел были разрушены до основания. Кроме того, по непроверенным данным, в результате аварии на расположенных в окрестностях города рудниках произошла утечка ядовитых веществ.
   В настоящий момент зона вокруг Божиярска и нескольких окрестных сел, наиболее пострадавших от землетрясения, полностью оцеплена. На место катастрофы кроме спасателей и медиков прибывают отряды внутренних войск и ОМОН, представители Генпрокуратуры и ФСБ. Официальные лица пока не сообщают информацию о ходе спасательных работ и ликвидации последствий катастрофы.
   
   Территория пострадавших от землетрясения населенных пунктов объявлена закрытой зоной
   Об этом сообщил в начале недели губернатор Божиярского края Олег Митволь. Территория в вокруг города, разрушенного землетрясением, блокирована войсками. По периметру 30-километровой зоны строятся наблюдательные посты; за заграждение допускаются только специалисты, командированные в зону для ликвидации последствий аварии.
   Напомним, что на прошлой неделе в Божиярске произошло землетрясение, вызвавшее выброс токсичных веществ на рудниках, расположенных вдоль склонов гор. По оценкам специалистов, техногенный фактор послужил одной из причин масштабных разрушений и огромного числа жертв катастрофы. В настоящий момент уровень концентрации ядовитых химических соединений в воздухе и почве превышает предельно допустимую концентрацию в 10-12 раз. Принимаются меры по переселению божиярцев, которым удалось спастись во время землетрясения, в соседние регионы.
   По уточненным данным, во время Божиярской катастрофы погибло около 27 тысяч человек, еще 3 тысячи получили ранения различной степени тяжести.
   Подземные толчки практически уничтожили Божиярск, находившийся в самом эпицентре, разрушили Исеть, Нытроб, Очер, Верхний Дий. Зона землетрясения охватила территорию около 18 квадратных километров.
   
   Официальный портал Божиярского края
   Божиярский городской сайт
   
   Страница, которую вы запрашиваете, не существует
   
   Невидимый город
   
   Страница, которую вы запрашиваете, не существует
   
   5. Притязания одержимости
   
   Глеб.
   
   Когда Тасманов покупал землю под застройку в районе плато Заповедная Высота, ему и в голову не пришло обратить внимание, что выбранная местность считается непригодной для проживания. Ему осторожно намекнули, что Заповедная Высота знаменита прежде всего множеством случаев исчезновения или гибели оказавшихся там людей, во всем же остальном остается малоизученной и малопривлекательной. Однако Тасманов, приехав на место будущей стройки, почувствовал, что нашел край своей мечты. Любопытствовать относительно мрачных легенд он не стал и после нескольких лет, проведенных на Заповедной Высоте, немало удивился бы, случись ему узнать о непреодолимом отвращении, которое вызывало злосчастное плато у других гостей.
   Когда Матка уничтожила один из ближайших городов и переселилась на развалины, чтобы основательно устроить там свой рой, Тасманову тоже пришлось покинуть Заповедную Высоту. Хотя он и не переехал в Божиярск, поскольку в любом случае почти все время Матка проводила в образовавшихся под городом подземных пустотах, но все же достаточно часто нарушал свое добровольное отшельничество, спускаясь в пусть и бывшее, но все же местожительство людей.
   Делать на Заповедной Высоте ему стало в общем-то нечего. Некоторое время он скучал, предаваясь непривычной для него праздности, потом построил относительно короткую подземную дорогу до города и стал наведываться в Божиярск, чтобы хотя бы посмотреть, чем Матка там занимается.
   Со слов Матки, из 32 тысяч человек населения, находившихся в городе в момент нападения, приблизительно 5 тысячам удалось ускользнуть. Еще примерно 15 тысяч погибли, а оставшиеся вполне годились к употреблению если не в качестве инкубаторов, то в пищу. В основном люди были развешены в коконах по подвалам собственных полуразрушенных домов и в находившихся под городом обширных пещерах. Некоторых содержали в охраняемых имаго помещениях, где позволяли поддерживать сравнительно самостоятельный быт, при необходимости вмешиваясь с помощью телепатических приказов. Наблюдая за пленниками, избежавшими физического обездвиживания, Тасманов поразился масштабу моральной деградации людей, произошедшей в результате контакта с каменной расой. В основном пленники апатично лежали по кроватям, как в больнице, и оживлялись только в случае очередного мелочного конфликта, сопровождавшегося, как правило, взаимными изощренными истязаниями, а также для сексуальных контактов, обычно групповых и с элементами разных извращений - любые другие способы времяпровождения имаго строго пресекали. Разрушительное действие низкочастотных импульсов паразитарного камня при адресном обращении возрастало до такой степени, что с людьми, привлекшими по каким-то причинам внимание тварей, случались психические припадки и судороги, как от электрошока. Тасманова пленники, похоже, принимали за сверхъестественное существо только потому, что он, в отличие от них, перемещался по городу без контроля; никто даже не решался заговорить с ним, хотя его можно было спутать с кем угодно, только не с имаго. Тасманову при наблюдении за этой устрашающей картиной подумалось, что обезьяны, быть может, до появления человека были умнее теперешних и лишь со временем превратились в безобразную пародию на новых хозяев планеты.
   Слоняясь по городу в ожидании Матки, он разглядывал висящие в воздухе лестницы, открывающиеся в пропасть двери, комнаты, потемневшие от дождей, фотографии в разбитых рамках, и впервые за всю жизнь хотя бы в какой-то степени осознал реальность чужого существования. На фоне бесчувственной домовитости каменного роя он смутно ощутил с пропавшими из города людьми отдаленную, неуловимую общность.
   Распорядок Матки подчинялся чрезвычайно прихотливому жизненному циклу, который зависел от количества сформировавшихся рабочих особей, наличных ресурсов в смысле жертв, пригодных к оплодотворению, запасов еды, под которой подразумевались не столько люди, сколько маточные мед и молоко, в которые перерабатывала человечину сама Матка и которые служили основным продуктом питания для имаго, а также от географии ареала и даже, насколько Тасманов понял, взаиморасположение небесных светил, о котором Матка знала благодаря особой чувствительности к переменам в атмосфере планеты. Иногда Тасманов неосознанно отмечал те или иные особенности своеобразной социально-биологической иерархии имаго, связанной с разделением по рабочим функциям, но ему не хотелось думать о Матке с точки зрения исследовательского любопытства. Она была для него единственной, самой совершенной, восхитительной и непредсказуемой незнакомкой.
   Спаривание входило в хитроумный жизненный цикл Матки как одна из равнозначно целесообразных составляющих, и довольно трудно было предугадать, когда ей вздумается предаться любви, так что это был, в общем, единственный случай, когда она разыскивала Тасманова, а не наоборот. Он порой испытывал искушение ее прогнать, просто из уязвленного самолюбия, но фактически никогда ей не возражал, так как понимал, что Матка без хлопот воспользуется для приумножения расплода кем-нибудь другим; она поддерживала с Тасмановым отношения в основном потому, что не до конца его понимала, а открытое противостояние автоматически лишило бы ситуацию в ее глазах всякой таинственности. К тому же, приходя в любовное настроение, она становилась так мила, общительна и обворожительна, что ему хотелось обманывать себя, притворяясь, как будто Матка и в самом деле к нему неравнодушна. Обычно она отдавалась ему прямо в каком-нибудь из заброшенных зданий; обстановка опустошенного города, безлюдные постройки, забытые вещи, словно вернувшиеся к первозданной бесполезности и неразгаданности, вызывали у Тасманова парадоксальное ощущение новизны и прикосновения к предвечной основе жизни.
   
   Тасманов предпочитал передвигаться по развалинам на мотоцикле, который позволял сравнительно успешно маневрировать среди трупов, завалов и разломов в земле. О местонахождении Матки он узнавал от имаго; после некоторых тренировок он научился передавать им мысленный сигнал. Ответный импульс вызывал удушье, сердцебиение и едва ли не потерю сознания, что, как Тасманов успел убедиться на примере некоторых пленников, рано или поздно могло спровоцировать инфаркт или инсульт, но он предпочитал предъявлять свою волю ценой здоровья, чем жить незаметно. Сталеплавильный завод, где на этот раз расположилась Матка, находился немного выше города по склону горы. После общения с имаго Тасманова заметно мутило, поэтому он ехал медленно, понимая, что если попадет в аварию, вряд ли о нем кто-нибудь вспомнит. Проехав на территорию предприятия сквозь сорванные с петель ворота, неподалеку от которых на обочине дороги лежал разбитый грузовик, Тасманов направился к центральному комплексу зданий.
   Наибольшее скопление каменных тварей наблюдалось в просторных плавильных цехах. От оборудования в них почти ничего не осталось, так как полы полностью или частично провалились под землю, зато на потолках разместились поблескивающие в полумраке, залитые черными кляксами крови гроздья слюдяных коконов с людьми, а в бездонных проломах под сохранившимися стенами ошивались сотни имаго.
   Вокруг Матки рой обычно кипел непроницаемым потоком. Через некоторое время Тасманов обнаружил оглушительно стрекочущее, раскачивающееся из стороны в сторону темное облако размером с высотный дом; сходство с грозовой тучей усиливалось еще и от возникавших в результате сгущения силовых полей цветных сполохов, пробегавших сквозь ряды каменных теней, и резких перепадов атмосферного давления, от которых у Тасманова сразу же полилась кровь из носа.
   Прижав к лицу платок, он спустился по узкой железной лестнице на уцелевшие вдоль стены секции пола, подошел к обшарпанному деревянному столу дежурного, поднял валявшийся на полу шаткий стул, развернул его так, чтобы держать в поле зрения рой, сел, закинув ногу на ногу, и некоторое время молча наблюдал процесс кормежки. Питание рядовых особей состояло в том, что они частично перерабатывали выкачанные из людей внутренности, после чего Матка высасывала получившуюся кровавую массу из отверстий на их груди, а взамен позволяла им пить производимые ею из человечины мед и молоко. Неспособность имаго к автономному питанию и размножению поддерживала единство роя и позволяла Матке контролировать каждую его частичку.
   Тасманову невольно припомнился опьяняющий эффект ее сверхъестественных угощений, и он с тоской подумал, что истории о божествах и, в частности, о нектаре, которые всегда казались ему праздными выдумками, могли быть не такими уж суевериями.
   - Весь город - как одна большая помойка, - высказался он вслух.
   Некоторое время в клубящейся и стрекочущей массе имаго не происходило никаких изменений.
   - Людей уже не стало - скоро не станет и мусора, - донесся наконец откуда-то из глубины невозмутимый голос Матки. - Будут только камни.
   На это Тасманову возразить было нечего, и некоторое время он с завистью наблюдал гудящие потоки прибывающих на кормежку особей.
   - И не надоедает тебе целыми сутками только жрать и плодиться? - снова вступил он в разговор.
   - Управлять роем нелегко, - возразила Матка со своей обычной неопределенной интонацией, оставлявшей впечатление, что она постоянно чего-то недоговаривает. - Я существую во множестве форм одновременно. Моя жизнь так разнообразна, как ты и представить себе не можешь.
   На это возразить тоже оказалось нечего, и Тасманов бездумно перелистнул лежавший перед ним журнал дежурств - большую запыленную тетрадь с рядами фамилий, неровно проведенными графами и отметками, сделанными разными почерками, - бессмысленный набор знаков, на котором невозможно было сосредоточиться.
   - А что ты собираешься делать, когда истратишь всех в этом городе?
   - Съем тебя!
   - Очень смешно!
   Из глубины зала послышался тихий смех Матки, похожий на каменный шелест, но потом она все же пояснила:
   - Будет день - будет пища. Перебазируюсь. Только систематическое поглощение жертв может обеспечить мне приемлемое самочувствие.
   - Господи, да ты хуже одноклеточных! - раздраженно перебил Тасманов. - Ты ничего из себя не представляешь сама по себе, ты существуешь только за счет других!
   Хотя он не видел Матку, но почувствовал, как она взглянула на него откуда-то издалека.
   - Тасманов, - задумчиво произнесла она. - У тебя депрессия? Ты начинаешь меня утомлять.
   Убедившись, что упреками не добьется ее благосклонности, он пожалел о своей неосторожной заносчивости и, отчасти по привычке к лицемерию, отчасти из боязни потерять те крупицы снисходительности Матки, которыми еще пользовался, без перехода сменил обвинения на лесть.
   - Прости меня, - произнес он с непритворным волнением, которое по большей части объяснялось плотской страстью. - Ты - самая совершенная. Моя ущербность заставляет меня искать недостатки в твоей безупречности.
   - А ты неглупый смертный, - довольно признала она, - хоть и вздорный.
   - Честно говоря, я скучаю без тебя, - перевел Тасманов разговор в более предметное русло. - У тебя вообще намечается перерыв в хозяйственных заботах?
   - Я приду, - бесстрастно отозвалась Матка из глубины роя. - Со временем.
   
   Тасманова недолго смущали воспоминания о расправах Матки над другими людьми; в назначенное для спаривания время она становилась покладистой и страстной любовницей, так что он вскоре привык требовать от нее всех услуг, которые только позволяла ее анатомия, а это означало довольно много вариантов. С каждым разом близость с ней захватывала его все сильнее как физически, так и эмоционально; Матка же, получив, с ее точки зрения, достаточный запас спермы, немедленно приходила в деловитое настроение и крайне неохотно уступала его просьбам побыть с ним еще какое-то время. Поначалу Тасманов категорически запретил ей притаскивать еду в постель, но без жертв Матка так откровенно поскучнела, что он смирился с развешенными на расстоянии вытянутой руки гроздьями начиненных людьми коконов, и каждый раз после секса Матка, стараясь не слишком хрустеть, жадно набивала пасть человечиной. От шлейфа из сотен имаго, сопровождавших ее повсюду, как хвост кометы, вызывая такие перегрузки в атмосфере, что обрушивались стены зданий, а жертвы умирали от нарушений кровообращения, на время встреч с любовником ей пришлось отказаться, но все же поблизости, избегая попадаться Тасманову на глаза, неизменно дежурил десяток-другой особей, готовых выполнять различные мелкие поручения. Чем свободнее Тасманов пользовался телесной доступностью Матки, тем отчетливее понимал, насколько она чужда ему, и что в ее жизни ему отведена исключительно подсобная роль.
   В какой-то момент, когда она в очередной раз улыбалась ему заученной, но от этого не менее волнующей улыбкой и поглаживала шероховатыми каменными пальцами его плечи, ощущение безграничного одиночества, которого до призвания Матки Тасманов никогда не испытывал, стало таким сильным, что он опустил голову на ее плечо и неожиданно для себя разрыдался - кажется, это было впервые в жизни. Она лежала на изъеденных сыростью подушках вульгарного ярко-розового цвета - по всей видимости, в этом помещении раньше располагался либо дешевый притон, либо спальня совершенно лишенной вкуса модницы - круглую кровать окружали зеркала, теперь частью разбитые, частью покрытые пятнами ржавчины, в потолке зиял пролом на другой этаж, и повсюду валялся строительный мусор. Матка, не сводя с Тасманова глаз, бессознательно потрошила одной из насекомых конечностей подвернувшуюся ей плюшевую игрушку. Кроме экспериментов с гипнозом Тасманов не помнил ни одного случая, чтобы ему приходилось полностью утратить контроль над собой, но на этот раз с ним буквально случилась истерика. Матка встревожилась и зашевелилась.
   - Господи, Глеб, да ты что? - на его памяти она впервые назвала его по имени. - Ты болен, что ли? Не нравятся мне твои мысли...
   - Ты ничего не можешь понимать в моих мыслях! - в бешенстве крикнул Тасманов.
   - Вот это-то мне и не нравится! - крикнула в ответ Матка.
   Тасманов готов был целовать ее ноги, умоляя ее сжалиться над ним, но он только закрыл лицо руками.
   - Не понимаю я, чего тебе не хватает, Причудник, - недовольно заключила Матка, подождала немного и, нахмурившись, села на кровати. - Если ты сегодня не в состоянии, я найду кого-нибудь другого, - предупредила она.
   Тасманов в изнеможении повалился на кровать - его так трясло, словно по телу проходили разряды тока.
   - Да уж, пожалуйста, - с трудом процедил он сквозь стиснутые зубы. Его вдруг охватила такая безысходная тоска, что показалось - лучше умереть. Матка, собравшаяся было спрыгнуть с кровати, передумала и залезла обратно.
   - Ладно, сделаем сегодня перерыв, - заявила она, - что-то не хочется мне тебя оставлять...
   Тасманов безотчетно обхватил руками ее колени и прижался к точеной каменной голени лбом. Потом ему пришло в голову, что надо бы что-нибудь объяснить, но не находилось нужных выражений.
   - Я... что-то слов не могу подобрать, - высказался он.
   Матка промолчала.
   - Я думал, что если найду слова, то пойму.
   Матка, поразмыслив, заметила:
   - Вряд ли. Я вижу, что у тебя на уме, но не понимаю.
   Тасманов глубоко вздохнул и заставил себя сосредоточиться.
   - Я люблю тебя, - наконец проговорил он. - Я никогда никого не любил. А тебя люблю. Я хочу, чтобы ты была моей. Навсегда.
   - Но я сейчас с тобой, - напомнила Матка.
   - Нет, этого недостаточно! - Тасманов сел на кровати. - Ты должна тоже полюбить меня.
   Матка, поразмыслив, барским движением задумчиво откинулась на подушки.
   - Но это невозможно, - с сомнением покачала она головой. - Мы принадлежим к разным расам.
   Тасманов скользнул невидящим взглядом по отсыревшим стенам полуразрушенного дома.
   - Я что-нибудь придумаю.
   
   Постепенно употребление местного населения приобрело более-менее стабильный алгоритм, и Тасманов свыкся с необходимостью подчиняться распорядку Матки; ему даже стало нравиться ждать ее. Одно время он надеялся, что ее доступность вызовет у него пресыщение, но этого не случилось; напротив, он разочаровался во всех своих прошлых занятиях и увлечениях так же безоговорочно, как безраздельно им некогда предавался. Чем безнадежнее представлялась отчужденность Матки, тем настойчивее преследовало Тасманова желание добиться ее любви.
   Порой он подолгу разглядывал ее тело. Издалека густая сеть каменных нитей, составлявших физические покровы Матки, казалась монолитной черной поверхностью, но вблизи становилось видно, что кожи как таковой у Матки нет, и просматривались уходящие в глубину плоти тонкие черные иглы, собиравшиеся в подвижные узоры на темно-зеленом фоне, отчего ее тело казалось переливавшимся черным блеском. Тасманов шутил, что если нарезать из нее камней для украшений, такие мрачные изделия не задорого уйдут, на что Матка резонно отвечала, что из человеческих женщин вряд ли вообще получилось бы вытесать что-то вразумительное.
   Как Тасманов успел убедиться, чрезмерное употребление маточного меда вызывало ощутимое похмелье. Стараясь преодолеть искушение в очередной раз слизнуть мед, постоянно сочившийся из-под ее ключиц, он как-то уложил ее лицом вниз и довольно грубо прижал грудью к простыням, но назойливый сладкий аромат все равно сохранялся, а Матка сердито посоветовала ему, если мешает запах, надеть марлевую повязку, чем вызвала у него приступ истерического смеха. Он отпустил ее, и Матка заерзала, пытаясь устроиться поудобнее.
   - Только не говори, что тебе было больно, - неприязненно прокомментировал он.
   - Я не люблю, когда меня так хватают, - обиделась Матка, и Тасманов примирительно поцеловал ее в золотистую макушку.
   Усевшись сверху на ее ноги, он ощупал тонкую талию и женственно-плавный округлый изгиб бедер.
   - Можно еще? - попросил он.
   - Да бери, пожалуйста, - сонно отозвалась Матка, разложившая вокруг себя конечности симметричным узором, что означало удовлетворенность спариванием и, в целом, мнение, что встречу пора заканчивать. Тем не менее она позволила ему войти в нее, а затем даже развернула ноги коленями назад, чтобы удобнее было делать движения ему навстречу; брать ее в позах, которые с человеческой женщиной оказались бы анатомически невозможными, доставляло ему особое наслаждение. Потом он все-таки перевернул ее и стал жадно высасывать мед из отверстий на ее груди. Матка терпеливо ждала. У Тасманова закружилась голова.
   - Мы будем пить дьявольский чай, - вспомнился ему чей-то стих. -
   Нам будет светло и печально,
   Как будто мы в чьих-то стихах,
   И, может быть, даже в моих.
   - Ты стал сочинять стихи? - безразлично поинтересовалась Матка.
   - Это не мои.
   - А что там дальше?
   - Забыл. Но ничего хорошего, - на Тасманова опять нашел приступ истерического смеха, и он зажал рот рукой.
   - Ты, по-моему, пьян, Причудник, - кротко заявила Матка и деловито потянулась к ближайшему кокону с законсервированной жертвой. Яростным рывком она извлекла оттуда человеческую руку с обломком ключицы. На кровать просыпались теплые капли крови. Матка жадно впилась в угощение, а Тасманов откинулся на спину и стал смотреть в потолок - глухие стоны развешенных под потолком жертв успели надоесть ему до умопомрачения.
   - Неужели нельзя убить их перед тем, как есть? - с отвращением сказал он.
   - В тебе проснулось человеколюбие? - Матка со звонким хрустом перекусила кость.
   - Тебе нужно столько ухищрений, чтобы наесться?
   Матка устало покосилась на Тасманова.
   - Тасманов, тебе надо все объяснять?.. Я не человек. Пожирание жертвы для меня - не рутинная потребность, а удовольствие и священнодействие.
   - У меня болит голова, - ответил он.
   Матка удивленно пожала плечами и аккуратно затолкала в пасть изуродованную кисть человеческой руки.
   Тасманов закрыл руками лицо. Он внезапно ощутил потребность подумать хоть о чем-нибудь утешительном, чистом; но, сколько ни перебирал воспоминания, не мог найти ни единого мгновения своей жизни, которое провел бы в радости или хотя бы в покое, без темной бури раздиравших душу страстей.
   - Знаешь, о чем я тут подумал... - почти неосознанно произнес он вслух. - Кажется, я всю жизнь только и делал, что пожирал жертвы. А теперь... показалось... может, есть какое-то другое, как ты выразилась, священнодействие? И еще... что, наверное, настоящей жизни я никогда и не знал вовсе...
   Матка, сидя на кровати, молчаливо наблюдала за ним ничего не выражающими глазами; дослушав, она отвернулась, засунула две дополнительные конечности в стоявший у изголовья кровати небольшой кокон, выволокла оттуда захныкавшую девочку лет пяти и, обхватив челюстями ее растрепанную голову, азартно надкусила череп.
   Поддавшись необъяснимому порыву, Тасманов вырвал обмякшее тело ребенка из рук Матки и швырнул труп через всю комнату.
   - Никогда больше не смей так делать! - в бешенстве крикнул он, не вполне отдавая себе отчет в том, что именно он имеет в виду.
   Обозленная тем, что у нее вырвали кусок из пасти, Матка зашипела от ярости.
   - Чем ты вечно недоволен? - проскрежетала она, и на этот раз в ее голосе слышалось значительно больше холодных каменных нот, чем соблазнительных человеческих. - Все твои сородичи обречены, все они станут моими жертвами в той или иной форме, или уже стали. А ты живешь в полнейшей беспечности, и я еще терплю твои вздорные выходки, и ты платишь мне упреками вместо благодарности?!
   - Это я, по-твоему, должен быть благодарен?! - крикнул в ответ Тасманов. - Я создал тебя, я вызвал тебя из камня, я предоставил в твое распоряжение человеческий мир, отдал тебе все, что у меня было, и после этого ты делаешь мне одолжение, предлагая оставаться при тебе в качестве обслуги? По-твоему, это все, чего я заслуживаю? Это не я тебе, а ты мне должна быть благодарна!
   Некоторое время Матка в замешательстве смотрела на Тасманова, а затем хищно щелкнула челюстями.
   - Если ты предпочитаешь разделить участь остальных людей, я могу это устроить, - с угрозой произнесла она.
   - Я не о том говорю, - с досадой возразил Тасманов, упал поперек кровати, взглянул в потолок и, запнувшись, попытался сформулировать свои чувства, для чего ему пришлось вспомнить совершенно нетипичные для него выражения. - Я говорю, что... что настоящее совершенство - это способность отдавать и ... жертвенность. Что все это людоедство... безумие какое-то. Иногда найти себя... значит себя потерять, - не подобрав более слов, он вопросительно взглянул на Матку.
   - Я ничего не поняла, что ты сказал или хотел сказать, - бесхитростно ответила она.
   Тасманов взглянул на свои руки так, словно впервые их увидел.
   - Господи, что я натворил, - простонал он, - к чему я иду, какого черта я здесь делаю?.. - Он поднялся и впервые взглянул на Матку отстраненным взглядом. - Я создал тебя самодостаточной и неспособной к самоограничению. Я замышлял тебя по своему образу и подобию. Но теперь я понимаю, что самое главное, самое... совершенное чувство - это любовь. Я полюбил тебя, и круг замкнулся.
   Матка слушала его с встревоженным выражением лица, и на какое-то мгновение Тасманову даже показалось, что она поняла его. Но Матка, покачав головой, нерешительно спросила:
   - Слушай, а ты часом... ну, мало ли, там у себя в мастерской... не заразился каменной нитью, а? Вот на первичной стадии... особенно при попадании спор в нервные центры... у людей именно такие возникают... - Матка неопределенно помахала клешней у виска, - отклонения...
   Внезапно Тасманова опять одолел приступ беспричинного хохота. Он засмеялся и не мог остановиться.
   
   Тасманов отказался от встреч с Маткой и некоторое время провел в состоянии, близком к помешательству. Впервые он взглянул на свою предшествующую жизнь со стороны и пришел в ужас. Все казалось случайной последовательностью каких-то извращенных, ничем не оправданных причуд. Но Тасманову несвойственно было долго предаваться бесплодному отчаянию. Решив про себя, что по сути проблема состоит в равнодушии к нему Матки, он пришел к выводу, что их отношения следует изменить, и сделать это надо прежде, чем Матка привыкнет исключать его из своих планов на будущее. К порокам его причислить или к добродетелям, но Тасманов в полной мере обладал незаурядным свойством смотреть всегда только вперед.
   Некоторое время спустя после последнего разговора с Маткой Тасманов поинтересовался у имаго ее местонахождением и поехал в Божиярск. Особей в городе заметно прибавилось; тысячи каменных теней шевелились, как темное море, над изломами опустошенного ландшафта. Некоторые, словно огромные стрекозы, с шумом и всплеском цветных отсветов встряхивали жесткими крыльями, некоторые ползали по расчертившим город провалам, как по ранам, некоторые вдруг срывались с поверхности и исчезали куда-то, заложив в воздухе молниеносный зигзагообразный вираж, некоторые сидели неподвижно, глядя прямо перед собой, и их пустые глазницы напоминали гладкие темные зеркала.
   У Матки по мере освоения жизненного пространства появилась привычка слоняться иногда по городу без дела; на этот раз Тасманов нашел ее в облепленном неуклюжими колоннами и тяжеловесными гипсовыми завитушками здании местной администрации. Она зависла на потолке напротив блеклой старинной гравюры; разглядывание изображения в перевернутом виде, по всей видимости, не мешало Матке его понимать.
   - Смотри-ка, под этим зданием раньше была тюрьма! - указала она одной из клешней на рисованные ряды решеток. - Похоже, люди тоже предпочитали держать жертвы под землей. Все-таки были у вас зачатки правильного понимания некоторых вещей! - засмеялась она.
   Тасманов без лишних церемоний взял один из стульев с выцветшей потертой обивкой и сел к тянувшемуся через комнату длинному рассохшемуся столу для переговоров.
   - Знаешь, я тут кое-что придумал, - решительно сообщил он, отвечая скорее на собственные мысли, чем на ее слова.
   - Надеюсь, ты обойдешься без философских отступлений, как в прошлый раз? - насторожилась Матка, припомнив их последний разговор.
   - Мне прошлого раза тоже хватило, - холодно отозвался Тасманов. - Я пришел поговорить не о прошлом, а о будущем. - Он выдержал паузу, как бы предлагая ей сосредоточиться. - С тех пор, как ты появилась, я прекратил свои исследования. А между тем я работал всю жизнь, и праздность меня раздражает. Из-за отсутствия достойной задачи я начал предъявлять тебе незаслуженные упреки. Однако ты, хоть и превосходишь по своим качествам всех живущих на этой земле, все же можешь стать еще более совершенной. Я хочу продолжить свои опыты, чтобы ты стала достойна даже большего восхищения, чем я испытываю сейчас.
   Когда Тасманов ставил перед собой конкретную задачу, он при необходимости мог продемонстрировать и абсолютно не свойственное ему красноречие. Он давно заметил, что в случае с Маткой грубая лесть служила самым надежным источником взаимопонимания.
   Матка аккуратно перебралась с потолка на стол, обхватив его конечностями с обеих сторон и по привычке держа голову в неестественном с точки зрения человека положении, чтобы видеть все в перевернутом состоянии.
   - Что ж, отрадно слышать осмысленную речь, - осторожно заметила она. - Но... и что же ты собираешься во мне... усовершенствовать?..
   - Для этого мне нужно изучить исходный материал, - без запинки пояснил Тасманов. - Предоставь в мое распоряжение образцы, ответь на мои вопросы, и мои предложения тебя не разочаруют.
   Матка приблизилась на несколько шагов, развернула голову в нормальное положение и посмотрела на Тасманова без всякого выражения, но он всем телом, словно по нему ездил асфальтовый каток, чувствовал, как она сканировала его мысли с придирчивой тщательностью, стараясь взвесить для себя последствия подобной сделки.
   - Хорошо, - прошелестела она наконец.
   
   Из книги Чероны-Бели "Открытие памяти":
   
   Приближаясь к рассказу об обстоятельствах, сопутствовавших моему появлению на свет, я должна подчеркнуть специфическую перемену в мировоззрении моего отца. В какой-то момент его извращенная натура отшатнулась от собственных пороков перед лицом абсолютного зла, воплощенного в его ужасном создании, и он понял меру своих прежде безудержных притязаний. Конечно, это не сделало его ни великодушным, ни милосердным; для него, как и для моей ужасной матери, было потеряно все. Однажды связав с Маткой свою судьбу, он был призван разделить с ней ее преступления и ее смерть. Однако его наблюдения касательно принципов ее существования, продиктованные причудливой смесью необузданных амбиций и безответной страсти, подкрепленные его гениальной одаренностью и беспрецедентным опытом близкого общения с Маткой, составили бесценный материал для исследований, благодаря которым мне впоследствии удалось разработать оружие против паразитарного камня, уничтожить расплод и положить конец произволу Матки на этой земле.
   Чтобы передать противоречивость чувств, приведших моего отца к эксперименту по трансформе собственной природы, а также представить источник, из которого я позже черпала незаменимую информацию о сущности имаго и своем собственном происхождении, я считаю необходимым опубликовать отрывки из дневника отца, относящиеся к тому периоду, когда он после длительного перерыва вернулся к научным исследованиям и начал работать над выяснением свойств созданной им же самим паразитарной материи. Эти записи тем более интересны, что являются последними каким-либо образом зафиксированными наблюдениями отца за всю его жизнь.
   
   Расшифровка стереографической записи:
   
   ...
   Я должен избавиться от одержимости любви к ней. Я не могу больше так жить.
   ...
   По результатам вскрытия зрелой особи, имаго представляет собой высокоразвитую, я бы сказал самую совершенную из всех существующих паразитическую структуру. На теле жертвы формируется нечто вроде внешнего, каменного скелета, который поглощает органические покровы вплоть до деградации организма-носителя к состоянию наподобие зародышевого. Оставшееся от человека карликовое существо, синтезированное из нескольких видоизмененных жизненно важных органов, закрывается в грудной клетке особи, пронизанное густой сетью каменных нитей, блокирующих все базовые энергетические каналы, и служит паразиту чем-то вроде личного живого аккумулятора.
   По составу телесные покровы имаго - это минерал, но гораздо более прочный, чем любой, в том числе аналогичный по химическим свойствам, природный, так как паразитарный камень образует замкнутый сам на себя многофункциональный субстрат наподобие самодостаточного организма, что существенно повышает адаптивность и сопротивляемость внешнему воздействию. В отличие от экзоскелета насекомых, состоящего из нескольких сегментов, физическая оболочка имаго - это цельный покров, как кожа человека, поскольку паразитарный камень способен проявлять свойства как жесткой каменной пластины, так и эластичной связки (в сочленениях суставов).
   Строение тела соединяет в себе признака человека и насекомого. Корпус по основному контуру человеческий, пропорции - женщина среднего роста (все особи 168 см), хорошего сложения (96/66/92). Единственное видимое отличие Матки от рабочей единицы - золотистый цвет волос (остальные особи целиком черные с темно-зеленым отливом), а также небольшая каменная корона на голове. Я как-то в шутку спросил, зачем ей знаки отличия, если рой и так без преувеличения знает ее в лицо, но в общем-то и без объяснений понятно, что это, конечно, не корона, а орган восприятия, что-то вроде антенны.
   На две пары сравнительно человеческих конечностей приходится три пары насекомых. Руки и ноги идентичны человеческим с той разницей, что способны выворачиваться в суставах в любую сторону - это удобно для передвижения ползком, - а вместо пальцев длинные заостренные суставчатые когти. Вообще предпочитает ползать, в горизонтальном положении очень быстро бегает. Я кросс не устраивал, но с ее слов способна бежать не меньше суток со скоростью около 60 км/ч. Надо будет как-нибудь погонять какое-нибудь из ее отродий по пересеченной местности и зафиксировать результат. Сама-то она откажется, поймет, что я издеваюсь. В вертикальном положении бегать не способна, передвигается довольно неуклюже, так как ступня не предназначена для прямохождения - два крупных суставчатых когтя.
   Насекомые конечности крепятся к спине. Ближе к бокам расположены две пары ходильных ног, заканчивающихся каждая парой длинных подвижных когтей, которыми удобно отстригать различные части тела жертв, как ножницами, или измельчать внутренние органы, как миксером. За плечами находится самая крупная пара конечностей - хватательная. Это огромные зазубренные клешни, складывающиеся по образцу перочинного ножа, как у богомола. Не то, что человеческое тело, - способны сломать бетонный блок, как плитку шоколада.
   Крылья состоят из нескольких сцепленных между собой широких полупрозрачных пластин, в размахе достигают 3 м, складываются веерообразно. Если учитывать общую массу тела особи, крылья у них сравнительно хрупкие; их роль в полете скорее вспомогательная, а истинная причина, по которой имаго чрезвычайно эффективно перемещаются в пространстве, состоит в особых механизмах взаимодействия с гравитационным полем.
   Летные характеристики имаго намного превосходят соответствующие возможности птиц и напоминают скорее полет стрекозы. Независимо от того, с какой скоростью и куда особь летит, она может остановиться в любой момент и продолжить движение в противоположном направлении, или на неопределенно долгий срок зависнуть в воздухе. Скорость полета, со слов Матки, до 700 (!!) км/ч. При характерной рваной траектории за имаго невозможно проследить взглядом.
   Гибкость суставов, помимо колоссальной в сравнении с человеком ловкости и скорости движения, позволяет также в случае необходимости укладывать конечности и крылья вокруг корпуса настолько компактно, что тело уменьшается до размеров детского, тогда как в обычном состоянии за счет громоздких клешней, удлиненных когтистых кистей и крыльев имаго выглядит значительно выше и крупнее взрослого человека.
   Необыкновенно сложный ротовой аппарат. Вся нижняя часть лица представляет собой мозаику плотно пригнанных друг к другу восьми наружных жвал разной формы и размера, прикрывающих четыре внутренних челюсти - набор острых, спиралеобразно вращающихся лезвий, которым соответствуют четыре горла, способных вытягиваться, как хоботки. Они соединены со специальным органом в грудной клетке - сосательным желудком, который работает как насос, позволяя выкачивать из жертвы измельченные в суп внутренние органы. Вообще вся черепная коробка по сути представляет собой огромную пасть, действующую как многофункциональная мясорубка. Имаго способна с первой попытки откусить и без особых усилий прожевать голову взрослого человека.
   Нетрудно таким образом догадаться, что объем мозга особи должен быть в несколько раз меньше человеческого. Противоречие разрешается просто: как показали опыты, у имаго вообще нет мозга. Вместо него функционирует расположенный в макушке сравнительно небольшой (размером с орех) орган, отвечающий, по объяснению Матки, за обмен сигналами способом, который можно условно определить как телепатический. По утверждению Матки, которое я, понятно, не проверял, у нее самой мозга тоже нет. Зато органы телепатического восприятия рабочих особей в сочетании с костяной короной у Матки на голове образуют систему, по свойствам аналогичную тому, что люди называют "третьим глазом", только неизмеримо более развитую. Матка объяснила отсутствие необходимости в мозге тем, что получает информацию в чистом виде, не нуждаясь в ее обработке или интерпретации.
   Волосы - каменная нить. Служат своего рода наружным аналогом органа, расположенного в черепной коробке, усиливают восприимчивость к информационным импульсам. Вырывать или обрезать бесполезно, немедленно восстанавливаются бесконечное количество раз. При близком контакте используются, как оружие: часть нитей стряхивается в плоть жертвы, что приводит к параличу соответствующей части тела, общему расстройству здоровья и психическим нарушениям разной степени выраженности.
   ...
   
   Глеб.
   
   Матка, казалось, была немало смущена тем, как бесстрастно и требовательно Тасманов ощупывал ее тело, в то время как прежде никогда не прикасался к ней без волнения; но он, признаться, специально старался вести себя подчеркнуто равнодушно, чтобы не поддаться искушению овладеть ею тут же на лабораторном столе и не вернуться к тому, чтобы снова выпрашивать у нее, как милостыню, каждый лишний час, каждую лишнюю минуту близости. Так что он заставил себя выдержать выбранную роль, хотя потом ее растерянное лицо и податливое тело долго преследовали его в воспоминаниях. Во сне он снова чувствовал ее упругие груди, округлые бедра, щекочущие прикосновения шероховатого мягкого язычка, она поглаживала его плечи каменными когтями, прижималась к нему своим гибким телом, как лоза, и тихо смеялась: "Что, нравится, Причудник?.."
   Постепенно ему удалось вернуть прежнюю работоспособность и избавиться от навязчивых фантазий, внушая себе, что только продолжение экспериментов с паразитарным камнем и максимально детальное изучение повадок Матки позволят ему со временем вмешаться в ее природу в интересовавшем его ключе. И, хотя поначалу он и сам не надеялся, но, твердо решив добиваться от нее только истинной любви и преданности, он незаметно для себя отвык от соблазнительных, но мимолетных и пустых забав с Маткой.
   Матка поначалу была довольна расставанием с неуживчивым и скандальным любовником; однако со временем его необъяснимая внезапная холодность вперемешку с загадочными опытами над препарированными особями начали ее тревожить. Опасаясь, не изобретет ли непредсказуемый ваятель ее плоти какое-нибудь оружие против нее, поставив под вопрос ее власть над человеческим родом, Матка как-то по собственной инициативе наведалась на Заповедную Высоту. Вернувшись в мастерскую после очередного перерыва, Тасманов впервые за долгое время застал ее в доме: с любопытством разглядывая на поверхности каменных столов собственные распотрошенные копии, Матка ползала по залу, как огромный паук.
   - Какого черта ты тут делаешь? - нелюбезно осведомился он.
   - В последнее время мы что-то совсем перестали видеться, - заметила Матка своим обычным неопределенным тоном.
   - Я занят, - без лишних подробностей сообщил Тасманов. - Да, представь себе, и такое со мной тоже бывает, - холодно отрезал он, перехватив ее любопытствующий взгляд. - У тебя свои занятия, а у меня - свои. Так что давай не будем мешать друг другу вести свою приватную жизнь, - недвусмысленно указал он на дверь.
   Помешкав, Матка плавно поднялась в воздух и, стрекоча крыльями, поплыла к выходу, все еще с интересом оглядываясь по сторонам.
   - Не хочешь говорить? - прошелестела она и остановилась, поравнявшись с Тасмановым. - Я просто беспокоюсь, может, ты скучаешь без меня?.. - вкрадчиво поинтересовалась она, зависнув в воздухе и задумчиво покачиваясь вверх-вниз.
   - Нет, - беспечно сообщил Тасманов с обворожительной улыбкой. - Знаешь, золотко, я вообще-то художник, а не банк спермы. Если самцы в загонах все кончились, то пусть твои отродья наберут свеженьких - вот хоть из числа военных, которые дежурят за пределами тридцатикилометровой зоны. Кстати, к западу от заповедника, километрах в пятидесяти, есть несколько сел с выносливыми деревенскими парнями, среди которых изредка даже попадаются трезвые. И отлично спаришься, как ты, в чем я нисколько не сомневаюсь, обходилась все время нашей так внезапно обеспокоившей тебя разлуки...
   Каменные губы Матки сложились в усмешку; смерив Тасманова внимательным взглядом и убедившись, что объяснений не последует, она без лишних замечаний выплыла из мастерской.
   
   Расшифровка стереографической записи:
   
   ...
   В организме каждой особи вырабатывается ряд любопытных веществ, которые к тому же являются по сути смесью секретов из нескольких различных желез и поэтому после специальной обработки способны проявлять, помимо основных, довольно неожиданные полезные свойства.
   Паутинные железы расположены на брюшке - по три сравнительно крупных отверстия справа и слева от пупка, все время забитые кристаллизованными выделениями, как снегом. Секрет паутинных желез представляет собой вязкую, отчасти резиноподобную массу, быстро застывающую при соприкосновении с воздухом. По химическому составу паутина близка к шелку и одновременно стеклу. По физическим свойствам она прочнее стали и может растягиваться дополнительно на треть длины, выдерживая нагрузку в 20 раз больше веса одной особи (около 3 тонн).
   Нить бывает сухая (для передвижения), клейкая (ловчая) и слюдяная (для фиксации жертвы в коконе, а также выстилки вырытых в земле ходов и нор, что предотвращает осыпание грунта, и строительства разнообразных мешков и гамаков, в которых они любят отдыхать. Кстати, там и правда удобно). Изготовленный из смеси нитей субстрат может быть гладким и матовым, как стекло, рыхлым и пушистым, как вата, а также похожим на пергамент или бумагу.
   Ядовитые железы располагаются в жалящем аппарате, который у рабочих особей полностью заменяет органы размножения, а у Матки совмещен с ними. В сложенном виде жало скрыто в брюшной полости, а при необходимости выбрасывается через влагалище на длину средних размеров ножа. Жалящий аппарат состоит из трех частей: округлого центрального стилета и пары свободных ланцетов, способных скользить вверх-вниз независимо друг от друга. Укол жала представляет собой не простое прокалывание покровов жертвы, а быстрое попеременное введение ланцетов и впрыскивание яда через каналы всех трех сегментов жала. Порознь введенные выделения ядовитых желез гораздо менее опасны, чем в смеси, так что последствия укуса имаго находятся в диапазоне от утраты способности ориентироваться в пространстве и провалов в памяти до паралича, комы и смерти. Также среди секретов присутствует вещество, которое, взятое в отдельности, является довольно сильным обезболивающим средством.
   Все особи способны легко вынимать жало из покровов жертвы, аутотомия им не грозит - в этом смысле, если сравнивать с насекомыми, они больше похожи на ос, чем на пчел. (А жаль! Иногда мне кажется, что я с удовольствием оторвал бы ей все, что только можно. Ну, если не ей, то хоть кому-нибудь из них).
   У Матки центральный сегмент жалящего аппарата представляет собой яйцеклад, через который в тело жертвы, помимо яда, может быть введен эмбрион. Вдобавок в жале Матки присутствует дополнительный секрет, обусловленный ее привилегией обеспечивать приумножение рода: специальное вещество, стимулирующее, как она выразилась, половую функцию у человеческих мужчин. Это чтобы искусственным путем спровоцировать на близость, если никто не захочет добровольно. Вот, значит, как она вышла бы из положения, если бы я сразу отказался. Мы с ней поэкспериментировали, и, правда, сильно действует! Была бы она фармацевтом, производители виагры бы разорились, чего уж там. Знай себе впрыскивай яд в склянки и продавай, мало ли любителей вечной любви?
   Кислотные железы расположены в наиболее крупных сегментах челюстей и также обладают противоречивыми свойствами. Смесь кислотных секретов либо разбрызгивается в пространство, причиняя ожоги жертве, либо вводится внутрь человеческого тела, разъедая органы. Однако Матка способна по своему выбору удалять из выделений кислотную составляющую, и тогда получается универсальный и, в общем, безвредный антисептик.
   Наконец, последние два типа желез имеются только у Матки, это "медовые" и "молочные". Соответствующие вещества - основной продукт питания всего роя. Маточное молоко представляет собой питательную смесь вроде энергетического напитка, а маточный мед - что-то наподобие наркотика, аналогов этим секретам по составу нет в природе (во всяком случае, я не нашел). Мед выделяется из отверстий около ключиц, по три над правой и левой грудью. Молоко течет из небольших отверстий на висках, по три с каждой стороны головы.
   ...
   
   Глеб.
   
   Сообщение, что парализующий яд может действовать как средство, возбуждающее сексуальную активность, удивило Тасманова.
   - Он же вызывает полный паралич.
   - Это если ввести полную дозу глубоко в нервный центр. Скажем, в солнечное сплетение. А если ввести вещества выборочно и, например, в поясницу или в плечо...
   - Ну, вот меня ты можешь так ужалить? - оживился Тасманов.
   Матка смерила его подозрительным взглядом.
   - Кто-то тут говорил, что не хочет работать банком спермы?
   - Мне интересно по науке!
   - Ну давай я тебе по науке покажу на примере какого-нибудь "выносливого деревенского парня", - поддразнила Матка, не уступавшая, по-видимому, Тасманову в злопамятности.
   - Нет уж, для чистоты эксперимента, показывай на мне! Ты же говоришь, что это не опасно.
   - Как знать, у некоторых сердце может и не выдержать! - лукаво улыбнулась Матка.
   - У меня сердце в порядке, - отрезал Тасманов, - справлюсь.
   Поломавшись еще немного, Матка с усмешкой уложила его на спину и, едва коснувшись его бедрами, ужалила в живот пониже пупка.
   Тасманов едва не задохнулся от боли.
   - Вот черт! - процедил он, зажав рану.
   Между пальцев ручьями заструилась кровь. Некоторое время он чувствовал только жгучую, оглушительную боль; потом вся поясница онемела, волны то жара, то озноба, то удушья, то лихорадочной дрожи одна за другой проходили по телу; и внезапно он ощутил неуправляемое, болезненное вожделение, словно обезумел.
   - Даже если я сейчас займусь с тобой любовью, тебе не станет лучше, - беспечно прощебетала Матка, словно отвечая на его мысли. - Теперь только время сможет приглушить это желание.
   Тасманов застонал, стиснув зубы.
   - Пож-жалуйста, - процедил он, взглянув на Матку, и новый приступ причудливой смеси похоти и боли заставил его задохнуться.
   - Хорошо действует, правда? - довольно прострекотала Матка. - Некоторые пленники, даже если я только что съела на их глазах всю их семью, после укуса охотно выполняли то, что от них требовалось, без всяких уговоров с моей стороны, - похвасталась она так, словно Тасманов с ней спорил.
   - Я умоляю тебя, сделай что-нибудь, - протянув руку, он ухватился за ее круглую коленку; когда ему пришлось, переступив через самолюбие, вновь опуститься до уговоров, он вообще перестал о чем-либо думать.
   Матка снисходительно подвинулась, неторопливо уселась сверху и принялась уверенными, точно рассчитанными движениями подниматься и опускаться на нем, отчего у Тасманова возникло ощущение, что она объезжает его, как опытная наездница - племенного жеребца. Ее тело по-прежнему было упругим и гладким, как цветы, ласки - изощренными и щедрыми. В тот раз они занимались любовью около суток без перерыва. Она послушно позволяла ему все. Снова и снова он пользовался ее телом любыми способами, какие подсказывало ему желание, похожее на наваждение. Наконец в очередной вспышке страсти он потерял сознание.
   Когда он очнулся, прошло уже довольно много времени, и Матки рядом не было; и все же он не мог не испытывать благодарности за то, с какой покорностью она удовлетворила его страсть, и, пока работал, думал только о ней. Она заглянула в мастерскую ближе к полудню, спросив:
   - Я не помешала?
   Он невольно улыбнулся, и как-то незаметно она оказалась в его объятиях. Покрывая поцелуями ее лицо, шею и плечи, он впервые отчетливо осознал, как чудовищно ему не хватало ее все то время, что он заставлял себя ее избегать.
   С этого дня их отношения неуловимо изменились. Она иногда наведывалась к нему, и порой, если у обоих было настроение, они наслаждались друг другом, но, по крайней мере, она избавила его от педантичного соблюдения удобного ей режима, а он ее - от непрерывных претензий и уговоров. Вскоре он придумал для нее удобную технологию маскировки, появившуюся по ходу исследований - специфическую волновую настройку, позволявшую паразитарному камню мимикрировать наподобие хамелеона. Немного потренировавшись, Матка сумела в естественных условиях повторить прием, который Тасманов воспроизвел на лабораторном приборе, и долго дурачилась перед зеркалом.
   
   Расшифровка стереографической записи:
   
   ...
   Функции размножения в рое способна выполнять только Матка. Эмбрион вызревает приблизительно в течение суток после спаривания. Максимальный объем спермы, который она вмещает за раз, позволяет произвести несколько сотен эмбрионов в срок около недели. Как выяснилось, анальное отверстие служит для того же, что и вагинальное, - для оплодотворения. Я где-то читал, что у пауков есть нечто подобное, в смысле, когда у самки два спермоприемника. Она сказала, что это на случай нехватки времени: можно сократить процесс спаривания, отдаваясь двум самцам одновременно; а также наоборот, на случай переизбытка времени: можно сравнить и выбрать сперму получше. Тут я не выдержал и спросил, почему, если уж можно сразу с двумя, то тогда бы сразу и не с десятью? Она печально ответила, что хотелось бы, но, к сожалению, при ее создании я исходил из "слишком антропоморфной" схемы, и "раз уж так получилось, она не жалуется". Я сказал, как мило с ее стороны, что она еще не предложила мне взять ее с кем-нибудь на пару, а про себя подумал, что было бы интересно попробовать. Она засмеялась и сказала, что если я хочу, мы можем пригласить кого-нибудь третьего. Я сказал, хватит с меня, и так уже крыша едет, но подумал, надо будет обязательно как-нибудь ей напомнить.
   Эмбрион вводится в нервный центр в области солнечного сплетения, для женщин подходит также внедрение в матку, еще возможен вариант в грудь между легкими. После этого начинается постепенное заражение всех тканей жертвы каменной нитью и, как результат, полная перестройка организма-носителя под жизнедеятельность паразитической структуры. Процесс поглощения и трансформации физических покровов изнутри происходит для жертвы очень мучительно, именно поэтому надежная фиксация носителя в коконе и систематическое впрыскивание паралитического яда является неизбежной составляющей ухода за расплодом, иначе зараженный человек непременно нанесет себе повреждения и покончит с собой еще на ранних стадиях развития эмбриона. Извлечь зародыш без ущерба для здоровья носителя невозможно даже непосредственно после оплодотворения: ближайшие к эмбриону ткани немедленно оказываются поражены, так что пришлось бы вырезать в теле дыру размером с тарелку.
   Преобразование человеческого организма происходит в несколько этапов. Сначала тело как бы опустошается изнутри, а наиболее крупные жизненно важные органы стягиваются в центр корпуса, перемалываются и сращиваются в единую систему. Кровь в это время полностью впитывается в каменные нити. Человек на этой стадии медленно впадает в кому.
   Затем начинается этап формирования внешнего скелета. Кости растворяются, преобразуются в камень и вытягиваются на поверхность тела. Выглядит это как постепенное появление на разных участках кожи каменных пятен, которые постепенно образуют монолитные гладкие пластины. При этом к жертве вновь возвращается сознание, если без коконов и яда - опять начинаются судороги и дикий крик. Один испытуемый мне цепи на лабораторном столе порвал, а уж они были неподъемные. Постепенно каменный скелет полностью заменяет кожный покров, формируются дополнительные конечности и крылья, фигура, независимо от первоначального облика носителя, обретает стандартные пышногрудые параметры.
   Последний этап - поражение головного мозга. Каменные споры, занесенные в голову через кровь, сжимают мозг, поднимают его в область макушки и превращают в орган телепатического восприятия, которому нет аналогов не только в человеческом организме, но и во всей природе. Жертва опять впадает в оцепенение, на этот раз навсегда. Завершение процесса легко идентифицируется внешне - наступает стадия каменных глаз, то есть человеческие глаза превращаются в твердую поверхность, как у статуи. После этого в освободившемся объеме черепной коробки формируется гигантская челюсть, и все. Получается зрелая рабочая особь, которая быстро разламывает кокон и приступает к выполнению своих функций в гнезде.
   ...
   
   Глеб.
   
   - Значит, ты считаешь, что таким образом можно стимулировать регенерацию тканей? - Матка уложила голову Тасманову на плечо, но на ее гладком круглом лбу читалось, что мысленно она осталась в мастерской.
   - Посмотрим, - неохотно отозвался Тасманов. - Это будет вариант линьки. Лучше, чем ничего.
   - Я только одно не могу понять... Не практичнее ли, выбросив поврежденную особь, произвести вместо нее новую?..
   - Златка, не загружай, пожалуйста, умным свою... зубастую головку.
   Матка насупилась.
   - Скажи, что любишь меня, - неожиданно перешел он на другую тему.
   - Зачем? - удивилась Матка.
   - Просто скажи, и все! - потребовал Тасманов.
   - Я люблю тебя, - послушно проговорила Матка.
   - А я тебя - нет!
   Матка сердито пихнула его локтем и встала, но он прижал ее к себе и стал покрывать поцелуями ее плечи и шею.
   - Останься со мной сегодня ночью...
   Матка задумалась.
   - Мне вообще-то удобнее через пару дней, - нахмурилась она, отстраняясь.
   - Останься, пожалуйста, - взмолился Тасманов, пытаясь удержать ее за талию. - Считай это бессмысленным человеческим капризом. Пожалуйста.
   Заметив, что Матка колеблется, он добавил уже более деловым тоном:
   - Иначе завтра в лаборатории я пальцем не шевельну! А у стабилизирующего раствора выдержка, между прочим, не больше суток!
   Матка замерла.
   - Да ведь у тебя все образцы распадутся!
   - Ну и к черту! - отрезал Тасманов.
   Взглянув в его пылающие болезненной страстью и яростью глаза, Матка смилостивилась.
   - Ну, с этого нужно было начинать, - примирительным тоном заявила она, изобразила дежурно-призывную улыбку и плавным движением опустилась обратно на подушки.
   Тасманов проснулся от брызнувшей на него крови; Матка чавкала человечиной, зависнув на потолке.
   - Приятного аппетита, - мрачно процедил он. Матка небрежно кивнула ему сверху:
   - С добрым утром.
   Тасманов с трудом сел на кровати.
   - Черт, как болит голова, - поморщился он.
   - Надо было меньше меда пить, - менторским тоном заметила Матка. - Я, кстати, не поручусь, что в таких количествах он не вызывает привыкание.
   Тасманов заставил себя встать и дойти до ванной.
   - А я, может быть, хочу... попасть в какую-нибудь чудовищную зависимость... и умереть.
   - Почему тебя сильнее всего привлекает то, что для тебя опасно? - философски протянула Матка.
   - Самое меткое замечание обо мне, которое я когда-либо слышал, - Тасманов плеснул в лицо ледяной воды. - Я об этом не думал.
   - Ты необъяснимый человек, Причудник, - заявила Матка, беспечно покачиваясь под потолком.
   Тасманов нетвердым шагом направился к двери.
   - Я надеюсь, ты в мастерскую? - требовательным тоном напомнила Матка.
   - Дай хоть кофе выпить, - устало отозвался Тасманов. - А вообще, да. У меня появились кое-какие новые идеи.
   - Я попозже зайду посмотреть! - крикнула Матка ему вдогонку.
   
   Расшифровка стереографической записи:
   
   ...
   Мы попробовали пригласить еще одного мужика. Было круто. Она позвала кого-то из пленников, кого уже раньше использовала, так что он не очень удивился. Сначала она отдалась ему. Раньше я, наверное, озверел бы от ревности, но теперь мне даже понравилось наблюдать за ней со стороны. Она обслужила его в этой своей обычной обстоятельной манере, когда непонятно, то ли она задыхается от страсти, то ли вообще думает о чем-то постороннем. Потом мы взяли ее вдвоем. Дальше я плохо помню, увлекся. Но она, кажется, постепенно вошла во вкус; когда мы отпустили ее, она откинулась назад, обвила мою шею руками и пробормотала:
   - Ох, Глеб... - хотя вообще редко называет меня по имени.
   Она вся дрожала, но я чувствовал, что ей хочется еще, поэтому сказал тому парню:
   - Ну что, теперь ты сзади? - а он так на нас посмотрел, как будто впервые увидел, но подчинился.
   Когда она заснула, он снова взглянул на меня с каким-то неопределенным выражением и спросил с некоторым сомнением:
   - А сами вы - человек?..
   Я говорю, нет, я - призрак человека. Как тень отца Гамлета. Он помолчал, поизучал меня искоса, потом наморщил лоб и говорит:
   - А вы не архитектор часом?..
   Я отвечаю, нет - я монтажник-высотник по профессии.
   Он замолчал, кажется, подумал, что я сумасшедший, но потом все-таки кивнул на Матку и спросил вполголоса:
   - А это кто?..
   Я сказал, я не знаю. А вообще трудно было не засмеяться - как это люди не понимают очевидных вещей? Вот от подобного нежелания самостоятельно соображать и происходят потом всякие неприятности, вроде так называемой Божиярской катастрофы.
   Позже она мне призналась, хотя я и сам понял, что чем больше, как она выражается, самцов, тем ей приятнее, просто она не говорила мне из вежливости, потому что думала, как бы со мной истерика не случилась. Раньше, наверное, так оно и было бы, но теперь, кажется, я стал лучше ее понимать.
   ...
   
   Глеб.
   
   Матка брезгливо поддела когтем каменную схему, видневшуюся в открытой ране оперируемого подопытного.
   - Подумать только, неужели из такой бессмысленной груды плоти может получиться что-то дельное?.. - недоверчиво проговорила она.
   Тасманов хладнокровно вытащил из разреза залитую кровью руку с продетыми сквозь пальцы длинными каменными иглами и устало взглянул на Матку.
   - Убери грабли от экспериментального образца. - Сунув в разрез два каменных крюка, он снова склонился над распростертым на каменном столе телом. - Ты мне мешаешь работать.
   Матка рассеянно отстранилась.
   - Да ладно, что я, не понимаю, что ли? Не строну я ничего в твоих уродах...
   Тасманов вновь прервался.
   - Они такие же мои, как и твои.
   - Тогда тем более не строну, - усмехнулась Матка, перелетела в дальний угол и залезла на стену. - Ты становишься таким занудой, когда возишься со своими недоделками!
   - Ты тоже не очень-то разговорчивая, когда плодишь своих ублюдков, - рассеянно возразил Тасманов.
   От скуки и нетерпения Матка принялась летать по мастерской, лениво раскачиваясь на воздушных потоках и со стуком отталкиваясь от стен. Тасманов раздраженно взглянул под потолок.
   - Послушай, ты не могла бы пойти полетать где-нибудь в другом месте?
   - Да что я тебе, мешаю, что ли? - расстроилась Матка.
   - Свет моей жизни, твоя божественная красота затуманивает мой рассудок, - холодно отрезал Тасманов. - И для работы это не есть гут. Так что вали отсюда.
   Усевшись на потолке, Матка нерешительно пошелестела крыльями.
   - Не волнуйся, ничто не пройдет мимо твоих цепких лапок, - презрительно добавил Тасманов.
   Матка неохотно поползла к дверному проему.
   - Я загляну к тебе вечером! - предупредила она. - Расскажешь, чем закончилось...
   - Если ты постараешься мне понравиться, мы посмотрим, - поддразнил он ее.
   
   Расшифровка стереографической записи:
   
   ...
   Решающее различие между человеком и особью из паразитарного камня состоит в способе восприятия материи. Единственное ощущение имаго, знакомое также и людям, - это осязание. Зрения, слуха, обоняния и вкуса они лишены. Спектр остальных свойственных им чувств для человека непостижим, насколько я могу судить, чрезвычайно обширен и может быть условно разделен на две области действия сигналов: телепатия и телекинез.
   Осязанием обладают все без исключения особи, и функционирует оно у них в точности так же, как у людей.
   Тип ощущений, которые я для удобства обозначил как телекинетические, состоит в способности воспринимать, поглощать, перенаправлять и просто усиливать потоки низкочастотных вибраций, исходящие из недр земли. Косвенным следствием этой способности является и неровный полет имаго на колоссальных скоростях, и продавливание лазов и нор даже сквозь самую прочную породу, и провоцирование землетрясений, не говоря уже о дистантном воздействии на искусственные материалы, как правило, непроизвольном (перемещение вещей, разрушение зданий).
   Телекинетические способности, сами по себе довольно полезные и предоставляющие обширные физические возможности, присущи рабочим особям в различной степени, зависящей, насколько я понял, от решения Матки, то есть от питания маточными продуктами. И все же подобный тип ощущений не слишком подходит для главного занятия: поиска и отлова жертв, то есть людей. Основным способом восприятия для всего роя служит телепатия, и обладает ею в полной мере только Матка; рядовые же особи служат своего рода зондами, передающими, но не усваивающими информацию.
   Я затрудняюсь даже представить себе, какой объем данных и в какой форме непрерывно поступает к Матке сразу из множества точек пространства. Здесь можно констатировать лишь механизм передачи сигнала. В области макушки у каждой особи находится специальный орган, который, как зеркало, отражает в буквальном смысле картины внутреннего мира находящихся в зоне доступа (зависит от условий, но в среднем несколько километров) людей и передает изображение Матке. При этом не все области человеческого осознания поддаются считыванию; Матка затруднилась объяснить характер ограничений именно в силу того, что ей не с чем сравнивать, а в качестве вероятной причины назвала перемену частоты сигнала: паразитарный камень способен улавливать только созвучные ему импульсы низкочастотного диапазона. Тем не менее для отлова жертв поступающую информацию можно считать исчерпывающей.
   Для аккумулирования всех сигналов служит костяная корона у Матки на голове, через нее же рою транслируется ответный импульс. Все это происходит в режиме реального времени без пауз, то есть первичное восприятие имаго и конечная директива Матки тождественны. Человеку представить себе подобное единовременное существование во множестве лиц невозможно; поистине рой, включая Матку, представляет собой хоть и в своем роде дискретное, но неделимое сложноорганизованное существо.
   К побочным эффектам обмена телепатическими сигналами относятся возникающие в присутствии имаго помехи в работе электроприборов (которые Матка способна вызывать и намеренно, как например в случае с атакой на город, когда там перед нападением роя везде погас свет и отключилась связь), а также кратковременное расстройство памяти и внимания у оказавшихся поблизости людей (что очень удобно для захвата жертв). При необходимости Матка способна даже внушить человеку определенную мысль или фантазм, но импульсы паразитарного камня слишком тяжеловесны для человеческого мозга и опасны для психики.
   ...
   
   Глеб.
   
   Матка стала проводить заметную часть времени на Заповедной Высоте, предоставив рой самому себе. Помимо просмотра записей, которые кодировали человеческое зрительное восприятие в доступные Матке знаки ("Видите вы отчетливо, а в мыслях у вас такая каша!" - удивилась она) и надоедания Тасманову во время работы, у нее появилось еще одно увлечение. Набредя как-то от нечего делать на стереосистему, Матка вдруг обнаружила склонность к музыке. Хотя эксперименты показали, что из звуковых волн ей доступна лишь незначительная часть - некоторые обрывки ритмических рисунков, Матка довольно точно понимала основной замысел и стиль любого музыкального произведения, объяснив, что помимо звука в музыке заложено много информации, недоступной людям. Музыка вызывала у нее приступы артистизма. Петь она не любила, но зато сопровождала чужое пение такой выразительной пантомимой во всех направлениях воздушного пространства, что Тасманов вытирал слезы от смеха.
   - О господи, Златка, - говорил он, - тебе в балагане выступать можно. Актрисой перфоманса. И спецэффектов не надо.
   - Кстати, среди ваших юных девиц широко распространена мечта стать певицей или актрисой, - щебетала Матка. - Это такие девушки, которые ходят в прозрачных платьях по красной ковровой дорожке, а им все дарят цветы?
   Теперь она реже ошивалась в мастерской, предпочитая задумчиво порхать между развешенных на слюдяных нитях гремящих колонок. Попросив Тасманова воспроизвести на декодере изображение стереосистемы, она подолгу разглядывала бесшумно вращающийся диск и синий глаз электронного дисплея.
   - Что ты хочешь там увидеть, не пойму, - как-то заметил Тасманов.
   - Не знаю... Не совмещается как-то... Удивляюсь, как это работает.
   
   Расшифровка стереографической записи:
   
   ...
   Единство роя обеспечивается как физиологическими причинами (неспособность рабочих особей к самосоятельному питанию и размножению), так и особенностями восприятия имаго. Отдельная особь для гнезда ничего не значит. Если имаго попадет в ловушку, окажется окружена врагами или ранена, остальные не помогут, даже если спасение не потребовало бы от них особых усилий, а только обойдут опасное место стороной. Исключительно в ситуации, затрагивающей интересы всей расы, рой или любая входящая в его состав группа по сигналу Матки будет действовать как одно целое, опять же, не учитывая интересы конкретных исполнителей.
   Однако благодаря подобной системе отношений жизненная сила может в определенных пределах перераспределяться по рою, как по единому организму, согласно общему запасу ресурсов независимо от действий отдельной особи. Одна имаго может проработать дольше, если за нее будет отдыхать другая; одна может пропустить кормежку потому, что другую накормят за нее. Несмотря на видимость всеобщей непрерывной деятельности, значительная часть роя (около трети), как правило, пребывает в состоянии каталептического оцепенения, заменяющего им сон, в глубинах земли, и еще треть слоняется без дела. Таким образом про Матку с равной справедливостью можно сказать, что она постоянно спит и постоянно бодрствует. Уровень общей активности роя колеблется в зависимости от циклов развития гнезда и сторонних обстоятельств, но как правило на суммарных работах по строительству коконов, уходу за расплодом, добыче человечины, поставке инкубаторов и охране гнезда занято не больше трети особей.
   ...
   
   Глеб.
   
   - Я тут тоже проводила эксперименты, - заявила Матка. - С целью сравнить тебя с другими самцами...
   Тасманов подавился, услышав о таком векторе любознательности.
   - Ну и как, - поинтересовался он, - самцы?
   - Ты знаешь, я специально набрала разных. Но то ли выборка получилась какая-то неправильная, то ли с остальными все-таки хуже, чем с тобой, - задумчиво отчиталась Матка. - Даже если я заставляла их делать все, как ты, получалось как-то... по-другому...
   Тасманов засмеялся и поцеловал ее в точеное ушко.
   - Я люблю тебя.
   - Да, я это уже слышала... - рассеянно отозвалась Матка.
   - Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю.
   Матка засмеялась, но потом вдруг, проворно наклонив голову, сердито куснула его в плечо. Тасманов вздрогнул и рассмеялся.
   - Что, Златка? Испугалась? - не вполне последовательно спросил он.
   Матка пошевелила челюстями.
   - С чего мне бояться тебя, человек из плоти и крови? - проворчала она недовольно, но не слишком уверенно.
   - А чего тогда кусаешься? - поддел он ее.
   - Чтоб ты спросил! - огрызнулась Матка, но все же позволила ему обнять ее. Он целовал ее губы до тех пор, пока она не расслабилась и не уступила, послушно обвив его руками за плечи и притягивая к себе.
   - Кажется, ты начинаешь мне нравиться, Причудник, - пожаловалась она. - Во всяком случае во всем, что тебя касается, есть что-то лишнее и непонятное.
   Тасманов рассмеялся ей в волосы.
   - Но привязанность к представителю расы, за счет которой я существую, - это противоестественно для меня, - раздраженно подчеркнула Матка. - Ты что, не понимаешь, что ставишь под угрозу мою жизнь?
   - Ты же видишь, я работаю над этой проблемой, - отозвался он. - Не бойся меня, золотко. Я стану для тебя всем, что тебе нужно. И даже больше.
   
   Расшифровка стереографической записи:
   
   ...
   Паразитарный камень практически не подвержен механическому разрушению. Если сильно ударить по телу особи молотком, образуется вмятина, но камень не разобьется и через некоторое время даже восстановит первоначальную форму. Выстрелы из пистолета или автомата в лучшем случае отколют куски размером со щепку. Нанести существенный урон, во всяком случае надолго оглушить имаго можно, только если в упор расстрелять ее из артиллерийской установки, но учитывая скорость и замысловатую траекторию их полета, не говоря уже о способности читать мысли, в них чрезвычайно трудно прицелиться. Вероятно, какие-то фатальные разломы корпуса все-таки могут оказаться для отдельной особи смертельными, но трудно представить себе способ причинения паразитарному камню физического вреда, существенного в масштабах роя.
   Матка сказала, что в Божиярске по ней попали из танка только два раза. То есть это она весь рой называет "собой", хотя сама-то она в это время находилась глубоко под землей - ей оттуда руководить удобнее. Причем оба раза стрелял один и тот же человек. Я не знаю, это, наверное, ясновидящий танкист какой-то. Матка сказала, что она плохо его видела и сама так и не убила, а погиб он при землетрясении или нет, она не знает. Когда при отступлении по городу шарахнули из РСЗО, даже здесь слышно было. Только в темноте они ничего не видели, поэтому рой поднялся выше линии огня задолго до начала стрельбы, и погибли только люди, которые еще в городе оставались ("Инкубаторы мне попортили, победители!" - пожаловалась Матка). А тех, кто стрелял, имаго убили. Матка сказала, что мишени очень хорошо было видно по мыслям.
   В обозримом будущем, то есть по крайней мере в ближайшие несколько десятков тысяч лет в структуре паразитарного камня не намечается изменений, подобных старению или тлению; по человеческим меркам Матка способна оставаться вечно молодой.
   Существование роя лишь отчасти зависит от поддержания жизненных сил за счет внешних источников питания. Для сохранения наиболее высокого уровня активности и максимальной остроты восприятия Матка должна снабжать рой маточными продуктами; однако оказавшаяся в изоляции имаго способна достаточно долгий срок существовать на диете из человечины; и даже у особи, полностью лишенной жертв, все еще остается возможность воспользоваться способностью паразитарного камня впадать в неживое, каталептическое состояние и пребывать в нем неопределенно длительное время, питаясь естественными энергетическими токами земли. Насколько я понял, вызвать такую особь к жизни сможет пролитая на нее, случайно или намеренно, человеческая кровь, либо сигнал непосредственно от Матки, а если этого не случится, пройдут века, если не тысячелетия, прежде чем собственный жизненный импульс имаго угаснет, внутренняя структура каменной нити дезинтегрируется и организм рассыплется в прах.
   Если уничтожение отдельной особи, единицы для гнезда незначащей, практически неосуществимо или, вернее, возможно только с молчаливого попустительства Матки, то на сохранение жизни Матки работает вся сила роя. Я не знаю, смертна ли она. Как для того, чтобы убедиться в возможности ее существования, требовалось ее создать, так же тот, кто захочет убедиться в возможности ее уничтожения, должен попытаться убить ее.
   ...
   
   Глеб.
   
   Собрав достаточное, с его точки зрения, количество материала, Тасманов повторно прогнал Матку с Заповедной Высоты и приступил к экспериментам над технологией, которая, собственно, составляла цель его исследований и в содержание которой он до поры не торопился никого посвящать. К тому времени, как работа приблизилась к завершению, на улице начались первые заморозки, и холодная панорама поздней осени с невесомым снегом и прозрачными силуэтами деревьев внезапно напомнила ему похожее время два года назад, когда мертвый камень впервые проявил признаки неизвестной жизни, и Тасманов сутками ждал в мастерской рождения Матки. Порой ему словно становилось жаль чего-то; он боялся, едва получив свою неземную возлюбленную, вновь ее потерять. Однако слишком сильна была его самоуверенность, слишком непрактична эксцентричность, или слишком безответна страсть, но предчувствие новой, неразгаданной перемены судьбы скорее увлекало, чем омрачало душу, звало куда-то.
   Закончив эксперименты, Тасманов без лишнего промедления узнал у имаго, где находится Матка, - за прошедшее время он разработал операцию по трепанации черепа и внедрению прямо в кость экранирующих пластин, которые позволяли обмениваться с каменной расой телепатическими сигналами без особых проблем, - взял мотоцикл и поехал в Божиярск, кажется, впервые с момента заключения с Маткой двусмысленной сделки насчет усовершенствования ее природы.
   Матка скучала, зависнув на одной ноге в подвале развалившегося надвое жилого дома.
   - Я уж думала, ты изобрел там машину времени и укатил на ней куда-нибудь, - прошелестела она при его появлении привычным неопределенным тоном.
   - Золотко, я привык жить сегодняшним днем, - усмехнулся Тасманов.
   - Что сподвигло тебя снизойти в оплот бесчеловечности? - полюбопытствовала Матка. - Тебе больше не кажется невыносимой моя безыдейная прожорливость и похотливость?
   - У меня хорошее настроение, - беспечно пояснил Тасманов.
   - Можно узнать причину? - осторожно поинтересовалась Матка.
   - Я как раз и пришел, чтобы сказать тебе, - покладисто отозвался Тасманов и улегся на разбитую бетонную плиту, спускавшуюся в подвал с поверхности земли. - Как я уже говорил, я хочу, чтобы ты полюбила меня, - без обиняков начал он, глядя в пролом над головой. - Практика показывает, что ты меня не понимаешь. Как ты справедливо заметила, проблема состоит в том, что мы - существа разной природы. Значит, я должен стать кем-то, подобным тебе. Ты, вообще, следишь за мыслью?
   - Я слушаю.
   - Хорошо, - от нечего делать Тасманов вытянул вверх руку и стал разглядывать ее в прозрачном свете хмурого полудня. - Я проанализировал процесс заражения человека зародышем имаго и пришел к выводу, что жертва утрачивает свои прошлые свойства и обретает природу, идентичную твоей. Это подходящий результат, однако в нем есть один недостаток. Индивидуальность жертвы, ее психическая составляющая при трансформе не преображается, как тело, а утрачивается и подменяется способностью воспринимать твои директивы. Это противоречит моей цели. - Тасманов повернулся, приподнялся на локте и взглянул в глубину подвала. - Я провел эксперименты и считаю, что утраты индивидуальности можно избежать, если жертва будет, скажем так, атипичной. Если сможет послать ответный сигнал. В общем, я разработал соответствующий механизм и смогу вживить его себе, но для того, чтобы убедиться в его эффективности, нужно, чтобы ты заразила меня.
   Матка от неожиданности замерла, а потом даже спустилась с потолка на засыпанный песком пол.
   - Ты понимаешь, чем рискуешь?.. - спросила она наконец.
   - Я понимаю также и что я могу выиграть, - отрезал Тасманов.
   - Однако ты... не теряешь формы, - с оттенком восхищения заметила Матка. - Ты все еще способен меня удивить. А я думала, что знаю тебя.
   - Надеюсь, я буду иметь счастье еще не раз удивить тебя, - холодно заметил Тасманов. - Кстати, ты можешь и не участвовать, - небрежно добавил он. - Если ты откажешься, я проведу эксперимент без тебя. У меня есть образцы эмбрионов. Но, понятно, в случае подобного искусственного заражения возрастает опасность неточности, ошибки и, попросту говоря, моей смерти.
   Матка раскачивающейся походкой задумчиво приблизилась к разлому стены, за которым открывался неровный прямоугольник пасмурного неба.
   - Я начинаю понимать, - медленно сказала она, - что значит любовь. Чувство, которое ты ко мне испытываешь... - Матка наклонила голову вбок; трудно было понять, какие мысли скрывались за ее неподвижным лицом, и были ли они вообще. - Но ты также прав в том, что я не люблю тебя.
   Тасманов протянул руку и коснулся ее щеки, повернув к себе ее непроницаемое лицо.
   - Ты полюбишь меня, - твердо произнес он, - или я умру.
   
   В мастерской, где некогда создавалась Матка, вновь появились элементы прежней обстановки, правда, в измененной до неузнаваемости форме. Большой каменный алтарь, обвитый винтовой лестницей, теперь помещался внутри колоссальной сферы, ощетинившейся снопами каменной нити, как застывшими черными искрами. Матка, порхая вокруг шара то с одной, то с другой стороны, с любопытством заглядывала внутрь. За дугами вращающихся колец, в густом переплетении многочисленных крючьев и игл плавали каменные пластины разной формы, напоминавшие разрозненные осколки головоломки. Матка недоверчиво покачала головой.
   - И как это работает?
   - Когда я войду в машину, она внедрит каменные нити. Только не по той схеме, как при создании имаго, а наоборот. Когда ты введешь зародыш, на него спроецируются энергетические потоки, полярные его собственным.
   - А дальше?
   - Золотко, если бы я знал, что дальше, какой интерес был бы проводить эксперимент?
   - Да ведь для меня это может быть опасно! - недовольно произнесла Матка, колупнув когтем каменное колесо.
   - Я уже говорил, что твое участие не обязательно. В любом случае, на мой взгляд, ты, в отличие от меня, ничем не рискуешь.
   Матка обернулась и в очередной раз подозрительно смерила его изучающим взглядом. Тасманов поморщился.
   - Что ты хочешь увидеть?.. Как я говорю, так и есть.
   - Проверяю, на всякий случай...
   - Следи лучше за своими отродьями, которых ты заставляешь подчиняться насильно, - фыркнул Тасманов. - Кто знает, быть может, в них еще осталось что-то от прежних хозяев их тел... Я забочусь о тебе больше, чем ты сама, потому что люблю, - вот что никак не укладывается в твоей каменной башке. - Тасманов в свою очередь погладил тускло поблескивавшую в темноте неповоротливую каменную дугу. - Будет интересно. Мы выйдем на качественно новый уровень.
   - Мы?
   - Мы, - уверенно подтвердил Тасманов.
   Поколебавшись, Матка кивнула.
   - Хорошо. Я верю тебе, - сказала она и подняла взгляд к прозрачному куполу мастерской. В непроницаемой глубине ночного неба каменные глаза различали движение далеких светил - начало зимнего солнцестояния.
   - Время? - догадался Тасманов.
   - Можно начинать.
   По спиралеобразной лестнице, огибавшей алтарь, Тасманов поднялся на каменную площадку. Реагирующие на присутствие человека механизмы зашевелились. Помедлив на последней ступеньке, он обернулся и взглянул на Матку. Она зависла в воздухе неподалеку, нерешительно раскачиваясь из стороны в сторону. Он сам почувствовал, как что-то в его душе неуловимо изменилось, и какой-то отблеск нежности на мгновение мелькнул в его лице - выражение, которого никому не приходилось видеть ни прежде, ни потом.
   - Прощай, - мягко сказал он. - На всякий случай.
   В ее каменных глазах мелькнуло нечто вроде улыбки.
   - До свидания.
   
   Отвернувшись, Тасманов вошел в сферу. Заученным движением он протянул обе руки навстречу длинным спицам, и первые каменные нити прокололи ладони. Машина вздрогнула, поглощая кровь; каменные колеса взвизгнули и начали медленное движение.
   Потоки каменных нитей с жужжанием впились в его руки, облепив их черными пластинами наподобие каменных перчаток, по швам которых потянулись кровавые ручьи. Не позволяя себе сосредоточиться на боли, Тасманов поднял руки, и тело, как бинты, начали опоясывать шипастые ленты; жгучие жала вращающихся игл впились со всех сторон. Он задержал дыхание. Колеса машины бежали все быстрее, и рассекаемое громоздкой ажурной массой пространство отзывалось пронзительным скрежетом, но Тасманов уже не различал, посторонний это звон или у него шумит в голове.
   Сделав через силу шаг вперед, он почувствовал, как ступни плотно обхватили громоздкие каменные колодки. Причудливые узоры игл мелькали мимо, как черный калейдоскоп. Ему показалось, что у него темнеет в глазах, тяжелый узел шевелящихся каменных нитей затянулся на горле, как ошейник, и он, возможно, забыл бы, что следует делать, если бы непроницаемая маска не появилась прямо перед ним. С трудом подняв руки, которых он почти не чувствовал, Тасманов прижал маску к лицу; в следующее мгновение длинные острия выкололи ему глаза, иглы хлынули в череп и начали пронизывать мозг.
   
   Наблюдая за превращением, Матка поднялась под купол - отчасти от испуга, отчасти от любопытства: сверху было виднее. Сквозь рябившие в машине узоры каменных сетей и мелькавшие, как черные птицы, дуги каркаса она увидела начальные этапы процесса - внедрение нитей в основные нервные узлы. Однако когда Тасманов надел привинчивающуюся к черепу маску, в ходе эксперимента произошли необъяснимые перемены.
   Колеса внезапно замедлили вращение, машина остановилась и начала распадаться. Каменные нити потянулись в разные стороны, удаляясь от упавшей на колени человеческой фигуры, и стали исчезать в воздухе. А затем в полу под алтарем возник провал - не разлом на нижний этаж, а пустота, растекавшаяся с оглушительным гулом и скрежетом, как чернильное пятно. Тасманов, пошатнувшись, словно машинально встал на ноги, подошел к краю площадки и, раскинув руки, прыгнул в темноту. Некоторое время бездонный провал шумел и покачивался из стороны в сторону, как смерч, а потом вдруг словно ослепительная молния пронзила его сверху донизу, и он весь буквально закипел сверкающим белым светом. Блеснула еще одна вспышка, и внезапно мастерская обрела свой обычный вид; сферическая машина исчезла, а на алтаре осталась лежать неподвижная мужская фигура.
   
   После того, как Тасманов надел маску, у него случился провал в памяти; в следующий момент он увидел мастерскую словно издалека - темная фигура, покрытая каменными пластинами, лежала на алтаре. В его сознании мелькнуло воспоминание о запредельной боли и ощущении безграничной пустоты, но он почувствовал, что умрет от шока, если сосредоточится на этом, и усилием воли заставил себя отвлечься. Следующей его мыслью была Матка, и он заметил ее, в оцепенении зависшую под куполом, глядя на алтарь.
   "Давай быстрее!" - машинально скомандовал он и, хотя не мог говорить, его мысль прозвучала вслух, и Матка услышала.
   Она сориентировалась мгновенно. По всей видимости, устрашающий процесс трансформы внушил ей справедливое опасение, что эксперимент в любой момент может прерваться вместе с жизнью Тасманова, а значит, выполнять задуманное надо немедленно.
   Сманеврировав на алтарь, она уселась на безжизненную черную фигуру верхом; в следующее мгновение Тасманов почувствовал, как жало вошло в солнечное сплетение, и увидел Матку вблизи - склонившись над ним, она вдруг вскрикнула, словно от боли, и уперлась руками ему в грудь, а потом все исчезло.
   
   Когда Тасманов очнулся, Матки рядом не было; все телесные ощущения вернулись к нему, но их заглушала безумная боль от раны на животе. В плоти не осталось никаких следов каменной нити, но он в забытьи не обратил на это внимания. Он машинально поднялся с алтаря, наощупь отыскал лестницу и, шатаясь, спустился по ступенькам. Кровь из раны лилась, казалось, все более густым потоком, словно какая-то посторонняя сила раздирала его изнутри. Прижав руку к животу, Тасманов понял, что рана разрастается, как опухоль. Сойдя с лестницы, он упал на колени и почувствовал, что не сможет больше сделать ни шага. Кровь полилась из ушей, из носа, изо рта, а потом все тело, как сеть, покрыли тонкие надрезы. Тасманов без сил лег на пол и услышал скрип рвущейся плоти. Взглянув в купол неба, он почувствовал, как распадается на части; потом голова треснула и развалилась на куски.
   
   Тасманов увидел непонятных размеров, но производивший впечатление просторного зал. Неизвестно почему, помещение сразу показалось ему похожим на зеркало. Свод терялся в темноте, и очертания стен тоже расплывались. Часть зала выглядела как бы золотистой, словно освещенной огнем свеч, а часть была синей и сумрачной, словно находилась под ночным небом. В пустоте по центру висело огромное гладкое зеркало, которое ничего не отражало. На темной стороне постоянно мелькали какие-то картины, словно проектор показывал обрывки разных фильмов. На светлой стороне на полу лежала Матка - хотя она выглядела не так, как обычно, Тасманов сразу понял, что это она. Откуда-то издалека доносился голос, вроде как плач ребенка.
   Поначалу Тасманов не мог ничего вспомнить, ему казалось, что он провел здесь всю жизнь. Некоторое время он бездумно наблюдал за чередой аляповатых причудливых образов, без видимой системы сменявшихся в глубине темной стороны. Потом его обеспокоило, что Матка лежит, не подавая признаков жизни. В то же мгновение он осознал, что у него больше нет физической оболочки, а перемещения в пространстве заменяет концентрация внимания; следом ему вспомнился последний момент его человеческой жизни - когда распадалось тело, а потом вся предыдущая жизнь, и цель и ход прошедшего эксперимента.
   Он сосредоточился на Матке и за неимением способности говорить мысленно позвал ее:
   - Как ты себя чувствуешь?
   Его вопрос прозвучал вслух, хотя голос изменился - как будто неопределенный перезвон шумов возникал в пространстве. Матка вздрогнула, подняла голову и огляделась, словно ища его взглядом.
   - Нормально, - в некотором замешательстве буркнула она. - А... что случилось?
   Тасманов помолчал.
   - Не знаю, - признал он.
   - Отлично! - рассердилась Матка.
   - Но... мне кажется... можно посмотреть, - задумчиво добавил он. - Вон что это за картинки там мелькают?
   - Это... - Матка пригляделась. - Это сигналы от имаго. Так ты теперь тоже это видишь? - удивилась она.
   - Наверное... Теперь скажи мне, ты чувствуешь рой? Я имею в виду, физически?
   Матка сосредоточилась.
   - Да...
   - Ты можешь воспринимать конфигурацию пространства, так? Дай мне зону, где находится рой.
   Матка взглянула невидящими глазами в темноту, и через некоторое время калейдоскоп красочных образов сменился устойчивой темной, как рентгеновский снимок, картиной: разветвленная система пещер, долина, город, горный хребет, Заповедная Высота...
   - Дай мастерскую, - потребовал Тасманов.
   Изображение подернулось рябью, потом сфокусировалось на доме и стало приближаться. Мелькнули внутренние помещения и появились очертания мастерской: система перекрытий, бесформенный объем пустоты, расплывчато - купол и алтарь. Более детального осмотра прощупывание пространства с помощью низкочастотных импульсов не позволяло.
   - Вроде все в норме... - растерянно прокомментировала Матка.
   - Теперь попробуй просканировать помещение, где мы сейчас находимся, - скомандовал Тасманов.
   Матка закрыла глаза и нахмурилась. В следующее мгновение зал, в котором они находились, исчез; возникло ощущение перехода сквозь невидимую преграду, и одна за другой вокруг замелькали картины, в которых не было ничего общего с человеческим миром. Матка не слишком задерживалась на возникавших образах, но и углубляться тоже не стала; через некоторое время Тасманов почувствовал, что она пытается восстановить в памяти место, с которого начала, и они снова оказались в знакомом зале. Матка открыла глаза и нерешительно пошевелила пальцами.
   - Это внематериальное пространство, оно не ощущается физически, - сообщила она, хотя Тасманов уже и сам догадался. - Тут все как-то по-другому, и... мне кажется, оно бесконечно, Глеб... здесь присутствуют абсолютно все качества... - превращения пространства явно произвели на Матку впечатление, - только вот... Слушай, я не могу понять, вот мы говорим с тобой, а сам-то ты где?
   - Ээээ... знаешь... по-моему... все, что ты видишь вокруг, это и есть я, - с некоторой долей сомнения произнес Тасманов.
   - То есть вся эта непонятная материальность?..
   - Не могу объяснить... но, насколько я помню, во время эксперимента... мое физическое тело, оно малость разрушилось. Так, что уже не восстановить.
   - То есть, ты хочешь сказать, все вокруг... это твое воображение?..
   - Похоже, теперь это уже реальность.
   Матка примолкла, пытаясь осмыслить сказанное.
   - А я что, тоже твое воображение, Причудник? - надулась она.
   - Ну это уж тебе виднее! - поддел ее Тасманов. - Во всяком случае, могу сообщить, что ты сейчас выглядишь в точности такой, какой я хотел тебя видеть!
   - А как я выгляжу? - подозрительно спросила Матка.
   - Рядом с тобой висит зеркало.
   - Но оно ничего не отражает.
   - А ты подойди.
   Матка послушалась, и в темно-зеленой глубине зеркала возникло отражение полногрудой пепельноволосой красавицы в открытом белом платье. Лицо и фигура Матки остались прежними, только выглядели теперь, как человеческие, а насекомые части тела пропали. Фарфорово-гладкая кожа сияла, как луна, устрашающая челюсть превратилась в мягкие пунцовые губы, а глаза приобрели осмысленное выражение и сапфировый блеск.
   - Ух ты! - обрадовалась Матка, рассматривая сияющее отражение, - занятно... - Она приподняла над плечами копну пепельных волос и изогнулась, стараясь заглянуть себе за спину. - Только вот одета я что-то простенько... - надула она губки. - Ты бы хоть цацек добавил!
   - Каких тебе "цацек"?
   - Брюликов!
   На открытых участках тела Матки немедленно появились тяжеловесные украшения из крупных прозрачных камней.
   - Другое дело! - обрадовалась она, с удовольствием разглядывая браслет с алмазом размером в голубиное яйцо, и недовольно развела руками. - Я так и буду стоять?
   Возле нее появилось кресло, в которое Матка упала с таким видом, словно смертельно устала от непосильных трудов, и по обыкновению перекинула округлые ножки через подлокотник. Тасманов засмеялся.
   - Эх, не осталось рук, чтобы тебя ущипнуть, - подосадовал он.
   - И хорошо! - запальчиво возразила Матка.
   - Меня тут одна деталь смутила... - Матка сделала изумленные глаза, - да нет, золотко, в твоей божественной красоте все безупречно... Но тебе не показалось, что сигнал от роя, я имею в виду, при прощупывании физического пространства, шел как-то... странно?
   Матка задумалась и нахмурилась.
   - Зигзагообразно?
   - Да.
   Матка сосредоточилась.
   - Ты можешь определить источник преломления?
   В темной части пространства побежали изображения физических объектов: группы имаго, горные пустоты, гроты, глубже под землю... Сигнал свидетельствовал о массе паразитарного камня не вполне понятной формы, но очевидно колоссальных размеров, - подобных циклопических объемов особь прежде невозможно было и вообразить. И все же, чем настойчивее она направляла сигнал в область преломления, тем сильнее он дробился, словно во множестве осколков разбитого зеркала, и, отражаясь, возвращался обратно. Матка покачала головой.
   - Посмотри в зеркало и вели ему показать то, что ты не видишь, - потребовал Тасманов.
   - Но с чего ты взял, что это поможет? - удивилась Матка.
   - Попробуй, - повторил Тасманов.
   Матка подошла к зеркалу и, заглянув в темно-зеленую глубину, спросила о том, чего не понимала.
   В то же мгновение ее отражение исчезло, и из зеркала на нее взглянула исполинских размеров тварь, казавшаяся кошмарным двойником Матки. На длинных, тонких, как у богомола, ногах, приплясывающих в медленном и бессмысленном, как сон, танце, протягиваясь от стены к стене безразмерного подземного грота, громоздилась набухшая, как почка размером с дом, туша с огромными, усеянными острыми зубьями клешнями, увенчанная изящной женской фигурой. Верхняя половина тела чудовища в точности повторяла облик первичной особи: тонкая талия, полная грудь, золотые волосы и каменные глаза.
   Матка, вскрикнув, закрыла руками лицо и упала в кресло.
   - Что это? - угрожающим тоном спросил Тасманов.
   - Я не знаю, - пролепетала она, отворачиваясь.
   - Ты мне врешь. Я чувствую, что ты догадалась.
   Тасманов подождал.
   - Ну?..
   - Я не помню... - неохотно начала Матка и поежилась. - Это все твои причуды! - пожаловалась она затем. - В общем... кажется... тогда, во время эксперимента. Понимаешь, я ввела зародыш, но не смогла вытащить жало. И оно оторвалось, то есть вместе с маткой. Я больше ничего не помню.
   Тасманов мрачно молчал.
   - Но, наверное, оно как-то мутировало и... убежало, - робко добавила Матка.
   - Почему ты сразу не сказала?
   - Ой, это было так неприятно, так страшно, что я сразу забыла...
   - Ну кто так рассуждает при эксперименте?! "Неприятно", - передразнил он ее, - сразу надо фиксировать результат, а то потом проявится побочный эффект, и будет куда как неприятнее!
   - Да перестань ты! - крикнула Матка, - я тебе не подопытное тело, знаешь, как больно было, тебе отчет написать на двадцати листах?
   Тасманов раздраженно вздохнул.
   - И что, по-твоему, это все... могло так сильно разрастись?..
   Матка насупилась и примолкла.
   - Выходит, что могло...
   - И та особь под землей, это тоже ты?..
   Матка неохотно кивнула.
   - Та я, которая здесь, это... я, а та, другая я, это матка.
   Объяснение выстраивалось в систему. Хотя оставался вопрос о соотношении функций различных ипостасей Матки, можно было предположить, что со временем взаимодействие устроится.
   - Ладно, - задумчиво заключил Тасманов. - Давай все-таки попытаемся ответить на твой первоначальный остроумный вопрос: что случилось. Не хныкать! - одернул он нетерпеливо вздохнувшую Матку. - Значит, мы находимся в каком-то нематериальном, четвертом измерении.
   - Причем это измерение и есть ты, благодаря чему здесь можно делать все, что угодно!
   - Ну, насчет "что угодно" - не обольщайся... Дальше. Матка оторвалась, разрослась и убежала. Или наоборот: убежала и разрослась... Неважно. Лучшая часть тебя перешла сюда...
   - Ну, насчет "лучшей" - это ты погорячился...
   - Причем в целом восприятие роя, физической материи и людей у тебя не нарушено.
   - А ты теперь воспринимаешь человеческий мир через меня.
   - Да.
   - Твое физическое тело вместе с человеческими чувствами распалось при эксперименте.
   - Его больше не существует, - подтвердил Тасманов. - Остается последний вопрос. Где зародыш?
   Тасманову хотелось думать, что эмбрион погиб вместе с его физической оболочкой, - могло же ведь и такое случиться. Но вместо удобного объяснения у него возник вопрос на другую тему.
   - Ты мне можешь объяснить, что это за плач все время слышен?..
   
   6. Заповедная Высота
   
   Из книги Чероны-Бели "Открытие памяти":
   
   Я родилась на Заповедной Высоте. Родители нашли меня в комнате, которая возникла там вместе со мной и которую я, пока оставалась на Заповедной Высоте, впоследствии почти не покидала. Это был крошечный пятачок пространства, похожий на кукольный домик - мебель, пухлая, как самовар, и розовые занавески на окнах, выходивших в абсолютную пустоту; видимо, таковы оказались представления отца о подходящей детской. Поскольку я постоянно находилась под воздействием внушения, долгое время я не осознавала, что в отличие от Матки и Заповедной Высоты обладаю физическим телом, и не задумывалась о возможности освободиться из четвертого измерения, спустившись в трехмерный мир.
   Первое, что, должно быть, следует сказать о моей жизни, - о привычной остальным людям конфигурации пространства, соответствующих свойствах материи и психики я и не подозревала. О предыдущих занятиях моих родителей - человеческой биографии отца, исходной форме Матки и первоначальной структуре роя я тоже не имела ни малейшего представления и считала само собой разумеющимся, единственно возможным тот порядок, который установился не ранее как с моим рождением. Поэтому, хотя мне остается только догадываться о деталях эксперимента, приведшего к расколу мерности пространства, раздвоению Матки и разным другим причудливым эффектам, я могу предоставить самые подробные сведения о монструозной реальности, которая образовалась в результате.
   Заповедная Высота - так я привыкла называть свой дом, подразумевая прежде всего четвертое измерение, в которое превратился мой отец, а не служившее какое-то время мастерской отца одноименное место в земном мире, - представляла собой, насколько я могу судить, материализованный поток фантазмов подсознания. Отцу, как я впоследствии поняла, при человеческой жизни было свойственно стихийное мифопоэтическое мышление, а при эксперименте психическое ядро его личности обрело независимое воплощение.
   Материальность Заповедной Высоты состояла из набора сигналов, способных перенастраиваться с трехмерного пространства на нефизическое и обратно, поэтому четвертое измерение также называют "обманным" или "блуждающим". Отец кодировал силовые импульсы с помощью особого языка, звучавшего непосредственно на частоте телесной структуры объекта. Таким образом любая часть Заповедной Высоты могла проявиться в любой точке трехмерного пространства и забрать все, что отец мог так или иначе заметить, а любая фантазия отца (его поток сознания трудно назвать мышлением в собственном смысле слова) превращалась в реальность.
   Чтобы передать хотя бы приблизительную информацию о том, в каких условиях я воспитывалась, и подчеркнуть их отличия от жизни в физическом мире, я должна затронуть тему, понимание которой потребует некоторой доли воображения, поскольку никаких аналогий у людей, не испытавших контакта с Заповедной Высотой, нет и теперь уже никогда не будет, а именно - перевод некоторых слов и выражений голоса Заповедной Высоты на человеческий язык.
   Здесь приходится оговориться, что ни голос, ни язык не следует представлять, исходя из человеческого опыта. Голос отца не походил на человеческий. Когда он говорил, казалось, что все тайные силы мира говорят одновременно множеством голосов; если он хотел что-либо внушить любому человеку, сопротивление практически исключалось, так как каждый принимал этот непостижимый голос за свои собственные мысли; а если бы человек попытался воспроизвести речь отца, то убедился бы в технической невозможности подобного подражания: ни для слуха, ни для речевого аппарата человека язык Заповедной Высоты не приспособлен, а потому те немногие слова и выражения отца, без которых я не смогу обойтись в своем рассказе, я приведу в упрощенной транскрипции постольку, поскольку они звучали не сами по себе, а в диапазоне слухового восприятия.
   Мой отец собственную речь, понятно, никаким специальным словом не называл; я же привыкла обозначать звуковой код обманной материальности по фразе, которую отец часто повторял, - "аэлиш", что буквально значит: "я говорю", или "я велю".
   Если пытаться охарактеризовать аэлиш с лингвистической точки зрения, то можно сравнить его с инкорпорирующими языками, то есть все слова фразы соединялись в одно и согласовывались друг с другом; таким образом, каждое слово напоминало скорее развернутую метафору. Поскольку основой словообразования служили не лексические единицы, а фонемы, которых по человеческим меркам в аэлиш существовало необозримое множество, язык постоянно обновлялся, по сути представляя собой непрерывный поток немыслимых и неслыханных выражений.
   Продолжая аналогию с некоторыми категориями человеческой лингвистики, можно с определенной долей условности утверждать, что каждое слово в аэлиш было именем собственным. Произнести это имя означало выразить уникальную материальную структуру предмета речи и обрести над ним физическую власть; это устрашающее искусство отец использовал как оружие.
   Противопоставление пространства, времени, духа, материи и разных других антиномий в аэлиш не встречалось. Единство мира характеризовалось термином, который я склонна интерпретировать на человеческом языке как "интенсивность сигнала". Сигнал я подразумеваю любой, в том числе и находящийся за пределами возможности объекта к восприятию; чем выше интенсивность, тем сильнее воздействие, агрессивнее среда и быстрее время. В силу необходимости сравнить специфическое восприятие многомерного иноматериального мира с явлениями человеческого плана, я вынуждена привести аналогию, которая, возможно, не прибавит понимания, а именно: осознание и существование человека на Заповедной Высоте менялось, как агрегатное состояние физической воды, только вместо скромного набора из кристаллизации, текучести и испарения принимало бесконечное множество различных конфигураций. Относительно техники внушения следует отметить, что аэлиш предполагал достаточно изощренные способы обработки и передачи информации, например, помимо слова, обозначавшего "осознание", существовал термин "знание, являющееся тайной для его обладателя" и даже "знание, являющееся тайной от себя самого".
   Местоимения "я" представляло собой нечто вроде динамического определения с возвратным элементом, то есть, другими словами, "я" могло появиться только в составе достаточно развернутого и конкретного описания какого-нибудь процесса, и таким образом постоянно пропадали старые и возникали новые "я".
   Соотношение "я" с контекстом обозначалось множеством форм. Например, местоимению "мы" в аэлиш соответствовали: инклюзивная форма "мы с тобой", эксклюзивная "мы без тебя", двойственное число (в значении "мы двое"), собирательная форма ("мы и все подчиненные нам силы") и перверсия "не-мы" или, более развернуто, "враг, глядящий на меня сквозь зеркало" - форма, относившаяся в основном ко мне: так ("Черона") назвал меня отец. В отличие от меня, мои родители изначально знали о моей всецело человеческой природе и считали меня чужой.
   Хотелось бы упомянуть самую, на мой взгляд, характерную и непривычную с точки зрения человеческих понятий нравственную категорию аэлиш - "чоар", что значит "жажда боли" или "зло по отношению к себе". Насколько мне известно, в человеческом мире, при всем разнообразии мнений касательно природы добра и зла и конкретного содержания этих понятий, "зло" все же мыслится или как чуждая, враждебная субъекту сила, направленная против него, или как собственная активность субъекта, направленная вовне. Отец, однако, считал определяющим свойством любого существа именно "зло, направленное на себя", тенденцию к страданию и саморазрушению. В его собственном случае названная характеристика являлась, без сомнения, доминантной; но и по отношению к другим людям идея "чоар" обнаруживала бесспорную эффективность. Именно "зло по отношению к себе" было основой завлечения жертв в блуждающее измерения и причиной рокового значения, которое сыграло в судьбе человечества появление Заповедной Высоты.
   Пережив материальную трансформу, ни отец, ни Матка не утратили интерес к людям как к источнику пищи и развлечений. В этом смысле власть над обманной материальностью, способной паразитически присоединяться к трехмерному миру, предоставила в их распоряжение возможности, не сравнимые с прежними. Появляясь в любой области физического мира, Заповедная Высота заманивала людей миражами; по ощущениям человека все происходило так, как если бы из ниоткуда возникали объекты, которых за мгновение до того не было: от появления небольшой вещи до полного изменения всего ландшафта, от самых обыденных образов до самых причудливых фантасмагорий. Внимание, даже невольное, уже открывало личность для дальнейшего внушения; и, в точности с представлениями отца о человеческой природе, люди, как правило, легкомысленно увлекались приманками, представлявшими заведомую опасность, взывавшими к тягостным переживаниям страха, гнева, похоти, лени, жадности, тщеславия, любопытства и других пороков. В большинстве случаев атака была настолько продуманной и агрессивной, а сопротивление настолько слабым, что Заповедная Высота подчиняла себе выбранную личность в считанные мгновения, и происходило физическое перемещение человека в четвертое измерение. Дальнейшая судьба жертв была ужасна. Заповедная Высота состояла из бесконечного множества конфигураций обманной материальности, входивших одна в другую наподобие матрешек и в то же время представлявших собой ряд абсолютно изолированных друг от друга равноценных миров. Различие между ними состояло во впечатлении, производимом на воспринимающее сознание; каждой зоне внушения соответствовало определенное состояние личности. Например, могло показаться, что идешь между рядами клеток, из которых к тебе тянутся руки невообразимо изуродованных калек, и жертва на неопределенно долгое время впадала в состояние болезненного отвращения и ужаса от того, что ее вот-вот схватят и, как ей казалось, тоже покалечат, но сколько бы она ни бежала и ни ползла в любую сторону, коридор не кончался; а потом внезапно человек впадал в дремотное оцепенение - ему казалось, что он лежит на теплом, мягком, как мука, песке, вдалеке слышался монотонный шум прибоя, и возникала такая апатия, что невозможно было пальцем шевельнуть.
   Состояния внушались с такой интенсивностью, сменялись так внезапно, что вероятность восстановления собственного осознания, памяти и контроля над своим поведением, а следовательно, и самовольного возвращения в человеческий мир фактически исключалась. Между жертвой и Заповедной Высотой возникал взаимообмен; личность деформировалась все сильнее, вокруг нее воплощались все более замысловатые ее фантазии; а поскольку не только пространство, но и время в четвертом измерении действовали иначе, человек мог вечно блуждать в мираже, паразитирующем на его собственном воображении.
   Людей за их невежество, безликость, несамостоятельность и подверженность действию любой посторонней силы отец всех без малейшего различия называл "герчеяуре", что значит "созданные из пыли". В то же время каждая зона внушения носила собственное имя, отражавшее ее характер.
   Заповедная Высота расширила возможности отца и Матки до общечеловеческих масштабов также и в других направлениях. Если прежде ареал активности роя был физически ограничен, поскольку ни одна особь не могла самостоятельно действовать достаточно долгое время на достаточном удалении, нуждаясь в постоянном возвращении к Матке для кормежки и передачи в гнездо добытых инкубаторов, то изменчивая пространственная мерность Заповедной Высоты стала своего рода транзитным пунктом для имаго. После прощупывания территории особями, направленными на разведку, основные силы роя нападали, появляясь из материализовавшейся Заповедной Высоты, поглощали, консервировали в коконах либо уничтожали население и устраивали новое гнездо.
   Если Заповедная Высота увеличила географию обитания роя до масштабов планеты, то трансформа Матки позволила создавать неограниченное количество роев как таковых. После эксперимента появился второй вариант заражения человека паразитарным камнем. Воплощение Матки в физическом мире, которое я привыкла условно называть Второй формой, - отделившиеся репродуктивные органы первичной особи - обнаружило способность к живорождению плодущих самок-маток, которые, в свою очередь, самостоятельно обеспечивали для себя рой. Вторая форма не нуждалась в физическом контакте с самцом; в качестве сырья для создания маток использовались люди, завлеченные на Заповедную Высоту. На определенной степени обработки превращениями обманной материальности личность деградировала до утраты человеческой природы в плане осознания. Для создания плодущей самки требовалась группа жертв, которая после специфической подготовки сбрасывалась в область физического мира, где обитала Вторая форма. Взгляд этой кошмарной особи содержал низкочастотный импульс такой интенсивности, что телесные покровы жертв распадались на куски, а жизненная сила переходила к Матке, чтобы внутри Второй формы переродиться в качестве будущей основательницы нового гнезда. О подробностях этого процесса, поскольку он происходил в физическом мире, и о существовании Второй формы я долгое время не подозревала. В моих глазах все происходило так, как если бы некоторые люди исчезали с Заповедной Высоты так же внезапно и непостижимо, как появлялись.
   Опасаясь моего побега, родители скрывали от меня мою человеческую природу, а информацию о физическом мире представляли под выгодным для них углом. Всю жизнь человечества я привыкла считать чем-то условным, неполноценным, предназначенным для переработки. Да и какое другое мнение сложилось бы о существах, любая жизнедеятельность которых неизменно завершалась атакой имаго: пересечение обманной материальности с физическим миром и начало нападения я при желании всегда могла наблюдать с Заповедной Высоты. Люди же, обитавшие в четвертом измерении, производили впечатление отвратительных, извращенных и совершенно невменяемых личностей. Для собственного удовольствия и оптимизации качества сырья отец, упражняясь в техниках разного рода психофизических манипуляций, постепенно довел искусство наваждения до создания организованных сообществ и даже целых обманно-материальных цивилизаций, обитатели которых формировали эквивалент социально-экономической, культурной и религиозной жизни. Например, товарообмен состоял в работорговле и продаже маточного меда и молока, имевших среди жителей Заповедной Высоты обращение в качестве дорогостоящих наркотиков, доступных лишь привилегированным слоям населения. Социальная и культурная сфера при всем многообразии форм сводилась в конечном итоге к тому, чтобы заставить жертв изводить себя изуверскими истязаниями и вступать друг с другом в различные противоестественные отношения. Религия представляла собой различные варианты культа имаго, которых жертвам внушали почитать как высшие, всесильные существа. От них обитатели Заповедной Высоты получали пищу, то есть переработанную человечину, сочившуюся у особей из отверстий на груди; в особых случаях появлялась плодущая самка и, как святыню и знак особого расположения, передавала служителям культа маточные продукты, от которых люди, казалось, становились еще безумнее. Апофеозом многообразных бесчинств служили масштабные религиозные празднества; массовые оргии и казни, сопровождавшиеся во время этих мероприятий всеобщим беснованием, длились иногда непрерывно по несколько недель. К завершению церемоний элита, объединявшая в себе функции аристократии и священства, пропадала из обманной материальности, чтобы переродиться в недрах Второй формы, рабы и чернь оказывались в основном перебиты, а рядовые обыватели, впавшие от изнеможения в забытье, рассеивались по Заповедной Высоте в поисках новых приключений.
   Родителей чрезвычайно забавляли все эти безобразия. Отец участвовал в процессе непосредственно, внося под настроение коррективы по ходу действия, а Матка смотрела через свое зеркало, перед которым всегда сидела в узловой зоне Заповедной Высоты. Я тоже посильно участвовала в мероприятиях, а именно: обязанность убирать всю грязь, остававшуюся после беспорядков, была возложена на меня; а поскольку населенных областей на Заповедной Высоте было великое множество, ни один день не проходил для меня без утомительного оттирания крови с плит опустевших храмов и площадей.
   Что касается остальных моих занятий, то отец всячески загружал меня изучением едва ли не всех областей человеческого знания, возникших за прошедшую историю цивилизаций. Принуждая меня заучивать наизусть огромные объемы информации, он ничего не разрешал применять, мотивируя тем, что я неумеха. Как я теперь понимаю, он вовсе и не рассчитывал ничему меня учить, а просто надеялся, что я от переутомления получу психическое расстройство.
   Если я заканчивала всю работу и отвечала все уроки, а выдумывать очередную придирку, чтобы назначить мне какое-нибудь наказание, отцу не хотелось, он разрешал отдохнуть. Поначалу родители пытались запретить мне находиться в свободное время где-либо, кроме моей комнаты. Но сидеть без всякого удовольствия в каморке мне не нравилось, поэтому в качестве единственного доступного развлечения я все равно тайком выбиралась на прогулки по зонам четвертого измерения, как бы ни были некоторые из них отвратительны. Материальные переходы на Заповедной Высоте отсутствовали, но изменение состояния сознания влекло за собой перемещение - в какую-нибудь новую, неизведанную область или любую из произвольно выбранных знакомых. Заметив мои манипуляции, отец придумал своеобразный компромисс: он запугал меня выдумками о том, что в лабиринтах Заповедной Высоты отдыхают имаго и, если я их потревожу, они меня съедят; после чего создал для меня полянку, где я должна была гулять только с его разрешения и под его присмотром. Впоследствии я поняла, что отец боялся утратить надо мной контроль. Опыт управления состоянием сознания формировал волю и выдержку, вел к снижению внушаемости, а там и до моего побега недалеко. В конце концов так все и произошло, но в оправдание отца можно сказать, что он сделал все от него зависящее, чтобы этого не случилось.
   Отец постоянно внушал мне, что я недостаточно хороша и должна стараться изо всех сил, чтобы заслужить положительное отношение. Вопрос о том, как же получилось, что у таких замечательных родителей оказалась такая неполноценная дочь, мне и в голову не приходил. Каждое мгновение своей жизни я только и старалась угодить единственным в мире, кого знала и любила, но все-таки оставалась невзрачным, неуклюжим, бездарным, бестолковым и, в общем, неподходящим ребенком.
   В пример отец всегда ставил мне Матку. Она была "белиа" - "самая совершенная"; еще он называл ее "дара", что значило: "моя бесценная", "моя плоть и кровь". Я тоже любила маму и считала ее самой лучшей. Мы по сути не общались, но ее красота не требовала дополнительных аргументов: ее самоуверенная улыбка, рассеянный взгляд сапфировых глаз, лунно-белая кожа, словно сиявшая собственным светом, точеная фигура, плавная походка оставляли впечатление силы, изящества и гармонии всех качеств; Матка внушала любовь сама по себе. Меня изредка допускали к ней с визитом. Мама никогда ничем не занималась, только сидела перед зеркалом и любовалась на себя, и почти все время молчала, а если что и говорила, то невпопад; но все равно я, бывало, шла на многие жертвы и унижения, чтобы выпросить разрешение побыть возле нее, хотя больше ни о чем никогда не просила. Матка терпела меня неохотно, а отец посмеивался; впрочем, мне и в голову не приходило, что могло быть иначе.
   Поначалу меня пытались кормить человечиной, но вскоре от этой идеи пришлось отказаться, так как я, во-первых, не переносила сырое мясо, а во-вторых, до обморока боялась даже близко подходить к имаго. От диеты из кровавой каши я сразу заболела, и отец неохотно пошел на уступки, разрешив мне питаться маточными медом и молоком. Однако он все время ругал меня за то, что я такая привередливая, и строго следил, чтобы я не съела больше прожиточного минимума. Я боялась упреков отца и привыкла оставаться голодной.
   Зона, в которой я жила, представляла собой комнату, части которой видоизменялись сообразно намерениям отца: появлялись и исчезали вещи, необходимые для назначенных им занятий, добавлялась дверь, ведущая на лужайку, если отец считал, что я должна пойти прогуляться, по вкусу отца менялась форма и размеры помещения - например, возникали лишние углы, исчезал потолок и прочее. За пределами комнаты, если отец не выводил крыльцо на лужайку, не было ничего. Со временем отец сформировал несколько дополнительных версий моей комнаты, в которые перемещал меня в случае необходимости осуществить какое-либо наказание. Эти альтернативные зоны составляли условный ряд от скудно обставленной комнаты без окон, с сырыми каменными стенами и блеклым освещением, похожей на тюремную камеру, до простиравшейся во все стороны пустоты, в черноте которой одиноко плавала заляпанная кровью ржавая железная кровать с привинченными к ней наручниками и цепями. Скрытые этажи использовались в сочетании с другими средствами воспитательного воздействия на меня. Например, чтобы получше привлечь мое внимание, отец пользовался летавшими в пространстве цепями с зазубренными крючьями на конце, намертво впивавшимися в тело. Правда, в действительности такой захват мало способствовал сосредоточению внимания, и мне стоило больших трудов понимать отца, но, как я впоследствии поняла, мое послушание ему вовсе не было нужно, хоть он его и требовал.
   Для наказаний использовались в основном средства, изобретенные человеческими обитателями Заповедной Высоты для проведения кровавых религиозных церемоний - всего не перечислишь; скажу только, что материальность Заповедной Высоты отличалась от физической в том смысле, что вызывала значительно более длительную и интенсивную боль, но в то же время лучше сохраняла жизнеспособность, так что травмы, которые в трехмерном мире повлекли бы за собой болевой шок и даже смерть, на Заповедной Высоте я получала регулярно.
   Однако самым страшным оружием отца были его собственные изобретения, не похожие на человеческие орудия пыток. Они назывались цаль и раэли. Слово "цаль" означает "рука мира". Появлявшийся в высоте вращающийся тяжелый пресс опускался на меня, как асфальтовый каток, и придавливали к земле, одновременно слизывая полоски кожи. "Раэли" значит "зубы мира". Вокруг меня образовывалась сфера, заполненная густым лесом обращенных вовнутрь лезвий, которые таким образом пронизывали меня насквозь. Если цаль появлялся внезапно и, опустившись, исчезал, то раэли, как правило, возникали медленно и держались очень долго, к тому же то сжимаясь, то расходясь. Обычно отец убирал их, только когда я впадала в состояние, близкое к коме.
   Помимо названных приспособлений, возникавших всякий раз, когда отец считал меня в чем-то виновной, меня обычно сопровождали от одной до трех имаго. Их присутствие рядом со мной позволяло отцу продемонстрировать, что он за мной следит, а также осуществлять сравнительно безобидные формы насилия вроде пинков, пощечин и подзатыльников, для чего утонченные пыточные инструменты не годились. Для удобства обращения со мной особи, заступавшие на пост нянек, снабжались специальными посохами с тяжелой верхушкой (бить) и нижним концом, состоявшим их широкого крюка (зацеплять) и длинного острия (подгонять). Посохи появились в качестве уступки моему отвращению к имаго, потому что если они хватали меня руками, я начинала вырываться и становилась совершенно неуправляемой.
   Возвращаясь в памяти к событиям своего детства, я склонна считать, что в определенном смысле у родителей были основания меня презирать. Ведь я постоянно ждала от них чего-то, надеясь на сочувствие, понимание, в то время как они были самодостаточными существами и не учитывали никого при исполнении своих желаний. В свое оправдание могу сказать только, что поначалу я не верила в их равнодушие. Мне казалось, что весь этот балаган с моим воспитанием - просто неудачная шутка, потому что если я люблю их, то и они должны любить меня. Со временем я поняла свою ошибку. Теперь уже можно утверждать, что в конечном итоге родителям удалось привести меня в соответствие с собственными представлениями о совершенстве, вот только следствием этого успеха стала их смерть. Предполагали ли они подобный результат, ожидали ли?
   Одно могу сказать с уверенностью: при жизни отец и Матка очень подходили друг другу и проводили время, как умели. Они не задавались целью ни причинять страдания лично мне, ни истреблять человеческий род в целом, а просто были бездумно, эгоистически счастливы вместе. Несмотря на уникальный опыт небывалых превращений, которые они пережили, и неизмеримую власть, которую обрели над целым миром, родители мои до конца жизни оставались сущими детьми.
   
   Заповедная Высота.
   
   Когда среди прочих результатов эксперимента Тасманов обнаружил новорожденную дочь, то не слишком обеспокоился. Поначалу его всецело занимала проверка новых возможностей, исследование обманной материальности и ее соотношения с физическим миром, а потом, убедившись в необыкновенных свойствах своей новой формы и прочности сложившейся связи с Маткой, он счел не таким уж хлопотным сохранить девочку где-нибудь в недрах Заповедной Высоты. Поскольку ребенок оказался одним из элементов многоуровневой системы, возникшей в результате опыта, Тасманов опасался уничтожением нежелательной дочери нарушить непонятное ему равновесие и остановился на решении держать ребенка под присмотром и контролем. Поэтому он придал зоне ее появления вид комнаты в южноамериканском колониальном стиле; мнение, что именно такой интерьер хорошо подходит девочке, сложилось у него потому, что он однажды где-то видел кукольный домик, стилизованный под колониальный особняк. Итак, вокруг Чероны образовалась матовая белизна, обозначавшая стены, мебель в виде пухлых подушек на витых ножках и розовые газовые занавески на окне, за которым находилась пустота. Когда Тасманов разрешал девочке погулять, в комнате появлялась дверь, выходившая на кокетливое крылечко и дальше, на круглую солнечную поляну, - Тасманов придерживался мнения, что девочка должна обязательно любить собирать цветочки. Когда Черона вышла из грудного возраста, Тасманов припомнил еще кое-что из своих скудных познаний в области воспитания детей и насоздавал для нее игрушек - своеобразное чувство юмора подсказало ему смастерить причудливых плюшевых чудовищ и даже одну бархатистую имаго, снабженную смешными пухлыми клешнями с зубьями из войлока. И некоторое время его нехитрый расчет оправдывал себя: девочка охотно возилась с игрушечными монстрами и любила собирать цветочки; однако она становилась все старше и, казалось бы, самостоятельнее, а хлопот не убавлялось. И, чем больше внимания приходилось Тасманову уделять не сохранению физической жизни дочери, а ее характеру и воспитанию, тем чаще вспыхивало в нем раздражение.
   Постепенно он привык разговаривать с Чероной исключительно грубыми окриками, а вокруг девочки расставил несколько имаго, чтобы иметь возможность в случае какой-либо провинности ударить ее без промедления. Ему казалось, что суровая дисциплина заставит девочку быть прилежнее; однако дочь все чаще куксилась, обзавелась отвратительной привычкой рыдать без причины, и в конце концов опрометчиво принятое решение поддерживать вокруг Чероны иллюзию семейной заботы стало приводить Тасманова в бешенство.
   Он придумал для комнаты дочери своеобразную пристройку - уходившую под пол систему подвалов, единственным неизменным предметом в которых оставалась кровать, - уже не такая кокетливая, как в детской, а ржавая железная; на уровнях полегче кружевные подушки заменял матрас с пятнами плесени, а самые жесткие варианты предусматривали только железную сетку. В случае неповиновения Тасманов незамедлительно опускал дочь в подвальную версию ее детской, где над кроватью вместо прозрачного розового полога периодически возникал тяжелый пресс или лес зазубренных лезвий. В четвертом измерении здоровье тратилось медленнее, так что фантомные орудия пыток действовали систематически и в то же время так убедительно, что после пребывания на нижних этажах Черона даже менялась в лице: глаза становились неподвижными, губы белели, и прежде, чем произнести что-нибудь, она каждый раз долго вспоминала слова. Однако несколько дней спустя мрачные воспоминания рассеивались, Черона снова оживлялась и принималась с прежней беспечностью хлопотать по выполнению разнообразных бессмысленных поручений, которыми в воспитательных целях загружал ее отец; и порой бестолковая доверчивость дочери казалась Тасманову такой забавной, что почти примиряла его с обременительными обязанностями отцовства.
   Матка, конечно, не принимала никакого участия в воспитательном процессе; однако иногда позволяла дочери повозиться поблизости при условии, что та не будет ее беспокоить. Маленькая Черона безгранично восхищалась мамой и полностью соглашалась с отцом в том, что Матка - "самая совершенная". "Мама красивая, как крестная из сказки", - лепетала девочка, и на пунцовых губах Матки появлялась снисходительная усмешка.
   Собственная внешность девочки служила предметом непрерывных насмешек и упреков со стороны родителей. За тоненькую хрупкую фигурку, болезненную от переутомления и побоев бледность и худенькое большеглазое личико, а больше за нежелательность самого пребывания дочери в живых Тасманов и Матка считали Черону безобразной и прозвали ее "маленькой жабой". Правда, обычно девочка лишь неуверенно улыбалась в ответ на издевки: отчасти потому, что не верила в жестокость родителей, отчасти потому, что понимала в ругательствах отца меньше половины.
   Природа времени скрыта от человека. Можно не успеть вовремя закончить даже одну жизнь, а можно в течение одной жизни прожить еще много других. Жизнь Чероны на Заповедной Высоте тянулась бесконечно. Время, проведенное под ножами в подвале, прибавлялось ко времени изнурительной зубрежки разнообразной информации, которая ни в малейшей степени не перекликалась ни с единым фактом окружавшей Черону действительности; отдельно проходило время прогулок под градом замечаний отца и пустыми взглядами каменных надсмотрщиц, и время тоскливого блуждания по зонам Заповедной Высоты, миражи и цивилизации которой, то просто безрадостные, то ужасающие, только и служили развлечением для лишенного отдыха, истерзанного существа, и время томительного ожидания летающих цепей, появлявшихся всегда неожиданно, и безнадежной борьбы со жгучей болью от перебивавших мысли и дыхание укусов их крючьев, от которых Черона никогда не пыталась уклониться. Долгие годы, порой проходившие для Чероны за время, которое человеческие часы отсчитали бы в несколько мгновений, однажды составили величину, за которой не могла продолжаться одна жизнь, и должна была начаться другая. И, хотя никто об этом еще не знал, новая жизнь началась для человечества, потому что есть люди, чья одинокая судьба связана с непредсказуемой судьбой всего мира, и Черона была из таких людей.
   
   В темноте, помимо лежавшей на бетонном полу маленькой девочки в железной маске с тяжелыми винтами, закрывавшей всю голову, появились две имаго.
   - Ну что, как идет процесс осознания своей вины? - издевательским тоном осведомился Тасманов.
   Девочка не ответила - возможно, задремала или потеряла сознание.
   - Эй! - нетерпеливо крикнул Тасманов и хлестнул ее цепью по плечам.
   Девочка испуганно вскочила.
   - Мммм? - растерянно спросила она.
   - Я спрашиваю, ты поняла, что совершила ошибку? - раздраженно переспросил Тасманов. - Ты будешь стараться исправиться?
   Помедлив в растерянности, Черона насколько возможно торопливо закивала головой, закованной в громоздкую конструкцию, - говорить маска не позволяла.
   - Ладно, можешь снять, - небрежно бросил Тасманов, и одна из имаго вложила в руку девочки гаечный ключ: прорезей для глаз в маске тоже не было. Черона наощупь стала откручивать винты, продернутые сквозь череп, и из-под железных пластин закапала кровь. - Десять минут тебе, чтобы привести себя в порядок, и чтобы пришла на обед! - уже более требовательным тоном добавил Тасманов.
   Когда Черона сняла маску, она уже находилась в своей комнате. От винтов на лице остались уродливые язвы. Черона с сожалением взглянула на свое отражение в зеркале, но особенно переживать времени не оставалось. На столе возле нее появились две старые пиалы - одна с облупленным рисунком, а другая белая с трещиной: столовый прибор. Торопливо сменив заляпанное кровью платье на такое же, только чистое, Черона схватила чашки и оказалась в столовой. Там со скучающим видом уже ждала плодущая самка в окружении свиты из нескольких рабочих особей. Робко протиснувшись между сонными, сытыми имаго, Черона взяла понемногу меда и молока и села за стол, чинно сложив руки на коленях. Подождав немного, она робко напомнила о себе:
   - Пап, можно начинать есть?..
   - А, чего? - рассеянно переспросил отвлекшийся Тасманов. - А, да...
   Черона обрадовалась и потянулась к меду, который больше любила, но отец резко хлестнул ее цепью по рукам.
   - Сладкое - потом, - раздельно проговорил он.
   Черона вздрогнула, отдернула руки, послушно взяла другую чашку и замерла в нерешительности. Пить довольно густую массу казалось неудобно, ложки не было, а спросить Черона побоялась. Поразмыслив, она осторожно полезла в пиалу пальцами, за что еще раз получила цепью по руке.
   - Что ты хватаешь еду руками, как дикарка? - крикнул отец.
   - Да ведь ты ложку не положил! - сердито крикнула в ответ Черона.
   Помедлив, отец раздраженно швырнул на стол чайную ложку.
   - Забыл, - огрызнулся он.
   Вздрагивая от боли в руках, Черона боязливо взяла ложку и наконец принялась за еду.
   - Я помню, ты ошивалась возле зоны расчлененной богини, - заметил отец некоторое время спустя. - Что имеешь сказать по поводу увиденного?
   Сунув ложку в рот, Черона задумалась.
   - Система разрозненных княжеств олигархического типа, - старательно выговаривая буквы, начала она. - Сейчас между некоторыми идут междоусобные войны за местные святыни. Рано или поздно кто-нибудь догадается, что все святыни системы являются частями единого целого, и начнется борьба за объединение княжеств в империю. Пока еще трудно сказать, какую структуру приобретет это будущее государство, поскольку многое зависит от того, кто именно станет претендовать на роль лидера... В любом случае, после объединения частей идола требования культа станут определяющими, а различия затронут техническую сторону дела: административная система, экономика... Опять же, пойдет ли жречество по пути монополизации силовых структур - тут возможны варианты...
   - Правильно, - согласился Тасманов. В качестве обозначения интереса отца две имаго сели за стол напротив Чероны, глядя мимо нее пустыми глазами. Однако Черона знала, что отсутствующий взгляд вовсе не означает невнимания, и в случае какой-либо ошибки ее немедленно побьют. Поэтому она целиком сосредоточилась на ответах.
   - А если сравнивать складывающуюся систему с государствами, характерными для человеческого плана? Ты должна была прочесть о них.
   - Ну, человечество в плотском мире лишено непосредственного контакта с внефизическими силами, - Черона нахмурилась и задумчиво помахала в воздухе ложкой, однако вскоре опомнилась и быстро отправила следующую порцию молока в рот: затягивать обед из-за разговоров считалось непростительной рассеянностью, за которую можно было на неопределенный срок остаться голодной. - Фактически на человеческом плане возможна только власть служителей культа, то есть иерократия. Тогда как на Заповедной Высоте общество получает руководство от высших по отношению к нему сил. Следовательно, истинная теократия возможна только на Заповедной Высоте, - заключила Черона.
   - Ну да, - снисходительно усмехнулся Тасманов. - Люди невероятно бездарны и безынициативны, а потому не заслуживают лучшей участи, чем пойти на переработку или в расход. Вообще-то ты тоже далека от совершенства, - вкрадчиво напомнил он. - Но поскольку ты - наша дочь, мы снисходительны к тебе. Мы даем тебе шанс стать лучше. Ты должна ценить наше терпение.
   - Конечно, я ценю, - с готовностью откликнулась Черона. - Конечно, я стану лучше, - девочка позволила себе робкую улыбку. - Ведь я люблю вас, и понимаю.
   - Ладно, - заключил отец и бросил на стол рядом с Чероной книгу. - Вот тебе урок до завтра - прочти внимательно, я потом проверю, что ты поняла. - Черона украдкой скосила глаза на обложку: "Причинная и несимметричная механика в линейном приближении" - не страшно, Козырева она понимала. - И не забудь, у тебя еще уборка в зоне двойного топора. К вечеру там, я полагаю, все закончится, так что лучше сейчас выспись, а ночью как раз займешься.
   Черона тоскливо вздохнула и молча кивнула головой, а потом спохватилась и добавила:
   - Спасибо, пап, все было очень вкусно.
   
   Матка сидела в циклопических размеров зале без входа и выхода и глядела в зеленое зеркало. За ее спиной, словно объемные кадры в пустом пространстве, бежали изображения: темные очертания улиц, черные фигуры имаго, яркие, беспорядочно мечущиеся пятна человеческих сознаний, дома, которые силовая волна сминала, как картонные коробки, или затягивала в провалы, блеклые отблески заглушаемых Маткой сигналов электроприборов, дрожь земли.
   - Что думаешь, дара? - тихо спросил Тасманов.
   Матка покачала головой.
   - Человеческая цивилизация пришла в окончательный упадок, - негромко заключила она. - На всей планете не осталось ни одного сообщества, которое сохранило бы порядок прежнего образца. Только спонтанно сложившиеся группы взаимопомощи беженцев и банды мародеров. Кризис выявил отсутствие у человечества ценностей, пригодных для организации сопротивления... - Матка отвернулась от зеркала и подошла к мелькавшим в темноте картинам. - В обществе началась цепная реакция. Паника вызвала такую волну беспорядков, злоупотреблений и бессмысленных разрушений, что даже обидно! - Матка рассмеялась. - Пора уже думать о том, как устроить систематическое размножение людей на Заповедной Высоте, иначе как бы не пришлось сесть на диету. - Матка снова рассмеялась. - Постепенно физический мир опустеет, превратившись в сеть гнезд каменной расы и трехмерный фундамент для Заповедной Высоты, а блуждающее среди твоих обманно-материальных фокусов человечество душой и телом превратится в "природный ресурс", - усмехнулась она.
   - Не все же этой планете быть Землей... - рассеянно заметил Тасманов.
   - А как же ей называться? - удивилась Матка.
   - Ну, как тебя называют?
   - Габбро, - рассмеялась Матка.
   - Значит, будет планета Габбро, - резюмировал Тасманов и добавил более серьезным тоном: - Человечество само принесет себя в жертву, потому что ты - самая совершенная. У тебя больше прав на этот мир, чем у смертных, созданных из пыли. Возвышение каменной расы необратимо. Пепел к пеплу, прах к праху.
   - Я смотрю, чтение человеческих мыслей расширило твои познания в области библейских текстов? - засмеялась Матка.
   - Занятные фразы попадаются...
   Матка задумчиво покачала головой и усмехнулась.
   - Мы действительно оказались хорошей парой, Причудник...
   - Скажи мне, дара, - уточнил Тасманов, - ты не видишь никаких препятствий?
   Матка на некоторое время задумалась, вновь бросив взгляд в гущу мелькавших перед ней образов погибающего мира.
   - Я не вижу препятствий, - подтвердила она.
   В этот момент в центре зала появилась невзрачная крашеная дверь, в которую робко постучали. Матка обернулась и раздраженно вздохнула. В зал протиснулась хрупкая фигурка в бесформенном белом платье, с распущенными длинными, до колен, пепельными волосами, прижимавшая к груди аляповатую меховую игрушку.
   - Ты что, уже сделала все уроки? - отреагировал Тасманов.
   - Да, пап, я потому и пришла, - торопливо объяснилась девочка и потопталась на пороге, а потом перевела жалобный взгляд на Матку. - Можно посидеть с тобой, мама? - неуверенно спросила она.
   - Ладно, - поморщилась Матка и вернулась в кресло перед зеркалом. - Только недолго.
   - Чуть-чуть, - обрадовалась девочка.
   - Тебе уже спать пора, - добавил Тасманов.
   Черона села на пол, поскольку для посетителей здесь кресла не предусматривались. Облупленная дверь растворилась за ее спиной. Потеребив игрушку, Черона вновь нерешительно подняла голову и с удовольствием обвела глазами помещение.
   - Тебе так идет это новое платье, мама, - простодушно похвалила она.
   Матка надменно усмехнулась и передернула оголенными эксцентричным вырезом наряда плечами.
   - А что это за дурацкая игрушка у тебя? - помолчав, произнесла в свою очередь она. - Причудник, твое, что ли, художество?
   Черона не успела и слова сказать, как протянувшаяся из-под потолка летающая цепь ловко выхватила игрушку из ее рук и выбросила куда-то в темноту. Черона проводила нелепого мехового зверя грустным взглядом.
   - Но он мне нравился, мама, - упавшим голосом запоздало вступилась она.
   - Я тебя уже сто раз просила не таскать сюда всякую дрянь, - отрезала Матка.
   - Такое впечатление, что для тебя все слова отца с матерью - пустой звук, - холодно заметил Тасманов.
   Черона опустила голову. Тасманов помолчал.
   - Ты меня слышишь? Я к тебе обращаюсь, - раздраженно повторил он.
   Черона подняла глаза на Матку, стиснула худенькие до прозрачности руки и взмолилась:
   - Прости меня, пожалуйста, мама! Я забыла.
   - Вот-вот! Ты забыла, - согласился Тасманов. - А ты вообще что-нибудь помнишь?
   Матка равнодушно отвела глаза.
   Некоторое время прошло в тягостном молчании. Черона знала, что оправдываться бесполезно, и надеялась, что отец не станет развивать тему.
   - А... я недавно такого смешного человека видела! - вспомнила она, чтобы сменить предмет разговора. - То есть это он меня увидел, потому что, кажется, за мной следил. Когда он понял, что я его заметила, то закричал: "Подожди, постой!" Ну, я все равно перешла в другую зону. А когда вернулась незаметно, то оказалось, он выбежал на то место, где я пропала, и стал, ну, как все равно искать что-то вокруг. Землю ощупывал... Он, наверное, подумал, что там дверь есть! - засмеялась Черона.
   - Очень смешно, - холодно отозвался Тасманов.
   Черона примолкла.
   - Сколько раз я тебе говорил не слоняться по...
   - Папочка, я там не слонялась, я убиралась...
   - Не перебивай! - крикнул Тасманов. - Не вступать ни в какие контакты с...
   - Да ведь я сразу ушла! - снова неосторожно перебила Черона и прикусила язык.
   Тасманов раздраженно вздохнул.
   - Черона, - угрожающим тоном произнес он. - Люди безнадежны. Ты же видела, как они поступают друг с другом?
   Черона закивала.
   - Ты и так ничем не блещешь, - раздельно произнес Тасманов. - А общаясь с людьми, вообще станешь, как они. И будет с тобой, как с ними. Кто-нибудь тебя съест. Поняла?
   Черона опустила голову.
   - Я понимаю, папа, - торопливо проговорила она. - Прости меня, пожалуйста, пап.
   Снова наступила тишина. Черона, поначалу с опаской озиравшаяся по сторонам в ожидании летающих цепей, расправила худенькие плечики и с любопытством вгляделась в калейдоскоп мелькавших в темной части зала картин.
   - Мам, я ты все-все мысли видишь? - восхищенно спросила девочка.
   - Я тебе уже отвечала на этот вопрос, - устало сказала Матка. - Да, все.
   - А я видела, что при нападении имаго некоторых людей пропускают!
   - Ну, всех сразу не перебьешь, - рассеянно заметила Матка. - Не убили сегодня - убьем завтра...
   - Поняааатно, - протянула Черона и задумалась. - Слушай, а как ты можешь проверить, что все, ведь сравнивать не с чем? Я имею в виду, если ты чего-то не замечаешь, то даже не замечаешь, что не замечаешь...
   - Слушай, - перебил ее Тасманов, - ты по-русски говорить научись, а потом философствуй! И вообще... Я тебе велел вещи, которыми пользуешься, полировать и винты смазывать маслом - вот ты сегодня маску сняла, а ты привела ее в порядок?
   Черона с ужасом вспомнила про маску, но лгать было еще опаснее, чем признать ошибку.
   - Забыла... - вырвалось у нее.
   - Опять "забыла"?!
   - Но ведь ты велел поторопиться, и я не успела, - поправилась Черона.
   - Я велел тебе поторопиться на обед, - процедил Тасманов. - А после? Ты, когда сюда заявилась, что сказала? Что ты сделала все, что положено! - крикнул он.
   Черона вскочила на ноги, задрожав, как осиновый лист.
   - Я сейчас пойду смажу, - пролепетала она.
   - Сейчас это уже не нужно, - с ненавистью возразил Тасманов.
   В то же мгновение перед Чероной появилась имаго и наотмашь ударила ее по лицу. Черона свалилась на пол и закрыла лицо рукой. Между хрупких пальцев ручьями побежала кровь. Черона не возражала, не пыталась защищаться и только боязливо сжалась в ожидании наказания. Имаго, выдерживая обдуманные паузы и вкладывая в каждое движение тщательно выверенную силу, нанесла еще несколько ударов в голову, в ребра и в плечо, а затем, запустив когтистые руки в пепельные волны спутанных волос, с размаху ударила девочку головой об пол. Поднявшись с кресла, Матка брезгливо окинула взглядом затихшую растрепанную фигурку. Тасманову жесткие складки бесформенного платья и слипшиеся от крови бесцветные локоны показались не имеющими ничего общего с человеком - словно смятый бумажный платок лежал на полу. Возле имаго появилась железная раковина, рядом с которой висело безликое вафельное полотенце; тварь неторопливо смыла кровь с рук.
   Когда полотенце и раковина исчезли, Черона уже пришла в себя и бессмысленно сидела на полу, глядя по сторонам растерянными глазами. Было понятно, что ее дальнейшее присутствие нежелательно, но уходить без разрешения тоже не рекомендовалось. Кровь, бежавшая из раны на виске, заливала ей лицо и по шее стекала на грудь. За спиной возникла облупленная дверь. Девочка растерянно пошарила руками по полу, пытаясь встать. Тасманов прикрикнул на нее, и Черона с видимым усилием поднялась на ноги. Коротко вздохнув, она судорожно прижала руку к боку; чтобы поторопить девочку, имаго грубо толкнула ее вперед. Черона упала, снова поднялась, споткнулась и потеряла сознание. Тасманов выругался; имаго подошла к девочке, подхватила ее за мятый подол и медленно выволокла за дверь, оставив на полу кровавый след.
   Матка расслабленно откинулась в кресле и вдруг рассмеялась.
   - Ловко ты от нее избавился! - похвалила она.
   - Многолетняя практика, - усмехнулся Тасманов.
   Через некоторое время в зале появилась имаго с ведром воды в одной руке и половой тряпкой в другой; опустившись на колени, она неторопливо вытерла с пола кровавую лужу, глядя прямо перед собой.
   
   Когда Черона пришла в себя, ей показалось, что вокруг нее собралась непроницаемая ночь. В боку угнездилась такая острая боль, что отзывалась во всем теле при каждом вздохе. Ожидая, что боль пройдет, Черона наощупь поползла к кровати, стараясь не дышать. Когда она улеглась в прохладные складки одеяла, то почувствовала себя спокойнее. Избегая шевелиться без лишней надобности, Черона задремала, со смутным удовольствием переживая знакомое ощущение, что ничего хуже в ближайшее время быть уже не может, и теперь будет только лучше.
   
   Проснулась Черона поздно. Обычно по прошествии времени ей становилось лучше, но сейчас случилось наоборот - за время сна вместе с болью по всему телу разлился сильный жар. Стараясь не обращать внимания на свое самочувствие, она осторожно выбралась из постели. Голова казалась тяжелой, будто налитой чугуном. Машинально шевелясь и по-прежнему с трудом дыша, Черона умылась, переоделась в чистое платье и села за пустой письменный стол. Только после установленных дисциплиной процедур она решилась боязливо пощупать бок и обнаружила на ребрах заметную вмятину. Сжавшись от страха и горя, что с такой вмятиной она теперь точно не сможет бегать по поляне и играть с достаточным оживлением, как того, несомненно, потребует отец, не говоря уже о том, чтобы работать с подобающим усердием, как положено послушной девочке, а лечить ее уж наверное никто не станет, Черона опустила руки и некоторое время сидела совершенно подавленная свалившимся очередным несчастьем. Затем ей пришла в голову мысль заняться каким-нибудь привычным делом, чтобы казалось, что ничего не произошло, а травма со временем, может быть, все-таки сама пропадет. Отец обычно требовал, чтобы она училась, читала что-нибудь, поэтому Черона потянулась за книгой. Раскрыв ее наугад, так как не было сил отыскивать место, где она в прошлый раз остановилась, Черона некоторое время просматривала страницы, не понимая ни слова. Потом в ее груди, подобно пустоте, возникло чувство такого всеобъемлющего, ничем не оправданного одиночества, что Черона опустила раскрытую книгу на колени и устало заплакала.
   
   Отец вспомнил о ее существовании несколько дней спустя; комната внезапно превратилась в затянутую туманом городскую улицу, а в ушах зазвенел легкомысленный голос:
   - Маленькая жаба, выходи уже прогуляться! Хватит изображать больную.
   Черона послушно пошевелилась в кровати, стоявшей поперек пустого шоссе, на перекрестках которого бессмысленно сигналили светофоры. Если отец пребывал в общительном настроении, перечить было опасно; да к тому же она и сама подумала, не следует ли ей пройтись.
   - Давай, давай.
   Крюк летающей цепи поддел ее за руку повыше локтя, и Черона поспешила подняться, пока на помощь не появились другие приспособления.
   - Как ты себя чувствуешь? - беспечно поинтересовался отец.
   - Вроде ничего... - неуверенно улыбнулась Черона. Острая боль в самом деле чувствовалась только при резких движениях, а за жалобы полагалось строгое наказание. Кровать растворилась за ее спиной.
   - Ну вот и отлично! - подытожил отец. - Пройдись-ка по улицам, только на рельсы не залезай - это не трамвайные пути... по ним человекодавилка иногда проезжает.
   - Должно быть, очень интересная машина, папа, - отозвалась Черона светским тоном: она была приучена хвалить все произведения фантазии отца.
   - И, кстати, неплохо бы здесь кое-где прибраться! - деловито добавил Тасманов. - В некоторых домах есть тиски для пальцев, ты в комнаты загляни. И, где найдешь оторванные пальцы, - выбрасывай.
   
   Несмотря на бойкие попытки, у Чероны не получалось продолжать прежнюю жизнь; что-то в ее здоровье бесповоротно нарушилось. Боль больше не проходила ни на мгновение, то глухо клубясь где-то под ребрами, то вдруг вонзаясь, как нож, то растекаясь по всему телу такой изнурительной ломотой, что невозможно было пальцем шевельнуть, и Черона подолгу в полном изнеможении лежала в кровати, теперь уже без всякого принуждения избегая покидать свою каморку. Ходить девочка стала медленно и словно бы неуверенно, порой задумывалась в рассеянности, замерев посреди какой-нибудь работы или не договорив фразу - чего раньше никогда бы себе не позволила, - и не сразу отзывалась на окрики отца, словно оглохла. Руки у нее теперь часто дрожали от слабости, от малейшей физической нагрузки появлялась одышка, и работать с прежней тщательностью ей удавалось ценой последних сил.
   
   Вообще-то мысли о дочери редко занимали Тасманова, но сейчас состояние девочки изменилось настолько, что даже он обратил внимание. Сразу он не стал ничего предпринимать, но некоторое время спустя поделился сомнениями с Маткой:
   - А что, если маленькая жаба помрет?
   Матка пренебрежительно усмехнулась.
   - Вот уж на что, по-моему, не приходится надеяться...
   - Какая-то она уж больно квелая в последнее время.
   Матка неприязненно повела плечами.
   - А где, собственно, она сейчас?
   - Да вроде у себя лежит, больная... Я ее недавно раэлями потрепал.
   Матка посмотрела в зеркало и мрачно ощупала взглядом изображение комнаты дочери. Черона бродила по каморке, возясь с какими-то делами по хозяйству.
   - Ковыляет... - враждебно усмехнулась Матка. - Ну ты смотри, а?
   Она с досадой убрала картинку и откинулась в кресле.
   - Ну что ж... В конце концов у нее физическое тело. Для людей смерть является вполне естественным процессом...
   - Я смотрю, ты настроена философски, - улыбнулся Тасманов.
   Матка потянулась, закинула ноги на подлокотник и тоже улыбнулась.
   - Да какая-то она... уж очень лишняя. Без конца ошивается рядом и все как будто ждет чего-то, смотрит так просительно... все хочется ей, чтобы как-то по-особенному к ней относились, - Матка рассмеялась.
   Вообще-то ее жалобы на дочь были несколько преувеличены: Черона всячески избегала беспокоить мать и благоговела перед ней, как перед божеством, однако Матке даже безмолвное присутствие дочери казалось несообразно утомительным.
   - То есть ты предлагаешь ничего не предпринимать? - задумчиво спросил Тасманов.
   Матка покачала головой.
   - Пусть помирает, - небрежно обронила она. - Затянулась уже твоя затея с игрой в дочки-матери. Пора заканчивать этот балаган.
   
   Вследствие решения не обращать на болезнь дочери внимания оставалось только поддерживать дисциплину прежними способами. За очередную провинность отец привинтил к Чероне железные кандалы и снова надел неподъемную маску, но, хотя прежде девочка переносила подобные наказания довольно легко, на этот раз, сняв железо, она не ощутила привычного облегчения. Наоборот, состояние ее резко ухудшилось, во всем теле появилось какое-то необъяснимое утомление, каждое движение вызывало раздирающую боль. Черона безрадостно добрела до своей каморки, и вскоре снова начался жар.
   Черона легла в кровать и по обыкновению стала ждать, пока боль отступит, но время шло, а боль не проходила, - напротив, притихнув теперь, в относительном покое, Черона отчетливо ощутила, как истекает ее жизнь. Впервые она почувствовала не дремотное забытье, вызванное постепенным восстановлением организма, борющегося с травмой, а опустошение, роковое изнеможение, поглощавшее ее, словно постороннее враждебное существо. Впервые Черона ощутила приближение смерти и поняла, что ее смерть уже ничего не исправит, что исправить что-то может только жизнь, и что надо избежать сметри любой ценой.
   
   Прежде Чероне и в голову не приходила мысль покинуть Заповедную Высоту. Родители были для нее всем миром, она не представляла себе жизни без них, таких справедливых и сильных. Но теперь, что значил риск отказаться от всего, ради возможности наконец-то заслужить их любовь, быть может, последней? И Чероне, бесконечное время промучившейся в размышлениях, в попытках разобраться в непостижимом характере родителей, теперь показалось, что спасительное решение головокружительно просто, и она удивлялась, как раньше о нем не подумала.
   Поднявшись с утра, она старательно выгладила одно из бесформенных платьев, которые выдавал ей отец и которые никогда ей не нравились; она встретила голос отца с жизнерадостной улыбкой, на которую прежде не хватило бы сил, - но теперь у нее появился план, а вместе с ним - подобающая светскость. Съев с приличествующей скромностью две ложки меда, тем более что из-за плохого самочувствия есть ей совсем не хотелось, она решила приступить к дипломатии, поскольку чувствовала, что надорвется на работе, если отец снова нагрузит ее поручениями и забудет о ней, приставив каменных надсмотрщиц.
   - Папочка, можно мы вместе поднимемся к маме? Я хочу вам кое-что сказать, - объяснила она свою неуместную просьбу.
   - Ты уже до смерти надоела маме, - холодно отрезал Тасманов. - Говори здесь.
   - Хорошо, - Черона послушно сложила на коленях руки и постаралась принять как можно более кроткий и доброжелательный вид. - Я вот что подумала, папочка... Ведь вы с мамой часто мне говорили, что я невзрачная, неуклюжая, тупорылая... так?
   Тасманов помолчал, не вполне понимая, к чему ведется этот разговор.
   - Ну, так, - буркнул он. - Ты что, считаешь, что это несправедливо?
   - Справедливо, - Черона прижала руки к груди, - полностью справедливо! Поэтому я и подумала, что... может, с людьми у меня больше общего, чем с вами? Может, мне лучше покинуть Заповедную Высоту, чтобы... не беспокоить... - Черона грустно помолчала, а затем более бодро добавила: - А когда я стану лучше, я вернусь!
   Тасманов молчал. Бесхитростное предложение дочери его просто поразило. Черона насторожилась.
   - Да... как тебе... в голову такое пришло?.. - наконец через силу проговорил он и, не находя убедительных возражений, разразился ругательствами. - Как ты надоела со своими причудами! Вот теперь и до самостоятельности дошло! Отец с матерью уже недостаточно хороши!
   - Папочка, но ведь я имела в виду только, что это я недостаточно хороша... - взмолилась Черона.
   - Молчать! - крикнул Тасманов. - От твоей болтовни уже спасения нет... Запомни раз и навсегда: ты нам обязана жизнью, твой долг перед нами неизмерим, и ты навсегда останешься под нашим контролем, чтобы искупить свое существование! А чтобы ты как следует усвоила этот урок...
   Без дальнейших рассуждений Тасманов схватил ее летающими цепями и рванул изо всех сил, переместив ее сразу на последний этаж каморки. Черона, привыкшая к подобному обращению и обычно переносившая захват цепей без единого стона, на этот раз жалобно закричала:
   - Папа, мне больно, отпусти меня, пожалуйста!
   Но Тасманов молча проволок ее по полу, бросил на кровать и незамедлительно придавил вращающимся прессом. Черона замолчала; Тасманов убедился, что она потеряла сознание. Однако его настолько захватила неоправданная, непреодолимая ярость, что он понадеялся при помощи спонтанной эксклюзивной расправы лишить наконец Черону излишней находчивости, а вместе с тем избавиться раз навсегда от необходимости что-либо ей объяснять. Не ограничившись обычным кратковременным прессованием, он прокатил по дочери пыточное приспособление насколько раз, а потом для надежности прижал пресс к ее голове и держал, пока не надоело.
   
   После экзекуции Черона долго не приходила в себя. Тасманов и Матка надеялись, что она умрет, не побеспокоив их больше своей доверчивой приветливостью и никому не нужным дружелюбием, но постепенно Черона все-таки вернулась к жизни. Правда, теперь ее существование стало почти совсем незаметным, так что не чувствовалось особой разницы. Черона больше не плакала и ни о чем не просила. По прошествии некоторого времени Тасманову даже показалось, что в таком состоянии дочь, пожалуй, вполне терпима, и он проведал Черону на предмет надежности результата его воспитательных усилий. Он ласково предложил ей поиграть в ее любимые игрушки, которые так злили Матку; девочка, привыкшая к послушанию, безмолвно слезла с кровати на пол, но так и замерла с каким-то глупым плюшевым монстром в руке, бездумно глядя прямо перед собой. В другой раз Тасманов сказал, что разрешает ей погулять, и даже сам выволок ее на солнечную поляну; однако девочка, некоторое время в растерянности озиравшаяся вокруг, словно впервые видела место, вскоре неподвижно легла на землю, и Тасманов, оценив бессмысленное, изможденное выражение на ее лоснящемся от испарины лице, заострившиеся черты, набрякшие тени под глазами, запекшиеся губы, пришел к выводу, что в характере Чероны наконец-то удалось добиться очевидных положительных перемен.
   
   Некоторое время неприметного существования девочки все были вполне довольны. Однако, несмотря на оптимистичные предположения, своенравная Черона вновь проявила себя с неожиданной стороны.
   Черона никогда не приходила к матери без разрешения, но в этот раз осмелилась и появилась, нерешительно переступая и уныло волоча игрушку. Помявшись немного в отдалении и убедившись, что Матка от растерянности не может придумать, как отреагировать, Черона приободрилась и, неловко подбежав к матери, упала на колени.
   - Мама, я чувствую, что умираю, - проговорила она, обнимая ноги Матки, которая вскочила с места, не находя от отвращения подходящего способа оттолкнуть дочь. Черона от волнения сразу расплакалась, но, запинаясь, поспешила произнести заготовленную речь, которой надеялась разжалобить родителей.
   - Я знаю, что я неряха, неумеха и вообще ничто, - торопливо перечислила она, - но я хочу стать лучше, я ведь хочу! Я знаю, что я могла бы лучше... соображать... - за это время Матка уже отпихнула ее ногой, и Черона говорила, умоляюще сложив руки и потерянно глядя на нее снизу вверх. - Я знаю, что я могла бы многое сделать, многое... изменить, и зря вы мне столько запрещаете... - С каждым словом в ее голосе оставалось все меньше уверенности: похоже было на то, что абсурдность своего порыва, выглядевшего в глазах родителей претенциозным и чрезвычайно оскорбительным фарсом, она начала понимать сама. Матка смотрела на нее с совершенно невменяемым лицом. Черона сбилась.
   - Если бы только папа не кричал на меня так часто, - решилась она продолжать.
   В этот момент появившаяся за ее плечом имаго толкнула ее в спину. Черона упала вперед, и ее длинные волосы рассыпались по полу возле ног матери; Матка брезгливо отошла. Помедлив, Черона перевела дыхание, осторожно распрямилась и добавила:
   - Если бы только имаго не били меня так сильно...
   Другая имаго появилась перед ней и ударила каменной рукой в лицо. Черона сразу замолчала; из разбитого носа и губ ручьями полилась кровь. Матка уперла кулаки в бока, и на ее лице наконец начало появляться осмысленное выражение, а именно - безграничное бешенство.
   - Да... как ты... смеешь заявляться сюда без спроса? - запинаясь от ярости, зашипел голос отца. - Как ты смеешь нам нравоучения читать?! - В следующее мгновение в руки девочки вонзились летающие цепи. Черона вскрикнула и перехватила их, словно пытаясь их ослабить. Еще несколько крючьев впилось ей в шею, ребра и позвоночник. Намертво вцепившись в дочь, Тасманов принялся трепать ее, как куклу, словно собирался разорвать на куски.
   - Папочка, я тебя очень, очень люблю, - закричала Черона. - И маму тоже... И я вам очень, очень за все благодарна...
   - Да... что ты вообще существуешь... это просто недоразумение какое-то!
   - Да я не хотела вас обидеть, я не хотела!..
   - Чем лучше стараешься тебя воспитать, тем ты становишься наглее!..
   - Если бы ты только простил меня... - твердила девочка.
   - Сколько раз я говорил тебе... - в бешенстве рванув цепи, Тасманов стряхнул худенькие руки дочери, чтобы она не мешала ему своим сопротивлением. - Не... не цепляться за цепи, не валяться на полу, не мять платье, не бродить где не положено, не болтать, не попрошайничать, не выдумывать, не ныть...
   - Да я не хочу об этом ничего знать! - с внезапной яростью крикнула Черона и вскочила на ноги. Захватив связку цепей, она изо всех сил рванула их на себя; в следующее мгновение сквозь пространство Заповедной Высоты мелькнул вдруг какой-то другой, неуловимый мир, а когда непрерывность обманной материальности восстановилась, Чероны на Заповедной Высоте уже не было.
   
   Черона стояла одна на высоком горном склоне. Бросив несколько нерешительных взглядов по сторонам, она убедилась, что никогда прежде не видела подобного места, и вообще как-то сразу почувствовала, что неизвестное пространство по сути отличается от Заповедной Высоты. Все здесь казалось отчужденным, словно погруженным в себя, как будто время остановилось. Черона привыкла, чтобы окружающая материальность, изменчивая и навязчивая, замыкалась на обитателе, внушая ему что-то, увлекая куда-то. Однако этот мир казался совершенно уравновешенным и как бы самодостаточным. Черона почувствовала, что и сама ощущает себя более основательно и надежно, словно ей сообщилась частичка окружающей неподвижности. По сторонам высились горные вершины, под ногами плыли облака, над головой сияло солнце. Вдоль склона спускалась вниз широкая пыльная дорога. Черона обернулась и увидела на вершине скалы огромный кубический дом с устремленным вверх выпуклым глазом прозрачного купола.
   Поразмыслив и бросив еще несколько любопытных взглядов на уходившую со склона единственную дорогу, Черона все же решила, что целесообразнее начать знакомство с местностью с ближайшего объекта, то есть дома. Развернувшись, она начала взбираться на вершину склона, с удивлением отметив, что боль в боку как будто утихла.
   Чем ближе она подходила к дому, тем больше замечала деталей сооружения, однако никакой информации из осмотра извлечь не удалось. Не было ни пристроек, ни даже окон. По общей молчаливости тяжеловесных глухих стен создавалось впечатление, что здесь никогда никого не ждали.
   Черона отыскала заросшее сорной травой мрачное крыльцо и поднялась к гладкой каменной плите, служившей, по-видимому, дверью. Сдвинуть ее казалось непосильной задачей, но Черона, припомнив кое-что из особенностей перемещения по Заповедной Высоте, отдала мысленный приказ. В этот момент она услышала, словно издалека, родительские голоса, которые звали ее по имени, а каменная плита поехала в сторону; Черона заглянула в чернильную пустоту открывшегося проема...
   "Черона!" - отчетливо прозвучал у нее прямо над ухом настойчивый голос отца, она вздрогнула и...
   
   ...подняла голову. Она сидела на своей кровати посреди зала Матки. Мать тоже была тут; она раздраженно металась из стороны в сторону, оглядываясь, словно кого-то искала, и вздрогнула, заметив Черону, словно не ожидала ее здесь увидеть.
   - Ты где была? - встревоженным, но требовательным тоном спросила Матка. Черона уловила в голосе матери неуверенность и повременила с ответом.
   - Здесь, - осторожно отозвалась она, поскольку не могла припомнить, чтобы намеренно куда-то отлучалась.
   Мать как-то неопределенно посмотрела на нее, и Черона увидела, как в ее глазах снова мелькнуло выражение растерянности.
   - Никогда больше так не делай, - помедлив, сказала Матка.
   - Я все время была здесь, мама, - повторила Черона, и Матка отвернулась. Избавившись от ее изучающего взгляда, Черона украдкой посмотрела на свои руки. Там, где должны были остаться рваные раны от летающих цепей, виднелись затянувшиеся рубцы.
   
   Из книги Чероны-Бели "Открытие памяти":
   
   Позже, по прошествии многих лет, которые кажутся мне вечностью, я начала понимать, что родители не намеренно причинили мне столько вреда. В сравнении с кошмарными играми, которые они затевали с остальными людьми, со мной они были сравнительно снисходительны и откровенны. Теперь я осознаю, что, стараясь создать для меня обычный дом, как они сами это понимали, они занимались делом, вовсе их не увлекавшим, и, должно быть, чувствовали себя приносящими ради меня бесценную жертву.
   Секрет их безжалостности ко мне состоял в том, что они искренне считали меня существом лишним, никчемным. Они полагали, что я всем обязана им, и любое противодействие с моей стороны жестоко оскорбляло их. Решившись убить меня, они полагали, что избавляются от паразита.
   Конечно, это все не совпадало с моим собственным мнением о моем значении в жизни; а поскольку их отношение ко мне было вовсе неправильным, то и согласия между нами можно было не искать.
   
   Черона-Беля.
   
   Оставшись наедине со своими мыслями, Черона самым тщательным образом обдумала произошедшее. Посещение неизвестного мира оставило у нее наилучшие впечатления. Она не нашла объяснения, но поняла, что после перехода оказалась для родителей недоступна, и к тому же другое измерение как нельзя более благоприятно повлияло на ее здоровье: залечились многие приобретенные на Заповедной Высоте раны, и общее самочувствие улучшилось. В чем бы ни состояла причина, незнакомый мир оказался более родственным, более дружественным к ней, чем дом. Теперь Черона уже не чувствовала себя такой беспомощной, как прежде; про себя она решила, что без необходимости не станет испытывать терпение родителей своими исчезновениями, но и сама не потерпит больше ни единой попытки причинить ей вред.
   Мысленно возвращаясь к последним событиям, Черона безжалостно заставила себя признать одну деталь. Она поняла, что если бы не пропала из дома, родители не пожалели бы убить ее; а следовательно, все их наставления, все требования не годились больше в качестве руководства к действию. Все, что они внушали ей под предлогом воспитания и заботы, служило только их удобству, и Черона догадывалась теперь, что отец и мать всю жизнь намеренно лгали ей, хотя, возможно, считали себя вправе так поступать. Черона поняла, что ей потребуется какое-то свое, новое знание жизни; она еще не придумала, что именно ей подойдет, но чувствовала, что противостояние с родителями будет продолжаться, и вскоре ей придется принять много новых решений.
   
   Некоторое время прошло в настороженном нейтралитете; однако именно безынициативность родителей больше, чем что бы то ни было другое, убедила Черону в их изначальном нежелании поддерживать с ней какие-либо отношения; напрашивался вывод, что они действительно, как обмолвился отец, держали ее при себе по каким-то косвенным и отчасти случайным причинам. Насилие было единственной формой общения, которую они могли измыслить, и вместо того, чтобы изменить свое поведение, они всего лишь выжидали удобного случая, чтобы вернуться к бесцельным издевательствам. Уверенность в своей правоте и решимость ограничить их самовлюбленную жестокость исподволь укоренялись в Чероне; и, когда возле нее все же мелькнула колючая молния летающей цепи, Черона, пребывавшая настороже, без промедления бросилась навстречу и, перехватив крюк в воздухе, изо всех сил оттолкнула его в сторону; в то же мгновение она, не успев подумать о том, как собирается уходить, снова оказалась на спасительной горной дороге.
   Успешно покинув дом, который становился ненавистен, повторно и к тому же в определенном смысле намеренно, Черона даже засмеялась от удовольствия, оглядываясь на солнечные вершины. Теперь ей казалось безумием, что не так давно она собиралась умирать: Черона поняла, что настоящей жизни она никогда и не знала вовсе, а только начинает жить. Постояв немного на дороге, она развернулась и вприпрыжку побежала к безмолвному дому. На этот раз она твердо решила игнорировать голоса родителей, но они и не напоминали о себе: возможно, они не рискнули звать Черону, или она не слышала.
   Отодвинув громоздкую дверь, Черона вошла в прохладную каменную пустоту. Подождав, пока глаза привыкнут к темноте, она в рассеянном свете из дверного проема рассмотрела уходивший вперед коридор и две безликие двери по сторонам. Открыв одну из них, она снова увидела только непроницаемую темноту, но вспомнила некоторые особенности устройства Заповедной Высоты и, мысленно ощупав комнату, вызвала свет. Навстречу ей, как светлячки, немедленно поднялись сияющие шары летающих ламп. Черона рассмотрела одну поближе: каменный шар светился собственным светом, не нагреваясь и не перегорая; перемещения и яркость регулировались мысленным усилием. Черона направила лампы в глубь комнаты, и ровный белый свет залил огромные разделочные столы с привинченными к ним кандалами, выточенные из камня замысловатые хирургические инструменты и выполненные с двусмысленным изяществом в стиле настоящих предметов культа орудия пыток.
   Черона чуть не уронила лампы. На мгновение Заповедная Высота показалась ей вездесущей, а возвращение туда - неизбежным; однако, с содроганием прощупав еще раз окружающее пространство, она не ощутила ничьего постороннего присутствия, а без направляющей воли все кошмарные приспособления представляли собой просто ненужные вещи.
   Приободрившись, Черона велела себе отвлечься от назойливых воспоминаний и принялась внимательно изучать дом.
   Переходя из одной кубической комнаты в другую по одинаковым прямым коридорам, она вскоре поняла, что здание расчерчено на однотипные клетки, как шахматная доска. Помещения, которые она осмотрела, служили, по видимости, лабораториями: помимо непременных орудий медленного убийства, в них присутствовали геометрически правильные бассейны, сообщающиеся посредством сложной системы каменных труб, ямы, засыпанные щебнем и радиоактивным песком, вакуумные камеры, электрогенераторы, гигантские магниты, искусственные кристаллы, иногда - клетки с поврежденными в различной степени человеческими останками. На очередном перекрестке Черона решила не любопытствовать относительно каждой из молчаливых дверей-близняшек и поднялась по одной из попавшихся лестниц, симметрично бежавших по диагонали под пол и в высоту.
   Следующий этаж показался ей более интересным. Насколько хватало глаз, он представлял собой единое помещение с лесом высоких стеллажей вокруг массивных письменных столов, похожих на гладкие темные озера. Многоцветные корешки книг с надписями на разных языках, ворохи чертежей, гроздья загадочных предметов, напоминавших округлые каменные зеркала, и отсутствие пыточных конструкций наводили на мысль, что Черона попала в совмещенную с рабочим кабинетом библиотеку, где можно было поискать полезную информацию о жизни дома и его хозяев. В одном из столов Черона с удовольствием обнаружила архитектурные чертежи здания, которыми вполне можно было пользоваться как планом помещений, подробную карту местности с обозначением дорог и месторождений разных горных пород, а также документы, из которых следовало, что все обозначенные на картах земли принадлежат некоему Тасманову Глебу Олеговичу и находятся на территории заповедника "Ключи" в Божиярском крае. Название поместья встревожило Черону и убедило в том, что между миром, в который она попала, и покинутым домом существует скрытая связь: Заповедная Высота. Одна из карт представляла собой проект подземной дороги до ближайшего поселения - города в горной долине, обозначенного как Божиярск.
   Продолжая разбирать документы, Черона обнаружила необычные, как бы двойные рисунки прозрачными красками поверх чернил, обозначавшие, судя по припискам, психические последствия механического воздействия на анатомическую структуру человека. На некоторых рисунках Черона с тревогой заметила знакомые фигуры имаго; другие, выполненные в стиле портретов, несомненно изображали мать: Черона узнала ее самодовольный холодный взгляд, вызывающую распутную улыбку, даже фасон обтягивающего белого платья. Складывалось впечатление, что каждая мелочь в мире, который поначалу казался совершенно чуждым, как-то перекликалась с событиями в ее доме и позволяла взглянуть на реальность под новым углом.
   Отложив до времени бумаги, Черона решила ознакомиться с каменными экранами, громоздившимися на столах и свисавшими с потолков на магнитных нитях. Взяв ближайшую округлую пластину, Черона привычно сосредоточила на ней внимание и мысленно отправила абстрактное пожелание поговорить. Поверхность экрана засветилась, словно проснулась, и в глубине вереницами электрических огней побежали записи, посвященные различным проблемам преобразования материи и причудливо совмещавшиеся с описаниями различных сексуальных переживаний. Почерк в электрических строчках был тот же, что в пометках на рисунках и чертежах; уверенный, изящный, лаконичный, он оставлял впечатление мужской силы и женского коварства и, казалось, не соответствовал обрывочному, бессистемному и порой довольно парадоксальному содержанию текстов, словно записанных несколькими разными людьми. В некоторых заметках встречались небрежные упоминания о том, что следствием какого-то из экспериментов оказалось уничтожение населения целого города, а из других пассажей следовало, что под словосочетаниями вроде "сырьевой материал" или "организм-носитель" автор неожиданно начал подразумевать самого себя.
   Запутавшись в записях, Черона взяла другой экран, и в ответ на ее запрос прямо посреди библиотеки неожиданно появилось совершенно другое помещение: одна из мрачных лабораторий с роем летающих ламп и каменным разделочным столом. Черона не сразу поняла, что всего лишь включилось голографическое воспроизведение картин, записанных на каменный экран; достоверность происходящего напоминала моменты пересечения Заповедной Высоты с трехмерным миром.
   На гладкой поверхности стола лежала обезглавленная имаго, пронизанная со всех сторон каменными спицами. К ней подошел красивый мужчина с поэтически-задумчивым выражением лица и застегнул на руках причудливые каменные перчатки с иглами, обращенными вовнутрь.
   - Матка позволила распотрошить одно из своих страшилищ, - сообщил за кадром холодный шелестящий мужской голос. - Довольно занимательно.
   Глядя прямо перед собой, мужчина протянул руки над громоздкой фигурой и едва уловимым движением пальцев вызвал глубокий зигзагообразный разрез; посыпалась каменная пыль, и грудная клетка медленно вскрылась. Вокруг зарябили увеличенные изображения процесса, сопровождавшегося комментариями о наличии в оболочке имаго каких-то линий разлома. Необъяснимое зрелище, чтобы человек из смертной плоти ставил опыты над имаго, совершенно смутило Черону; она остановила запись и мысленно потребовала другую.
   Следующий сюжет оказался не менее загадочным. Экран продемонстрировал человеческую фигуру с частично удаленными мягкими тканями; в ране на животе отчетливо виднелся причудливый темный эмбрион с тянувшимися от него во все стороны каменными нитями. Знакомый мужской голос сообщил, что степень заражения соответствует первому часу после оплодотворения, после чего в бегущей строке замелькали латинские медицинские термины, обозначавшие, кажется, что-то из невропатологии. Черона снова переключила экран.
   На этот раз перед ней возникла живая плодущая самка, небрежно усевшаяся на разделочном столе и отвечавшая на вопросы все того же голоса, в котором, наконец-то, появились заинтересованные нотки.
   - То есть получается, что у тебя нет зрения, слуха? - спрашивал голос.
   - Своего рода аналогом зрения, наверное, можно считать телепатию или, как вы говорите, ясновидение... - задумчиво отвечала тварь. - И сканирование на низких частотах тоже можно сравнить... например, с эхолокацией... но с натяжкой. Мне свойственно более комплексное синтетическое восприятие. Более информативное.
   - Вкуса и запахов ты вообще не чувствуешь?
   - Нет, из всего, что ты объяснял, я поняла только про осязание. Тактильное восприятие у нас совпадает.
   Голос засмеялся.
   - Трудно представить... Ну и что ты в итоге чувствуешь, когда меня целуешь?
   - Я, когда тебя целую, чувствую, Тасманов, как ты сходишь с ума, - с неопределенным выражением отозвалась тварь, но Чероне показалось, что в ее лице мелькнуло нечто вроде усмешки. - Незабываемые ощущения, можешь мне поверить.
   - Верю... - не стал спорить голос. - А вот эти твои... хм... уроды...
   - Расплод?
   - Да, дети - цветы жизни... Почему они так любят присасываться к тебе? Вкуса они не различают?
   - Ты имеешь в виду кормежку? - невозмутимо уточнила тварь. - Для рабочих особей это самое что ни на есть духовное удовольствие... Маточные продукты раскрывают их осознание. Иначе их восприятие мира сужается. Похоже на действие наркотика на человека, только для людей это не обязательно, а для роя - базовая потребность, - пояснила тварь.
   Черона вновь уловила кое-какие знакомые понятия, но в целом полученные сведения оставались бесполезными, а то и вовсе непонятными. Без особой надежды она вызвала еще одну запись.
   Возникло изображение огромной сферической машины; затем экран в деталях продемонстрировал сложную систему перемещения длинных игл, которые последовательно пронизывали зажатое в каменных пластинах, бьющееся в конвульсиях окровавленное человеческое тело.
   - Опыты подтверждают, что жертва остается способной осознавать происходящее на протяжении всего процесса вживления, - сообщил голос; на этот раз в нем слышались задумчивые интонации. - Операция полностью механизирована. Но я все равно боюсь, что бессознательно нарушу ход эксперимента. Боль всегда пробуждает что-то... неизвестное...
   Вместо каменных игл возникло изображение задумчиво раскачивающегося в гамаке из слюдяных нитей черноволосого мужчины; стало ясно, что голос принадлежал ему - на этот раз он говорил вслух. Он устало потер рукой лоб.
   - Теоретически риск минимальный. То, что произойдет, рассчитано как отражение... того, что сейчас. Но что именно?.. Бывает знание, которое остается тайной даже для себя самого. А если противоположностей несколько?
   Черона поняла, что ей попались записи, относящиеся к одному и тому же непонятному событию, и решила еще раз сменить экран.
   На этот раз комната отличалась от тех, что Черона видела в доме: вместо строгих кубических пропорций присутствовали бесформенные объемы подземных гротов, а минималистскую лабораторную обстановку сменил довольно пестрый набор причудливых пыточных машин. Повсюду валялись окровавленные куски человеческих тел, а действия красивого брюнета казались более спонтанными и примитивными; запись велась так неточно, что трудно было разобрать детали.
   Прижимая чью-то отрубленную голову к разделочному столу, брюнет, видимо, вручную заколачивал каменные клинья в череп; между тем туловище, исколотое длинными иглами, поднялось с пола и принялось бродить по комнате, тогда как голова, судя по всему, оказала сопротивление. Сначала брюнет взвыл, как зверь, а потом сунул вцепившуюся ему в запястье голову под пресс и начал ее расплющивать, рыча: "А ну разожми зубы, сволочь!" Тем временем тело, блуждавшее, по всей видимости, не бессистемно, сориентировалось в пространстве и, дергаясь, как марионетка, которую тянут сразу за все ниточки, направилось в сторону экспериментатора. Брюнет наконец вырвал руку из челюстей разломанной на куски головы - кровь из прокушенной вены брызнула буквально фонтаном - и обернулся к туловищу, которое более-менее целенаправленно тянулось к его горлу. Далее по изображению прошла рябь, а по комнате словно мелькнули цветные сполохи и снова пропали; брюнет развел руки в стороны, раздался низкий, рокочущий гул, и запись прервалась.
   Когда изображение восстановилось, мужчина стоял один возле пустого разделочного стола, бинтуя запястье. Вокруг в багровых лужах, блестевших под светом ламп, медленно ползали разорванные человеческие останки. Брюнет с отвращением покосился на вскрытую грудную клетку с обломком руки и с яростью растоптал их ногами.
   - Будешь знать, как набрасываться на ранимую художественную натуру, - назидательным тоном сказал он. - Я интеллигенция, между прочим!
   Черона решила, что вновь выбрала не самую удачную запись, и наугад достала еще один экран.
   Появилось изображение огромного зала с обширным прозрачным куполом над кубическим каменным алтарем. Брюнет здесь выглядел задумчивым и сосредоточенным. Вокруг алтаря на коленях сидели изможденные жертвы; все они, казалось, находились под действием наркотика и были обессилены истязаниями. Испытатель взял длинный каменный нож и стал чертить им в воздухе какие-то узоры, круг за кругом обходя алтарь.
   Черона несколько отвлеклась, следя за его движениями; в их монотонном ритме скрывалась какая-то гипнотическая притягательность. Жесты мужчины становились все более порывистыми и неестественными, словно им управляла посторонняя сила; в пространстве, как метеоры, со звоном замелькали цветные прозрачные сполохи, по изображению пошла рябь, а потом оно начало раскалываться, словно какие-то другие, неведомые видения проступали сквозь первоначальную обстановку. Внезапно испытатель прервал причудливый танец, похожий на экстатическое беснование; когда он поднял голову, Черона увидела, что его глаза стали отбрасывать радужные блики, как фонари. В этот момент все изображение окончательно утратило какие-либо узнаваемые формы, и совершенно невыразимый, нечеловеческий голос произнес на хорошо знакомом Чероне, проникающем в самую сущность вещей языке:
   - Смертные, созданные из пыли! Ваше время истекло...
   Услышав этот голос, Черона непроизвольно вскочила на ноги и крикнула:
   - Стоп! - потому что ей показалось, что запись вырвалась за границу реальности, и все происходит на самом деле; однако световые сполохи застыли в пространстве и свернулись внутрь невозмутимого каменного экрана. Постепенно Черона поняла, что нашла запись, которую искала, которая объяснит ей все; потому что голос, который она услышала, невозможно было спутать ни с чьим другим, - голос внушения и мира смертельно опасных превращений, голос ее отца.
   Теперь, хотя осталось еще много невыясненных вопросов, Черона поняла главное: доступ к свидетельствам неизвестного мира откроет ей тайну происхождения ее кошмарного дома; а понять принцип создания объекта означало найти способ его уничтожить.
   
   Постепенно Чероне открылись многие события, послужившие прообразами ее текущей жизни; и, хотя сущность и механизм трансформы ушедшего мира человеческих цивилизаций, который по-прежнему казался Чероне немножко ненастоящим, все еще ускользали от нее, интуитивное понимание Заповедной Высоты, трехмерной материальности и собственных возможностей раз от раза возрастало.
   Теперь Черона почти все время проводила на физическом плане. Лишившись возможности постоянно наблюдать за дочерью, Тасманов попытался выведать о ее новых возможностях, подыгрывая ее былому стремлению к доверительным беседам. От случая к случаю он вкрадчиво интересовался, как она провела время, чем занималась, отчего это у нее хорошее настроение, словно его в самом деле интересовала ее жизнь. Угадывая правду по ее молчанию и чувствуя опасность, он, бывало, старался смутить ее беззастенчивостью, прямо спрашивая:
   - И как тебе дом, в который ты спускалась? А какие книги ты читала в библиотеке? Ты видела там каменные зеркала? - порой безошибочно угадывая, как в действительности Черона провела день.
   Но Черона на все расспросы только рассеянно качала головой.
   - Я все время была здесь, папа. Я занималась только тем, чем ты велел. Больше ничего нет, - заученно повторяла она.
   И Тасманов не осмеливался вменить дочери в вину, что перестал видеть ее.
   Однако попытки проконтролировать Черону не ограничились бесцеремонными допросами. Однажды в доме на плато Черона уловила краем глаза какое-то движение за спиной и, обернувшись, увидела блуждавшую по комнате с расставленными клешнями имаго. От неожиданности Черона испугалась и торопливо вскочила на ноги; имаго тотчас же повернула в ее сторону свое лишенное всякого выражения лицо. Но Черона сразу сосредоточилась и стала пристально наблюдать за тварью. Имаго сделала несколько неуверенных шагов по направлению к ней, повела клешнями по сторонам - Черона аккуратно увернулась - тварь прошла мимо и вновь принялась бессистемно блуждать в помещении, словно перестала ее замечать. Поняв, что имаго каким-то образом улавливает интенсивные всплески эмоций и лучшей гарантией безопасности будет беспечность, Черона перестала обращать внимание на тварь и снова взялась за чтение. Побродив немного по комнате, имаго мелькнула в ореоле миражей Заповедной Высоты и пропала.
   Обдумав отличие обманной материальности от трехмерного мира, Черона поняла принцип созвучия мысли с субстратом, по которому действовал Тасманов, и успешно освоила материализацию нужных ей вещей. Собственно, стимулом к практике стал неиссякаемый источник проблем и претензий, в который Тасманов превратил питание: после ссоры есть он дочь не звал, а просить Чероне не хотелось. В порядке эксперимента она вызвала к себе обед, и привычные чашки с медом и молоком появились. Правда, Черона даже не почувствовала вкуса, так как все время ждала, что отец попытается вырвать еду у нее из рук, но специально не уходила в трехмерный мир, а Тасманов сделал вид, что не заметил самоуправства дочери.
   В другой раз Черона, будучи в плохом настроении, резко отказалась надевать бесформенные платья, которые навязывал ей отец. Правда, крикнув в ярости, что ненавидит это кукольное тряпье, она сообразила, что никогда не пыталась определить собственные предпочтения в одежде. Однако отступать не хотелось, и Черона, с трудом припомнив некоторые детали костюмов обитателей плотского плана, создала для себя среднеарифметический, как ей показалось, вариант, определенно не похожий на бесформенное платье, хотя Тасманов скептически заметил, что "в таком сочетании эти вещи носят разве что персонажи кошмарных снов".
   Вообще внешность Чероны в последнее время сильно изменилась. Прежде искусственно поддерживаемая родителями в состоянии нескладного заморыша, за короткий срок сравнительно самостоятельной жизни она заметно повзрослела, вытянулась и окрепла, а в ее жестах появились раскованность и самоуверенность. Сама Черона вовсе не придавала значения красоте; между тем родители воспринимали ее преображение как вызов: отец даже сменил свое снисходительное "маленькая жаба" на неприязненное "царевна-лягушка". Им казалось, что Черона втайне злорадствует по поводу своей незамысловатой независимости, и они спешили высказать свое раздражение, хотя Чероне вовсе не было дела до их мнения, потерявшего в ее глазах всякую ценность. И поскольку в то время, когда Черона пребывала в беспечном настроении, упреки, насмешки и замечания сыпались на ее голову без перерыва, она в конечном итоге настрого запретила родителям обсуждать ее вслух в принципе.
   От работы Черона, поразмыслив, решила категорически отказаться. Любую уступку с ее стороны родители истолковали бы неправильно. Некоторое время Тасманов ограничивался лишь требованиями и нравоучениями, не слишком настаивая; однако в конечном итоге перешел к привычной бесцеремонности. Однажды Черона проснулась посреди шумной улицы; отец по обыкновению без спроса перенес ее в одну из достаточно людных зон, бесхитростно заявив при этом, что забота о благополучии Чероны не позволяет ему оставаться безучастным, глядя, как она в последнее время распустилась под влиянием своей врожденной лени.
   Невыспавшейся Чероне ужасно не хотелось пререкаться; поэтому она сперва села на кровати, пытаясь прийти в себя. Прохожие оглядывались на возникшую из ниоткуда девушку в майке с изумлением; если местным обитателям случалось видеть Черону, они принимали ее, как и каменных особей, за сверхъестественное существо.
   Собравшись с мыслями, Черона вместо прежних расплывчатых отговорок негромко, но решительно заявила, что не станет работать больше никогда. В следующее мгновение возле нее возникла имаго и схватила ее за руку.
   Неизбывное отвращение Чероны к этим тварям в этот момент перешло за предел. Она вдруг почувствовала, что оставаться на Заповедной Высоте совершенно невыносимо: не потому, что у нее имелись какие-то определенные, предполагающие решение претензии, - а потому, что все здесь с самого начала было ей ненавистно.
   Вскочив с места, Черона размахнулась и изо всех сил толкнула имаго в грудь; одновременно с ее движением в пространстве вспыхнула и прозвенела непонятная белая полоса.
   Тварь покачнулась и отступила; с ее груди посыпалась каменная пыль. Черона смутно ощутила, что в ее ударе проявилась какая-то посторонняя сила. Она замахнулась еще раз, и мимо нее потекли прозрачные потоки белого света; ей показалось, что она слышит скрежет распадающегося камня. Имаго забилась, как марионетка, которую дергают сразу за все ниточки.
   - Перестань! - крикнул отец. - Ты делаешь ей больно!
   Черона машинально остановилась: не столько потому, что привыкла слушаться, сколько потому, что всегда заботилась об окружающих и старалась никому не причинять вреда. Однако в следующее мгновение она передумала и нашла подходящий аргумент:
   - Если кто-нибудь причинит боль мне, я заставлю страдать всех, - раздельно произнесла она и, резко схватив имаго за горло, оторвала ей руку. В следующий момент и тварь, и город с замершими от любопытства и суеверного ужаса жителями исчезли; вокруг, словно глянцевая открытка, восстановился безмятежный интерьер детской, которая теперь показалась Чероне слащавой, пошлой и невозможно тесной.
   
   Вскоре после того, как Черона в следующий раз спустилась в трехмерный мир, все стены дома одновременно окрасились присутствием Заповедной Высоты, и в пустом пространстве возникли десятки, сотни каменных фигур, заполнивших здание, как осиное гнездо. Без промедления они принялись хватать воздух вслепую в расчете вцепиться в Черону. В первое мгновение ей удалось уклониться от тянувшейся к ее голове хищной клешни, но с другой стороны ее сразу схватила еще одна тварь. Наугад кроша все, что попадалось под руки, имаго могли бы разорвать ее, не заметив; и все же, по парадоксальной закономерности, чем навязчивее преследовали Черону, чем, казалось бы, безжалостнее на нее нападали, тем неожиданнее проявлялись в ней свойства, о которых не подозревала даже она сама: непреклонное самообладание, безусловная решимость, способность неосознанно реагировать на опасность. Черона рванулась в руках тварей, словно речь шла о том, чтобы стряхнуть налипшую паутину, а не разломать хватку, неумолимую, как стена. В тот же момент в воздухе появились сверкающие отблески белого сияния, пронизавшего имаго насквозь, как множество гудящих звонкими голосами игл, и твари смешались. Послышался глухой отдаленный гул, природу которого Черона не осознавала, едва уловимый и в то же время отзывавшийся повсюду движением невидимых глубинных сил материи; он не только вселил в Черону необъяснимую уверенность, но и заставил сосредоточиться. Решительно растолкав каменные туши, Черона не успела подумать, что делать дальше, как вокруг полилось яркое сияние, и музыкальный перезвон пространства, словно бы потерявшего вес и тени, смешался со скрежетом каменной плоти, которая крошилась как бы в невидимых зубах.
   Твари мгновенно отпрянули от нее и, перестроившись, столпились вокруг неровной, гудящей и шелестящей стеной. Кружась, как многоликая карусель, они стали бросаться на нее, словно черные молнии, стараясь рывками преодолеть окружавшее Черону пространство света, а взамен поврежденных, как бы оглушенных особей тотчас прибывали новые. Черона, поначалу растерявшаяся от их выпадов, потом неожиданно для себя схватила мелькнувшую мимо тварь за запястье и, бессознательно придавив ее рукой к своему плечу, одним движением сломала ей шею. Это действие, вовсе не доставившее ей физического труда, наоборот, словно прибавило ей собранности и силы. Не вполне осознав, как это произошло, Черона словно всем телом почувствовала движение каменной массы, теснившейся вокруг, причем не только перемещения, которые имаго совершали, но и те, которые только собирались совершить; и наряду с этим ей вдруг открылся восходящий поток простора, полета, пустоты, который тянул ее ввысь. Черона раскинула руки и взмыла в воздух на высоту больше человеческого роста, а затем, схватив еще одну тварь, оторвала ей пару конечностей, переломав заодно крылья. Она не рассчитывала специально маневров в гуще имаго, просто какая-то неизвестная сила ослепительными всплесками бросала ее из стороны в сторону. Черона стала калечить тварей так, чтобы им уже невозможно было вернуться к нападению.
   Имаго вновь переключились. Все прибывающие твари стали громоздиться, как грозовая туча; они прекратили одиночные выпады и выстраивались в непроницаемые ряды, чтобы предельно тяжелой массой поглотить бесплотные удары Чероны и раздавить ее, подобно надвигающейся отовсюду стене. На мгновение Черона ощутила, как белый свет гаснет в тесной глубине; однако бесформенная толпа имаго сама подсказала ей способ противодействия. Перестав фокусировать свою силу с помощью каких-либо движений, Черона рассеянно зависла в воздухе, попытавшись абстрагироваться от роя. Ощутив за кольцом столпившихся особей лабиринт здания и даже отчасти горный ландшафт с его оскаленными вершинами и путаницей скрытых от глаз подземных гротов, Черона вызвала сплошной поток белого света, как звенящий сияющий туман.
   В воздухе разлился гул, в котором послышалось словно бы отдаленное эхо множества голосов. Черона ощутила, как невесомые потоки проницают все вокруг прозрачным блеском. В каменном рое это неосязаемое прикосновение отозвалось ударом. Особи заметались по комнате и стали колотиться в стены, словно охваченные чем-то вроде психического припадка. Заповедная Высота мелькнула среди них, чтобы поднять в обманную материальность, но проявлялась в недостаточном объеме, как мимолетные фрагменты призрачной головоломки. Многие твари разваливались на куски; Черона поняла, что залог ее жизни состоит в разрушении врага, что в распаде тяжеловесной материальности паразитарного камня скрывается источник невидимой силы белого света.
   Черона держала бесплотный поток, пока не надоело, чувствуя, как множатся его сияющие пустоты, калеча тварей. Наконец весь дом загудел, как падающий колокол. Белый свет исчез, Черона открыла глаза и обнаружила, что летает в высоте над пятачком пространства, с которого начала знакомство с трехмерным миром. Черона аккуратно спланировала на землю и в очередной раз бросила любопытный взгляд на дорогу, уходившую под гору. Настроение было хорошее, хотелось сделать что-нибудь интересное и смешное. Черона взмахнула рукой и выбросила ее вперед без определенного намерения, вложив в движение всю свою силу. Яркая молния сверкнула в плавающих между горными вершинами прозрачных облаках от горизонта до горизонта, и гром отозвался в самой толще земли.
   
   Теперь уже не Черона, а родители вынуждены были делать вид, что ничего особенного не происходит, ведь предъявлять претензии стало бессмысленно и опасно. Взяв наконец семейные отношения под контроль, Черона вернулась к прежней дружелюбной манере, поскольку ждала от родителей провокации и готовилась защищать свою жизнь любой ценой. Расправа над омерзительными тварями вызвала у нее самые позитивные ощущения, и при случае Черона была не прочь нечто подобное повторить. По итогам попытки родителей избавиться от нее, натравив каменный рой, Черона поняла, что они тоже не ищут компромисса, а значит, освоенные ею приемы самозащиты служили всего лишь полумерами; требовалось изобрести оружие на тотальное уничтожение.
   Черона решила, что просматривать отвлеченную информацию в безразмерном отцовском архиве можно до бесконечности, в то время как для оптимизации деятельности ей требовалось измениться самой, выйти на качественно новый уровень. Бросив разбирать документы, она предпочла предпринять нетипичный шаг - повторить заговор, исполнение которого она в незначительных вариациях видела на записях экспериментов Тасманова.
   Насколько она поняла из скудных сведений в книгах, заговор практиковался в каком-то из местных племен, живших еще в доисторические времена. Об их существовании не осталось почти никаких свидетельств, и Тасманов восстанавливал последовательность действий не по материалам современных исследований, а интуитивно. Язык, на котором он говорил во время обряда, тоже был не его изобретением, а священным языком древних людей, который в свое время считался праязыком - матрицей всех остальных средств общения, и знание которого, по всей видимости, оказалось у Тасманова врожденным. По итогам ознакомления с записями Черона составила примерное представление о ключевых элементах заговора и подробностях, которыми можно пренебречь. Из всего комплекса она решила повторить только пластический рисунок - на досуге она освоила несколько движений, и в целом танец ей понравился: по-настоящему продуманная и эффективная техника по изменению восприятия и свойств материи через фокусирование энергетической структуры окружающего пространства на собственном физическом теле. Брать в руки нож Черона сочла необязательным - он символизировал расчленение мира, в то время как Черона планировала действовать за счет управления внутренним составом материи. Но для концентрации внимания требовался какой-нибудь предмет, и она смастерила себе веселенький бубен с каменными погремушками. От жертвоприношения Черона тоже отказалась - оно служило своеобразным стимулятором, искусственным источником разрушительной энергии, а Черона предполагала пойти путем преобразования вещества в своего рода новое агрегатное состояние. Правда, насколько Черона поняла, существенной частью обряда было вторжение в сознание жертв и порабощение их воли; но она понадеялась, что по ходу эксперимента найдутся и другие занятия.
   Специально Черона не готовилась к обряду ни технически, ни психологически. Ей не свойственно было искусственным или насильственным путем вызывать у себя непредсказуемые и конфликтующие между собой порывы; Черона всегда оставалась собой, хотя бывала очень разной - чтобы настроиться на что бы то ни было, ей не требовалось ничего, кроме времени.
   
   Когда Черона решила приступать к эксперименту, она не ощутила никакого волнения. Местом проведения заговора она без затей выбрала мастерскую, но создавать тягостную, устрашающую атмосферу ей и в голову не пришло. Нарядный весенний день, глядящий сквозь прозрачный купол, теплый ветер, льющийся, как масло, сквозь частично убранные заслонки на потолке, румяное небо, сияющее желтым солнечным светом, беззаботность, вдохновение - такие условия, по мнению Чероны, как нельзя лучше подходили для призвания неведомых сил.
   Она ни о чем не беспокоилась и ничего не ждала, но, едва только встала перед алтарем, вытянув перед собой руки, и тонкие каменные пластинки на бубне ненавязчиво прозвенели от движения, Черона ощутила повсюду неуловимое изменение - словно что-то отозвалось издалека. Черона старательно прочертила бубном в воздухе положенные для начала знаки и стала раз за разом неторопливо обходить алтарь кругом.
   Поначалу она оставалась полностью сосредоточенной на том, чтобы правильно выполнить достаточно замысловатые пластические этюды. Однако в какой-то момент Черона вдруг заметила, что отвлеклась и двигается машинально, совершенно забыв, давно ли начала. В то же время она внезапно ощутила порыв вдохновения, словно посторонняя сила вела ее; на ум стали приходить разные дополнения к заученным схемам и новые фигуры, и Черона как-то машинально повторяла их, хотя еще недавно не поверила бы в свою физическую способность нечто подобное без подготовки воспроизвести. Она смутно осознала, что к звону бубна стал примешиваться посторонний, значительно менее отчетливый, как бы отдаленный тяжелый гул и завораживающий переменчивый шелест - Черона не сразу узнала причудливые шумовые эффекты, сопровождавшие белый свет. В пустом пространстве мелькнул сверкающий блик, затем еще один; комнату, как туман, заволокло рассеянное сияние, послышались словно бы перекликающиеся между собой отдаленные голоса, и Чероне показалось, что прозрачный свет разливается в ее душе.
   Внезапно Черона поняла, что танец завершен; она вновь замерла возле алтаря, вытянув руки перед собой; подняв голову, она увидела, что всю мастерскую с головокружительным гулом и отдаленными неясными голосами пронизывают возникающие яркие белые молнии. Слова как будто сами пришли Чероне на ум, и она крикнула на языке, на котором никогда раньше не говорила, прежде не известную ей фразу:
   - Бессмертные, ваятели времени! Отведите меня к началу.
   Молнии внезапно остановились, а потом вытянулись к ей, как громадные белые руки. Черона отбросила бубен и почувствовала, как растворяется в полной света и грома зияющей пустоте.
   
   Черона стояла в огромном белоснежном дворце, напоминавшем громоздившиеся ввысь облака. Изнутри весь дворец представлял собой многообразный, как целый город, калейдоскоп залов, лестниц, террас, мостов и садов, переходивших друг в друга, словно сны, в проемы окон виднелось пустое чернильное небо. Казалось, здесь можно провести всю жизнь. Дворец блуждал в безвоздушном, безвременном пространстве, пронизанном рассеянным сиянием светил, и Черона поняла, что сам он в действительности тоже являлся одной из звезд.
   В настоящий момент во дворце происходило шумное веселье. Повсюду бесновались исполинские фантастические существа, черты которых было трудно разобрать: похожие на животных и людей, и даже на растения, и ни на что не похожие - все в пышных одеждах, которые сияли золотом и драгоценными камнями, как пожар. Небывалое собрание гуляло, смеялось, бесилось и пьянствовало. В воздухе плыли лиловые, лунные и кровавые с золотом огни, гул голосов гремел снизу доверху, как на детской площадке. Некоторые существа играли в непонятные настольные игры с перемещением фигурок и бросанием костей, другие плясали высоко над зеркальными полами в просторных объемах бальных залов, выстраиваясь в многомерные узоры, сети, звезды и зигзаги. Отовсюду лились опаловые, розовые и черные реки неизвестных напитков, падавшие в непроницаемую глубину бассейнов, у которых, как Чероне показалось, не было дна: там периодически пропадали одни существа и появлялись совсем другие. Музыку заменял гипнотический шелестящий шум, который неуловимо пронизывал все вокруг, время от времени исчезая в невообразимом реве и грохоте, но ни на мгновение не прекращаясь, словно неровное мигание звезд.
   У Чероны уже начала кружиться голова от мелькания разноцветных огней, крепких, как экзотические духи, пряных запахов и шумовых музыкальных эффектов, как вдруг ее внимание привлекла спонтанно образовавшаяся многочисленная компания.
   
   Судя по всему, кто-то предложил что-то любопытное и забавное. Некоторые собрались и стали совещаться. Появился огромный черный, измазанный сажей и пылающий в огне котел с водой. Исполинские существа окружили котел, и каждый бросил туда какую-нибудь ненужную вещь: кто выдернул нитку из рукава, кто снял кольцо с руки, кто отрезал прядь волос, кто просто плюнул. Собранный мусор замешали, вскипятили и стали извлекать одну за другой получившиеся фигурки.
   Поскольку все бросали что попало, и смешались составляющие как придется, образовавшиеся существа страдали безнадежным уродством: кто безрукий, кто хромоногий, кто кривой. Всех это очень развеселило. Но требовалась еще интрига, в которой нелепость получившихся существ проявилась бы в полную силу.
   Появился исполинский квадратный склеп; глухие черные стены без окон и дверей не пропускали ни проблеска света, а в сыром земляном полу зияла прямоугольная яма, похожая на безразмерную могилу. Пестрая компания экспериментаторов, свешиваясь с краев ямы в мрачную глубину, изваляла созданные фигурки в грязи, и получились земляные человечки. На некоторых грязь подсыхала и осыпалась, как пыль, или отваливалась корками, а с некоторых лилась мутными ручьями, но в целом, по общему мнению, получилось неплохо. Человечков оставили в склепе и стали за ними наблюдать сквозь глазки, проделанные в большом сферическом куполе, невольно бросая таким образом в безвыходную темноту вместе с любопытными взглядами немного света и надежды.
   Поскольку изначально бесплодная среда не предполагала никакого творческого прогресса, любая работа земляных человечков неизбежно оказывалась грязной; а поскольку качества создателей смешались в уродцах неравномерно, они помимо борьбы с безнадежными жизненными условиями постоянно сражались друг с другом, так что за их мытарствами некоторое время было интересно наблюдать. Однако постепенно многие зрители соскучились и разошлись; некоторые, наиболее азартные, еще оставались, чтобы подстроить в земляном мире какую-нибудь пакость или подсказать его обитателям какую-нибудь глупость; но в конце концов все экспериментаторы отвернулись от своих созданий.
   После этого Черона долго ничего не могла разобрать в темноте; затем перед ней, как сказочные цветы, начали разворачиваться все более обширные и отчетливые панорамы из жизни человеческих сообществ, и Черона увидела множество эпох, рас и сменяющих друг друга цивилизаций. Она поняла, что земляные фигурки и были люди, а известный ей период их истории начался, когда человеческий мир покинули его необязательные изобретатели.
   Память о былом искажалась и терялась; со временем люди сами возомнили себя богами, и отчасти справедливо: в точности как прародители, они принялись бесноваться и пьянствовать. Но поскольку они оставались ущербными, неполноценными существами, созданными из всяких отбросов и огрызков, веселиться, как у богов, у них не получалось: все время что-то мешало. И тогда люди стали неосознанно искать силу, которая сделала бы их цельными и совершенными. Постепенно сформировались смутные предпочтения в области состояний, близких земным минералам: нечто родственное понятиям самости, тверди.
   А затем в атмосфере планеты незаметно для людей появилась совершенно новая и опасная сила - своего рода облако паразитической споры, похожей на камень, стало сгущаться в человеческом мире, все прочнее въедаясь в восприимчивые земляные оболочки, и жизнь становилась все неумолимее и враждебнее.
   Потом Черона увидела уже совсем домашнюю картину: красивый особняк в горах и богатую супружескую пару, которая упрямо, но напрасно мечтала о ребенке. Черона видела, что степень отравления генов родителей паразитической спорой предполагает ребенка, принадлежащего к человеческому роду лишь отчасти, и выносить такого чуждого миру младенца матери едва ли удастся, да и вряд ли имеет смысл. Между тем амбициозной паре, как и большинству других людей, даже в голову не приходило, что производить потомство и продолжать свой насквозь разложившийся, никчемный род может оказаться опасной затеей, противоположной задачам сохранения жизни как таковой. Поэтому в результате множества искусственных ухищрений, после двух выкидышей настойчивая мать все же родила недоношенного младенца, которому удалось сохранить жизнь только титаническими усилиями врачей и который, ко всему прочему, оказался впоследствии душевнобольным в гораздо большей степени, чем это диагностировали вначале.
   Затем Черона словно переместилась в сознание подрастающего замкнутого, черствого ребенка и увидела мир, полный несовершенных, недоделанных существ, которые только и годились, что на переработку или в расход. Следя за его жизненными обстоятельствами, Черона узнала биографию отца и во всех подробностях поняла его полунаучную, полумистическую технологию по призванию в непрочную человеческую плоть неземного камня.
   В какой-то момент смесь из частей человеческой плоти, минералы трехмерного мира и сумбурные фантазии испытателя пришли в такое соотношение, что родилась форма, отразившая внутреннюю сущность паразитарной споры, ставшая для всего осадка, рассеянного в атмосфере, проводником в земной мир. На некоторое время Черона переместилась в сознание образовавшегося существа и испытала свойственную Матке, в противовес противоречивым порывам ее непредсказуемого создателя, однозначность и тяжеловесную, как таран, прагматичность восприятия. Черона поняла, что материя, существенно отличающаяся от древних пластов породы в недрах земли, например, человеческое тело или рукотворная вещь, кажутся Матке эфемерными, едва уловимыми, а потому она идентифицирует объект для нападения и использования по особенностям осознания: жертвами становились те, в чьем духовном, психическом складе нашлись зачатки паразитарного сознания, кто по своему характеру был родственен камню.
   Внезапно причудливые, словно вывернутые наизнанку картины восприятия Матки исчезли, и перед Чероной раскрылась панорама опустошенных человеческих городов, сел, дорогих модных курортов, лесных шалашей - все лежало в руинах, виднелись даже сошедшие с рельсов поезда с беженцами и выброшенные на поверхность земли выпотрошенные бункеры секретных исследовательских центров и правительственных убежищ для высокопоставленных чиновников. Появлялись все новые пространства, и куда бы Черона ни смотрела, везде происходило одно и то же: распадающиеся останки уходящей под землю человеческой цивилизации и деловито ползающие по ранам ландшафта каменные тени имаго. Человеческие сообщества при всем видимом многообразии и обманчивой изощренности специальных структур оказались одинаково обреченными перед незамысловатым, но предельно эффективным паразитарным организмом. Черона заметила кое-где отдельные группы беженцев, упорно цеплявшихся за обесценившуюся жизнь, но их существование ничего не решало, а число становилось исчезающе мало.
   Постепенно картина начала меняться, и Черона поняла, что видит будущее планеты. Сумрачная каменная пустыня покрылась черными бурями базальтовых осколков; в воздушном пространстве рассеивались и кружились рои имаго, как ветер смерти. На полностью обезлюдевшей поверхности земли появились циклопические архитектурные сооружения, образовавшие громадные магические знаки - геомагнитные воронки, которые позволяли менять свойства материи и энергии вплоть до управления движением планеты в космическом пространстве, произвольных физических перевоплощений, поглощения жизненной силы звезд и других небесных тел. Среди безмолвных каменных фантасмагорий блуждали заманчивые отблески четвертого измерения, превращенного в своеобразную ферму по выведению и приготовлению человечины. Внезапно Черона со всей отчетливостью поняла свою всецело человеческую природу и осознала, что возвышение и процветание каменной расы и обманной материальности может быть достигнуто только ценой уничижения и порабощения людей.
   В этот момент картина полностью изменилась. Черона увидела перед собой огромное витражное окно со стилизованным изображением из множества осколков цветного стекла, которые постоянно перемещались, складываясь в разные узоры, как в калейдоскопе. Черона почувствовала, что в рисунках был какой-то скрытый смысл, которого она не понимала.
   Сначала витраж показал соединение белого месяца и черного солнца. Потом появилось сразу два солнца, черное и белое, и они находились одновременно на одинаковой высоте. Потом узор вдруг рассыпался, и осталась только сияющая пустота, в центре которой возникло большое темно-зеленое зеркало, которое, вращаясь, стало приближаться.
   В следующее мгновение Черона оказалась в безвоздушном пространстве белого света, который убаюкивал ее и одновременно тревожил, как звенящая пустота. Черона почувствовала, что в белом свете присутствуют абсолютно все качества земного мира, но соединенные не как придется, а в совершенной пропорции, и поэтому его невесомая и неосязаемая субстанция губительна для паразитарного камня, подобно невидимому внутреннему разлому, разрушительному прикосновению высшей стихии.
   Здесь Черона чувствовала себя легко и беззаботно, словно оказалась в своем истинном, предвечном доме, в который всегда сможет вернуться. А потом перед ней возникло большое темно-зеленое зеркало, которое ничего не отражало. Черона подошла к нему, но не успела посмотреть; все вокруг нее снова изменилось, и ее словно стало затягивать вглубь, в какой-то тесный каменный колодец.
   В подземном полумраке мимо нее мелькали причудливые профили бездонных ущелий, сквозь которые она падала, хмурые пещеры, похожие на заброшенные каменные сады, просторные парадные залы, молчаливые анфилады, запутанные лабиринты с многоярусными фонтанами быстрых пенистых подземных рек, неподвижными, как глядящие вверх зеркала, черными озерами...
   Внезапно падение остановилось. Черона оказалась в огромной пещере; она смутно различала отдельные контуры стен и сводов в темноте, но чувствовала, что грот, по размерам сопоставимый с городом, уходит далеко в разные стороны и через большие проломы вниз, в глубь земли.
   Некоторое время Черона в замешательстве оглядывалась, размышляя, что привело ее в абсолютно пустое подземелье, как вдруг в отдалении блеснул знакомый яркий отблеск обманной материальности, и постепенно пещера стала заполняться миражами несуществующих пространств и человеческими обитателями Заповедной Высоты. По некоторым деталям Черона поняла, что события происходят в русле непременных религиозных сумасбродств. В пещере проявлялись и исчезали, как кадры кинохроники, богато украшенные стены исполинских храмов, причудливые конструкции жертвенников, ножи, алтари; все возвращенные в трехмерный мир люди находились в невменяемом состоянии: кто пьян, кто изможден, кто изувечен, кто бьется в истерическом припадке. В какой-то момент под неизмеримым сводом, как медленная река, поплыл гул голосов, стоны, вопли и невнятное бормотание; вдоль угрюмых стен закопошились бесформенные тени.
   А потом Черона почувствовала приближение новой, совершенно незнакомой силы; как будто невероятно громоздкая и тяжеловесная масса поднималась из недр земли с чудовищной скоростью и хищным упорством. Черона не успела придумать, как отреагировать, когда в дальнем конце грота возникло не вполне понятное движение; приглядевшись, Черона поняла, что люди с краю сонно шевелящейся толпы начали один за другим буквально разваливаться на куски.
   Странные превращения происходили с неуловимой скоростью. Черона почувствовала, что с распадом телесной оболочки жертвы не погибают, а словно бы необъяснимым образом поглощаются силой, истинные масштабы которой даже трудно было определить. Потом Черона заметила в полумраке мелькание тонких - в сравнении с фантастической длиной - приплясывающих суставчатых ног, переносивших по замысловатым изгибам грота бесформенную тушу совершенно монструозных размеров. В неизмеримой в сравнении с человеческим ростом высоте мелькнула усеянная изнутри саблеобразными шипами полураскрытая клешня, в которой мог бы поместиться целый дом, потом в другой стороне гулко клацнула еще одна; словно кошмарный сон, на дно пещеры плавно опустились два зигзага гигантских каменных конечностей, потом еще одна протянулась наискось; под сводом проплыло, как разбухшая грозовая туча, неповоротливое брюхо, напоминавшее безразмерный улей; наконец в далекой полумгле появилась человекоподобная часть чудовища. Черона с изумлением разглядела тонкую талию, пышную грудь, изящные руки с длинными зазубренными когтями, полные губы, временами превращавшиеся в жадно щелкающие жвала, тускло блестящие темно-золотые волосы, каменные глаза - ненавистный облик имаго; тварь склонилась над глубинами подземелья, словно заглядывая в зеркало, и Черона вдруг поняла, что это и есть ее мать.
   Разрушительный импульс исходил от Матки. Чудовищная особь неторопливо ощупывала своим ничего не выражающим взглядом дно подземелья, и толпа жертв редела; под сводами пещеры поплыл запах разложения. Черона попятилась назад; ее охватило смутное опасение, выдержит ли она взгляд твари, не найдется ли где-нибудь в самой тайной глубине ее существа каких-то следов паразитарного камня, который позволит матери заметить ее и наконец расправиться с ней. Между тем дно подземелья опустело, а брюхо твари стало набухать, как губка; к полу опустилась покрытая каменными пластинами округлая громада яйцеклада, и в полумраке появилось большое, выше человеческого роста яйцо.
   Исполинская особь, словно кошмарное видение, отступила в темноту; верхняя часть кокона разлетелась на куски, над проломом стремительно развернулись многослойные полупрозрачные крылья, появилось несколько длинных тонких конечностей, мелькнула золотистая голова, и с пронзительным стрекотом новорожденная плодущая самка имаго скрылась в клубившейся под сводом пещеры темноте. Черона поняла, что основа размножения каменной расы заключалась в перерождении людей внутри скрытой в подземелье причудливой утробы. В этот момент Матка, словно почувствовала ее присутствие, внезапно повернула голову и взглянула прямо на нее.
   Черона сразу ощутила во всем теле острую боль, как будто со всех сторон в нее впилась густая сеть жгучих нитей; затем какая-то неведомая сила выхватила ее из подземелья, и Черона потеряла сознание.
   
   Когда она пришла в себя, над куполом мастерской сиял прозрачный полдень. Заговор закончился. Черона лежала на полу перед алтарем там же, где и начала свой эксперимент, а напротив алтаря появилось большое темно-зеленое зеркало, в котором Черона, поднимаясь, сразу увидела, что по всей поверхности ее тела, от пальцев ног до макушки, под кожей проступила рельефная каменная вязь.
   К своему удивлению, Черона не слишком испугалась, потому что подспудно ожидала чего-то подобного. Отыскав чертежи отца, она убедилась, что оказалась обладательницей той самой каменной сети, которую Тасманов вживил себе в ночь последнего эксперимента и которая, видимо, передалась ей по наследству. Разложив чертеж перед зеркалом, Черона твердо решила, что не успокоится, пока не вытащит каменные нити все до единой. Затем она припомнила инфернальную встречу со второй ипостасью матери и приняла решение никогда больше не возвращаться на Заповедную Высоту. Порывшись в ящиках с рабочими инструментами отца, Черона выбрала несколько подходящих к случаю каменных ножей, изогнутых ножниц, игл с крючьями и пинцетов и, решительно воткнув острые щипцы в руку, потянула одну из каменных нитей прочь.
   Хрупкая конструкция подалась, сдвинулась, а потом в ней что-то хрустнуло. Руку от локтя до запястья обвила пронзительная боль. Однако эта травма оказалась мелочью в сравнении с ударом, отозвавшимся в иноматериальном мире. Рев, какого Чероне еще не приходилось слышать, поднялся из самых глубин земли, едва не расколов стены здания, и перед Чероной беспорядочно замелькали миражи Заповедной Высоты.
   - Черона! - услышала она яростный окрик отца.
   Это придало ей решимости, и Черона рванула каменную нить; плоть на руке лопнула, как перчатка, и с пальцев заструилась кровь.
   - Оставь в покое каменную сеть! - услышала она вновь глухой от ярости голос отца. - Ты не сможешь без нее жить!
   Голова закружилась от вида раны, а рука онемела, но Черона с ожесточением впилась щипцами в следующую нить; фрагмент отломился, вызвав вспышку острой боли возле локтя, и Черона извлекла из руки небольшой каменный завиток.
   - Ты не сможешь измениться! Ты никогда не покинешь Заповедную Высоту! - снова крикнул отец.
   Не позволяя себе сосредоточиться на боли, Черона дрожащими руками торопливо сбросила майку, вцепилась щипцами в крепкую узловую конструкцию возле солнечного сплетения и рывком двинула длинную лапчатую нить вдоль ребер. Дыхание перехватило.
   Подробности борьбы с каменной сетью впоследствии пропали из ее памяти. Инструменты в руках скользили от крови, вокруг беспорядочно метались обрывки обманной материальности, обрушивались черные молнии возникавших в воздухе каменных осколков, скрежетали причудливые акустические эффекты, сопровождавшие трансформацию материи, и смутно ощущалась отдаленная дрожь земли. Увечья выглядели все ужаснее, так что Черона порой избегала смотреть в зеркало, чтобы не лишиться сознания, но вскоре поняла, что, вырывая каменную сеть наугад, рискует прочинить себе смертельно опасную травму, и попыталась действовать осторожнее. Если крупную конструкцию казалось слишком болезненно тянуть целиком, Черона заставляла себя тщательно разламывать нити на мелкие фрагменты и вынимать их по частям из нескольких разных ран. По счастью, в процессе заговора сеть оказалась отторгнута от жизненно важных органов и по большей части переместилась в мягкие ткани рук, ног и лица, мышцы и сухожилия. Быть может, если бы истязания на Заповедной Высоте не приучили Черону стойко переносить страдания, она не проявила бы такого упорства. И все же боль, всегда неизвестная, пугающая и чересчур пронзительная, причиняла меньше мучений, чем настойчивые голоса родителей, уверявших Черону в неизбежности ее смерти, и панический страх, что они окажутся правы. Множество раз Черона была на грани обморока не столько от потери крови и физической боли, сколько от нестерпимых переживаний за свою жизнь и будущую судьбу, от которых не могла избавиться, осознавая рискованность своего решения отказаться от привычного мира.
   Когда в теле Чероны осталась последняя каменная заноза, в зеркале перед ней с небывалой дотоле отчетливостью возникла мать. Тряхнув блестящими пепельными волосами, она взглянула сквозь Черону сапфировыми глазами и неприязненно повела оголенными в вырезе белого платья плечами.
   - Я - самая совершенная, - раздельно произнесла она. - Ты никогда не сможешь победить.
   Черона взглянула на отражение и внезапно вспомнила самое загадочное переживание за время заговора - видение с двумя солнцами. Без каких-либо раздумий она вдруг поняла, что белое солнце на витраже означало ее собственную жизнь, и что власть над белым светом предназначена ей для спасения человеческого рода.
   - Я уничтожу тебя, мама, - пообещала она вслух; зеркало треснуло и развалилось на куски, и Черона устало выдернула из мизинца последнюю каменную нить.
   Некоторое время она ждала, а потом в изнеможении легла на пол. Внезапно все показалось бессмысленным. Мир, окружавший теперь Черону, по сути был совершенно чужд ей, незнаком, безразличен; отказавшись от родителей, Черона пожертвовала всем, что любила в жизни. Поначалу она чувствовала себя полностью опустошенной и исчерпавшей весь запас планов и надежд. Однако в конце концов она поднялась на ноги, привела внешность в относительный порядок и осмотрелась в поисках вещей, которые следовало бы захватить с собой, уходя из дома. Заметив возле алтаря бубен с каменными погремушками, который она сделала для обряда, Черона подняла его и направилась к выходу. К порокам ее причислить или к добродетелям, но Черона в полной мере обладала незаурядным свойством смотреть всегда только вперед.
   За стенами дома притих облачный полдень; повсюду разливался мягкий свет и прохладный ветер. Черона вышла на пыльный пятачок перед домом, откуда некогда начала исследование человеческого плана, и впервые осторожно, поскольку шагать было больно, отправилась по неровной горной дороге, уводившей вниз. Ветер овевал ее фигуру, подсушивая кровавые следы. В этот момент Черона приняла еще одно бесповоротное решение в своей жизни. Она пообещала себе, что однажды вернется в этот дом, вернется хозяйкой, и все будет по-другому.
   
   Из книги Чероны-Бели "Открытие памяти":
   
   Впоследствии, с опытом проведения различных вариантов заговора я поняла, что сам по себе обряд не предполагает конкретной цели и представляет собой независимую, нейтральную технику, набор практических средств для прикосновения к неведомому, для расширения человеческих возможностей до неопределенных пределов, превращения в неизвестно что. Спектр задач, которые решаются с помощью заговора, неисчерпаем, как сама жизнь. В частности, вариант, который я неосознанно предпочла при первой попытке и который никогда не видела в исполнении отца, позволяет задать вопрос или высказать какую-нибудь просьбу, после чего абсолютно любой запрос выполняется - алгоритм элегантный, парадоксальный, незатейливый и совершенный... Со временем я поняла, что каждый практик выбирает способ действий, созвучный его собственной природе; в свою очередь, обряд выстраивается таким образом, чтобы наиболее полно выразить сущность исполнителя.
   Вытащив каменную сеть, я окончательно прервала какую бы то ни было связь с каменной расой, Заповедной Высотой и всеми прельстительными для обычного человека искушениями и пугающими опасностями, которые они олицетворяли. Но этот разрыв означал также начало беспощадного поединка. Именно с моей причастностью к миру родителей было некогда связано решение оставить мне жизнь; они опасались, что моя смерть разрушит систему, выстроенную в ходе последнего эксперимента отца на физическом плане: Заповедная Высота, Вторая форма и я - все мы составляли неразделимое целое. Однако после утраты контроля надо мной у родителей пропало основание сохранять мою жизнь: избавиться от меня стало не только желательно, но и необходимо. Впрочем, как показали дальнейшие события, опасения родителей относительно роковой роли, которую я сыграю в их жизни, оказались вполне справедливыми: мое отречение от них нарушило равновесие системы и в конечном итоге привело к их смерти.
   
   III. Самая совершенная
   
   7. Испытание
   
   Старатели.
   
   Мир изменился незаметно. Никто в точности не понял, когда началось вторжение каменной расы. Обстоятельства разрушения Божиярска, так называемой Божиярской катастрофы, не получили официального объяснения; информация об угрозе, связанной с необъяснимым происшествием, осталась известной лишь сравнительно узкому кругу профессионалов в определенных областях, и к тому же не позволяла сделать никаких практических выводов. Исчезновение города быстро забылось; точно так же остались необъясненными и незамеченными первые нападения роя на другие города; понимание происходящего не пришло и после того, как сообщения о причудливых явлениях, которые прежде считались бы невозможными, стали привычной частью новостных сводок, а словечко "габбро" прижилось в повседневной болтовне.
   Для каждого существовал свой момент вторжения габбро, а именно - когда зло впервые коснулось его лично. Разрушение дома, гибель близких, знакомых, тяжелые травмы, стресс, спасение по счастливой случайности, все невзгоды жизни изгнанника, беженца вызывали у людей состояние озлобленности, апатии, паники, но осознание необратимых перемен, произошедших в самой материи мира, не появлялось. Жертвы новой стихии продолжали ждать возвращения прежней жизни, продолжали требовать, чтобы их защитили: правительство, армия, врачи - словно люди другой профессии были существами иной природы. Поэтому лагеря беженцев вскоре пропали в недрах земли вслед за городами; спасение - ненадежное, временное, обрели только те, кто нашел в себе решимость бесповоротно распрощаться с прошлым.
   Основным принципом немногочисленных групп беженцев, которым удалось сохранить организацию и хоть сколько-нибудь конструктивные приоритеты в обстановке тотальной хозяйственной разрухи, развала всех социальных структур, массового бегства без определенного направления, криминального произвола и мародерства, стало непрерывное движение. Люди укрывались в передвижных лагерях, состоявших, как правило, из танков, бронетранспортеров и оснащенных военной техникой грузовиков - другие машины, вроде туристических автобусов или внедорожников, имели вспомогательное значение, поскольку были более удобными, но менее надежными. Колонна блуждала между разрушенными городами, чтобы пополнить запасы продовольствия, топлива и лекарств; во время остановок велось постоянное дежурство, и в случае нападения габбро машины немедленно разъезжались в разные стороны, чтобы позже встретиться в заранее условленном месте, поскольку единственным средством спасения от роя был побег насколько возможно малочисленными группами по насколько возможно непредсказуемому маршруту.
   Участники подобных сообществ объединялись спонтанно, по необходимости, и в былые времена считались бы совершенно разными людьми: по возрасту, профессии, характеру, привычкам - но теперь они стали во многом похожи. Всем пришлось на практике освоить два новых обязательных навыка - медицину и военное дело; все пережили безвременную смерть близких и научились игнорировать воспоминания; всех непроницаемой стеной окружала неизвестность.
   Однако каждое столкновение с габбро неизбежно уносило жизни нескольких, порой нескольких десятков странников; единственной надеждой на продолжение сопротивления был поиск оставшихся в живых жертв и их присоединение к лагерю, поскольку речь шла о физическом вымирании людей. Все окружающее пространство непрерывно прослушивалось и просматривалось с помощью всех доступных средств наблюдения, не столько с целью определить местонахождение роев по характерным помехам в эфире - как правило, габбро нападали из четвертого измерения, вычислить которое не удавалось, - сколько в надежде уловить хоть сколько-нибудь информативные сигналы от других беженцев, и нередко самый сомнительный шанс найти выживших людей служил достаточным поводом для решительной смены маршрута и рискованных поисковых мероприятий.
   И все же число людей сокращалось со скоростью, в которую трудно было поверить. Изуродованные землетрясениями города превратились в гигантские гнездилища габбро, эфир, как и землю, поглощала пустота и тишина, и в какой-то момент возникло ощущение неотвратимости смерти - не отдельного человека, но всего человечества, смерти, которая сделает все испытания и жертвы напрасными.
   
   Вероника Бесдальнова, в прошлом журналистка, теперь называла себя "старательницей", как и вся группа переселенцев под руководством Стаса Ладшева - это шуточное наименование выбрали люди, не пожелавшие называться беженцами; считалось, что невзирая ни на какие обстоятельства, угрожающие их жизни, они намерены искать в развалинах человеческой цивилизации людей, которым удалось спастись от габбро, подобно тому как золотодобытчики просеивают песок. Передвижная база с населением около двухсот человек состояла из нескольких десятков военных машин, фур, туристических автобусов и достаточно прочных автомобилей вроде бронированных джипов. Маршрут определялся в основном исходя из непредсказуемых изменений рельефа местности в результате постоянных землетрясений, расположения ближайших населенных пунктов, где запасались необходимыми вещами, и любыми сигналами, которые походили на следы пребывания человека. Однако последний из неизвестных респондентов - человек, утверждавший, что он вместе с незнакомой ему девочкой, которая перестала говорить от шока, находится в бункере времен Второй мировой войны к северу-западу от города, "похожего на Омск", - вышел на связь единственный раз две недели назад. Больше никакой информации о существовании людей в какой бы то ни было точке планеты не осталось.
   В настоящий момент колонна машин стояла в центре какой-то из южносибирских равнин. Место для базы старались выбирать подальше от разрушенных городов и свежих разломов земной коры, где по обыкновению гнездились габбро, с таким расчетом, чтобы окружающая местность просматривалась как можно лучше на предмет подходящих маршрутов эвакуации. Вероника прошла между рядами потрепанных грузовиков; хмурые фигуры в ватниках молчаливо бродили по базе или топтались вокруг костров, дымивших на сыром мартовском снегу. Отыскав фургон, служивший узлом связи, - частично переоборудованную машину телекомпании, на которой Вероника некогда выезжала делать репортажи и на которой позже присоединилась к старателям, выбросив труп оператора вместе с вцепившейся в него тварью с помощью замысловатого разворота на лопающейся от землетрясения дороге, Вероника потянула помятую дверцу. Среди мерцающих мониторов и шелестящих передатчиков, гроздьями свисавших со всех сторон, сидел худощавый высокий брюнет лет тридцати с тонким крючковатым носом, тревожным взглядом глубоко посаженных глаз и отсутствующим выражением лица.
   - Какие-нибудь изменения? - поинтересовалась Вероника.
   - Ничего, - мужчина медленно покачал головой. - Они не выходят на связь. - Влад Багров, отвечавший за аппаратуру для наблюдения и связи, уже не смотрел на приборы. - Вероника... на мой взгляд, ехать туда...
   - Я понимаю. Я тоже так думаю.
   В последний раз, когда они пытались вытащить несколько человек из-под завалов в каком-то провинциальном городке на склонах Саян, погибли не только все, кого пытались спасти, но и более двух десятков старателей.
   - Может, габбро заглушили сигнал, - без особой надежды предположила Вероника.
   - Ты же знаешь, что они не глушат такую мелочь, - поморщился Влад. - Только переговоры на межгосударственном уровне... когда решался вопрос о ядерной атаке... - Багров покачал головой. - Их там уже нет, - неуверенно сказал он, глядя на монотонно шелестящий передатчик. - А если они там еще есть, пусть выбираются без нас, - с ожесточением добавил он. - Еще одного Белозерска я не переживу, - устало закончил он.
   - Новые жертвы станут невыносимым испытанием для всех нас, - согласилась Вероника.
   Они помолчали.
   - Как твои собственные ощущения? - поинтересовалась Вероника. - Я имею в виду, что-то, что не фиксируется аппаратурой, - Багров отвечал за систему наблюдения не в последнюю очередь потому, что обладал уникальным опытом пребывания в четвертом измерении. Считалось, что люди, поглощенные блуждающим миражом, пропадали безвозвратно; освободиться удавалось лишь единицам, которые сами не могли объяснить своих приключений, однако приобретали повышенную чувствительность к вторжению обманной реальности и способность достаточно точно отличать иноматериальные предметы от физических.
   - Я ведь не радар, Вероника, - Багров потер виски. - Ничего необычного я не замечал, да и вряд ли из моих знаний, которые непонятны мне самому, можно извлечь пользу.
   - Все наши наработки против габбро ненадежны, - возразила Вероника. - Любая мелочь может оказаться решающей.
   Багров рассеянно кивнул головой.
   Выйдя из фургона, Вероника осмотрелась. Хотелось с кем-нибудь посоветоваться. Пройдясь по лагерю, она заметила Ладшева - в прошлом боевой офицер, именно Стас придумал и организовал передвижную систему защиты, обеспечившую людям по крайней мере отсрочку тотального истребления. Как и Вероника, Ладшев считался одним из неформальных лидеров базы; наверное, их объединяло отношение к войне против габбро как к личной жизненной цели. Вероника сделала Ладшеву знак, что намечаются проблемы.
   - Тот человек не отвечает, - негромко сообщила она, когда они отошли на несколько шагов от группы старателей.
   Объяснять ничего не требовалось. Исчезли последние следы существования каких-либо других людей. Разруха и запустение, распространявшиеся во всех направлениях с чудовищной скоростью, означали сокрушительное поражение, грозившее абсолютно бессмысленной и неизбежной скорой смертью.
   - Ехать туда - самоубийство, - сразу констатировал Ладшев.
   Но если спасение оставшихся людей придавало их перемещениям хотя бы видимость смысла, то бессистемное метание по стране могло означать только одно - паническое бегство.
   - Я хочу поговорить с Тихоном, - заявила Вероника. - Ты со мной?
   Ладшев молча поправил на плече автомат - габбро всегда нападали внезапно, и многие постоянно держали оружие при себе. Старатели побрели к фургону Тихона. Они вывезли этого мальчика и его мать из полностью обезлюдевшей деревни уже после захвата каменной расой всей территории страны, но создавалось впечатление, что Ясеневы предпочли бы остаться в своей лачуге и присоединились к лагерю в порядке одолжения. Впрочем, они были необычными людьми. Восьмилетний мальчик обладал даром ясновидения, а его мать, хоть и не демонстрировала паранормальных талантов, все же отличалась специфическим, совершенно безмятежным взглядом на жизнь: казалось, ничто не могло ни напугать ее, ни обеспокоить. Когда на них случайно наткнулись несколько старателей, заехавших в деревню в поисках припасов, женщина снимала с веревок высушенное белье, не прервав своего занятия даже при виде нацеленных на нее автоматов, а мальчик играл на улице с какими-то камушками. О его необычных способностях догадались долгое время спустя после появления Ясеневых в лагере: иногда Тихон, по своему выбору, подавал некоторым старателям кое-какие советы, и те, кто слушался, ни разу не пожалели, но вытребовать у мальчика какие-то комментарии, если он сам не считал тему заслуживающей обсуждения, оказалось невозможным. Когда же его попросили предсказывать нападения габбро, он посоветовал, чем сражаться с паразитарным камнем, попросту перестать обращать на габбро внимание, после чего от Тихона отстали даже самые настойчивые любопытствующие.
   Перед машиной, где жил мальчик, Ладшев и Вероника немного помялись, пытаясь привести в порядок свой внешний вид и мысли: Тихон требовал от искателей совета вытирать ноги и четко формулировать проблему. Потом Вероника постучала по кузову грузовика, и они с Ладшевым влезли внутрь. Вероника заметила, что, поскольку на сочувствие рассчитывать не приходилось, перед визитом к Тихону она и сама начинала смотреть на вещи более философски, только причин для созерцательности у нее было меньше. Тихон, по обыкновению, сидел без дела - Ясеневы вообще никогда не суетились и при этом все успевали, к тому же свободное время их совершенно не смущало. Когда Ладшев и Вероника уселись, Тихон молча сделал внимательные глаза.
   - Нам нельзя оставаться на месте, но мы не можем выбрать направление, - на одном дыхании обозначила Вероника проблему и бросила на мальчика виноватый взгляд. - Подскажешь что-нибудь?
   Тихон пристально рассмотрел посетителей и кивнул. По его лицу, как всегда, невозможно было догадаться, о чем он думает и думает ли вообще.
   - Хорошо, я посмотрю вперед, - сказал он и взял те самые камушки, с которыми играл еще в своей деревне и которые везде носил с собой, хотя на расспросы удивленно отвечал, что в них нет ничего особенного, как раз наоборот - они самое привычное, что у него есть, а значит, помогают сосредоточиться. Задумчиво побренчав несколько минут камнями, Тихон сообщил:
   - Вас ожидает испытание более суровое, чем вы себе представляете. Вам придется столкнуться с силой более могущественной, чем паразитарный камень, и более обманчивой, чем блуждающие миражи.
   - Что это будет за сила? - подал голос Ладшев.
   Тихон вновь с отсутствующим видом повозился с камнями.
   - Черона, - наконец сказал он.
   - Что означает это слово? - спросила Вероника.
   Тихон снова принялся перебирать камни и молчал довольно долго. На лбу у него выступила испарина, черты лица заострились.
   - Враг, глядящий на меня сквозь зеркало, - наконец выговорил он, устало перевел дыхание и бросил камни в картонную коробку в углу - это означало, что сеанс окончен.
   Отойдя от машины на почтительное расстояние, Вероника посетовала:
   - Вот так всегда - ждешь каких-нибудь ценных указаний, чтобы самой голову не ломать, а получаешь очередную шараду!
   - Ты же знаешь, что Тихон не одобряет эти, как он выражается, "подглядывания за господом богом", - примирительно заметил Ладшев. - Он учит нас принимать самостоятельные решения, невзирая на последствия и руководствуясь только голосом совести.
   - Не знаю, как у Тихона, а моя совесть заявляет о себе в полный голос, только когда выбор уже сделан и исправить ничего нельзя! - с досадой заявила Вероника.
   К этому времени они вышли в центр стоянки и замерли в нерешительности.
   - Надо бы собрать остальных, - задумчиво предложил Ладшев. - Может, у кого-нибудь появятся свежие предложения.
   Под "остальными" подразумевалось довольно ограниченное число обитателей базы - несколько человек, которые за счет превосходства в опыте, знаниях, навыках или в силу каких-либо специфических обстоятельств обладали среди старателей определенным авторитетом.
   - Не будем им пока ничего говорить, - кивнула Вероника. - Просто спросим, у кого какие планы.
   Вскоре неприметная компания негласных руководителей базы собралась возле костра, спрятавшегося от ветра за броневиком Ладшева.
   - Насколько я понимаю, тот человек больше не выходил на связь, - прозвучало первое же замечание. Себринг, ироничный молодой человек с чувством юмора, как считалось, чернее полярной ночи, в мирное время работал патологоанатомом, а после нападения габбро в силу неиссякаемого исследовательского любопытства оказался одним из лучших специалистов по новой форме жизни и лечению зараженных спорами паразитарного камня.
   - Да, - вынужден был признать Ладшев. - Надо решить, куда податься.
   Себринг пожал плечами.
   - На сколько дней у нас хватит припасов?
   - Примерно на неделю.
   - В таком случае остаемся на месте еще несколько дней - если, конечно, не придется удирать от голодных гостей - затем снимаемся и едем в Хмелицы за припасами, после чего... надо по карте посмотреть... дислоцируемся на какой-нибудь другой открытой площадке, вот и все.
   - Да, но что потом? - нетерпеливо перебила Вероника.
   - Давай решать проблемы по мере их поступления? - невозмутимо предложил Себринг.
   - Проблемы у нас сейчас, - сердито возразила Вероника. - Дело не в том, что у нас нет направления на местности, а в том, что у нас нет никакой цели, к которой следовало бы стремиться, которая оправдывала бы... все, - Вероника неопределенно повела рукой, обозначая их бесприютное существование. - Если мы будем просто метаться по развалинам, как скот по загону, население базы в мгновение ока будет полностью деморализовано. Мы должны дать людям надежду...
   - Даже так?.. - Комендаров фыркнул, что обозначало у него высшую степень веселья. Хмурого сорокачетырехлетнего мужчину в неизменной надвинутой на лоб вязаной шапочке и с неизменной трехдневной щетиной на щеках единодушно признавали самым сварливым человеком на базе, и хотя его беспримерное хладнокровие и мужество в бою многим спасло жизнь, все-таки считалось, что своими пессимистичными замечаниями и колкостями он способен кого угодно довести до самоубийства.
   Вероника метнула в его сторону укоризненный взгляд.
   - Беса, не смотри на меня отчаянными глазами! - хрипло рассмеялся Комендаров, выставив ладони. - Лично я собираюсь жить, пока не помру, - вот и вся моя программа на будущее.
   Вероника досадливо вздохнула и перевела взгляд на Ростопчина. Высокий, похожий на сказочного кузнеца бородач, в прошлом работавший в лесничестве, теперь все время посвящал заботам о сестре, которая после заражения паразитарным камнем находилась в коме. Ранение спорами габбро в голову считалось неизлечимым, и поэтому свое упорство в намерении окружить бесчувственное тело сестры массой хлопот Ростопчин с самого начала своих скитаний подкреплял с помощью набожности и мастерского владения охотничьим ружьем, которое без раздумий пускал в ход при любых разногласиях.
   Заметив, что от него ждут высказывания, бородач встрепенулся и собрался с мыслями.
   - Я могу только ждать результатов исследований ученых, - Ростопчин почтительно кивнул в сторону Себринга. - И уповать на Господа Бога, чтобы Он облегчил страдания моей несчастной сестры, - бородач поднял глаза к небу, - пока я не вылечу ее... Пока Надюшке требуется помощь, я обязан жить, - подытожил он и пожал плечами. - Согласен с Севой, будем кочевать... Нам нужно время.
   - Сева? - Вероника перевела взгляд на Себринга. - В твоей работе намечаются какие-то подвижки?
   - Ну, при всем уважении к моему другу, - мягко начал Себринг, в свою очередь наклонив голову в сторону Ростопчина, и закончил уже более жестким тоном, - ничего оптимистичного сказать не могу - если только для кого-нибудь не станет радостной новость, что на Земле появилась новая, с эволюционной точки зрения более совершенная форма жизни.
   - Думаю, здесь всех больше интересует судьба своей формы. Люди что, обречены на вымирание?
   - Не обязательно, - серьезно возразил Себринг. - Более того, на основе анализа жизнедеятельности этих существ вернее предположить, что человечество будет сохранено, только на принципиально других условиях. Мы же не уничтожаем животных, наоборот - разводим кур, свиней, коров...
   - Которых потом едим, - закончила Вероника.
   - А из шкур вольных лесных хищников шьем шубки, - злорадно поддакнул Комендаров.
   - Совершенно верно, - невозмутимо кивнул Себринг. - Предположительно, использование людей в качестве расходного материала и является целью.
   Вероника помотала головой.
   - А если говорить об эволюции... Что, между людьми и габбро есть преемственность - как, например, между обезьянами и людьми?
   - Такая же, как у всех форм жизни, соседствующих, так сказать, на биологической лестнице. То есть формальное сходство есть, но по существу - налицо принципиальное отличие, источник которого неизвестен. Некоторые функции, не игравшие, скажем так, для человека определяющей роли, развиты как основные. Я имею в виду специфический механизм питания и размножения. Габбро - хищники, вернее даже, паразиты. Вся жизнедеятельность происходит через человеческую жертву, и только через нее. Такое впечатление, что рой - это как бы античеловечество, своего рода перевернутый двойник.
   - То есть если, допустим, человечество вымрет, то вымрут и они?
   - Эти существа отчасти неорганические. Поэтому их и называют габбро. Отдельная спора паразитарного камня - это минерал. Но если ее поместить в человеческую плоть, она проявляет свойства организма. Это некоторым образом перекликается с поведением вирусов, которых трудно отнести к живой или неживой природе: они способны переходить из одного состояния в другое. В отсутствие подходящего носителя габбро кристаллизуется и как бы засыпает.
   - Ты хочешь сказать, они способны временно умереть, а потом самопроизвольно воскреснуть?
   - Строго говоря, наши представления о жизни и смерти, они, как бы это сказать, субъективны. Например, признаком жизни считается существование, ограниченное во времени: должны быть рождение и смерть, в смысле, не туда-сюда, а по одному разу. Кроме того, предполагается определенная степень независимости в жизнеобеспечении... то есть по крайней мере отсутствие фиксации на каком-то одном источнике... Также способность к самовоспроизведению - подразумевается, с себе подобными... В общем, чем больше объект похож на человека, тем более живым он человеку кажется. Паразитарный камень обладает свойствами, похожими на человеческие. Но в то же время он проявляет и свойства, которые человеку абсолютно чужды.
   - А откуда, по-твоему, они взялись?
   - А откуда взялись мы? По сути, мы ничего не знаем о законах природы и эволюции. Хотя, учитывая, что эти твари лезут из-под земли, а новые виды вирусов, как правило, обнаруживались в пещерах, могу предположить, что действует какой-то неизвестный геофизический фактор. Люди были слишком заняты собой, чтобы обращать внимание на окружающий мир, и вот - пожалуйста: раньше вирусы надо было разглядывать в микроскоп, а теперь они выше человеческого роста. Причем споры паразитарного камня обладают, в некотором смысле, автономной жизнеспособностью. Даже если нарушить физическую целостность зрелой особи, куски тела твари при специфических условиях проявят определенную активность...
   - Вокруг этого явления масса домыслов, - поморщилась Вероника. - Объясни наконец, что конкретно может произойти?
   - При попадании человеческой крови на спору камень оживает и при соприкосновении с плотью внедряется в организм. Достаточно крупный кусок породы способен даже выбросить споры на заметное расстояние, причем, по каким признакам они так точно определяют местонахождение человека, пока неизвестно. После этого извлечь спору можно только вместе с пораженными тканями. Полностью поглотив доступную органическую материю, спора в отсутствие новой пищи впадает в неживое состояние.
   - Но есть какой-то способ нейтрализовать паразитарный камень окончательно?
   Себринг с сомнением покачал головой.
   - Мои наблюдения за этими тварями подтверждают, что в жизнедеятельности габбро прослеживаются неизвестные ранее свойства материи. Остается только надеяться, что со временем обнаружатся еще какие-то неизвестные свойства, которые послужат оружием против паразитарного камня. С точки зрения современной науки габбро обладают уникальной, вероятно, универсальной адаптивностью. Проще говоря, получается, что они бессмертны.
   Старатели хмуро помолчали.
   - Хорошо, а что касается сугубо ненаучных методов, - подала голос Вероника. - Стас, не возникают какие-нибудь новые идеи насчет обороны? Давайте вспомним: что мы еще не пробовали?
   Ладшев потоптался на месте и вздохнул.
   - Да я мысленно уже все перепробовал, - с досадой признал он, - и ничего не понравилось. Традиционное военное искусство против габбро практически бессильно, ведь оно рассчитано на действия против себе подобных. Элементарно, укрытия: под землей хорошо прятаться от артобстрела, бомбежки и, в целом, от людей, так как люди предпочитают жить на поверхности. Очевидно, что против габбро, которые сами нападают из-под земли и вызывают землетрясения, человек в подземелье становится только уязвимее. Но они также нападают и с воздуха, причем артобстрел, хоть и останавливает рой, но не причиняет ему существенного вреда: подбить удается только несколько особей, остальные сразу рассредоточиваются и покидают опасную зону. Таким образом, артиллерия - средство на крайний случай, так как постоянно палить во все стороны из пушек физически невозможно.
   Опять же, маскировка. По-прежнему точно не известно, что привлекает внимание габбро. Все мы знаем, что можно жечь костры, шуметь, петь и плясать под светомузыку на открытом пространстве и остаться незамеченным, а можно затаиться за громоздкими баррикадами, и тварь все равно пролезет к тебе. Замечено, что зачастую габбро не преследует жертву, а просто поджидает, как бы предвидя следующее действие: например, если человек заметил тварь в окно и бросился бежать, габбро не станет ломиться за ним через квартиру, а обогнет здание и схватит на выходе из подъезда. Короче, здесь мы вновь сталкиваемся с парадоксом: если надеешься скрыться от роя, лучше самому не знать, куда собираешься бежать.
   Все мы знаем о попытках уничтожить габбро ядерным оружием. Возможно, они привели бы к успеху, будь у тварей какое-то фиксированное гнездо. Однако практика показывает, что рой постоянно приумножается и мигрирует. Мы даже примерно не представляем себе общее количество этих тварей. Неизвестно, сколько их скрывается под землей, неизвестно, сколько людей заражено, не говоря уже о способности габбро переходить в так называемое блуждающее измерение.
   Единственное, что я могу с уверенностью констатировать, это наличие чрезвычайно изощренного и дальновидного ума, их контролирующего. По-моему, многие до сих пор отказываются признавать, что речь идет не только о физическом, но и об интеллектуальном превосходстве габбро. А между тем их вмешательство в работу средств связи, да что там - в психику и поведение людей однозначно свидетельствует об осознании, действующем, с нашей точки зрения, иррационально, но с результатом, который неизменно превосходит все меры людей. О каком-то там сравнении габбро с животными лучше сразу забыть, это действительно более совершенная форма жизни. Считаю, что нам нужно придумать принципиально другой способ действий, какую-то новую тактику. Но легко сказать, а как заставить себя мыслить иначе? Чужую голову себе не приставишь...
   - Давайте какую-нибудь орбитальную станцию оприходуем и разгонимся на ней до скорости света, тогда нас точно не догонят... - предложил Комендаров. Старатели развеселились.
   - Только мы будем уже не мы. Говорят, все, что достигает скорости света, превращается в свет.
   - Но ведь габбро превращаются из камня в организм и обратно. Мы тоже будем превращаться из человека в свет!
   - Хватит трепаться, - поморщилась Вероника. - Хорошо, а если принять гипотезу о том, что габбро якобы способны воспринимать и материализовывать мысли людей... может, четвертое измерение и есть их в некотором смысле внутренний мир? И, научившись вступать с миражами в контакт, мы смогли бы как-то взаимодействовать, общаться?
   На этот раз засмеялся Багров.
   - Уверяю тебя, Беса, оказавшись там, ты забудешь, как тебя зовут, не то, что договариваться с габбро. Попав туда, единственное, что ты сможешь сделать полезного, это выбраться оттуда, - отрезал он.
   Вероника примолкла.
   - Если честно, у меня такое чувство, что мы под колпаком, - высказался Багров. - Нам позволяют жить просто потому, что в любой момент не составит труда нас уничтожить.
   Все призадумались.
   - А что говорит Тихон? - неожиданно осведомился Комендаров. При всем своем цинизме он внимательно относился к прогнозам маленького ясновидящего.
   - У Тихона в каждой строчке только точки, - безнадежно махнула рукой Вероника.
   - Говорит, что нас ждет испытание более суровое, чем мы предполагаем, потому что мы встретимся с врагом, глядящим на нас сквозь зеркало, - воспроизвел Ладшев.
   Комендаров наморщил брови, пожевал губами, но ценных мыслей не появилось, и он вернулся в обычное ироничное настроение.
   - Видимо, Тихон имел в виду, что нас ждет смерть и встреча с господом богом, - предположил он.
   - В последнее время мы со смертью встречались столько раз, что уже успели друг другу изрядно надоесть, - неприязненно ответил Ладшев.
   - И все-таки я не могу поверить во все это, - упрямо повторила Вероника, отвечая скорее на собственные мысли. - Мы ничего не успели, и ничего не успеваем... Все казалось, что расцвет ждет человечество впереди, где-то в будущем - и вот, упадок... практически смерть. Когда все изменилось? Когда наше время истекло? Кто мы после того, как весь наш мир оказалось так просто уничтожить? Никто... Ничто... - Вероника покачала головой. - Мы должны что-то придумать.
   - Да все уже придумано до нас, - резко возразил Комендаров. - Поражение всегда кажется проигравшему какой-то нелепостью, случайностью, несправедливостью... потому что не хочется смотреть на себя в зеркало. А правда в том, что наше общество с самого начала не стоило ломаного гроша. Все было пронизано таким же паразитизмом, как у габбро, и прогнило насквозь. В гипотетическом будущем, вместе с расцветом, как ты там пышно произнесла, нашей цивилизации у нас были и труд, и творчество, и ответственность, и совесть, и дисциплина... А в настоящем у нас был прав самый бесчестный, самый тщеславный, самый... виновный. И теперь мы наказаны. Считаю, что если человечество исчезнет, как пыль с лица земли, это будет справедливо. У нас нет будущего. Следующая хоть сколько-нибудь целенаправленная атака габбро нас уничтожит.
   - Я не верю, что это конец, - словно не слыша его, повторила Вероника. - Не верю, что это все. Должно быть еще что-то...
   В этот момент у Вероники возникло неприятное ощущение рассеянности и головокружения; она опустила голову и тяжело привалилась к покатой стенке броневика - первые признаки приближения габбро всегда захватывали человека исподволь, незаметно; однако опыт заставил Веронику мгновенно собраться и насторожиться. Она прижала руку к лицу и поняла, что из носа потекла кровь.
   - Габбро, - ответил Ладшев на ее невысказанную мысль, и в следующее мгновение по лагерю прокатился вой сирены.
   - Внимание! Тревога! - послышался из громкоговорителя глуховатый бесстрастный голос Остапенко, сменившего Багрова в фургоне связи. - Всем срочно занять места в машинах и покинуть зону нападения.
   Все бросились врассыпную, мгновенно забыв про разговор.
   Порядок действий на случай нападения был расписан четко и многократно отработан всеми обитателями лагеря в ходе учебных тренировок и предыдущих атак габбро. Принцип состоял в том, чтобы под прикрытием огня дежурных артиллеристов в кратчайшие сроки загрузиться в броневики - во избежание давки каждый обитатель лагеря был закреплен за строго определенной машиной, за которой на случай каких-либо проблем следовал грузовик-дублер - и опять же не прекращая огня покинуть зону нападения, рассредоточившись по территории на максимальном удалении друг от друга, поскольку опыт показывал, что мелким целям габбро предпочитают скопления наибольшего числа людей.
   На практике же незамысловатые инструкции превращались в непредсказуемую и смертельно опасную полосу препятствий, поскольку габбро атаковали с невозможной для человека скоростью и необъяснимой прозорливостью. Вероника не успела обогнуть броневик, как громкоговоритель бесстрастно объявил:
   - Пошел сигнал из-под земли! Рулите осторожнее, сейчас начнет трясти.
   Кто-то бросил ей автомат, кто-то метнулся мимо, Комендаров рванул дверцу машины, и в этот момент жуткий подземный толчок свалил Веронику с ног, а над головой ослепительной цветной вспышкой развернулось четвертое измерение. Стало светло, как днем, и вместо пустынной степи, присыпанной мокрым мартовским снегом, старателей обступили самые неожиданные и поразительные видения. Вероника впилась взглядом в землю, стараясь абстрагироваться от миражей; в ушах сразу зашумело, нарушилась координация движений, но мираж потянулся прочь, вновь уступая место вечернему полумраку реального мира. Беспорядочно поползли лучи фар от разъезжавшихся по сторонам машин, послышалась ругань, крики и стрельба. Подняв голову, Вероника увидела, как броневик медленно оседает в разлом земли, и застонала. Затем она скорее почувствовала, чем заметила пикирующую на нее тварь, машинально откатилась в сторону, вскочила на ноги и бросилась к запасному грузовику. В свете прорезавших темноту прожекторов черный силуэт установленного на машине пулемета развернулся в ее сторону, и грохот длинной очереди смешался со скрежетом каменных крыльев у нее над головой. На Веронику посыпались каменные осколки. Охнув, девушка пригнулась, но в следующее мгновение выросшая прямо перед ней тварь цепко схватила ее в охапку. Девушка хотела оттолкнуть ее, но у габбро была неумолимая хватка. Вероника закричала, пытаясь увернуться от раскрывшихся челюстей.
   Внезапно раздался какой-то новый звук, похожий на отдаленный холодный звон, и мелькнула белая вспышка. Габбро неожиданно отпустила Веронику. Девушка свалилась на землю, поднялась и, не раздумывая, бросилась прочь. Впереди послышался шелест каменных крыльев, Вероника дала по приближавшемуся неясному силуэту автоматную очередь, но вынырнувшая сбоку вторая тварь полоснула ее клешней по бедру и швырнула на землю. Изо всех сил пнув тварь здоровой ногой, Вероника нажала на спусковой крючок. Габбро отшатнулась. Неловко поднявшись, Вероника пробежала несколько шагов, увернулась от клацнувшей над головой клешни, и в глаза ей брызнул свет фар.
   - Беса, давай сюда! - услышала она голос Ладшева, рядом взвизгнули тормоза, и, расстреляв еще одну тварь, Вероника подбежала к протянутым из кузова рукам. Где-то в высоте снова прошелестел музыкальный звон, и за бортом грузовика, мелькнув в серебристых бликах, рухнула каменная тварь. Ладшев втащил девушку в машину.
   - Что происходит? - прохрипела она.
   - Не знаю, - коротко ответил он и перегнулся через борт грузовика: - Поехали!
   Машина тронулась с места, но в следующий момент раздался звон лобового стекла, и грузовик резко остановился; набившиеся в кузов люди попадали на пол. Спикировавшая на кабину водителя габбро размахнулась клешней.
   - Вот черт! - процедил Ладшев и поднял автомат, хотя было ясно, что выстрелить он не успеет.
   На этот раз Вероника отчетливо увидела, как яркая белая вспышка разделилась на несколько серебристых стрел, веером рассеявшихся вокруг габбро и пропавших в пустоте; в следующее мгновение тварь без видимых причин развалилась на куски.
   - Поверить не могу... - прошептала Вероника.
   Ладшев огляделся по сторонам. Четвертое измерение исчезло, вместо ярких миражей к свету фар примешивались холодные прозрачные сполохи, а к стрекоту каменных крыльев и грохоту выстрелов добавился какой-то неясный гул и ненавязчивый мелодичный звон. У Ладшева мелькнула мысль, что надо прекратить стрельбу, когда послышался крик Комендарова:
   - Не стрелять! Не стрелять!!
   - Прекратить огонь! - рявкнул в свою очередь Ладшев.
   К этому моменту все уже заметили, что происходит нечто необычное. Как только стрельба вразнобой смолкла и частично разъехавшиеся машины нерешительно замерли, стало видно, что по лагерю, как северное сияние, бегут длинные ленты прозрачного света; мимо старателей то и дело прокатывались причудливые шумы и словно бы отдаленные голоса, а вокруг стоянки, то приближаясь, то удаляясь, блуждал вполне обыденный рев мотоциклетного двигателя.
   Вероника и Ладшев переглянулись.
   - Кто-то гасит их снаружи, - прошептал Ладшев, и словно в ответ на его слова невидимый мотоцикл внезапно развернулся в сторону лагеря, перелетел через два оказавшихся на его пути броневика и приземлился среди машин, заложив крутой вираж. На мотоцикле сидела молодая девушка с волнистыми пепельными волосами длиной до колен, в кожаных сапогах до бедер и с излучавшим нестерпимо яркий свет громоздким каменным арбалетом в руке.
   - Не стрелять, не орать, не глазеть, не метаться! - звонко крикнула она. - Всем оставаться на своих местах! - с этими словами она крутанула зажигание и заложила между фургонами замысловатую петлю, стреляя при этом, казалось, одновременно во все стороны. Белые стрелы разлетались в темноте снопами, как искры; старатели застыли - не столько из-за предупреждения, сколько от растерянности. Девушка принялась гонять по лагерю, повсюду, как молнии, посыпались яркие вспышки, атмосфера наполнилась неясным перезвоном и гулом, и одна за другой начали распадаться каменные фигуры габбро, казавшиеся до этого неуловимыми смертоносными тенями. Требование сохранять неподвижность оказалось неслучайным: нередко таинственное оружие уничтожало тварей буквально на расстоянии дыхания от жертв, но возникавшие из пустоты гулкие протуберанцы аккуратно огибали людей, поражая только габбро. Никто не успел опомниться, как сражение было закончено; нападение прекратилось так же внезапно, как началось.
   - Так, не стоим, не стоим, как столбы! - деловито крикнула незнакомка, складывая арбалет, и Вероника с содроганием заметила, что некоторые части каменной конструкции были буквально привинчены к руке девушке иглами, проходившими прямо сквозь плоть. - Ну-ка, живенько, пробежались по лагерю и добили тварей! Быстро, быстро!! Внутренности давим ногами, бошки берем за волосы и тащим сюда - не бойтесь, они уже не кусаются!! - девушка согнулась пополам от смеха, словно придумала невероятно остроумную шутку, а потом без перехода требовательно захлопала в ладоши, чтобы задать темп: - Быстро! Быстро!
   Вероника, в растерянности спускаясь с грузовика вслед за Ладшевым, с ужасом убедилась, что "внутренности" габбро в самом деле представляли собой еще шевелившиеся окровавленные фигурки, отдаленно напоминавшие карликовые человеческие. Незнакомка, подавая пример, принялась яростно топтать их ногами, обутыми в длинные и, как показалось Веронике, обитые каменными пластинами сапоги с высокими тяжелыми каблуками. Фигурки извивались и верещали так пронзительно, что у Вероники заложило уши. Заметив нерешительность старателей, незнакомка в бешенстве обвела толпу арбалетом, выбросившим сноп ослепительных лучей, и крикнула:
   - Кому жалко, те сейчас лягут рядом! - после чего все торопливо и бестолково бросились добивать останки габбро.
   - Бошки отрываем и собираем в кучу, не спать, не спать! - нетерпеливо командовала девушка.
   Старатели собрали головы убитых тварей в центре лагеря. Девушка пересчитала трофеи и некоторое время что-то деловито записывала сверкавшей электрическим светом каменной ручкой на округлой табличке размером с ладонь, переливавшейся звонкими сполохами разного цвета. Наконец, как будто удовлетворенная расчетами, она молча кивнула и убрала табличку в карман короткой полотняной куртки. После чего подняла голову, обвела старателей таким взглядом, словно впервые увидела их, встала в театральную позу, уперев кулак в бок и отставив в сторону ногу, и спросила:
   - Ребят, а вы кто такие?..
   Старатели изумленно переглянулись, но нетерпеливый тон предполагал немедленный ответ.
   - Мы... - Ладшев неопределенно махнул рукой и впервые осознал, что дать себе характеристику, не прибегая к общеупотребительным шаблонам, известным только людям, которые на тебя похожи, довольно затруднительно. - Мы переезжаем с места на место. Чтобы избежать нападений... и помогать остальным... по возможности, - добавил он, припомнив обстоятельства появления девушки в лагере.
   Девушка слушала, с любопытством приподняв белесые брови, словно ожидала продолжения, но Ладшев замолчал, и она разочарованно покивала головой.
   - А ты? - нашелся Ладшев в ответ на этот слегка презрительный жест.
   Девушка осталась невозмутимой.
   - Я - самая совершенная, - уверенно отчиталась она. - У меня есть оружие против паразитарного камня, и я уничтожу Матку.
   Старатели промолчали. Теперь, при более внимательном знакомстве, поразительное отличие гостьи от остальных людей становилось все заметнее. По временам глаза девушки словно отбрасывали белые отблески, как фары. Ее речь звучала непривычно: она сильно растягивала гласные, а к согласным добавляла лишние шипящие и свистящие фонемы, и в целом ее голос иногда превращался в нечленораздельный шум, а неопределенные, монотонные интонации оставляли впечатление, что она чего-то недоговаривает. Выражалась незнакомка так экзотично, что трудно было поддерживать разговор; впрочем, казалось, она не нуждалась в диалоге. Небрежно облокотившись на руль мотоцикла, она окинула взглядом лагерь.
   - Да, невесело живете... - задумчиво оценила она. - Как цыганский табор прямо. Кстати, переезды от имаго практически не спасают... А оружие у вас совершенно идиотское. Вы здесь столько шума подняли... Хотя, впрочем, именно это вас и спасло: если бы я не услышала, отошли бы вы сейчас уже в область преданий... которые, правда, некому было бы рассказывать! - добавила девушка и снова расхохоталась, согнувшись пополам.
   Возразить было нечего, и старатели промолчали. Внезапно девушка решительно взялась за руль и покатила мотоцикл прочь. Стало ясно, что она собирается уезжать.
   - Подожди... - растерялся Ладшев. - А... куда ты направляешься?..
   - Ты считаешь, что мне некуда пойти? - удивленно бросила девушка через плечо.
   - Но ты можешь остаться с нами!
   Девушка даже не обернулась.
   - Если ты уйдешь, мы все снова окажемся в смертельной опасности!
   - Это точно! - охотно согласилась незнакомка, усаживаясь на мотоцикл.
   - И ты спасла нас только затем, чтобы снова бросить на произвол судьбы?! - в отчаянии вмешалась Вероника.
   Девушка повернула в ее сторону лицо.
   - Я не спасала вас, - пояснила она с оттенком недоумения в голосе, словно приходилось обсуждать очевидные вещи. - Я испытывала оружие.
   - Но ты можешь и нас научить пользоваться этим оружием! - снова вступил Ладшев.
   Незнакомка посмотрела на него так, словно он предлагал запустить в плавание наковальню.
   - Нет, - коротко обронила она.
   - Почему? - потребовала объяснений Вероника.
   - Потому что вы - герчеяуре, - отозвалась девушка. - Созданные из пыли. Вы все здесь умрете.
   На этот аргумент комментариев не нашлось, и девушка, посчитав тему исчерпанной, невозмутимо повернула ключ в замке зажигания.
   - Но разве мы не можем измениться? - нашелся Ладшев; он даже сделал из толпы шаг навстречу девушке, и хотя он ни слова не понял из ее предыдущего заявления, его возражение оказалось удачным: подобная мысль незнакомке в голову явно не приходила. Подняв голову, она некоторое время задумчиво рассматривала толпу, а потом признала:
   - Понятия не имею.
   - Надо проверить, - Ладшев решительно развил успех. - Мы хотим измениться... и научиться сражаться против габбро. А если у нас получится, мы станем твоими помощниками!
   Девушка с сомнением покачала головой. Боевые качества старателей явно не вызывали у нее энтузиазма.
   - Пожалуйста, - взмолилась Вероника. - Дай нам шанс.
   - Почему вы двое говорите за всех? - подозрительно прищурилась девушка.
   Остальные старатели зашевелились и вразнобой забормотали, что не возражают. Неуверенная разноголосица вызвала у девушки еще больше сомнений, и она, поморщившись, отрицательно покачала головой.
   - Ты права! - неожиданно заявил Ладшев и сделал еще один шаг навстречу незнакомке. - Нам всем нужно договориться. Нам нужно немного времени. Ведь ты можешь остаться здесь до утра? Если мы, я и Вероника, - он указал на Бесдальнову, - просим об этом? А мы тем временем посовещаемся. И завтра, возможно, придем к соглашению. - Он взглянул в недоверчивое лицо девушки и добавил: - Пожалуйста.
   Как он успел заметить, искренние просьбы не проходили мимо внимания незнакомки и действовали едва ли не лучше логических доводов. Так произошло и на этот раз: поразмыслив, девушка неопределенно повела плечом и выключила двигатель.
   - Хорошо, - сказала она, слезла с мотоцикла и покатила его обратно в лагерь. У нее явно не в обычае было затягивать с принятием решений. - Только думайте быстрее. - Она по-хозяйски огляделась. - Надо бы аппарат заправить и под навес загнать. Душ-то у вас тут есть?..
   Ладшев растерялся.
   - Что-нибудь придумаем, - вызвалась Вероника.
   Комендаров молча взял из рук девушки мотоцикл и покатил его в сторону.
   - Послушай, а... как тебя зовут? - окликнул незнакомку Себринг.
   - Меня?.. - рассеянно отозвалась девушка, оглянувшись через плечо. - Беля.
   
   Всю ночь на импровизированных площадках между вновь съехавшихся машин горели костры, лилось вино, жарились хлебцы и мясо и гудели голоса. Единственным, кто подобно Беле невозмутимо отправился спать, был Тихон. Остальные праздновали спасение, делились впечатлениями о произошедшем и спорили о будущем.
   - ...Вы видели, как она их перебила, просто на куски разнесла?..
   - И ведь не было никаких ударов, все исчезало куда-то... Вот тебе и безопасность бесконтактного поединка...
   - ...Я смотрю - оно прямо у тебя за спиной, и тут вдруг...
   - Но у нее глаза как будто тоже такими отблесками переливаются... и говорит она с каким-то не то что акцентом... а шипение какое-то в слова добавляет, или мне показалось?
   - Может, она просто сумасшедшая какая-то...
   - Я лично сомневаюсь, не сошел ли я сам с ума, и может, вы мне все теперь кажетесь?
   Разговор в кругу лидеров был более предметным.
   - Почему мы должны ей верить? - настаивал Комендаров.
   - Потому, что она знает, что говорит, а мы не знаем, что и думать, - возражал Ладшев. - Потому, что она может защитить себя от габбро, а мы - нет.
   - Вы обратили внимание на ее фразу о том, что она собирается "уничтожить Матку"? - вмешался Себринг. - Вероятно, она говорила о так называемой "теории Матки" - якобы по аналогии с роем общественных насекомых где-то есть главная тварь, которая управляет остальными. Вообще у меня сложилось впечатление, что она лучше нас осведомлена о габбро.
   - Только ее речь звучит, как бред. Возможно, мы нуждаемся в ее технологиях, но усваивать ее образ мыслей попросту опасно.
   - Ты действительно думаешь, что одно будет работать без другого?
   - Независимо от ее мнения существует бесспорный факт, - задумчиво сказала Вероника: - источник зла - в нас самих. У нас остались только потерявшие смысл привычки, которые мы стараемся сохранить вместо того, чтобы начать новую жизнь. Нам необходимо измениться.
   - Если бы не она, нас здесь бы уже не было. И если она уйдет, нас скоро здесь не станет, - заметил Ростопчин.
   - Наше спасение для нее - случайный эпизод, побочный эффект тренировки...
   - Она дает нам надежду, а мы продолжаем сомневаться. По-моему, нам следовало бы отдать долг гостеприимства и благодарности.
   - Да вы с ума сошли? - удивился Комендаров. - Вы ее слышали? Достаточно одной, пусть даже самой маленькой уступки, достаточно только согласиться с ее присутствием, и она всех здесь построит так, что света белого не взвидишь!
   - Что ж, дельный инструктаж нам не помешает, - пожал плечами Ладшев.
   - Если нас не будет учить Беля, нас будет учить Матка, - жестко добавила Вероника.
   Все переглянулись и рассмеялись.
   - Беса, ты тоже начинаешь верить в Матку?
   - Вот оно, пагубное влияние пропаганды боем, - смеясь, развел руками Комендаров.
   - Ладно, все, - Ладшев поднялся и взглянул на часы. - Уже так поздно, что даже рано.
   - Да, заговорились...
   - Предлагаю объявить остальным, что мы переходим в подчинение к Беле, и все, кто захочет, пусть присоединяются, а остальные пусть рассчитывают только на себя. Мы должны сформировать реальную силу, способную сражаться против габбро...
   - ...и уничтожить Матку! - вразнобой хором подытожили старатели.
   
   После пережитого стресса, празднеств и бурных дискуссий обитатели базы легли спать под утро, рассчитывая недолго вздремнуть, но отключились до полудня, а когда наконец начали вылезать из фургонов, выяснилось, что Бели в лагере нет. После некоторого переполоха, обнаружившего, что многие безотчетно связали со странной незнакомкой гораздо больше надежд, чем им самим казалось, старатели убедились, что в лагере остался Белин мотоцикл, принялись готовить завтрак и ждать хозяйку транспортного средства. Действительно, некоторое время спустя высокая, тонкая фигура в ореоле длинных серебристых кудрей показалась на одном из пригорков. Лагерь шумно поприветствовал ее издалека, и она в ответ помахала рукой.
   Свое отсутствие Беля объяснила тем, что гуляла. На приглашение перекусить охотно взяла кусок кроличьей лапки. Теперь, в мирной обстановке, при свете дня, она уже не казалась такой неприветливой и чуждой. У некоторых старателей ее поведение вызывало смутные ассоциации с беспризорным, замкнутым, невоспитанным и наивным подростком. На вид, несмотря на высокий рост, Беле нельзя было дать больше пятнадцати-шестнадцати лет. Необычные пропорции воздушной, стройной фигуры, неестественно длинные руки и ноги, изящные, крупные кисти рук с гибкими пальцами сообщали ее облику своеобразную угловатость и незавершенность. Неправдоподобно большие глаза, прозрачно-серые, если в них не мелькал слепящий белый свет, казались многоугольными, как на средневековых витражах. В неправильных чертах овального лица с полными бледными губами часто мелькало задумчивое, мечтательное и страдальческое выражение. Незатейливые манеры девушки, неброская одежда - потертая кожаная юбка, темная майка, короткая спортивная куртка - дополняли впечатление беззащитности и простодушия подростка. Однако при попытке порасспросить ее о ее собственной жизни Беля немедленно перешла на деловой тон:
   - Вы мне скажите сначала, что вы решили? Одни остаетесь или уходите со мной?
   Старатели заворчали. Мысль расстаться с Белей казалась теперь нелепой.
   - Мы согласны поехать, но... - растерянно произнес голос из толпы, - непонятно, от нас-то что требуется?
   - Да, то есть какие условия?.. - прошелестел говор.
   Беля пожала плечами, рассеянно дожевывая лапку.
   - Ну... работа для вас определенно найдется... И вы ее сделаете... или не сделаете...
   - А что за работа? - раздались смущенные голоса.
   Беля поднялась, отряхнула руки и вместо ответа поинтересовалась:
   - Вас сколько?
   - Человек двести... - прошелестело в толпе.
   Беля кивнула.
   - Ну, собирайтесь. А оружие здесь оставить.
   На этот раз в толпе зашелестело громче.
   - Как, оружие бросить?..
   - Кто не может прожить без пулемета, остается здесь, - отрезала Беля. - Остальные грузятся в машины со жратвой и экскурсионные автобусы. Танки, БТРы, гранаты, автоматы оставить здесь. Шмонать не стану, но если впоследствии увижу у кого-нибудь огнестрельное оружие, из него же на месте и убью, - пообещала Беля, и все сразу ей поверили. - Через полчаса я уезжаю. К этому моменту желающие присоединиться должны подготовиться, и учтите, герчеяуре... - тут Беля обвела толпу внимательным взглядом: - Иногда умереть легче, чем остаться жить. Спасение - это испытание.
   
   Путешествие оказалось довольно долгим, хотя происходило на оглушительной скорости. Беля стрелой мчалась по ей одной понятному маршруту, петляя среди железобетонных развалин и проржавевших корпусов машин на засыпанных мусором опустошенных улицах, выныривая на трассы и вновь съезжая на размытые дороги через поля и, казалось, вовсе не заботилась о том, успевает ли кто-либо из ее спутников повторять ее рискованные виражи. Между тем старатели, к своему немалому удивлению, добрались вместе с Белей до пункта назначения в полном составе - возможно, именно потому, что неотрывно следили за дорогой, переживали о сохранении скорости и лишь смутно осознавали, что за время вторжения габбро они никогда не пересекали обширные пространства страны, превратившейся в смертельную ловушку, так решительно и открыто. Беля же вела мотоцикл так уверенно, словно не сомневалась, что остальные следуют за ней, и очевидно было, насколько привычным способом передвижения казались ей подобные гонки сквозь кишащую монстрами вымершую землю.
   Под вечер колонна выехала на замысловатый серпантин. Когда горная дорога стала казаться старателям бесконечной и у всех заложило уши от разреженной атмосферы, Беля впервые продемонстрировала, что еще помнит о своих незадачливых спутниках. Подняв руку в знак того, что скоро будет остановка, Беля указала на небольшую парковку у подножия очередной горы, на которой среди леса виднелось несколько полуразрушенных хозяйственных построек.
   - Быстро, быстро! - немедленно раздался окрик, едва машины остановились. - Выгружаемся, и даю вам десять минут перерыва... чайку тяпните, чтоб в голове прояснилось, или кому там что еще... Через десять минут всем собраться... да вот хоть на этой дороге - чего там, движения на ней теперь нет, все, кто мог приехать, уже приехали... Ну, словом, располагаемся здесь стройными рядами, я вас буду инструктировать, - заключила Беля.
   Перерыв, конечно, затянулся против указанного срока - ошарашенные и усталые старатели частью разбрелись среди машин, разминая затекшие мышцы, частью сгрудились вокруг кузова с припасами, последовав совету Бели насчет чая "и кому там что еще". Но минут через двадцать старатели начали подтягиваться на дорогу, по парапету вдоль которой прогуливалась терпеливо поджидавшая их Беля.
   - Ну что, все собрались? - девушка бегло оглядела слушателей. - Просьба сосредоточиться - это будет ваше последнее усилие на сегодня... - Беля выдержала многозначительную паузу.
   Старатели примолкли.
   - Итак, герчеяуре, - начала Беля, важно прохаживаясь из стороны в сторону, - как вы все прекрасно знаете, мы сейчас находимся в состоянии войны. Что такое война? - Беля взглянула на старателей, выдержав риторическую паузу, и ответила сама себе: - Война - это осуществление собственной жизни посредством уничтожения противника. Какое здесь ключевое слово? - на этот раз было ясно, что вопрос подразумевает ответ.
   - Жизнь, - серьезно сказал Ладшев.
   - Правильно, - согласилась Беля. - Собственная жизнь. Это означает, что разрушение не должно быть самоцелью. Война - это всего лишь специфическая форма созидательной деятельности. И главное для нас - последовательно и настойчиво претворять в жизнь собственные планы и принципы, а уж будет при этом уничтожен противник или нет - вопрос чисто технический, второстепенный. - Беля уселась на корточки и обвела слушателей внимательным взглядом. - Здесь возникает следующая проблема. А есть ли у кого-нибудь из присутствующих какие-нибудь планы, не говоря уже о принципах? Есть ли у кого-нибудь хоть сколько-нибудь конкретное представление о смысле жизни, хоть самая скромная цель? - Беля выдержала паузу. - Это вопросы для самостоятельной проработки, сейчас на них отвечать не нужно, - пояснила она. - Сейчас на них отвечу я: нет, среди вас такого человека нет. Вы все - несуразное сборище стопроцентных придурков, разбазаривших свою жизнь, как попрыгунья-стрекоза, и навлекших на свою цивилизацию смертельную опасность - свою вину в появлении которой вы даже не осознаете. Поэтому теперь цели в вашей никчемной жизни буду выбирать я. И наша первая жизненно важная цель... - Беля поднялась во весь рост и торжественным жестом указала на видневшуюся в отдаленном горном ущелье обширную долину, - построить город вон на том земельном участке.
   Беля спрыгнула с парапета и уверенно проследовала сквозь ряды старателей.
   - Дальше пойдем пешком, подробности на месте, - бросила она.
   Старатели оглядывались то на каменистое ущелье, то друг на друга со смешанными чувствами недоумения и ярости. Несмотря на какую-то трудноуловимую логику рассуждений Бели и ее фантастическую практическую хватку, она все же казалась настолько чуждым окружающей реальности существом, что сомнение, в здравом ли она рассудке, настойчиво преследовало каждого из старателей и было бы уже, вероятно, высказано вслух, если бы непредсказуемость и самоуверенность девушки не заставляли опасаться немедленной и к тому же какой-нибудь технически вычурной расправы.
   - Быстро! Быстро!! - послышался окрик; Беля обернулась на ходу. - Что встали? Предупреждаю: скоро стемнеет, и вам станет еще труднее!
   Старатели, помявшись, бросились догонять Белю.
   Крутой спуск сквозь горный лес вконец измотал даже тех, кто сравнительно стойко перенес переезд. Когда к полуночи старатели спустились на дно ущелья, многие, не дожидаясь приглашения, молча сели в траву.
   - Здесь мы будем жить! - радостно объявила Беля, заставив некоторых лишний раз лениво окинуть взглядом сырые камни. Беля, в свою очередь, тоже огляделась. - Для начала надо бы поставить какую-никакую хату... - Беля небрежно указала на громоздившиеся в высоте базальтовые глыбы. - Как видите, место подходящее, стройматериалы под рукой. Обтесывайте-ка вот этот кусок и тащите его на тот склон!
   Старатели недоуменно подняли головы.
   - Что вы застыли? - удивилась Беля. - Порода - в самый разЈ только распилить!
   - Как мы можем обрабатывать обломок скалы? - осторожно заметил кто-то из старателей. - Он весит несколько тонн!
   - Ну и какое это имеет значение, если мы убавим притяжение до невесомости? - пожала плечами Беля. - То есть вы что - не умеете этого делать?.. - недоверчиво уточнила она.
   Старатели грустно покачали головами. Беля задумалась.
   - Ну, тогда давайте хотя бы синтезируем пару генераторов электроэнергии, - предложила она. - Полезная штука: свет, тепло, мультяшки разные... - пояснила она, хотя с ней никто не спорил. Не слыша возражений, Беля распорядилась:
   - Я ограню кварц, как надо, - здесь есть жила, а вы пока вытащите из земли пару искусственных молний... это вам доступно? - встревожено осведомилась она.
   Старатели только разводили руками. Беля смотрела на них с недоумением, словно надеялась, что все происходящее - только шутка. Старатели, в свою очередь, начали осторожно обдумывать планы избавления от полоумной спасительницы.
   - Хм... - протянула наконец Беля и задумалась на этот раз на значительно более долгое время. - Но, по крайней мере, вы заметили, что здесь довольно холодно? - вкрадчиво начала она.
   Старатели, услышав бесспорно адекватное замечание, дружно закивали.
   - В таком случае вы понимаете, что для улучшения местного климата и увеличения плодородия почвы совершенно необходимо вызвать сюда как минимум два-три горячих источника? - терпеливо продолжила Беля голосом психиатра, беседующего с безнадежным больным.
   - Это было бы здорово, но мы не умеем вызывать источники, - мягко отозвался кто-то из толпы.
   Беля молча закатила глаза; она явно недоумевала, как старателям вообще удалось выжить до сих пор. Некоторое время она мрачно прохаживалась туда-сюда, а потом решительно заявила:
   - Ну ладно. Я покажу вам, к чему следует стремиться. Я построю себе хибарку вон там, на утесе. Как вы понимаете, сама-то я не намерена разделять с вами все прелести первобытной безыскусственности... А вам, для начала, назначим времянку. Я подскажу, что делать, - великодушно добавила она, очевидно не рассчитывая больше на сообразительность подопечных.
   Последующие события заставили старателей забыть обо всех превратностях прошедшего дня, обо всех опасностях будущего и обо всех сомнениях относительно Бели.
   Сосредоточенно умолкнув, Беля прошлась по долине, а затем сделала несколько широких движений, напоминавших танцевальный этюд; через некоторое время старатели поняли, что между ее жестами и скалой, на которую Беля даже не смотрела, появилась необъяснимая связь. В воздухе замелькали прозрачные блики, послышался пронзительный скрежет, посыпалась каменная пыль, и в глыбе на высоте двадцатого этажа появились прорези, словно кто-то распиливал гору изнутри. Раздался отдаленный гул, поднимавшийся, казалось, из самой толщи земли, от утеса отделился кусок породы размером с небольшой дом и по воздуху поплыл над долиной. Беля посадила его на живописном крутом склоне и пошевелила пальцами, словно подзывая кого-то к себе; порода внутри кубической глыбы стала крошиться и рассыпаться по сторонам, оставляя пустые прорези для окон, дверные проемы, коридоры и комнаты.
   - Стекла я себе потом поставлю, зеркальные, - небрежно махнула рукой Беля и ограничилась тем, что выбила в скале головокружительно высокую лестницу, каскадом сбегавшую от крыльца к долине. - Добывать более ценные материалы вместо того, чтобы хвататься за первый попавшийся невзрачный, хоть и прочный камень, я вас тоже научу позднее, - добавила она и внезапно, резко развернувшись, ударила ногой в отвесную скалу за ее спиной. Камень треснул, выпало несколько осколков, и вдруг блеснули и брызнули широкие светлые струи воды.
   - Это питьевая, - прокомментировала Беля.
   Потом она топнула сапогом в землю и отошла на несколько шагов, словно наощупь поводя руками по сторонам. Обширная овальная площадка с ровными краями начала оседать и разламываться. Каменные осколки рассыпались по сторонам, и образовалась округлая гладкая чаша, в которую стекала вода из источника.
   - Это купаться, - пояснила Беля.
   Глядя прямо перед собой, она протянула руку над бассейном, и в воде заплясали радужные блики. На гладких каменных стенках появился рельеф из больших рыб и волнистых водорослей.
   - Это для красоты, - сообщила Беля. - А подсветку я вам делать не буду. Научитесь - сами сделаете, - резюмировала она, встряхнула рукой и устало повернулась к старателям.
   - Объяснять, как создается генератор электричества, сейчас бессмысленно, - официальным тоном заявила она, - понимание этого процесса требует значительных познаний в области химии, минералогии и... ээээ... биологии, ну, этого вам и подавно не уразуметь... В общем, для поверхностного ознакомления я сейчас просто продемонстрирую вам готовый генератор, который у меня на старой хате заныкан.
   С этими словами Беля щелкнула пальцами, и в воздухе появился ослепительно сверкающий кристалл размером не больше пуговицы, разбрасывающий вокруг себя шипящие молнии и яркие снопы искр. Старатели отшатнулись. Беля ухватила кристалл рукой, и между ее пальцев вспыхнули длинные лучи, рыжие и золотые.
   Беля направила один из лучей в бассейн, и через несколько мгновений вода в достаточно объемной каменной чаше закипела. Беля вытянула руку и направила один из лучей на кубическую новостройку. Из окон дома во все стороны брызнул густой желтый свет, словно внутри начался пожар.
   Беля снова повернулась к старателям, подняв камень над головой.
   - Направление действия задается волей, - раздельно произнесла она. - Характер действия определяется воображением. - Обведя подавленных старателей внимательным взглядом, она, по всей видимости, решила, что на сегодня впечатлений хватит, подбросила искрящийся камушек в воздух, и он исчез.
   Беля снисходительно склонила голову к плечу и встала в театральную позу, уперев кулак в бок и отставив в сторону ногу.
   - Герчеяуре, - вздохнула она. - Вы осознаете бездну невежества, из которой вам предстоит выбираться?
   - Не осознаем, - хмуро процедил кто-то.
   Беля удовлетворенно улыбнулась.
   - Для начала достаточно, - обронила она.
   
   Первую ночь Беля милостиво позволила старателям провести в машинах, но потом решительно потребовала перехода на, по ее собственному выражению, "натуральное хозяйство". О продуктах и вещах, которые можно было достать на развалинах ушедшей в прошлое цивилизации, Беля велела забыть. Быт лагеря постепенно наладился в стиле первобытной общины с непременной долей своеобразного шаманизма в любом предприятии.
   Охоту Беля не начинала без театрализованного представления с самой собой в роли животного. Она объясняла, что, отождествившись с предполагаемой добычей, можно выйти на связь с осознанием вида - "тотемом, для краткости" - и договориться с ним об изъятии нескольких конкретных существ без ущерба для общего равновесия. Старателей она заставляла притворяться охотниками, а выйдя из транса, в подробностях сообщала, по какому маршруту нужно пройти в лесу и какая в итоге получится добыча. Старатели поначалу воспринимали "поддельную охоту" как бессмысленный балаган, но предсказания Бели сбывались так точно, словно все действительно решалось заранее, а экспериментаторы, отправлявшиеся в лес самостоятельно, один раз заблудились, а другой раз вернулись ни с чем, объяснив, что вообще-то встретили лося, но тут вдруг подумали, что "если Беля права насчет равновесия, то у всех будут проблемы".
   Беля убивала животных только самостоятельно, вызывая с помощью своих непостижимых пластических этюдов и загадочных каменных устройств энергетические аномалии. Она запретила старателям пользоваться даже самодельным оружием вроде луков со стрелами и силков, сообщив, что цель их участия в охоте - научиться настраиваться на состояние животного и брать его под мысленный контроль, без чего, по ее словам, "убийство из священнодействия превращается в преступление". Не решившись спорить относительно причудливой трактовки убийства как священнодействия, старатели лишь скромно указали, что не чувствуют никакого "состояния животного". Беля с досадой ответила, что "именно поэтому приходится каждый раз договариваться с тотемом отдельно".
   Обучая старателей обработке шкур и вообще изменению свойств разных материалов, Беля демонстрировала химические опыты, комментируя их с помощью расплывчатых поэтических метафор, которые "объясняли характер" каждого реагента. Беля заставляла старателей "инструктировать" вещества, зачастую механически повторяя непонятные фразы, и, что бы там ни было, добивалась поразительных результатов: начинающие химики синтезировали прочную, как сталь, древесину необыкновенно благородного оттенка темного вина, инструменты, способные резать металл и камень, и несколько типов небьющегося стекла - гибкое, как кожа, из которого получалась удобная прочная обувь, пористое теплоизолирующее, зеркальное цветное, пропускавшее только избранные лучи солнечного спектра. Под конец Беля продемонстрировала несколько, с ее слов, неизвестных ушедшей науке летучих соединений, добавив, что "они частично разумны", и сообщила напоследок, что "интереснее всего работать с магмой подземных лавовых озер или во время извержения вулкана", но "это опасно для неопытных исследователей", потому что "можно повредиться умом". Кто-то из старателей стыдливо поинтересовался, правдивы ли в таком случае средневековые легенды о "философском камне" превращения свинца в золото. Беля беспечно махнула рукой и сказала, что научит их получать не только серебро, золото и платину, но и металл, который на земле не добывается - "похожий на золото, но с темно-розовым отливом; он полезнее, прочнее и к тому же самомоющийся".
   Объясняя конструкцию системы резервуаров и стоков, Беля то и дело отвлекалась на астрономию, а для наглядности создала в центре базы трехмерную голографическую карту геомагнитных свойств планеты, призвав в случае затруднений сверяться с моделью. Карта действительно стала местной достопримечательностью; старатели, не задумываясь над красотами электромагнетизма, часами пытались понять, каким образом объемный интерактивный мираж воспроизводится за счет четырех висящих в воздухе маленьких вогнутых каменных экранов.
   - Я слышал, один художник делал что-то такое, - неуверенно высказался однажды один из старателей. - Лет двадцать назад. Только я не помню его фамилию.
   - Тасманов, - отозвалась какая-то из зрительниц и пояснила, перехватив удивленные взгляды: - У меня дочь училась на искусствоведа...
   В качестве "времянок" старатели под руководством Бели свернули из шкур шатры наподобие индейских вигвамов. На склонах гор Беля велела обустроить сельскохозяйственные террасы, и в обработанную старателями почву посадили выведенные Белей семена, которые необычайно быстро проросли и превратились в россыпь экзотических плодов наподобие готовой сладкой картошки.
   - Там много чего намешано, - рассеянно поясняла Беля, - это на самом деле молочный продукт... Вот я еще выведу чернику размером с тыкву! И летнюю белую рябину - в декоративных целях... Представляете, выходишь на улицу - и деревья как будто жемчугом обсыпаны...
   Недоверие старателей к причудливым "дарам природы" Беля объясняла невежеством и предвзятостью:
   - Бредовые у вас понятия о "природе" как о чем-то заданном раз и навсегда. Все в мире - открытый проект, все требует вмешательства и дальнейшего развития! Может, вы еще скажете, что сами совершенны в том виде, в каком родились?.. - Беля насмешливо качала головой. - Другое дело, что обновление должно обогащать, а не разрушать основу. Вы привыкли к определенным формам материи и не замечаете целого. Мои, как вам кажется, "выдумки" - это всего лишь новая конфигурация первичных элементов.
   В самом деле, осваивая навязанные Белей нетипичные принципы примитивного жизнеобеспечения, старатели невольно задумывались о своей былой привычке жить в мире готовых вещей, совершенно не понимая их происхождения, внутренней сущности, перспектив развития, воспринимая все и всех с точки зрения личного сиюминутного пользования. Чувствовалось также, что изобретательность, проницательность и мастерство Бели в различных вопросах являлись следствием ее непостижимого для старателей парадоксального и цельного мировоззрения, проявлявшегося порой в оброненных мимоходом фразах, бесконечную чуждость которых осознанию обычного человека Беля даже не замечала.
   - Звезды - это стены, - безмятежно рассуждала она.
   - То есть как это?..
   - Свет звезд - это стены, - удивленно повторяла Беля, - которые окружают душу человека. Чем дерзновеннее душа, тем выше стены. Тем дальше свет.
   - Чем менее разумным кажется существо, тем большему можно у него научиться, - всерьез инструктировала она в другой раз.
   И все же, несмотря на множество самых противоречивых сведений и впечатлений, полученных от Бели, наибольший интерес вызывали проблемы вооружения и защиты против габбро.
   В первую же ночь Беля в порядке одолжения обеспечила безопасность старателей, сопроводив свои действия категоричной тирадой:
   - Так и быть, герчеяуре, раз уж вы самоотверженно отказались от своих бестолковых вооружений, которые, правда, сильнее вредят и без того скудным остаткам вашей собственной цивилизации, чем противнику, я тоже не оставлю вас на съедение врагу, - Беля усмехнулась. - На ночь я организую по периметру защитный экран - кто за него не высунется, может быть уверен в сохранности своей персоны, но... - тут Беля нахмурилась и предостерегающе подняла палец, - если кто из вас, недоумки, только сунется к генераторам шумового фона, того - я заранее предупреждаю - попросту разорвет на куски! Дистантное оружие является смертельно опасным для непосвященных и само оберегает себя от недостойных рук, - неприязненно отчеканила она. - Не сметь даже думать о том, чтобы лезть в белый свет, - тихо пригрозила Беля напоследок и, развернувшись, скрылась в темноте.
   Несмотря на крайнюю усталость и решительную отповедь, старатели принялись следить за ее манипуляциями самым пристальным образом, но ничего не разглядели и не поняли. Над стоянкой прокатился знакомый по недавнему поединку с габбро шелест и звон, только теперь, в спокойной обстановке, старатели заметили, что звуковые волны достаточно явственно ощущаются физически - как прикосновение, отзывающееся во всем теле. Некоторый дискомфорт причиняли периодически возникавшие в нечленораздельном шуме отзвуки отдаленных голосов, в которых каждому порой слышались как бы обращенные лично к нему, но непонятные слова и фразы. Над лагерем в пределах относительно четко очерченной зоны время от времени мелькали прозрачные белые блики.
   В эффективности шумового экрана старатели убедились уже на следующее утро, когда в лучах рассвета заметили облепивший одну из ближайших горных вершин рой и тварей, без дела слонявшихся по окрестностям. Никогда прежде старателям не приходилось наблюдать гнездо габбро так близко: обычно, обнаружив скопление тварей, люди стремились скрыться как можно незаметнее и быстрее. Следить за копошением неотличимых друг от друга каменных теней оказалось довольно трудно, тем более что о логике непредсказуемых перемещений, периодического оцепенения на склонах гор, внезапных исчезновений в невидимых человеку расщелинах и пещерах, полетов смерчеобразными концентрическими кругами и единовременного, как по взмаху дирижерской палочки, обрушивания то на один, то на другой участок земли, оставалось только догадываться. Некоторые старатели пристально вглядывались в безобразные силуэты; другие украдкой бросали взгляды на ближайшие окрестности, в очередной раз пытаясь определить источник шумового фона; третьи сидели, задумчиво опустив голову и, по-видимому, сомневались в правильности решения променять надежные артиллерийские установки на взбалмошную Белю, так что никто не заметил, как на капоте одного из внедорожников появилась хрупкая длиннокудрая фигура, в свою очередь пристально и насмешливо наблюдавшая за старателями.
   - Ну что, поздравляю всех с началом нового радостного трудового дня! - наконец подала голос Беля. - Как вам пейзаж? - она широким жестом указала примолкшим слушателям на гудящий рой. - Я так понимаю, жалоб на скучный вид из окна не будет?.. Могу сообщить, что на данный момент гнезда габбро в этой местности нет, но, вероятно, появится. По причинам геофизического, так сказать, характера Матка занимает и трансформирует земной ландшафт по определенной схеме, находящейся - расслабьтесь - настолько далеко за пределами вашего понимания, что открывает для имаго вполне реальную перспективу добиться совершенно осознанного и успешного управления орбитой вот этой вот планеты. - Для убедительности Беля спрыгнула на землю и несколько раз топнула ногой. - Наша цель - помешать этому, - резюмировала она, - сделав присутствие паразитарного камня физически невозможным - сначала в узловых точках пространства, а потом - во всех. Техника соответствующего воздействия основана на доступных человеку параметрах преобразования или... ээээ... рассогласования разнородных сигналов. В смысле, все, что вам, я подчеркиваю - не окружающим материальным объектам, а лично вам, доступно, должно быть целенаправленно, я подчеркиваю - целенаправленно, а не враздрызг, задействовано. Вот, например, сейчас я прошу всех спуститься в долину для получения ценных указаний по поводу предстоящих вам сельскохозяйственных работ, а чтобы помочь вам сосредоточиться... - Беля взмахнула рукой, как дирижер, снимающий ноту; шумовой фон вместе с мерцающими над стоянкой светлыми бликами растаял, как первая снежинка на асфальте, а вслед за ним исчезла, буквально растворившись в воздухе, фигура самой Бели, оказавшаяся не более чем голографическим миражом.
   Старатели смутились. Многие снова стали оглядываться на раскачивающуюся массу роя неподалеку, но Ладшев интуитивно почувствовал, что чем больше внимания люди обращают на габбро, тем сильнее сами привлекают внимание тварей к себе, и машинально рявкнул:
   - Не смотреть по сторонам! - оглядев бестолково топчущихся старателей, он добавил: - А ну отойти от машин! Давайте не будем усложнять, я и без того дорогу не помню... Держимся вместе, не разбредаться по лесу - не хватает еще заблудиться. Быстро, быстро!! - внезапно Ладшев поймал себя на мысли, что невольно воспроизводит манеру поведения Бели. С других концов стоянки послышались аналогичные распоряжения других добровольных руководителей, и люди потянулись под откос.
   - Под ноги смотрите, - послышался чей-то голос, - больше пользы выйдет...
   - Народ, только не надо ускоряться! - серьезно предложил кто-то. - По-моему, чем медленнее мы идем, тем быстрее придем.
   Ладшев понял, что означает эта фраза: он и сам чувствовал опасное искушение броситься через лес сломя голову, а потому в свою очередь скомандовал:
   - Продвигаемся спокойно.
   - Стройными рядами, - повторил кто-то выражение Бели.
   Где-то нервно засмеялись.
   Хотя Вероника старалась сосредоточиться на дороге, присутствие габбро ощущалось. Краем внимания она улавливала время от времени возникавший стрекот каменных крыльев где-то над головой и понимала, что толпа старателей не осталась незамеченной, однако противопоставить атаке габбро все равно было нечего, а потому оставалось надеяться только на себя. Несколько раз в траве между деревьев как будто мелькнули приземистые насекомоподобные силуэты, но Вероника так твердо продолжала внушать себе, якобы находится в полной безопасности, что когда возле самой долины высокая черная фигура твари неожиданно вынырнула из-за дерева прямо ей навстречу, девушка, невольно вскрикнув, одновременно машинально толкнула габбро обеими руками в грудь и, не оглядываясь, прошла дальше. Остальные шли мимо твари, сосредоточенно глядя под ноги или прямо перед собой.
   Между тем и в долине, помимо Бели, старателей поджидало достаточное количество тварей, отчасти пребывавших в неопределенной неподвижности, так что многие не сразу замечали их, отчасти бесцельно слонявшихся по местности. В атмосфере ощущались характерные перепады давления, отчего у некоторых полилась из носа кровь. Беля невозмутимо сделала приглашающий жест рукой, взобралась на кочку, схватила подвернувшуюся тварь и стиснула ее руками; по темной фигуре пробежали белые вспышки, послышался скрежет камня, Беля бросила неподвижное тело, как громоздкую куклу, и уселась на большой булыжник.
   - Долго ходите, герчеяуре, - упрекнула она. - Никуда не торопитесь?
   - Так дороги нет, а путь неблизкий, - невозмутимо возразили из толпы.
   - Да, с направлением вы так и не определились... - двусмысленно обронила Беля. - Итак, в продолжение нашего разговора... С фантазиями о том, что я обеспечу вам безопасность, изолировав от габбро, можете попрощаться прямо сейчас, - посоветовала она. - Вместо припадочной борьбы с вымышленным противником от вас требуется осознать, что реальность, она отличается от того, что вы там себе представляете. В частности, то, что вы привыкли считать проблемой, препятствием, невыносимыми условиями - это и есть нормальная рабочая обстановка. А то, что у вас принято называть подвигом, героическим усилием - это самый обыкновенный режим любой человеческой деятельности. Аналогично, басни об исключительности, о какой-то там возвышенности и неприспособленности одаренного человека к бытовым задачам... Всесторонний талант и безусловная трудоспособность - это единственно правильный уровень функционирования человеческой личности, все остальное - фикция, подделка. Ну, а то, что вам кажется собственно нормой, благополучием, счастьем, то есть статичное соответствие заранее выбранному образцу... технически это осуществимо, но психологически... это ощущается несколько иначе, чем вы воображаете. Вот в данный момент те из ваших сородичей, кто заключен во внешний скелет из паразитарного камня, - Беля указала на ползающих неподалеку габбро, - находятся именно в упомянутом состоянии. Здесь не надо ничего доказывать, объяснять, просто осознайте это как факт. Так вот, вместо видимости полезной деятельности вы должны понять, что ваш единственный инструмент защиты и нападения - это ваша личность.
   Беля поднялась с места и прошлась из стороны в сторону. Старатели, насколько получалось, пытались подражать ей в невозмутимости, но слушали невнимательно, украдкой следя за габбро. Некоторые не отрываясь смотрели на неподвижную фигуру мертвой твари.
   - Все вы, герчеяуре, - вздохнула Беля, - детально подготовлены в плане саморекламы, но при этом понятия не имеете о самодисциплине. А между тем среди информационного мусора вашей псевдоинтеллектуальной цивилизации давно присутствует здравое соображение, что если субъект только подумал о том, чтобы согрешить, он уже согрешил. В вашем теперешнем положении это следует понимать буквально.
   Как вы могли заметить, у имаго нет ни зрения, ни слуха. Однако это не значит, что они ничего кругом себя не замечают, напротив - вы до сих пор не в состоянии уразуметь, как им удается вас вычислять. Тут все просто. Как для вас очевиден вот этот мир вещей, так же для них очевиден ваш так называемый внутренний мир - они воспринимают вас в морально-психологическом плане. Но - хорошая новость - как для вас существует порог слышимости и невидимые лучи спектра, так же и в восприятии Матки попадаются мертвые зоны. Они определяются по обстоятельствам. Так вот, чтобы обеспечить свою безопасность и свое будущее, вы должны обрести полный контроль - не над своими там манерами в плане этикета, что считалось в вашей культуре едва ли не пределом совершенства, - а над всей своей личностью в принципе. Вы должны стать выше своего земного существования. Ваши мысли, чувства, интересы и ценности, которые кажутся вам священными и вечными, самые общие понятия о мире в целом, которые вы мните само собой разумеющимися, а также каждое слово, поступок и даже физический облик - короче, вся ваша бесценная жизнь должна быть не более чем инструментом, которым вы владеете настолько безупречно, что при необходимости в одно мгновение можете стать абсолютно другим человеком.
   Чтобы добиться такого уровня цельности и внутренней дисциплины, требуется, понятно, комплекс условий, главное из которых - время. Но, с технической точки зрения, - тут Беля внезапно перешла на игривый тон, - ничто так не помогает, как смертельная опасность и кропотливый труд - чем я вас и гарантирую обеспечить в избытке! - Тут Беля остановилась, словно внезапно что-то вспомнив, а потом театрально всплеснула руками:
   - Ой, совсем забыла вам сказать! Надо было из машин инструменты захватить... ну, лопаты там, грабли... вы чем землю обрабатывать собираетесь? И ножи, вам придется снимать со зверей шкуры... - Беля спрыгнула с кочки и побежала сквозь ряды старателей в сторону леса. - Ну, не стоим, не стоим! - обернулась она на ходу. - Несколько километров туда, несколько километров обратно... За час управимся, и за работу с чистой совестью! - Беля захлопала в ладоши, подгоняя неохотно ворочавшуюся толпу. - Кто последним до машин добежит, того убью... шутка! - Беля расхохоталась, а старатели бросились через лес по дороге, которая уже становилась привычной. - А ну быстро! Быстро!!
   День прошел в первичном освоении предназначенного для поселения ландшафта - Беля заявила, что ночевать в машинах больше никому не позволит, а потому в интересах старателей "быть приспособляимее". На ночь Беля включила шумовой экран, презрительно пояснив, что если герчеяуре находятся в рассеянном состоянии, даже когда бодрствуют, не приходится надеяться, что они умеют владеть собой во сне. С причудливыми акустическими эффектами белого света старатели вскоре свыклись, а принцип его действия остался для всех загадкой, и даже самым самоуверенным сторонникам решительных действий пришлось отказаться от идеи вооруженной борьбы против каменной расы на неопределенно долгий срок.
   
   Первое время хлопоты по поддержанию минимально приемлемого быта отнимали у старателей почти все силы. Тяжелый физический труд и придирки Бели по каждой мелочи, долгие опасные странствия в поисках нужного материала, будь то особая трава для отвара, который Беля именно сегодня решила готовить, или совершенно конкретная порода дерева для дощатого настила на полу облепивших дно долины шатров из шкур животных, к которым Беля "для красоты" велела подвешивать залитые в прозрачную смолу мертвые головы волков и лис и ожерелья из зубов и когтей, а прежде всего - ощущение беспомощности, ненадежности и неустойчивости собственных способностей, знаний и навыков, постоянная угроза жизни казались многим пыткой. Однажды, когда Беля в очередной раз бросила в огонь окрашенную, по ее мнению, в неправильный оттенок ткань, которую днем раньше велела старателям собственноручно соткать и обработать по изобретенной ею системе для пошива более прочной, немаркой и адаптирующейся к погоде одежды по выдуманному ею же фасону, Ладшев осмелился возразить ей - скорее из сострадания к остальным, чем из собственного нежелания работать, - что Беля просто капризничает, что люди устали от химических опытов, которых не понимают, и что незначительное отличие в цвете одежды не важно, можно было бы и вообще не красить, - чем привел Белю в бешенство.
   - Не... важно?.. - повторила Беля, словно припоминая значение слова по словарю, а потом ударом ноги опрокинула котел с кипящим красителем, и едкая жидкость с шипением побежала по камням; люди отпрыгнули в разные стороны. - А что важно?! - заорала Беля. - Что в вашей никому не нужной жизни важно?.. - она обвела окружающих яростным взглядом, словно ожидая новых возражений, но высказываний не последовало. - Запомните, герчеяуре, - поостыв, процедила она, - все раз и навсегда: важно делать все хорошо и до конца. А если вы не в состоянии качественно упаковать свою персону в шмотку, то вы ни жить, ни умереть не способны как следует!
   Постепенно хозяйственная рутина стала привычной, многие обязанности выполнялись мимоходом, машинально, появилось свободное время, и старатели начали понимать неочевидные результаты требований Бели. За время работы в долине все успели убедиться, что игнорировать присутствие габбро фактически невозможно. Невидимые изменения, которые производил паразитарный камень в атмосфере - разрежение кислорода, понижение давления, ультразвук - сами по себе разрушали человеческое здоровье, рассеивали внимание, вызывали утомление и головную боль; если же тварь приближалась, угнетающий эффект усиливался, и потому для людей появление габбро всегда казалось неожиданным и пугающим, как в кошмарном сне. Постепенно старатели заметили, что высокий уровень сосредоточенности и целеустремленности, к которому приучала их Беля, помогал отчасти блокировать влияние габбро, и начали догадываться об истинных причинах непредсказуемых требований и несмолкающих упреков, насмешек, угроз Бели, стремившейся, по-видимому, предотвратить таким образом панику, нервные срывы и безрассудные инициативы среди своих подопечных.
   Исподволь усвоенное старателями состояние сосредоточенного внимания, всецелой погруженности в любое текущее действие, безусловное самообладание, требовавшее поначалу титанических усилий и казавшееся неестественным, стало со временем удобным и плодотворным. Работа из навязанного условия превратилась в очередной повод убедиться в своих силах, а некоторые, хоть это и казалось невозможным, даже научились предугадывать поручения Бели и выполнять их заранее.
   Однако в свободное время, по вечерам, когда над долиной появлялся исполнительно наведенный Белей шумовой экран, старатели по обыкновению расслаблялись, бездельничали и предавались воспоминаниям об ушедшей цивилизации, благо необходимость в заботе о безопасности пропадала. На досуге каждый выбирал себе занятие по интересам, и старатели, прежде не видевшие друг друга в мирное время, теперь словно познакомились заново.
   Тихон обнаружил оригинальный вариант свойственного многим детям желания завести собаку: нашел волчонка и выгуливал его по вечерам в лесу. Ладшев употребил полученные от Бели уроки столярно-плотнического мастерства на изготовление шахмат и, хотя прежде почти не общался с Комендаровым, любителей интеллектуального развлечения их оказалось только двое, так что они почти каждый вечер составляли друг другу молчаливую, но довольно яростную партию, причем Комендаров зачастую как-то неожиданно выигрывал. Себринг добился от Бели разрешения пригнать в долину фургон с медицинским оборудованием и, помимо обязанностей по обустройству лагеря, которые выполнял наравне с остальными, упорно продолжал медицинские изыскания, вскрытие убитых Белей тварей и изготовление лекарств. Он чаще других донимал Белю узкопрофессиональными расспросами, пытался претворить на практике ее рекомендации и вскоре придумал специальный массаж и несколько типов микстуры на основе ртути, снимавших судороги и спазмы, которые порой вызывали габбро. Однажды Беля, заглянув в его тетрадь с чертежами вычурных хирургических инструментов, с сомнением покачала головой:
   - Напрасно тратишь время. До нейтрализации паразитарного камня такая операция все равно не поможет.
   - Возможно. Но когда мы победим, лечение зараженных превратится в первоочередную проблему. Вот я и хочу подготовиться заранее, - серьезно возразил Себринг, чем заслужил уважительный взгляд и задумчивую паузу.
   Ростопчина по вечерам никто не видел - все свободное время он проводил в молитвах у постели сестры, которую на руках перенес со стоянки машин в долину и для которой даже пытался вытребовать у Бели отдельный защитный экран, в ответ на что Беля только печально покачала головой:
   - Ее не тронут. Она для них все равно, что своя.
   Вероника же любила просто помечтать, глядя в небо; в такие минуты ей смутно представлялись какие-то истории, похожие на обрывки старых мультфильмов: то серебристая кувшинка на неизвестном болоте, то забытые на чердаке часы в виде дворца с фигурками, - и Вероника на досуге втайне записывала их, жалея, что потратила мирное время на поиск скандальных новостей для газеты вместо того, чтобы издать книжку детских сказок - для которой у нее, правда, прежде не было идей. Беля порой называла Веронику "девушкой с секретным ящиком письменного стола", подтверждая таким образом подозрения некоторых старателей по поводу своей способности читать мысли, но в то же время Веронике порой казалось, что Беля имеет в виду не литературные опыты. Однажды Вероника спросила ее, что значит это определение, но Беля только пожала плечами:
   - Это не определение, это шутка. Определяйся сама...
   Беля по обыкновению уходила на ночь в специально отстроенный в отдалении от общего поселения, высоко на утесе дом, то сверкавший огнями разноцветных стекол и неизвестных электрических приспособлений, то погружавшийся в непроницаемую темноту и прозванный старателями "сторожкой". Все уже свыклись с первоначально установленным распорядком и в очередной раз рассеянно разбрелись по экзотическим шатрам, когда шелестевший над долиной защитный экран внезапно исчез.
   Поначалу все растерялись - тишина и ночь, набегавшие со всех сторон, показались непобедимой злонамеренной силой, и многие поневоле прислушались, пытаясь отследить стрекот каменных крыльев, - но потом сказались многочисленные тренировки по восстановлению самоконтроля, и старатели перешли к более деятельному настроению. В полумраке между шатрами замаячили силуэты, а вскоре раздались недовольные голоса:
   - Это очередная проверка! Надо вести себя так, как будто ничего не происходит.
   - Да она надеется, что нас всех сожрут. Она нас спасла случайно и случайно убьет.
   - Я не удивлюсь, если она начнет испытывать свое оружие на нас, как и на габбро!
   - Можно с уверенностью утверждать только одно: что наши жизни для нее гроша ломаного не стоят...
   - А для нас самих? - резко спросила поднявшаяся с края каменистого косогора Вероника; ее силуэт смутно отделялся на фоне звездного неба. Все примолкли. - Если для нас самих наши жизни чего-нибудь стоят, то мы сами должны их защищать.
   - Но оружия-то у нас нет, - елейно заметил откуда-то из темноты голос Комендарова.
   - Зло внутри, - негромко возразил с другой стороны голос Ростопчина.
   - Да помолчали бы вы, балбесы, - в минуту опасности характерные выражения Бели первыми приходили Ладшеву на ум. - Я о другом думаю, - он в раздражении прошелся между шатрами из стороны в сторону. - Ведь это Беля контролирует работу экрана, верно? А вдруг с ней что-то случилось?
   Все заворчали; предположение казалось небеспочвенным.
   - Не знаю, как остальные, а я немедленно поднимусь в сторожку и узнаю, что происходит, - заявил Ладшев. - Фонарь у кого-нибудь есть?..
   - Чтобы на габбро в темноте не наступить?.. - поддел Комендаров.
   - Зажигалку возьми...
   Ладшев направился к громоздившемуся вдалеке горному склону; остальные как-то незаметно потянулись следом. Наощупь взбираясь по вырубленным в скале ступенькам, круто уходившим вверх, многие вспоминали не только о мелькавших на днях неподалеку габбро, но и о том, что появляться на пороге наиболее высокопоставленного, во всех смыслах, дома без самых веских причин непросвещенным "герчеяуре" было недвусмысленно и без лишней деликатности запрещено. Так или иначе, вереница старателей распределилась по лестнице, а Ладшев и Вероника постучали в дверь. Через некоторое время молчаливого ожидания тревога за Белю показалась наивной: серебристая фигура в пепельных волнах длинных волос, как ни в чем ни бывало, образовалась на пороге и небрежно уперла кулак в бок.
   - Н-да? - поинтересовалась Беля, меряя выстроившуюся очередь любопытным взглядом.
   - Мы... ээээ... - Ладшев замялся, поскольку стало очевидно, что версия насчет очередной "проверки" оказалась самой справедливой, и махнул рукой в сторону долины, - у нас там экран погас, - озвучил он всем известный факт. - Вот мы и подумали: вдруг с тобой что-то случилось?
   Беля с притворным удивлением глянула через его плечо и всплеснула руками.
   - Ну надо же, а! Батарейка, наверное, кончилась, - ляпнула она и засмеялась, а потом небрежно добавила: - Сейчас восстановлю, - и уже почти скрылась за дверью, когда Вероника остановила ее.
   - Не надо, - неожиданно заявила она.
   Беля помедлила и снова вышла за порог.
   - Ты правильно поступила, что выключила экран, - продолжила Вероника и бросила через плечо угрожающий взгляд, словно приглашая всех несогласных поспорить. - Нам действительно пора привыкать обходиться своими силами.
   Беля с усмешкой облокотилась о косяк и смерила взглядом оторопевшую толпу старателей.
   - Все ли поддерживают точку зрения нашей бесстрашной девушки с секретным ящиком? - недоверчиво протянула она.
   Помолчав, старатели как-то непроизвольно согласились и только в этот момент почувствовали, насколько на самом деле тяготила всех жизнь от ночи до ночи и как не хватало давно утраченного ощущения независимости и веры в себя. Возможно, о том же подумала и Беля; так или иначе, она усмехнулась более задумчиво, чем обычно, и сказала:
   - А вы не так уж безнадежны, герчеяуре... Ну что ж, в таком случае - доброй ночи, приятных снов и... завтра подъем как обычно! - строго подняла она указательный палец и скрылась за дверью сторожки, а старатели нестройной толпой потянулись в темную глубину ущелья.
   
   Беля стала часто покидать долину, уезжала на две-три недели, всегда без предупреждения, без объяснений. Старатели и прежде замечали, что она жила далеко не только в своей сторожке, а теперь поняли, что во многом именно необходимость постоянно муштровать и контролировать подопечных приковывала ее к месту. Первый же ее длительный отъезд доказал, что бдительность в отношении старателей была совершенно справедлива: несколько дней спустя после исчезновения Бели возникли идеи отказаться от ее дальнейшей помощи, забрать оружие, которое найдется в сторожке, и сбежать. Зачинщики этой самоубийственной затеи, которую Беля, вероятнее всего, никогда бы не простила и нашла способ наказать, рассуждали, что уже многому научились, что Беля держит людей в зависимости и повиновении по субъективным причинам, которые трудно понять, но скорее всего - из сумасбродства, в то время как единственно правильным решением является истребление габбро с оружием в руках. Впоследствии, когда эти наивные идеи, не отражавшие ничего, кроме тщеславия и самонадеянности, забылись и все старатели прошли полноценное обучение обращению с дистантным оружием, самим несостоявшимся заговорщикам стало ясно, что даже если бы удалось разобраться в принципе действия белого света, дезертиры погибли бы гораздо быстрее, чем погибли самые первые, безоружные и совершенно неосведомленные о габбро жертвы. Однако тогда, на заре новой жизни людей, подобные бредовые проекты вызвали нешуточные дискуссии и сомнения. Наконец наиболее последовательные из старателей заявили, что Беля никому не навязывает своей воли, наоборот - они сами к ней напросились, и подчиняются не потому, что вынуждены, а потому, что считают ее руководство подходящим. Постепенно консервативные настроения возобладали, и в последующие отъезды Бели добровольное повиновение и верность взятым на себя обязательствам превратились в правило, а домыслы относительно субъективных мотивов Бели утратили интерес.
   В тоже время под влиянием прошедших событий нечто в глубинном отношении старателей к миру неуловимо изменилось. Вероника, бывало, видела, что Комендаров смотрит на растения так, словно ждет, чтобы они заговорили с ним. Вообще Комендаров, несмотря на свой угрюмый характер, оказался страстным садоводом и еще в самом начале сельскохозяйственного освоения долины неожиданно для всех предложил:
   - А давайте еще смородину посадим... а чего? - заявил он, перехватив недоуменные взгляды. - Тебе, насколько я понимаю, все равно, что выращивать, - адресовался он к Беле, - а я всю жизнь хотел, чтобы у меня дача... и смородина... кустов пять-шесть, - уточнил он.
   - Куда тебе столько? - фыркнул Ладшев.
   - Не съем, так понадкусываю, - хладнокровно отозвался Комендаров.
   - Из нее еще бусы можно плести, - подсказала двенадцатилетняя сирота Лянка.
   - Хорошо, - усмехнулась Беля, - специально для господина Комендарова отведем несколько квадратных метров под смородину. С тебя ведро ягод, - сообщила она Комендарову, впервые обнаружив, что знает кого-то из старателей по имени, - в порядке взятки за лоббирование.
   - И тюльпаны, - быстро сказал Комендаров и, достав из кармана куртки бумажную упаковку, помахал ею над головой. - Я еще в бывшем Ставрополе в развалинах универсама пакет рассады прихватил. Подумал, вдруг понадобится?
   - Мародер, - диагностировала Вероника.
   - Ты бы лучше маку посадил, - шепотом посоветовал Себринг.
   - С тебя ведро смородины и ведро тюльпанов, - снисходительно согласилась Беля.
   Комендаров посадил свою смородину и любил возиться на делянке, а на вопрос Вероники о причинах задумчивости ответил не вполне определенно:
   - Да все пытаюсь понять, как это, в самом деле, чтобы из семечка... то есть, наверное, можно повлиять? Вот, например, когда нужно пересаживать... было бы здорово, если бы он сам вылез и перешел на нужное место, а?
   Вероника засмеялась, но общий смысл речи поняла. Фантастические способности Бели, ее феноменальные знания едва ли не во всех областях человеческой деятельности и поразительная власть над материей поначалу воспринимались как нечто сверхъестественное, чуждое, но производили неизгладимое впечатление, и со временем старатели начали задумываться о пределах собственных возможностей. Порой то один, то другой в очередной раз рассматривал родники, бьющие из скалы, и от случая к случаю вновь поднимался спор о том, каким образом Беле удалось не только разломать камень, но и целенаправленно вызвать несколько горячих ключей - все это казалось заранее подготовленным розыгрышем. В другой раз кто-нибудь снова принимался вертеть в руках осколки кварца, которые старатели под руководством Бели искали в подземных пещерах и которые служили ей заготовками для электрических кристаллов, ослепительных самосветящихся ламп, проекторов объемных цветных изображений и многих других необыкновенных механизмов, назначения которых Беля не объясняла. К тому же не была секретом способность Бели до неузнаваемости изменять внешность, находиться в нескольких разных местах одновременно или в одном месте в нескольких разных обликах, так что даже возникали предположения, что Беля - это несколько человек. Многие полагали, что она читает все мысли старателей, а при случае применяет гипноз. В какой-то момент старатели, обсуждая очередной необычный феномен, решили пойти к Беле и прямо потребовать объяснений.
   - Помните, с чего мы начинали? - сердилась Вероника. - Что будем учиться, и все такое. А сейчас чем мы заняты, дерьмо лопатой выгребаем?
   Довод возымел действие, и на следующий день после работы, прежде чем разойтись по шалашам, старатели внесли предложение: они "хотят развить всякие там способности, которыми не владеют", "чтобы лучше понимать и больше толку". Беля слушала, насмешливо прищурившись, и протянула с притворной неохотой:
   - Ну, я попробую... хоть вы, откровенно говоря, и не внушаете оптимизма... Но не рассчитывайте, что под предлогом духовного самосовершенствования вам удастся отлынивать от своих непосредственных обязанностей! - строго подняла палец Беля, и старатели заверили ее, что не рассчитывают.
   
   Однако несмотря на достигнутое соглашение, в распорядке обитателей долины ничего не изменилось. День проходил за днем, каждый следующий похож на предыдущий, и старатели начали думать, что Беля забыла о своем обещании, когда однажды вместо обычных хозяйственных поручений Беля вдруг прищурилась на солнце и сказала:
   - А я вот думаю, может, нам сходить погулять?
   Таких предложений от Бели прежде не поступало: казалось, она не знает слова "отдых"; старатели растерялись, а Беля, спрыгнув с каменного уступа, на котором сидела, болтая ногами, решительно объявила:
   - Сегодня работать не будем, - и, не оглядываясь, зашагала в сторону леса, бросив на ходу: - Пойдемте со мной, кто хочет... сейчас и земляники можно набрать...
   Заметная часть старателей, в основном из любопытства, потянулась следом, и вскоре компания скрылась в лесу. Яркие, но не жгучие лучи солнца мерцали в листве и вспыхивали шелковисто-белыми бликами на тонких стволах берез, с травы сыпалась искристая ледяная роса, Беля беспечно брела впереди, вертя в руке безымянный бледно-лиловый цветочек, а остальные переглядывались с удивлением: впервые со времени приезда в долину в Беле не чувствовалось той устрашающей непредсказуемости и непреклонной, безжалостной воли, которая словно густой вязью невидимых нитей охватывала со всех сторон, душила и терзала старателей, как марионеток, заставляя их все время держаться на взводе, настороже. Теперь все расслабились, разбились на группы, послышался смех, разговоры, и Ладшев только подумал о том, чтобы напомнить Беле о договоре насчет обучения, как Беля вдруг отбросила цветок, обернулась и звонко крикнула:
   - А ну, бегом! Быстро, быстро!! Не отставать! - развернулась и опрометью бросилась через лес. Старатели, не успев подумать, непроизвольно кинулись следом.
   Беля неслась в чащу, не разбирая дороги, не сбавляя темпа перепрыгивала поваленные стволы и овраги, петляла между деревьев, и старателям с трудом удавалось удерживать ее в поле зрения, уворачиваясь от хлещущих по лицу веток и продираясь сквозь заросли колючего кустарника. В какой-то момент забылось все, зачем они пришли или могли прийти, - осталась только серебристая фигура, мелькавшая далеко впереди, как молния среди деревьев, и оглушающий бег. У многих возникло странное ощущение, что тело само подсказывает, каким должно быть следующее движение, что лесная дорога раскрывается им навстречу; Ладшев закрыл глаза и понял, что все равно осознает присутствие Бели так, словно видит впереди ее светлый силуэт. Он попытался сосредоточиться на этом непривычном ощущении, как вдруг совсем рядом раздался вопль Бели:
   - Стоп!!
   Ладшев замер и огляделся, словно очнувшись ото сна.
   Старатели оказались на довольно обширной поляне у подножия горы, которую огибала заросшая, но еще заметная дорога. Беля стояла, высоко подняв руку, как представитель турагентства, и поджидала отстающих; неподалеку виднелся полуразрушенный остов старого колодца. Беля небрежной походкой подошла к бетонной развалине и встала в торжественную позу фотомодели на презентации. Старатели разбрелись по сторонам, пытаясь отдышаться.
   - Мы находимся в семи километрах от села Хабаровское Эхирит-Булагатского района, - доверительно сообщила Беля и рекламным жестом указала на колодец. - Воды здесь нет, - радостно объявила она, - а все потому, что там произошел обвал свода, - Беля неопределенно махнула рукой вниз, - и образовалось окно. Теперь данная шахта сообщается с Темновишерско-Алпаевской системой пещер, - официальным тоном отчеканила она, - общая протяженность которой составляет 16832 метра, а максимальная глубина - 8710 метров. Ваши ученые не знали об этом из-за труднопроходимого рельефа и ходов, скрытых подземными озерами, - пояснила Беля. - Зато местные жители прозвали этот провал "аер вынохан", что значит "пропащая яма". Рассказывали, что если бросить туда камень, то не слышно, как он упадет! - с этими словами Беля подобрала увесистый булыжник и кинула вниз. Все прислушались: из колодца не доносилось ни звука. - Похоже, правда, - задумчиво подытожила Беля. - Даже вот существовало предание, - оживилась она, - что туда упал конь и вышел в Ордынском озере, а это километрах в тридцати отсюда! Вот ты, Стас, - неожиданно обратилась она к Ладшеву, - пойди-ка сюда. Как думаешь, там есть тоннель?
   Беля свесилась с края колодца. Ладшев послушно заглянул в черноту и неуверенно пожал плечами.
   - Для того, чтобы понять, надо туда спуститься...
   - Вот, отличная мысль! - обрадовалась Беля. - Вот поистине образцовое умозаключение. Надо туда спуститься! Ну а поскольку ты это предложил, может, ты и займешься?.. - Беля сделала приглашающий жест рукой и, видя, что Ладшев не вполне понимает ее доводы, пояснила: - Ты прыгни в колодец, а мы посмотрим - есть там дно или нет? Впрочем, если долго падать, какое-нибудь дно наверняка найдется! - Беля расхохоталась, а потом внезапно рассердилась: - Ну, ты будешь прыгать или нет?! - крикнула она.
   Ладшев отступил на шаг; понятно было, что в выходке Бели крылся подвох, который тем труднее понять, чем дольше размышляешь; поэтому Ладшев легкомысленно пожал плечами и перемахнул через парапет.
   Все застыли, а потом невольно прислушались: из колодца не доносилось ни звука. Беля перегнулась через парапет и крикнула в пустоту:
   - Ну что?!
   Ответа не последовало. Беля немного подождала, а потом, подняв голову, нетерпеливо пощелкала пальцами:
   - Вот ты... хирург-убийца, - позвала она Себринга, - не в службу, а в дружбу: прыгни-ка в колодец, посмотри - что там со Стасом?..
   Себринг даже рассмеялся от удивления, но Беля смотрела на него с нетерпеливым ожиданием; он подошел к колодцу, глянул вниз, потом смерил взглядом остальных старателей, как бы прикидывая, стоят ли они того, чтобы оставаться в их обществе, сосредоточенно, словно приступая к ответственной работе, взобрался на парапет и молча спрыгнул.
   В колодце вновь восстановились темнота и тишина. Беля свесилась над шахтой, словно ожидая новостей, а потом заметила с досадой:
   - Что-то ничего не понятно... Вот ты! Да, да, ты, Комендаров...
   Среди старателей пробежал ропот, между тем как Комендаров подошел к колодцу, глянул на Белю - она рассеянно наблюдала за ним, посмотрел в шахту и прыгнул вниз.
   На этот раз голоса зашумели громче, а Беля без всякого перехода обратилась к толпе:
   - Да какие вопросы-то? Долго вы будете стоять как пни? Один момент, шаг, и нет проблем! - Беля, оглянувшись, попыталась ухватить какую-то девушку за локоть, но та увернулась, и Беля продолжала: - Подошел, прыгнул, тоже мне сложность! Вы что, хотите вернуться в долину, так ничего и не попробовав? - Сухопарый мужчина с мягкой седой бородой сделал пару шагов вперед, с сомнением покачал головой и вернулся на место. Ряды старателей волновались. - Господи, это же надо быть такими рохлями! Как вы до сих пор живы-то еще? Жить ведь вредно, от этого умирают! - хохотала Беля. К колодцу нерешительно приблизилась Вероника, и Беля схватила ее за плечи: - Давай, прыгай!
   - Да ты совсем рехнулась, что ли! - зашумели в толпе.
   - Нет, нет, я боюсь! - вскрикнула Вероника и закрыла лицо руками.
   - Ты что творишь?.. - сердились в толпе.
   - Где они? Что с ними случилось? - умоляюще глядя на Белю, спросила Вероника.
   Беля пожала плечами.
   - Ну, раз никто не хочет смотреть, я сама проверю, - заявила она и прежде, чем кто-либо успел возразить, бросилась с парапета вниз.
   Все притихли. Вероника, охнув, прыгнула следом; через мгновение еще несколько человек один за другим исчезли в шахте, а остальные старатели отпрянули от колодца, переглядываясь и ругаясь.
   В этот момент многие ощутили такой сильный страх, что даже подойти к колодцу казалось невозможным, и все непроизвольно разошлись в стороны. Чувствовалось, что какая-то игра, которая так и осталась непонятой, закончилась, и теперь действуют другие правила. Некоторое время все бродили по окрестностям, пытаясь справиться с тягостными впечатлениями.
   - И что планируем делать? - наконец высказался кто-то из старателей.
   - По логике вещей, чепуха все это... Не может такого быть... То есть, я имею в виду, они вернутся...
   - Откуда? С Ордынского озера?
   - Может, попробовать спуститься туда на тросе?
   - Ой, нет, я даже смотреть туда не хочу...
   - А если вернется только она одна? И скажет, что остальные потерялись...
   - О, господи...
   - Послушайте, давайте рассуждать с практической точки... Кто-нибудь знает, где мы находимся? Как возвращаться?
   Старатели зашумели: только сейчас все поняли, что дорогу никто не запомнил.
   - Вот и я о том же... Предлагаю такой вариант: делимся на группы. Часть остается здесь на случай, если кто-нибудь вернется, часть идет искать какой-нибудь населенный пункт. Вечером встречаемся. Если к тому времени ничего не происходит, организуем новый лагерь и начинаем жить отдельно. В конце концов, многие именно этого и хотели, верно?..
   - А Беля и наиболее ненормальные ее сторонники пусть идут в Дао... - проворчал кто-то.
   - Не исключено, что они уже там...
   Под общий ропот и мрачные предчувствия старатели распределили обязанности и принялись ждать.
   Ближе к вечеру, когда все вновь собрались у костра неподалеку от колодца, хранившего зловещее молчание (некоторые особо любопытные бросили туда еще несколько булыжников), со стороны леса послышались оживленные голоса, и старатели не слишком удивились, увидев несколько темных силуэтов в сопровождении одного серебристого.
   - Эй, не соскучились? - крикнула Беля. - Или кто-то тут надеялся, что мы ушли в анналы... или куда там еще?..
   - В Дао, - послышался насмешливый голос Комендарова.
   - Я надеюсь, вы догадались притащить из Хабаровского что-нибудь пожрать? - деловито поинтересовалась Беля, подходя к костру, и старатели порадовались, что на всякий случай захватили в заброшенном селе припасов с расчетом на недостающую часть компании. - Я ужас как есть хочу! - заявила Беля, потирая руки над пакетом гречневой крупы, - и вообще, должна я вам сказать: все вы - такие безнадежные идиоты...
   - Там действуют какие-то восходящие воздушные потоки? - деликатно осведомился из вечернего полумрака сухопарый мужчина с седой бородой. - Я видел нечто подобное в Карелии...
   - Действуют, - кивнула Беля, - и акустика работает только в одну сторону. Каприз природы! - развела она руками, - только, если боишься, лучше не соваться: каприз может и не сработать, а падать - метров восемьдесят...
   - А что там все-таки на дне? - робко осведомился еще один голос из сумрака.
   - Кто там был - тот знает, - отрезала Беля, - а остальным, стало быть, неинтересно.
   - Мне интересно, Беля, - возразил тонкий девичий голосок двенадцатилетней Лянки.
   - Ну, в следующий раз прыгнешь с нами, - ласково пообещала Беля в темноту.
   Старатели взволнованно переминались; некоторые переглядывались и неуверенно улыбались.
   
   Странное приключение еще служило предметом недоумения, размышлений, сомнений, дискуссий и интереса, как вдруг случилось еще одно необычайное происшествие.
   Как-то раз Беля подошла к группе старателей, обычно занятых на уборке территории и поддержании жилищ в подходящем к погодным условиям состоянии и объявила, что они должны отправиться с ней за одним особым материалом, который поможет им в работе, причем поездка предстояла долгая - несколько суток, и Беля велела компании из восьми человек взять грузовик, а сама по обыкновению предпочла мотоцикл. О дальнейшем среди старателей бродили замысловатые пересуды, основанные на причудливых, не всегда понятных и, вероятно, неполных сведениях непосредственных участников событий.
   Получалось, что после двух суток пути путешественники остановились на пустынной каменистой равнине, причем Беля объявила, что они находятся прямо перед входом в один удивительный древний дворец, побывав в котором, научатся много чему интересному (тут Беля недоверчиво взглянула на старателей и добавила: "вероятно"). Потом она сделала приглашающий жест рукой и сказала: "Ну, вперед!".
   Поозиравшись, старатели вынуждены были признать, что никакого входа не видят.
   - Не видите?.. - удивилась Беля.
   - Нет...
   - А что вы видите?..
   - Ну, как... равнина. Поле.
   - Что, так вот прям и обыкновенное поле?
   Старатели, давно усвоившие, что Беля никогда ничего не спрашивает без причин, каким бы небрежным тоном она ни говорила, начали дисциплинированно приглядываться. И никто ничего не замечал, как вдруг Брусникин, которому в мирное время доводилось участвовать в археологических экспедициях, говорит:
   - А ведь правда, тут по всему полю... глядите-ка: рейки какие-то...
   Беля засмеялась и снисходительно похлопала в ладоши.
   - Рейки... Браво! Ну, и для чего здесь эти рейки?
   - Странный рельеф, - пожал плечами другой старатель - Столяров, разглядывая убегавшее по причудливым наклонным плоскостям каменное полотно, поросшее кое-где сорной травой, репейником и низким кустарником, изборожденное складками, похожими на шрамы. - Может, здесь землетрясение было?
   Беля закатила глаза. Брусникин помотал головой и, подозрительно прищурившись, прошелся вдоль ближайшей каменистой насыпи туда-сюда.
   - Постойте-ка, постойте-ка, - пробормотал он, проследив взглядом ровную линию неглубокой траншеи по склону ближайшего холма, - да ведь это образование искусственного происхождения!
   - Гениально! - всплеснула руками Беля.
   - Эти ямы?.. - удивилась Анна Васильевна - немолодая жизнерадостная женщина, работавшая прежде фельдшерицей в провинциальной больнице.
   - Только при чем тут...
   - Даже если они искусственные, что тогда? - пожала плечами бывшая студентка театрального вуза с хипповыми косичками у висков и прозвищем "Бугги".
   Старатели разбрелись по окрестностям, но ничего не решили.
   - Ой, и здесь такие же... - обронила Бугги, глянув с вершины холма на его противоположный склон, сделала несколько шагов, а потом оглянулась и закричала: - Подождите, я поняла! - Бугги бегом пересекла обширную неровную низменность, взобралась на соседний склон и крикнула: - Это рисунок, только он очень большой! У него, если смотреть с одной точки, видно только следующую часть! А две параллельные рейки все время - это...
   - Дорога, по которой надо идти! - закончил Брусникин.
   Тут старатели заметили, что пока они бродили по окрестностям, Беля пропала. Приняв это как руководство к самостоятельным действиям, они зашагали вдоль реек. Вскоре, по словам самих путешественников, они попали в такое беспорядочное нагромождение каменных глыб и утесов, что непременно заблудились бы, не будь маршрут буквально начерчен под ногами, а затем дорога стала углубляться в толщу горы, превратившись в геометрически правильный, хоть и узкий - на одного человека - лабиринт, часть узоров которого можно было отследить то с одного, то с другого уступа скалы. В конце концов дорога превратилась в вырубленный в камне тоннель с абсолютно гладкими стенами, углублявшийся внутрь скалы. Старатели прошли по темному коридору и оказались в огромном и абсолютно пустом прямоугольном каменном зале.
   С удивлением осмотрев циклопическое помещение, в которое почти не проникал солнечный свет, и не обнаружив ровным счетом ничего, старатели начали обмениваться неуверенными замечаниями о том, что, возможно, с самого начала пошли неправильно и надо бы подумать о возвращении обратно, как вдруг заметили, что темный коридор, через который они пришли, исчез, и в дверной проем светит солнце.
   О дальнейшем участники событий рассказывали по-разному. Бугги уверяла, что вдруг услышала хлопанье множества крыльев, и в зале в одно мгновение появилась целая туча черных птиц, которые набросились на людей и стали клевать. "А я всегда птиц ужасно боялась, - рассказывала Бугги, - и тут вдруг почувствовала такой шок - ну, как будто страх перешел через край... И я подняла голову и так посмотрела... и птицы исчезли".
   Другой очевидец, Валерка Мельников, рассказывал, что к старателям вдруг вышла красивая дама. Как она в точности выглядела, он не запомнил: "Как будто в белом платье, со светлыми волосами, а глаза темные. Но все воспринималось как-то смутно, как будто смазанно. Она и появилась-то там, где изначально никого не было, только стена. Но я тогда об этом не подумал". Дама начала что-то нежно, ласково говорить - опять же, смысл слов не запомнился: "осталось только ощущение, что убаюкивает меня кто-то... потом она как будто подошла, обняла - так обхватила обеими руками, как петля, и все говорит, как музыка над ухом. И я чувствую, что как все равно засыпаю с открытыми глазами. Как будто отмирает во мне что-то". Мельникову, в отличие от остальных, показалось, что он провел в каменном зале несколько часов. "И вот я чувствую, что лежу, положив голову ей на колени. И вокруг такое оцепенение, как будто даже воздух застывает. Вдруг я понимаю, что сейчас просто исчезну. И возникла какая-то тревога. Следом сразу мысль, что все это - никакое не утешение, а самое настоящее вторжение, и что надо абстрагироваться, в себе замкнуться - как с габбро, когда появляется блуждающее измерение. И вроде я хочу как-то оттолкнуть ее от себя, подняться, и вдруг - раз! - гляжу, я посреди зала стою, и никого рядом нет".
   Еще четверо старателей оказались более-менее едины в своих впечатлениях. Они утверждали, что услышали какие-то низкие, гулкие голоса, шедшие из-под пола. Голоса говорили на непонятном языке, скорее даже их речь была похожа на непрерывный шум и рокот. Но у старателей осталось ощущение получения сведений, понимание которых придет позже. Одновременно на полу зала высвечивались вычурные знаки. Здесь сведения очевидцев различались: из огромного количества символов каждый запомнил лишь ничтожную часть. Во время пребывания в зале никто из старателей не понял значения происшедшего; потом голоса и знаки исчезли.
   Наконец, еще двое участников событий остались при мнении, что в зале вообще ничего не происходило.
   Так или иначе, внезапно все старатели заметили на полу ярко-белый лист бумаги с рисунком: стилизованное изображение птицы поверх географической карты.
   Обменявшись впечатлениями по поводу странных видений и рассмотрев чертеж, старатели задумались о дальнейших действиях. Получалось, что надо выходить, но необъяснимым образом изменившийся за дверью пейзаж вызывал подозрения, что через нее можно попасть не туда, куда хотелось бы. Бугги в очередной раз всмотрелась в рисунок со словами:
   - Это не может быть просто так. Он что-то обозначает... но что? - и вдруг вскрикнула: - Да ведь это наша дорога сюда!
   Старатели с сомнением склонились над рисунком.
   - Вот, смотрите... Мы начали вот здесь... ээээ... как бы это сказать...
   - В хвосте, - ввернул Столяров.
   - Все правильно, - неожиданно серьезно сказал Мельников, учившийся когда-то на антрополога. - Отверстие - в области женских половых органов. Смотрите, весь контур выполнен одной непрерывной линией. Единственный разрыв - вход, он же - выход. Такая конфигурация лабиринта встречается в некоторых древних культах.
   - Значит, вот мы прошли, - продолжила Бугги, - хвост, бок, правое крыло - вот они, все эти зигзаги... здесь были каменные обломки, потом мы поднимаемся на гребень - это уже гора, так? - опять эти зазубрины, клюв - тоннель, и... вот где мы сейчас - глаз!
   - Но на рисунке глаз - не прямоугольник, а какая-то спираль.
   - Подождите. Если все предыдущее - это путь сюда, то дальше, по всей видимости, дорога отсюда. А от глаза, помимо входной, идут две линии.
   - Но в зале только одна дверь.
   - Подожди. Одна линия зеркально повторяет путь суда: нижняя часть клюва, левое крыло, бок - и вот мы примерно там, откуда начали. А вторая линия идет прямо через корпус, и... - Бугги обернулась, - если все правильно, вход в этот коридор должен быть... - вытянув перед собой руку, она медленно направилась в дальний конец зала и скрылась в темноте, откуда вскоре донесся ее крик: - Все правильно! Тут нет стены!
   Старатели поспешили на ее голос и убедились, что одна из стен зала только казалась сплошной - в углу можно было нащупать прямоугольный проход в тоннель, в точности, по-видимому, похожий на входной.
   - Так их три или два?
   - Я думаю, пока мы с вами тут обретались, что-то произошло, - серьезно заметил Мельников. - Это ведь не просто так постройка. Подобные лабиринты предназначались для инициации, только я... ээээ... когда учебники читал, не совсем представлял, как она происходит. Так или иначе, не случайно же зал изображен на карте в виде спирали. Я думаю, здесь нет дороги назад. Здесь есть, отдельно, вход, и потом два выхода.
   - Подозреваю, что мог быть еще третий выход - прямо на тот свет, - усмехнулся Столяров.
   - Подозреваю, что для нас это и до сих пор вполне реальная перспектива, - заметила Бугги.
   - А может, мы уже умерли? - засмеялся Мельников.
   - В любом случае, раз уж мы с таким трудом вычислили этот тоннель...
   - Тем более, что он обещает быть самой короткой дорогой...
   - А может, разделимся?
   - Ну нет уж! Чтоб никому обидно не было...
   Пересмеиваясь таким образом и стараясь в то же время оставаться настороже, путешественники начали наощупь продвигаться по прямому коридору с гладкими стенами, не встречая, к своему удивлению, никаких препятствий и необычных эффектов. Наконец впереди показался дневной свет; осторожно пройдя оставшийся отрезок пути, старатели вышли из каменного коридора неподалеку от грузовика, на котором приехали на равнину; оглянувшись, они не увидели за своей спиной ни тоннеля, ни скалы - во все стороны простиралась каменистая пустошь.
   Беля со скучающим видом сидела на мотоцикле, уперев в землю длинную ногу в высоком сапоге.
   - Ну что, герчеяуре, - с коварной улыбкой поинтересовалась она, - выход из безвыходной ситуации бывает там же, где был вход?
   Потрясенные старатели разбрелись по местности, пытаясь привести в порядок впечатления.
   - А что было бы, если бы мы вышли через левое крыло? - спросил Брусникин.
   - Вы бы не вернулись.
   - Умерли бы?
   - Ушли.
   - И не смогли бы вернуться?
   - Не захотели бы.
   - А ты была там?
   - Я - другое дело. Я - была. Ну а теперь, герчеяуре, - Беля хлопнула в ладоши, - не пора ли в обратный путь?
   Усталые старатели взвыли, а Беля лукаво добавила:
   - Здесь в двух километрах есть озеро красивое. Называется Солнечное. Круглое, как блюдце! Чего торчать в степи? Предлагаю поехать туда, искупаться и вздремнуть. А там и домой!
   
   Необыкновенные переживания в лабиринте произвели на старателей неизгладимое впечатление. По возвращении в долину Мельников вдруг вспомнил:
   - Слушай, Беля, а ведь ты говорила, что мы поедем за материалом, который поможет в работе!
   - Конечно, - кивнула Беля, - материал - это ваши мысли. Я надеюсь, за время поездки вы набрались ума?..
   И в самом деле, воспоминания путешественников стали предметом пространных рассуждений и оживленных споров.
   - Я так понял, что любое здание, или даже вообще конструкция, имеет какую-то невидимую сторону... двойника... - задумчиво говорил Брусникин, в очередной раз чертя стилизованный силуэт птицы: оригинал рисунка исчез при выходе из лабиринта вместе с тоннелем. - У меня эта картина так и стоит перед глазами. Левое крыло... И ведь такая ощутимая, шелестящая была... Как это мы сразу не сообразили, что она выделялась в темноте, как бы светилась?..
   - А мне другое вспоминается, - говорила прагматичная тридцатилетняя Маринка Арсеньева, другая участница поездки. - Вот ты, Мельников, упоминал, что гробницы раньше символизировали, одновременно, утробу матери, матку, или что-то в этом роде. Так вот, когда мы вошли в зал, он мне показался похожим на гроб. И одновременно возникло такое чувство, как будто это жизненный центр, источник нового рождения. И вот, хотя я не слышала никаких голосов, и видений тоже не было, все равно осталось определенное чувство... Как будто рождение и смерть - это одно и то же.
   - А мне кажется, самое главное, что должно было произойти, - это контакт с какими-то непонятными существами, - пожимал плечами Мельников. - Только он нам не вполне удался, слышу звон - и не знаю, где он...
   Однако воспоминаниями, дискуссиями и размышлениями результаты поездки не ограничились. Некоторое время спустя те из старателей, с кем говорили "голоса из-под пола", вдруг обнаружили какую-то удивительную удачливость и прозорливость. Например, кто-то из них отказывался идти в определенную часть леса, а того, кто согласился, приходилось потом вытаскивать из болота. Или человек без видимой причины вставал и переходил на другой конец скамейки возле стола, а через минуту кто-нибудь случайно опрокидывал на опустевшее место стакан воды. Заметив подозрительную маневренность, старатели потребовали объяснений, и виновники интереса признались, что порой слышат, как бы в отдалении, те же рокочущие голоса, только смысл их речи понимают не сразу - осознание приходит позже, и это, как правило, предупреждение об опасности - без объяснений, просто сообщение о том, чего следует избегать. Все четверо ответчиков согласились в том, что в определенный момент внезапно в точности поняли, якобы неизвестные голоса принадлежали могущественным существам, невидимым для человека, стихиям, которые называли себя "владыки недр", а знаки, появлявшиеся на полу лабиринта, представляли собой идеографическое выражение их речи. Старатели принялись делиться мнениями, рисовать знаки, которые удалось вспомнить, как вдруг появилась Беля и вмешалась в разговор:
   - Не советую злоупотреблять, художники от слова "худо". Побаловались - и хватит.
   Взбудораженные сверхъестественными явлениями старатели зашумели, ожидая информации.
   - Вы их призываете этими знаками, - неохотно сообщила Беля. - Их письменность несет в себе их часть, - не вполне определенно выразилась она, - это вам не "Здесь был Вася" намалевать. Давать владыкам недр доступ в человеческий мир надо: а) строго точечно, б) только хорошенько подумав. Помните, вам с перепугу они могли показаться грандиозными - всезнающими, всесильными... однако, скажу я вам, владыки недр - существа бестолковые и шебутные. Они не очень-то понимают, что происходит в человеческом мире, но любят лезть во все, потому что им любопытно и они ничем не рискуют. Если они здесь навредят, пострадают не они, пострадаете вы, - Беля уселась, небрежно закинула ногу на ногу и отвлеклась от темы: - Кофейку мне кто-нибудь сообразит?.. Так вот, запомните, герчеяуре: владыки недр - это не люди. При всем, сравнительно, масштабе их провидческого дара и власти над событиями, они доверчивы, наивны, невежественны и за пределами своей компетенции абсолютно несамостоятельны. Вы можете вызвать их и спросить совета. Они могут явиться, только если их позвали, и вы должны обеспечить им четкое руководство, иначе они сделают, как сами разумеют, что чревато катастрофами вроде эпидемий и стихийных бедствий. И, самое главное: по достижении нужного вам результата необходимо немедленно и надежно прервать контакт. Не позволяйте им навязываться - нужно уметь отказываться от их помощи; утрата контроля над общением с ними повлечет за собой, для начала, необратимый распад вашей психики.
   - Но они не враждебны по отношению к человеку?
   - Они другие. Многое из того, что жизненно важно для человека, они попросту не замечают. В результате вероятны нестыковки и недоразумения, очередным из которых может стать ваша, и не только ваша, мучительная смерть.
   - И что, любой, кто начертит знак, может их вызвать?
   - Нет, конечно, - снисходительно усмехнулась Беля. - Их вообще не всякий способен воспринимать. Кроме того, существуют определенные техники передачи нужного состояния. Можно, например, пройти василиск.
   - Василиск?..
   - Лабиринт, к которому мы ездили. Птица с железными перьями, головой петуха и глазами совы - василиск. Это их общий символ. Во время инициации, помимо всего прочего, выявляется пригодность человека для контакта. И запомните: все, на что смотрит василиск, превращается в камень!
   - А если составить из знаков какую-нибудь более сложную... структуру... можно вообще выучить их язык?
   - Не заморачивайтесь, - Беля махнула рукой. - Полностью освоить их письменность вы никогда не сможете, и даже просто разбираться в ней опасно.
   - Но получается, что ты не рекомендуешь пользоваться знаниями, которые мы получили? Зачем тогда нужен был опыт?..
   - Чтобы вы знали, герчеяуре, - устало вздохнула Беля, - что лучший опыт - это умение от некоторых знаний отказываться.
   Старатели задумчиво примолкли.
   - Одно только хочется еще спросить: откуда ты сама столько знаешь?.. - выразил общее недоумение Ладшев.
   Беля улыбнулась и, вопреки ожиданиям старателей, непринужденно объяснила:
   - Ну, дело в том, что у меня были очень продвинутые родители.
   - А сейчас они... живы? - осмелел Ладшев.
   - Они далеко, - рассеянно покачала головой Беля.
   
   Через какое-то время старатели заметили, что абсурдные выходки и рискованные затеи Бели, представлявшие для людей суровое испытание, превратились в систему, и с запозданием осознали, что таким образом всего-навсего выполнялась их собственная просьба относительно обучения различным сверхъестественным навыкам. С некоторыми подопечными Беля куда-то надолго уезжала и занималась индивидуально, других загружала дополнительными обязанностями непосредственно в долине по ходу повседневной работы, причем порой ее практики выглядели смешно, а порой - как сущее истязание. Постепенно старатели свыклись с калейдоскопом парадоксальных, неожиданных и всегда изнурительно трудных поручений, отказались от порывов поспешно оценивать и судить, поняли пользу терпения и послушания; а также, несмотря на то, что каждый осознавал неповторимость личного, глубинного смысла своего опыта и не испытывал ни малейшего желания исповедоваться, возросло значение обмена поверхностной, технической информацией: старатели обсуждали возникавшие затруднения, сомнения, непонятные эффекты и непривычные ощущения, обменивались догадками, предположениями и рассуждали на общие темы. В конечном итоге возникла идея создавать стереографические записи отзывов о наиболее памятных происшествиях; Беля поддержала это начинание и даже научила старателей формировать нечто вроде слепков сознания - запечатлевать воспоминание об определенном состоянии или событии в особых структурах стереозеркал в виде отдельной сцены, которая потом проигрывалась, словно повторение прошедшей реальности. Увидев первый образец такого слепка, до крайности похожий чрезвычайно убедительным эффектом присутствия на вторжение четвертого измерения, старатели даже испугались, но потом освоились и особо драматические моменты своих рассуждений дополняли всесторонними "живыми иллюстрациями". Наибольший интерес к поиску и систематизации свидетельств о различных экспериментах и испытаниях проявил Стас Ладшев, со временем оказавшийся обладателем обширной коллекции разнородных записей, из которых составил стереографический сборник о захватывающем и трудном, полном ошибок, искушений и противоречий пути людей к белому свету.
   
   8. Белый свет
   
   Из книги Станислава Ладшева "Беля. Как мы учились сражаться со временем и побеждать себя":
   
   (Стас Ладшев) - Так... Запись пошла. Ну, Максим, как договаривались. Первый случай, который заставил задуматься, изменил что-то. В плане мировоззрения.
   (Максим Воронов) - Ну, самый первый - это, конечно, когда вы в колодец прыгали. Такое не забудешь.
   - Но ведь ты не прыгал.
   - А это не важно. Я понял, что существуют вещи, которые мне еще пока слабо освоить. Но они - реальность.
   - Беля и покруче откалывала, и не раз.
   - Ну, то - Беля... Вы-то были свои, привычные.
   - И что потом?
   - Ну, я все время думал, волновался. Пытался понять: если будет в другой раз такая ситуация, справлюсь я или нет? Ну, а ведь теоретически такие вопросы не решишь. Так что только заморочился.
   - А начало новой жизни, как это за ним водится, подкралось незаметно.
   - Это уж точно! Я вообще только на финише, наверное, врубился, что происходит. Вот некоторые из наших говорят, что вроде как она использует гипноз, и в принципе их можно понять: что-то такое действительно есть... Но, с другой стороны, это вообще свойственно человеку: как говорится, дельная мысля приходит опосля. Захватывает тебя что-то, колотишься, как ненормальный, а потом удивляешься сам себе: что это я натворил?
   - И что случилось?
   - Ну, стало быть, зовет она меня собирать высокогорные травы. И еще листьев каких-то дала пожевать, чтобы, говорит, от разреженной атмосферы не замутило. И вот, едем мы по серпантину всю ночь, а потом еще весь день лезем в гору. Я уже на ногах не стою, как она радостно объявляет: "Ну, пришли! Теперь можно собирать", - и показывает на растение, которого и здесь, возле лагеря, навалом, на два шага в лес зашел - и пожалуйста. Но я молча наклоняюсь и начинаю рвать. А она говорит: "Ты не так рвешь. Надо выбирать только стебельки, на которых молоденькие бутончики появились". Ну, я начал бутончики выбирать. А она опять: "Ты неправильно режешь. Надо срезать только те, на которых еще ни один цветок не распустился, и чтобы не выше, чем на три ладони от земли", - и показывает, как отмерять. Ну, я начал отмерять. А она: "Те, которые на солнце, не пойдут. Выбирай в тени". Тут уже я чуть материться не начал: с соблюдением всех этих условий, чтобы вязанку собрать, надо несколько гектаров облазить! Ну, просто круглое - неси, квадратное - кати. Стал разыскивать подходящие, а у самого уже руки опускаются и глаза закрываются, пальцы - как деревянные. Беля говорит: "Я тоже пойду собирать, а ты смотри: рви и ни на что внимания не обращай, пусть хоть с неба камни посыплются, понял?" Я кивнул, а сам думаю, вот бы лечь и заснуть, уж тогда меня в самом деле даже камни с неба не разбудят. В общем, она ушла, и рву я это, рву, как вдруг она меня зовет, и с такими удивленными воплями - мне бы, дураку, вспомнить, что она велела не отвлекаться, а я сразу повелся - даже спать расхотелось. Стал искать, откуда это она кричит.
   Смотрю: а она залезла в какой-то овраг, а там что-то вроде ущелья начинается. И вот она бегает от стенки к стенке и кричит мне: "Ты только погляди, тут прямо Третьяковская галерея!"
   Я смотрю, а там на скале что-то вроде картинок. И Беля так серьезно меня спрашивает, сделав круглые глаза: "Как ты думаешь, а что они значат?" - ткнула в какую-то картинку из тех, что были возле входа, и говорит: "Вот эта, что значит?"
   Мне бы тут помолчать или прямо сказать: не знаю! Но нас ведь приучили обо всем иметь собственное мнение, единственно правильное. Я смотрю, а там знаки какие-то, совершенно непонятные. Точки, волны, спирали. Теперь-то я догоняю, что это были формулы некоторых химических реакций для изготовления специальной мази на травах. Там даже формула молекулы воды была. Но тогда я что? Вспомнил кое-что из прочитанного в газетах и журналах про первобытные племена. Говорю: ну, это просто примитивные знаки, ведь тогда рисовать-то толком не умели.
   Беля наморщила лоб и говорит:
   - Хм... стало быть, орнамент. Ну а вот здесь что нарисовано?
   Показывает следующую картинку, а там вроде как фигурки, стоящие на коленях, и перед ними - человек, выше всех в два раза, в пышной такой одежде и, главное, вроде как шапке, которая изображает рыбью голову. Я говорю:
   - Ну, это, видно, царь или жрец какой. Привилегированное лицо. - Она:
   - А что это он в шапке в виде рыбы? - Я:
   - Ну, значит, рыба такая здесь почиталась за божество. А древние люди считали, что политическая элита - это как наместник, или даже потомок, бога на земле.
   - Хм... и почему же они так считали?..
   - Ну, те, кто хотел добиться власти, так внушали остальным.
   - Но ведь он тут изображен в два раза выше других. Как будто существо высшей природы.
   - Ну так это и есть следствие пропаганды.
   Она протянула задумчиво:
   - Аааа... - как будто я ей Америку открыл, и пошла к другой картинке: - Ну, если ты все так хорошо понимаешь, то вот здесь что изображено?
   Я смотрю - вроде как одну из фигурок в какую-то мумию закатывают, и жрец этот опять рядом. Говорю:
   - Ну, это, стало быть, кого-то в жертву приносят!
   Тут Беля аж руками всплеснула, так поразилась моей проницательности, и говорит только:
   - Пожалуй, что и так!
   Дальше идем, и я вижу: там на рисунке монстр какой-то, в два раза выше собственно жреца; все тело чешуей покрыто, а голова - рыбья. Я и говорю:
   - А вот это, видимо, и сам бог!
   Беля только кивает:
   - А почему это он у них в виде рыбы?
   - Наверное, как раз такую рыбу ловили в этом озере. Основной продукт питания.
   Она глаза вытаращила:
   - А тебе не кажется, что рыба-то на рисунке на акулу похожа? Как же ее могли ловить в этом озере.
   Я говорю:
   - Ну так это, стало быть, художественное обобщение. Абстрактная рыба какая-то.
   Дальше пошли картинки, которые я просто принял за мифологические. А там был и геном человека, и операция по вживлению жабр, и картины из какой-то подводной жизни. Потом опять появились точки и эллипсы. До меня даже дошло, что один из рисунков реально похож на Солнечную систему. Но когда я пригляделся, то увидел, что там больше планет, чем у нас считается. А Беля подсказывает:
   - Опять оранменты пошли!
   Я и говорю:
   - Ну да... - А это были астрономические расчеты, причем не просто так, а в связи с нашей планетой! Там параметры влияния всех небесных тел были отражены!
   Потом Беля и говорит:
   - Слушай, а как по-твоему, почему, если сейчас человек наденет, допустим, маску какого-нибудь зверя, на него посмотрят, как на идиота? А если еще убьет кого-нибудь при этом - то и как на преступника? А раньше это считалось знаком избранности.
   Тут уж я рассердился:
   - Ну, они же были варвары! - говорю. - Они думали, что весь этот балаган поможет им жить, потому что не умели по-настоящему управлять природой... - Потом малость поостыл и, поразмыслив, сказал еще: - Да и в современном мире не так уж много изменилось. Я имею в виду, если человек ведет себя как животное и убивает других людей... он вполне может претендовать на избранность и разные привилегии.
   Беля так задумчиво выслушала меня, а потом говорит:
   - Человек ты рассудительный, но необразованный.
   Потом развернулась и полезла куда-то вверх по наполовину обваленной каменной лестнице. Я - следом.
   Поднялись мы на вершину холма, а там оказалась правильная прямоугольная площадка, рядом - помост вроде алтаря, огромный котел на шарнирах и в углу - как будто сток под землю. Тут только до меня начало доходить, что никакой это не холм, а древнее архитектурное сооружение и, похоже, ритуального назначения, только засыпанное землей и заросшее кустарником. Лабиринт с рисунком был на входе, а с остальных сторон курган окружал водоем в форме подковы с непрозрачной темно-зеленой водой.
   Беля сбросила с плеча сумку и кивает мне:
   - Раскладывай травку сушиться и костер разводи, будешь мне помогать мазь готовить и жгуты!
   Я уже так устал, что даже не встревожился, для чего могут понадобиться приготовления. А Беля хозяйничает: воды ей принеси, отвар отцеди, те травы разомни, эти переплети. В общем, вымазала она длинные травяные лоскуты в какой-то густой и жирной мази и заявляет:
   - Напоследок - в продолжение нашего разговора: на все мои вопросы ты ответил ошибочно. А сейчас ты узнаешь единственно правильный ответ, - и вдруг командует: - Раздевайся!
   Я обалдел:
   - Все снимать, что ли?..
   Она покосилась на меня насмешливо и говорит:
   - Ну, если ты хочешь выйти из ритуала без каких-нибудь частей, то можешь раздеться частично!
   Я говорю:
   - Ты что, в этих руинах эксперименты собралась проводить?
   А она:
   - Да не волнуйся, тут все работает. А с виду запущено, чтобы меньше любопытных лезло.
   Уложила меня на помост и давай жгутами обматывать с головы до ног. Мазь горячая, сволочь, и запах такой - голова кружится. Я думал, помру, как вдруг понял, что жгуты эти застывают и сжимаются. Ни глаза открыть, ни слова сказать, а потом и вовсе дышать невозможно стало. И в то же время как будто эйфория какая-то началась, на почве травы, бессонницы и удушья. Кажется мне, как будто я вижу со стороны, что Беля опрокидывает на меня воду из котла, и словно вода уносит меня, по каменным трубам затягивает...
   И вдруг - раз! Выныриваю я в большом бассейне, и Беля рядом. Вокруг - темный зал без окон; с потолка странные маски свисают: с воронками, трубочками, дырочками; а вдоль стен каменные трубы причудливыми узорами проложены, и двери нет. Беля взяла маску и надела, а другую протягивает мне. Я говорю:
   - Зачем это нужно? - А она:
   - Акустический преобразователь речи, - и правда - от ее голоса через маску возник жуткий хрип и визг.
   Я понял, что спорить бесполезно, зафиксировал на голове агрегат и собирался все-таки потребовать объяснений, как вода в бассейне вспенилась, покрылась волнами, водоворотами, потом мелькнула какая-то вспышка, и вдруг навстречу нам выныривает... не знаю, как сказать... человек, не человек... в общем, монстр. Хотя, по правде сказать, он не выглядел уродливым, скорее даже по-своему красивым, только очень уж непривычно... дело в том, что у него присутствовали черты одновременно человека и рыбы. Весь покрыт жесткой блестящей чешуей, похожей на кольчугу. Вместо ног - длинный хвост, как у змеи, свивается кольцами. От пояса - человеческий торс, с рельефными такими мускулами и раза в полтора крупнее, чем у обычного мужчины. Между пальцами на руках - перепонки. А голова - ну, в общем, морда акулы. Толстая шея, гладкий, низкий лоб, а по бокам от огромной пасти с четырьмя рядами мелких заостренных зубов - маленькие, глубоко посаженные глазки с абсолютно человеческим, внимательным и проницательным выражением, и такого необыкновенного оттенка - цвета моря во время шторма...
   В общем, я уже не очень удивился, когда он взял маску, подходившую по форме головы, надел ее и заговорил. Звучало, как целый хор скрипучих голосов, пронзительных - на грани слышимости, а через маску получалась гулкая, но в целом членораздельная речь.
   - Здравствуй, Беля, - говорит.
   - Привет, Никомед, - говорит Беля.
   - Что это за особь с тобой? - кивает он на меня.
   - Ты ничего не понял, - говорит Беля, - это ты сегодня - особь. А это - мой подчиненный. Он пришел тебя изучать.
   Человека-акулу, видимо, развеселила эта мысль - во всяком случае, он долго смеялся. Я, чтобы не молчать, сказал:
   - Здравствуйте, - и действительно - маска исправно переводила слова на "рыбий" язык.
   Человек-акула взглянул на меня и кивнул.
   - Спрашивай, - говорит.
   Я растерялся и взглянул на Белю; она тоже кивнула:
   - Никомед расскажет тебе историю людей-рыб. Если будешь правильно задавать вопросы и внимательно слушать, сможешь многое понять о своем настоящем и будущем.
   Я знаю, что с Белей долго пребывать в замешательстве небезопасно, так что сразу начинаю:
   - Кто ты?
   - Я - Никомед, старший наблюдатель за околоземным пространством лаборатории сравнительных исторических исследований черноморской колонии антарктической подрасы людей-рыб.
   - Кто такие люди-рыбы?
   - Мы - древняя раса, существовавшая на планете задолго до цивилизации, к которой принадлежишь ты. Изначально мы, как и вы, были сухопутным человечеством. Наша цивилизация очень отличалась от вашей, потому что условия существования на Земле были другими. Чтобы тебе было проще представить, поясню, что Земля тогда вращалась по другой орбите. Сутки и годы были короче, Солнце находилось дальше и вставало с другой стороны, только его было плохо видно, так как из-за влажного и жаркого климата в воздухе висела водяная пыль. Суша занимала незначительную часть поверхности планеты в виде нескольких крупных островов. Мы вели полуводный образ жизни, жили намного дольше современных людей и построили самобытную цивилизацию. Высокоразвитая наука, намного более плодотворная, чем современная, позволяла совершать дальние космические перелеты и создавать автономные подводные города с искусственным светилом глубоко на дне океана. Только наша техника была магичнее: то, что у вас считается эзотерикой, у нас преподавали в младших классах школы. В общем, трудно сравнивать, но всему приходит конец. В какой-то момент наша цивилизация так же, как недавно и ваша, подошла к порогу кардинальных перемен. И не все это поняли.
   Человек-акула замолчал, а я наконец начал улавливать смысл разговора.
   - Почему возник кризис?
   Он усмехается.
   - Наша с тобой находчивая знакомая, - он кивнул в сторону Бели, - сказала бы, что пришло время. Если подробнее - комплекс причин. Наши проблемы отличались от ваших. Процветала торговля черномагическими услугами. Сожительство с животными привело к появлению монструозного ущербного потомства - впоследствии эти существа мутировали в некоторые виды современных теплокровных животных. Правящие жреческие кланы объединялись во враждующие группировки, и возникла угроза ядерной войны. В конечном итоге инопланетное вмешательство - излучение чужеродного космического тела сделало условия на планете непригодными для нашего выживания.
   - Как вам удалось спастись?
   Человек-акула улегся на воде на спину и посмотрел в потолок.
   - А нам, в основном, это и не удалось. Абсолютное большинство населения погибло. Те, кто спаслись, выбрали разные пути, о которых мне почти ничего не известно. Лично я принадлежал к группе ученых, занимавшихся исследованием водного мира. Перед угрозой глобальной катастрофы мы приняли решение провести эксперимент по вживлению в наш геном ДНК глубоководных акул и переселились на дно океана.
   Я чуть до потолка не подпрыгнул и говорю:
   - То есть ты лично участвовал в этих событиях?! Это сколько же тебе получается лет?
   Человек-акула задумчиво покачался на воде.
   - Наша находчивая знакомая ответила бы, что время - это очень относительно, если не сказать индивидуально...
   (Беля захихикала).
   - Видишь ли, сложность в том, что единицы измерения тогда были другими... то есть, время шло иначе. Но, если перевести на современное летоисчисление... включая тот период, когда я еще был человеком... выходит, мне приблизительно сто десять тысяч лет. Плюс-минус несколько тысяч.
   Я просто выпал в осадок и говорю:
   - Хм. Понятно. Ничего себе... Наверное, тяжело помнить столько драматических событий, пережить гибель родного мира...
   Человек-акула невозмутимо поплескал в бассейне хвостом.
   - Знаешь, те, кто погиб, были не такими уж ценными парнями. Не могу сказать, чтобы я жалел о своих бывших сородичах.
   С этого момента кое-что в характере и рассказе Никомеда стало мне понятнее.
   - Как получилось, что современное человечество даже не подозревает о вас?
   - А вы вообще много о чем не подозреваете. В основном потому, что сами никому особо не интересны. Но, в качестве формальной причины, можно упомянуть, что изменение генома - это не механический процесс. Мы прошли через всеобъемлющую трансформу и обрели тело из качественно другой материальности. Как ты думаешь, для чего ты прошел соответствующий ритуал на вершине пирамиды вместо того, чтобы просто спуститься этажом ниже? Без подготовки человек не смог бы заметить меня, даже если бы прорубил ход внутрь кургана и залез в бассейн. Ты сейчас находишься в измененном состоянии сознания, благодаря чему и возможен разговор.
   - А чем вы занимаетесь там, на глубине? По крайней мере из того, что мы, люди, способны понять.
   - В физическом мире отражаются некоторые результаты нашей деятельности. Например, мы выводим полезные для океана организмы - правда, ваши ученые, извлеки они наших питомцев из недоступных людям глубин, не смогли бы определить, нашли они растения или животных... Еще мы гасим океанотрясения, без чего ни одна цивилизация на суше не успела бы развиться из-за стихийных бедствий, и поддерживаем благоприятную для развития на земле органической жизни температуру океана. Вы нашу работу не замечаете. Вам кажется, что все это происходит само собой, в силу внутренне свойственных природе законов.
   - А тебе нужна подготовка для общения с людьми?
   - Нужна. Это моя профессия. Я же сказал, что работаю наблюдателем околоземных вод. Эта пирамида, которую невежественные люди принимают за гору, специально оборудована для перехода людей-рыб в физический мир. Мы сотрудничали с некоторыми из древних, по вашим меркам, цивилизаций. Например, в Междуречье. Там нас принимали за богов.
   - В чем цель ваших контактов с людьми?
   Никомед пожал плечами.
   - Ты еще спроси: зачем бог создал мир? Ну вот, например, я - ученый. Стало быть, цели - исследовательские. Бывает интересно.
   Я задумался. На мой вкус, для одного разговора информации набралось достаточно. Я решил напоследок спросить о будущем, но трудно сформулировать фразу о том, чего не знаешь, и я говорю:
   - Никомед, на что посоветуешь обратить внимание по жизни?
   Человек-акула покосился на меня с любопытством.
   - Ваша цивилизация так же, как и наша когда-то, находится сейчас на краю гибели. Ты должен понять, что вам предстоит сделать решающий выбор. В память о встрече я оставлю тебе одну вещь.
   Тут он опустил руки в воду, между его ладонями пробежала вспышка, и через мгновение он протянул мне небольшую табличку из металла, которого я никогда не видел, и с непонятным способом нанесенными изображениями: птица, какие не встречаются в природе, с крыльями и хвостом, похожими на следы от комет, и длинной изогнутой шеей; огромный дворец, плавающий в небе среди звезд; и шар планеты, с океанами и материками, а над ним - как будто изогнутая сабля, мелькнувшая мимо. Табличка светится серебристым светом с лиловыми и малиновыми разводами - страшно в руки взять, а рисунки горят, как расплавленное золото.
   Человек-акула спрашивает:
   - Ты понял?
   Я, если честно, понял только, что мне надо над чем-то серьезно подумать, но киваю молча. Никомед взглянул на Белю, она кивнула, я по общему примеру снял маску и вдруг снова почувствовал, словно меня куда-то уносит поток воды. А потом внутренний зал пирамиды исчез, и - раз! - я выныриваю в каком-то водоеме, а вокруг - вечернее небо, деревья темные и гора. Я понял, что оказался у подножия кургана, с вершины которого началось мероприятие. Неподалеку вынырнула Беля и кричит мне:
   - Ну как?
   Я хотел помахать рукой в смысле: все в порядке, и заметил, что держу ту самую табличку. Насчет ее значения - ума не приложу, но она и сейчас здесь со мной, в палатке, могу показать...
   
   (Александр Геништа) - У меня какие-то сумбурные воспоминания. Беля сказала, что я бестолковый (смеется).
   (Стас Ладшев) - Ну, все-таки?
   - Началось все с того, что Беля раскапризничалась и говорит: пусть в город кто-нибудь поедет! Поискала взглядом и на меня показывает: вот ты езжай! Я говорю: зачем, Беля? А она заявляет, как будто первое, что на язык пришло: яблок мне привезешь! Я думаю: где я их буду искать? - но говорю: ладно... А она: и платье - такое, чтоб мне подошло! Я думаю: ничего себе, но говорю: поищу... А она: и почитать что-нибудь! Я говорю: в какую сторону хоть ехать-то? А она: езжай, езжай в любую, рано или поздно обязательно куда-нибудь приедешь!
   С тем и отправился. И вот, вечереет, кругом - одни горы. А я то чуть на повороте в обрыв не слетел, то чуть в дерево не въехал, то вдруг руль слишком сильно выворачиваю, то как-то незаметно для себя скорость прибавляю. Сначала думал - случайно, потом - что от усталости. Но постепенно начинаю понимать, что машиной кроме меня управляет кто-то еще. И как только я начал за своим вождением пристально следить, чтобы эту постороннюю силу вычислить, она проявилась по полной программе. Короче, машину я еле остановил: то ее вперед бросало на несколько метров, то есть буквально по воздуху, то крутило во все стороны, то раскачивало. Съехал я кое-как на обочину, вывалился на землю и ну бежать, пока меня вместе с транспортом не прихлопнуло. А темно уже, не видно ничего. Пытаюсь я оглядеться, и вдруг - как будто мне вспоминается, что Беля перед отъездом сказала: ты, если будет трудно, из травы, которую я тебе дам, костер разведи! Лезу в сумку - а там, правда, моток сухой травы. И я костер разжег.
   Поначалу вроде казалось: лучше стало. Никаких подозрительных явлений. Я в костер веток накидал и думаю: надо, выходит, ждать до утра. Вдруг слышу: шаги неподалеку. Сначала решил - показалось, потом - что габбро. А потом уже слышу топот со всех сторон, и так близко, что не может их быть не видно! Тут я понимаю, что тени вокруг какие-то уж слишком подвижные и густые. Немедленно вываливается из темноты бесформенная черная сущность и сопит, как медведь. Че ты ржешь? Это сейчас смешно рассказывать, а тогда я чуть седой не сделался!.. Толпятся, стало быть, вокруг меня чрезвычайно увесистые тени, толкаются и лезут к костру. Хватит ржать!
   - Продолжай, продолжай...
   - У меня возникла устойчивая уверенность, что им нужно задушить сначала огонь, а потом - меня. И вдруг я как будто вспоминаю, как Беля мне напоследок говорит: если увидишь тени какие-то странные, брось в них что-нибудь из огня - головешку или веточку. Я выхватил из костра горящую ветку и ткнул в одну тварь - все как вспыхнет! Как будто огненный столб передо мной появился! А другая тень совершенно отчетливо начинает выкручивать мне руки. Я развернулся, сунул в нее ветку - опять огненный столб передо мной! Тут уж остальные навалились и давай меня хватать. Я упал, дополз до костра и стал голыми руками угли разбрасывать. Как будто метеоритный дождь начался! Загорелось все, заблестело, огненные столбы вокруг мечутся и гудят. Я думаю: все, конец, сейчас попаду под один такой - только пепел останется. И вдруг вспоминаю слова Бели: а если совсем плохо станет, ты прыгни сам в огонь! Оборачиваюсь, а вместо костра - стена от горизонта до горизонта, высотой до неба, вся шевелится и переливается рыжим! Я взял и в нее прыгнул.
   (пауза)
   - Ну, а дальше-то что?
   - В том-то и дело, что ничего! Ничего не помню... Очнулся утром. Вся поляна, где я ночевал, в подпалинах, трава смята. Такое впечатление, как будто я действительно угли разбрасывал и по земле катался. Ладони в ожогах. Ну и чувство такое, как будто по мне асфальтовый каток проехал. Сажусь я в машину и думаю: куда ехать?.. Нескольких минут не прошло, вижу - город. Мертвый, одни габбро кругом. Останавливаю машину и первое, что попадается - аллея с высохшими яблонями. Иду дальше, и спотыкаюсь о разбитый манекен в длинных лоскутах от истлевшего платья. Оглядываюсь и вижу разломанный пополам газетный киоск - все щебнем засыпало, брошюрки лежат в земле черные от дождя. И тут я отчетливо понимаю, что ничего уже не найду и пора возвращаться.
   Только подъезжаю к долине, как Беля навстречу - и кричит: ну, что ты там видел-то? Я сдуру говорю: чего-чего, одни габбро кругом. Она рассердилась: в огненном городе что, спрашиваю, видел?
   И тут я вдруг вспоминаю, как шел после огненной стены среди каких-то вспышек - то ли сад, то ли лабиринт, все горело, и жар чувствовался... но как будто не обжигал. Ласковый такой, чистый. Но я там никого не встретил, только птицы какие-то пролетали иногда, с длинными хвостами... Я говорю: видел я огненный город, только он был пустой. Беля глаза вытаращила: что, совсем пустой?.. Я: ну да, только, смешно сказать, жар-птицы какие-то летали, как в сказке... Беля глаза закатила: и что, ты с ними даже не поговорил?! Я опешил: а что, надо было?! Она кричит: ты, дурак, думал, они там для красоты, что ли?! А яблоки привез? - спрашивает.
   И тут мне вспоминается, что да, появлялось там в золотом воздухе нечто: как будто сверкающие шары осыпались и таяли... Отвечаю: забыл... - а сам вспоминаю, как среди бликов сворачивалось что-то, действительно, похоже на песочные часы или на платье, и листы какие-то как будто мелькали, как страницы в книге... Беля смотрит сердито: и остальное забыл? Я киваю... Беля только руками всплеснула: ну ты и бестолочь - это ж надо, подняться на высоту планет и светил, увидеть смену эпох, зарождение галактик и в буквальном смысле ничего оттуда не вынести! Я не нашел ничего лучше, как возразить: да разве все это можно было оттуда забрать? Беля орет: а ты пробовал?!
   Я уж и сам понял, что лопухнулся. Спрашиваю: и что теперь делать? А она: картошку иди чистить, звездолетчик! (смеется) Вот и все.
   - А что это все-таки были за существа, от которых ты отбивался ночью?
   - А, эти... Они не имели непосредственного отношения к внеземным путешествиям. Это саламандры - жители земного огня. Они выглядят одновременно как тень, огонь и воздух. Вообще-то они не страшные, просто Беля тогда договорилась, чтобы они меня напугали. Идея состояла в том, что я пройду через земной огонь и попаду в небесный. Но, как видишь, толку мало получилось, по не зависящим от саламандр причинам. (смеется) Я потом их даже вызывать научился, но у них с людьми мало общего. У них в своей стихии столько забот, сколько нам здесь и не снилось.
   
   (Григорий Томилин) - Мне Беля сразу назначила сложный комплекс упражнений, которые нужно было повторять ежедневно по несколько часов. Там пластические, дыхательные техники. Плюс диета, голодание. В итоге, завезла она меня однажды неизвестно куда и спустила по веревке в ущелье. А там ничего, только скелеты разных свалившихся туда ранее неудачливых животных. Беля веревку сматывает и кричит мне, что вернется через сорок дней, и чтобы я не скучал.
   Ну, что я? Принялся повторять весь комплекс упражнений, как обычно. Они ведь были направлены на поглощение энергии из окружающего пространства непосредственно через тело, на поддержание жизненных сил. Чем мне труднее себя контролировать, тем расчетливее я занимаюсь. Жара - я занимаюсь, ливень - занимаюсь. Зверь какой-то в яму свалился, шакал, кажется, - я его взял под мысленный контроль, как Беля учила, убил, закопал и занимаюсь. Правда, без воды обходиться не пришлось, я дождевую воду собирал в выбеленные солнцем звериные черепушки. (смеется) Ну, вскоре сознание стал терять... надолго. Представление о времени совершенно запуталось. И начали видения возникать - знаешь, как в легендах про искушения. То страшные, как в кошмарном сне, то наоборот, какие-то эйфорические. То как будто я в рабстве где-то, то я как будто покончил с собой, то по реке плыву на лодке, которая сама собой управляет, то словно мне стихи кто-то читает, которых я никогда не слышал... И вот в последний день возникает видение, которое мне особенно запомнилось.
   Как будто я попал в пещеру, у которой нет ни входа, ни выхода, где-то глубоко под землей. И в воздухе передо мной появляется необыкновенное существо - выглядит, как женщина, только не человек. Красоты - фантастической. Цвет кожи - как... я не знаю, как черный жемчуг. Тело - точеное, как у статуэтки. На лице какие-то узоры, цветные и серебристые. Губы - как алмазы блестят, глаза... невозможные... наполовину чернильные, наполовину звездные...
   (Стас Ладшев) - Гриш, поэму о ней сочинишь потом.
   - Иди в пень. Ты ее не видел.
   - Я представил. Сон, свет и восторг.
   - Ничего ты не представил. Короче, я сразу понял, что она обитает здесь всегда, от начала времен. Видит и знает абсолютно все. И я могу задать ей ровно один вопрос, чтобы получить ответ, который никогда и нигде не получу.
   Тогда я спросил: "Что есть зло?" И она сказала: "Зло - это искушение". В следующий момент я очнулся на дне своего ущелья. Вижу - Беля кричит сверху: ты там жив еще?
   Вытянула она меня на веревке, взглянула на мою невменяемую рожу и говорит только: "Ну, ты, я вижу, даром времени не терял". Меня качало, как пьяного, - еле до машины дошел. Но чувствовал себя - как заново родился. На многое стал смотреть совершенно иначе. Я, например, раньше всегда считал, что сначала человек, допустим, совершает неправильный поступок. Потом происходят последствия и все от них страдают - вот это и есть зло. А тут вдруг все представилось в совершенно другом свете. Это касается и габбро тоже. Я вот, например, буквально всем телом прочувствовал, о чем нам твердила Беля, а еще раньше Тихон: прежде, чем сражаться с габбро, надо перестать обращать на них внимание. Понимаешь?
   - Ну, будем считать, теоретически - понимаю.
   - Ты правильно сказал: теоретически. А я понял практически! Да и в другом... Если, бывает, я не знаю, что решить, то вспоминаю и словно вижу ее перед собой. И уж не знаю, самовнушение это, или в самом деле часть меня осталась там, с ней, только правда в ответ на вопрос приходит мысль, которую сам я никогда бы не подумал! Я, наверное, ее даже после смерти не забуду...
   - Да ты не мучайся. Мысленно предложи ей руку и сердце.
   - Она меня мысленно пошлет.
   - Пробовал или догадываешься?
   - Ладшев! Догадаешься отвалить или попробуешь остаться?..
   
   (Жанна Сеченова) - Я считаю, что Беля слишком жестока. Методы у нее живодерские. Хотя я не о себе переживаю. Мне другая история вспоминается. Кстати, ее героиня уже за себя никогда не скажет. Помнишь женщину с дочкой-инвалидом?
   (Стас Ладшев) - Помню, конечно.
   - Ну, и что с ней произошло, знаешь?
   - Умерла. Кстати, тоже не о себе переживала.
   - О дочери! О больном ребенке! Разве это преступление для матери?
   - Беля спасла девочку. Сделала сильной, неуязвимой.
   - Ну и кто может теперь поручиться, что это тот же самый ребенок?! Кто может сказать с уверенностью, что это вообще человек?!
   - По-моему, тот же самый ребенок.
   - Ну, ты во всем согласен с Белей.
   - Хорошо, перескажи эту историю, как ты ее поняла. Для объективности.
   - А что тут понимать?.. Я присутствовала при событиях с самого начала!
   Мать, впечатлительная, набожная женщина, уже немолодая, беспокоилась за судьбу четырнадцатилетней дочери, прикованной к инвалидной коляске. Во время землетрясения на девочку упала стена и сломала ей позвоночник. Из всех заботившихся о ней родственников к моменту встречи со старателями в живых осталась только мать - сердечница, опасавшаяся, что от непосильных переживаний с ней случится инфаркт, и тогда дочь останется совершенно беззащитной.
   Старатели в этой ситуации приняли единственно правильное решение: как могли, обеспечивали быт и лечение обеих женщин. А всесильная Беля пошла другим путем. Она сразу заявила, что есть только одна надежда на спасение: так называемый обмен душами. Якобы девочка должна обменяться душой с некоей высшей сущностью, и если этот процесс произойдет добровольно, осознанно, то та, другая сущность как бы и станет этой девочкой. В противном случае и мать, и дочь скоро умрут.
   Что происходит дальше? Беля, с разрешения матери, наедине объясняет девочке сущность предстоящего "обмена", и больной ребенок, не способный трезво оценивать ситуацию, под влиянием всем нам отлично известного красноречия Бели, способной в предвкушении увлекательной авантюры уговорить рыбу залезть на дерево, соглашается. Тогда Беля без лишних околичностей объявляет, что для успеха предприятия требуется, чтобы мать собственноручно сбросила девочку с обрыва в море!
   Даже у меня волосы дыбом встали от такого требования, а мать, упав перед Белей на колени, как перед богиней, зарыдала, но не осмелилась возражать. Никогда не забуду, как перед этим ужасным испытанием наивный, беспомощный ребенок, сложив худенькие ручки, умолял: "Не переживай обо мне, мама, я не хочу прозябать, быть для всех обузой! Я вернусь, я вернусь, хоть ты меня и не узнаешь! Беля всесильная, она святая!" Да и кто бы не поверил, слушая, как Беля повторяет уверенным и ласковым голосом: "Она не утонет, не бойтесь". Наконец, настает назначенный Белей день, мать бросает ребенка со скалы - и девочка тонет!
   Мне кажется, я готова была убить Белю, и не я одна! Полное отсутствие в ней раскаяния, сострадания, любого человеческого чувства, да что там - полное отсутствие у нее рассудка стало вроде бы совершенно очевидно. Но несчастная мать продолжала слепо верить в Белю и ее противоречащие всякому здравому смыслу утверждения, что девочка жива и обязательно вернется. Да и что оставалось делать женщине, не допускавшей кощунственной мысли, что она и ее дочь стали заложницами очередной "забавной" игры в людей или, хуже того, сознательного обмана. Невозможно было без содрогания смотреть, как безутешная мать дни и ночи проводила на берегу моря, ожидая обещанного Белей возвращения девочки, тем более что Беля запретила всем, кто сомневался в успехе этой затеи, даже подходить к обезумевшей от горя и сомнений женщине.
   Дальнейшее многие восприняли, как чудо. Через сорок дней, я сама не видела, но якобы буквально из пустого моря вышла девочка и, подойдя к женщине, спокойно сказала: "Здравствуй, мама". Проблема состояла только в том, что это был совершенно другой ребенок! Лет восьми, другой голос, другая внешность, ничего общего с родителями, все другое! Несчастная женщина от потрясения упала в обморок, а когда пришла в себя, наконец позволила себе гнев и упреки в адрес Бели. Правда, потом выяснилось, что незнакомая девочка знает все о прежней жизни ребенка, которым она якобы являлась, всякие мелочи, секреты, известные только матери. Но одновременно девочка рассказывала еще неизмеримую прорву всякой чепухи. О каких-то своих прошлых жизнях на планете, которой в Солнечной системе больше не существует, о развивавшейся там техногенной цивилизации, о войне, в результате которой планета превратилась в пояс астероидов. О том, что современный мир стоит на пороге аналогичной катастрофы, и что она пришла сюда, чтобы сделать повторный выбор, на этот раз - правильный... По признанию матери, о якобы своей жизни отзывалась отчужденно, полностью изменились привычки, интересы. Ой, да все вы ее видели. Стала одеваться, как цыганка, в какое-то ведьминское тряпье, ходит везде, как тень, и желтыми глазами зыркает. Машет этим светящимся камнем на цепочке, с которым из моря вынырнула, и как она скажет - так и происходит. Как будто реальность гипнотизирует. Она мне напоминает блуждающее измерение, без шуток. И ни за что не подумаешь, что ей восемь лет. Как будто взрослая женщина в детском теле.
   Короче, мать так и не смогла примириться с переменами, произошедшими в дочери, как ни старалась убедить себя. Хотя она перестала обвинять Белю и вновь вернулась к бредовой идее о том, что этот посторонний человек и есть ее дочь, она просто не смогла всего этого пережить. Перед смертью она говорила, якобы поняла, что другая девочка - это бессмертная душа ее дочери, и просила прощения у Бели. Якобы теперь ее дочь здорова, счастлива, и ее ждет прекрасное будущее. Ну и дальше бред о какой-то новой, райской земле, где все будут счастливы. Чего ждать от умирающей женщины, разочаровавшейся в простом человеческом стремлении провести старость в уютном доме, в окружении детей и внуков?
   - В условиях вторжения габбро такая старость в любом случае невозможна.
   - Мы могли поддерживать хотя бы подобие, иллюзию мирной жизни - если не ради себя, то ради таких вот беспомощных, беззащитных людей, лишенных малейшей надежды!
   - Ребенок-инвалид - достаточно веский аргумент против любой иллюзии.
   - А ребенок, погибший во время какого-то бессмысленного эксперимента?
   - Ты действительно считаешь, что Яна - это какой-то неизвестный ребенок, сознательно выдающий себя за другого человека?
   - Да не важно! Даже если формально это действительно она, перемена, произошедшая с ней, чудовищна! Меня больше всего поразило, что она даже не жалеет о смерти матери! Я сама слышала, как она говорила, якобы последние годы своей прежней жизни, те самые, которые она "сбросила" - это с восьми до четырнадцати - она жила неправильно, что и привело ее к травме, что семья навязывала ей своей заботой приземленное мировоззрение, что у нее была дурная наследственность. И лучшее, что мать могла для нее сделать, это пожертвовать своими надеждами, связанными с ней... Беля не имела права навязывать им все эти идеи, подвергать такому испытанию...
   - Но ведь все происходило по их добровольному согласию, и даже по их просьбе...
   - Все равно... Беля - абсолютно ненормальное, извращенное существо. Я считаю, лучше умереть, чем жить такой жизнью.
   
   (Стас Ладшев) - Здравствуй, друг мой. Как поживает первый посмертный путешественник в истории человечества?
   (Валерий Комендаров) - Привет. Я, кстати, в этом деле далеко не первый и не единственный.
   - Хорошо, первый в современном мире.
   - Опять мимо.
   - Мля! В нашем лагере первый!
   - Согласен...
   - Поделись впечатлениями.
   - Ну...
   (пауза)
   - Ну? Слова забыл?
   - Да вроде нечего рассказывать...
   - Суфлирую. Чья была идея насчет захоронения заживо?
   - Бели, конечно...
   - И она как-то это объяснила?
   - Сказала, что, по ее мнению, я похож на подземного царя. Характер мрачный, скрытный, собственнический. Поэтому пусть я полежу под землей.
   - И?
   - И закопала.
   - Как ощущения?
   - Вообще, поначалу - ужасно. Боль невозможная. Земля ведь, она мало того, что сырая, она в определенных количествах еще и тяжелая. Я, конечно, не без подготовки в ту могилу полез. Тяпнул сначала какой-то убийственный коктейль, который Беля приготовила, поэтому под землю попал, считай, уже полумертвый.
   - А дальше?
   - Дальше... ну, это как умереть в натуре.
   - Что происходит-то?
   - Да всякое... Вы вот тут сидите и думаете, что существует какой-то статичный, однородный загробный мир, единый для всех, как братская могила. А посмотри на нашу землю: ее за всю жизнь не перейти! Такое же и там многообразие: не перейти за целую вечность.
   - А что лично ты видел?
   - Ну... Беля говорит, что в земле есть все дары мира. То есть не в буквальном смысле - в могильной яме, а в мире телесности, смерти... Я видел много закоулков, комнатушек таких... вроде складов. Там много лежит разных вещей, которых нет в мире живых. Там, наверное, можно целую вечность ходить, и на каждую штуку удивляться. Как в пещере тысячи и одной ночи. Потом, там бродит много разных причудливых существ, монстров всяких. На самом деле это не самостоятельные формы жизни, а как бы некоторые силы, или законы материи, которые можно приручить, и они будут тебе подчиняться. Такая чисто практическая магия. Затем, души умерших, а также тех, кто еще не родился. Можно пообщаться, узнать, кто, зачем и почему. Правда, там, как и здесь, большинство - идиоты. Но попадаются уникальные личности. И река забвения там действительно есть. Если очень надо что-нибудь полностью забыть, можно выпить из источника.
   - Ты пробовал?
   - Нет. Это очень серьезный шаг с непредсказуемыми последствиями. Видишь ли, забыть - не то же самое, что исправить, искупить, изжить. Любое воспоминание - это опыт, связанный с остальным твоим опытом и всей реальностью мира. Частично затертая память ничего не меняет, только делает тебя неадекватным. Некоторые идут на это в порядке эксперимента. Многие - по глупости. Но такая возможность есть. А по берегам реки растут сонные цветы, которые внушают вдохновение и помогают управлять сновидениями. Можно увидеть все мечты и все сны на свете. И еще много чего интересного.
   Вообще, в загробных путешествиях главное - не умереть по-настоящему. То есть часть тебя должна постоянно оставаться в твоем теле, напоминать о жизни, сохранять путь, по которому можно будет вернуться, поддерживать тебя в полубодрствующем состоянии. Это трудно. Такое ощущение двойственности очень болезненно. Когда сравниваешь бесконечный простор потусторонней реальности и капкан бесчувственного, ледяного, окостеневшего трупа, возвращаться не хочется вдвойне.
   - Что такое гроб нетления?
   - Гроб нетления - одно из устройств, идею которых я нашел в загробных хранилищах. Это как раз и есть механизм, облегчающий процесс возвращения. Он фиксирует осознание себя в физическом мире, обезболивает процесс выхода из комы и к тому же сам служит своего рода маяком. Это как бы сказочный хрустальный гроб, в котором можно спать бесконечно долго, а потом однажды проснуться.
   - Что лично для себя считаешь самым ценным в таких опытах?
   - Ну я же говорил, с практической точки зрения - там много всяких вещей. Насмотревшись на разные фокусы и неисчерпаемое изобилие, можно здесь много чего изобрести, смастерить, усовершенствовать. Опять же, познавательно. Иногда такая информация попадается, совершенно тебе чуждая, что уже и на себя начинаешь смотреть, как на незнакомца. Ну и в целом, воздействие тех посмертных миров, которые мне доступны, очень интенсивное, тяжеловесное. На меня хорошо влияет, будоражит, так сказать, творческую способность. Однако на других может иначе действовать. Угнетать, или свести с ума.
   - А в отношении к смерти изменилось что-нибудь?
   - Хе-хе. Ну, с технической точки зрения - можно сказать, да, изменилось. Для меня это обыденный процесс. Я могу сколько угодно умирать и возрождаться. И душу другого человека могу проводить в инстанцию, которая ему полагается. Вот ты сейчас помрешь - я тебя доставлю аккурат до пункта назначения, чтоб ты ненароком не застрял по дороге в каком-нибудь сомнительном заведении. Или ты думаешь, что бандиты, мошенники и несчастные случаи только здесь водятся? Там их тоже хватает.
   - А если я лягу в гроб нетления?
   - Тогда могу провести тебя с экскурсией, где захочешь.
   - Н-да. Спасибо. Как говорится, уж лучше вы к нам.
   - Правильно. Все там будем. Меня вот Беля подбивает книгу написать, руководство по грамотному переходу в мир иной - своего рода "Наставление умершему". Только дело это небыстрое. Материал надо собирать. Смерть ведь, по большому счету, штука индивидуальная. Судить по себе здесь - неблагодарное занятие.
   - И все-таки, как человек опытный, не хочешь дать простым смертным глубокомысленный совет?
   - Как человек опытный, могу сообщить, что самое страшное в смерти не поможет преодолеть ни один ее пробный вариант. Хоть тысячу раз ложись в гроб нетления, самое страшное в реальной смерти - ее необратимость. Когда ты понимаешь, что прошло время отсрочек и апелляций, изменить ничего нельзя, и прямо сейчас тебе предстоит Страшный Суд, самый гуманный суд в мире. Когда приходится оценить прожитую жизнь не как часть воображаемого амбициозного, но незаконченного проекта, а как все, что у тебя есть и будет. Начинаешь понимать, как мало сделано из того, что хотелось, как много набежало ошибок, долгов. И все это кажется непоправимым, роковым. При реальной смерти так оно и есть. А путешествия в загробные миры помогают задуматься лишний раз, взглянуть на свою жизнь, как будто ты и есть бог, который сам себя судит. Это возможно и без гроба нетления. Нужно ценить каждое мгновение своей жизни. Смерть обязательно придет, а жизнь больше не повторится.
   
   (Аэлита Николаева) - А меня Беля просто погружала в нечто вроде транса. Я поначалу ничего не помнила, а потом стали возникать обрывки как бы параллельной жизни. Совершенно другой мир, другая культура, но как будто это тоже я. Потрясающе красивая экзотическая природа: белый песок, апельсиновые деревья, и еще какие-то другие деревья - как горы малиновых цветов... воздух густой, ароматный, ночами небо цвета индиго, звезды золотые, крупные, как фонари... Вспоминаю - и такое безмятежное, возвышенное чувство, как сон... И вот, как будто я там живу. То храм представляется, такой высокий, величественный, как скала, а внутри колонны - как лес, и повсюду знаки, которые я как будто читаю, и они изменяются, словно живые картины... А потом берег реки, которая, как сабля, блестит в лунном свете, темная роща шумит, и пляски вроде священных игр - как будто мы изображаем битву богов, и такая легкость, такое вдохновение во мне, когда я танцую... Ну и еще много разных удивительных картин, про которые рассказывать не буду, но все урывками. И вот однажды эти две реальности как бы соединились.
   Как будто я иду по длинному коридору, а рядом - человек в длинной накидке вроде монашеской; и, хотя его лица не видно под капюшоном, я знаю, что это - мой учитель. И помню, что прошла долгое обучение в храме - испытания в специально построенных подземных лабиринтах с ловушками и хищными ящерами, и шумные поэтические конкурсы, и мистические богослужения, и встречи с неведомыми существами, и путешествия, игры, смех, щемящую красоту мира и жизни, которая открылась мне тогда... и одновременно я помню свою судьбу здесь.
   Мы с учителем выходим в широкую галерею, опоясывающую храм. С нее открывается вид на стройную аллею молчаливых каменных статуй, которые провожали ученика, покидающего храм, и позже наблюдали за ним в любом, казалось, пути. Учитель оборачивается ко мне и говорит:
   - Ты закончила обучение у посвященных. Наш храм - твоя семья не по крови, но по духу. Адепты здесь - знатоки человеческой судьбы, которые, как ювелиры, со всей бережностью и тщательностью воспитывали твою волю, ум, сердце, вкус, талант, чувство такта и внутреннюю красоту, чтобы твоя душа, как драгоценный камень, сияла всем множеством неповторимых граней. Но запомни: даже самое изощренное искусственное испытание не превзойдет в своей мудрости обыкновенную жизнь, и нет лучшего пути к совершенству, чем безрадостный труд в невыносимых условиях, в безнадежном мире всеобщего распада, где властвуют только пороки. Теперь тебе предстоит учиться у непосвященных. Прими эту бесценную возможность как подарок. В тебе достаточно доблести, остроумия, любопытства и упрямства, - тут я почувствовала, что учитель улыбается. - Если поискать совсем придирчиво, в тебе даже найдется нечто вроде мудрости. На самый дерзкий вызов судьбы ты ответишь встречной дерзостью и откроешь для себя новый мир.
   В этот момент видение исчезло; я очнулась у Бели в комнате, где проводились сеансы гипноза. Беля сидела на балюстраде веранды и болтала ногами. Ну и сразу начала прикалываться, конечно. "Что, - говорит, - как погодка в высших сферах? Ничего, скоро и у нас такая же будет!"
   
   (Дмитрий Дергачев) - Слушай, Стас, давай я тебя тоже проинтервьюирую. Вот многим непосвященным давно любопытно... Да и других ребят тоже... Хотя бы некоторых.
   (Стас Ладшев) - Ты о чем?
   - Эй, Валерка... Комендаров! Пойди-ка сюда. Надо проинтервьюироваться.
   (Валерий Комендаров) - Я уже.
   - Надо еще раз. Я о другом спрашивать буду! Давай, давай... не ломайся. Раньше сядешь - раньше выйдешь.
   - Ну, чего?
   - Помнишь, как вы в колодец прыгали?
   - Я что, на склеротика похож? Помню, конечно.
   - Ну, так расскажите: что там было-то, в этой яме?
   (Стас Ладшев) - Ну, теперь уже, я думаю, можно сказать... Ничего там не было! То есть, никаких сверхъестественных событий, ничего такого, что остальным потом приходилось переживать. Ну, кроме самого спуска, разумеется, но дело было не в аэродинамике. Просто возникло чувство, что вот ты выполнил просьбу, хоть она и казалась бредовой, буквально убийственной, но ты сделал, потому что доверял. Это главное. Получилось, что ты переступил через какие-то законы, которые казались тебе незыблемыми, я имею в виду гравитацию, и ничего. Мир оказался другим. Ну и красота, конечно!
   Под землей полумрак, не сразу привыкаешь, но потом начинаешь различать все эти бесформенные лабиринты, призрачные лучи где-то в высоте, и чувствуешь первозданную... пустоту и одиночество. Тут как раз остальные подтянулись, и Беля тоже. Смешно так было слушать все, что вы о нас сверху говорили. Мы вам орали в ответ, но там совершенно односторонняя связь. Потом Беля сказала, что больше никто не прыгнет, и мы пошли гулять.
   Пещеры оказались - неизмеримые. Озера черные, водопады белые. Воздух легкий, прозрачный. Только холодно. В одном гроте ледяные статуи стояли.
   - В смысле?
   - В прямом. Беля сказала, что там проходил конкурс ледяной скульптуры, еще до вторжения габбро. Художников, наверное, уже в живых нет, а вот ледяные статуи - казалось бы, недолговечная штука - сохранились: температура там для них подходящая... В другом гроте все время капель звенела. Хотя не видно было, где вода течет. И эхо дробилось повсюду. Как будто колокольчики играли. Беля сказала, что там круглый год так. А вообще, по ее словам, благодаря особенностям микроклимата пещера могла бы использоваться для спелеотерапии. Я с трудом себе это представляю, но Беля сказала, что определенные гроты следовало переоборудовать в палаты для людей, страдающих бронхиальной астмой, некоторыми аллергическими и легочными заболеваниями. Что строительство лечебниц в пещерах не нашло развития в ушедшей цивилизации из-за неправильного подхода к здравоохранению, которое преследовало по сути цель изолировать больных людей как бесполезных, и к перераспределению ресурсов, тратившихся в основном на развлечения и удовольствия. В общем, целую лекцию прочла, пока шли: про какие-то натечные образования...
   (Валерий Комендаров) - Это было про сосульки.
   - ...экологию, слепых пещерных рыб и деликатесных гигантских улиток...
   (Дмитрий Дергачев) - Бррр...
   (Валерий Комендаров) - А мне больше всего понравилось, как мы выплывали.
   (Стас Ладшев) - Ой, да, это отдельная песня.
   (Валерий Комендаров) - Выход из пещеры находился на дне подземного озера. То есть требовалось нырнуть и проплыть по подводному тоннелю. Беля нам все это сообщила и объявляет радостно: температура воды +2 градуса, видимость - ноль процентов!
   Ну, а у нас уже настроение такое, эйфорическое - море по колено и радиация не страшна. Потопали к озеру - Беля меня на самом берегу еле поймала! Кричит, как Станиславский: "Верю! Верю!" - ну, что мы готовы лезть. И говорит: не мучайте себя, герчеяуре, я добавлю вам ложку меда в бочку дегтя! Достает один из этих своих электрических камушков и бросает на дно.
   Что тут началось! Все озеро из глубины осветилось, как будто в нем солнце взошло! Вода закипела, как газированная. Провал этот подводный сквозь толщу воды в цветных огнях сияет. Нырнули - как в парное молоко. Тоннель тенями переливается... как будто в сказке побывали, или в летающей тарелке.
   Вынырнули, стало быть, в Ордынском озере. День, солнечный свет - даже не верится, что подземелья существуют. Ну, погуляли еще, позагорали - не к вам же торопиться! Только к вечеру Беля говорит: пойдем, а то они нас не дождутся.
   - Да, слушаешь вас и завидуешь... И все-таки я никогда бы в тот колодец прыгнуть не решился... А ты, Валерка, почему тогда прыгнул?
   - Да я сразу понял, что все это неспроста... Еще когда она в лесу нам крикнула, чтобы все бежали за ней, я подумал: вот оно, началось! Ну, что мы учиться-то непонятно чему договорились. Еще когда вы решили ее об этом попросить, я подумал: огребем мы проблем по полной программе! И вот, стало быть, приглашение прыгнуть в колодец. Я сразу понял, что началось самое интересное!
   
   (Стас Ладшев)
   Время шло, и к эффектным сверхъестественным опытам неуклонно добавлялись монотонные изнурительные тренировки способностей, которые показались нам совершенно необязательными и даже излишними сразу, как только выяснилось, сколько риска и труда потребует их развитие. Все мы неосознанно относились к загадочным эзотерическим практикам как к увлекательному приключению, способному принести отдых и украсить рабочие будни, своего рода экзотической альтернативе обыкновенной жизни. Легко представить наше недовольство составленным для нас Белей драконовским распорядком, в котором прежние хозяйственные обязанности дополнились комплексами дыхательных упражнений, специальной гимнастикой, многокилометровыми кроссами, тренировками воображения, внимания, памяти, устрашающими сеансами гипноза, нередко вскрывавшими переживания настолько болезненные, привычки настолько въевшиеся, что без постороннего вмешательства человек их попросту не замечал. Старатели, судившие обо всех занятиях с точки зрения разделения на "потребительский минимум" и "сомнительную авантюру", неохотно втягивались в ритм вдохновенной, самозабвенной, переменчивой жизни, совершенно естественный для Бели, но, отлично зная ее упорство в раз навсегда выбранной программе действий, ее нетерпимость к слабоволию и безделью, никто не осмеливался ни жаловаться, ни возражать.
   Постепенно мы поняли, что постижение тайн природы и возможностей человеческого духа неизменно оставалось уделом избранных не из-за ревнивой скрытности воображаемой элиты, а всего лишь потому, что приобщение к незаурядной жизни требовало проявления незаурядных же свойств личности, что, как правило, казалось обывателям непреодолимой проблемой и к тому же приукрашивалось в воображении невежд бредовыми домыслами, призванными оправдать малодушие и оклеветать безрассудную преданность идеалам, неукротимую требовательность к себе и жизни, бесстрашный поиск своего подлинного "Я". В своем стремлении к самосовершенствованию мы поняли, какой безделицей в реальности были мелочные обывательские заботы, почитавшиеся нами прежде за превратности судьбы. Во время тренировок мы вынуждены были систематически рисковать здоровьем, рассудком, жизнью, переступать через свои самые, казалось, непоколебимые убеждения, внушать себе почтение и любовь к тому, что презирали или ненавидели. Однако, вопреки близорукой логике, парадоксальные эксперименты ничего не разрушили в характере тех, кто переживал испытания с достаточной долей рассудительности и иронии; наоборот, понимание мира стало более богатым, гибким и действенным.
   Приходилось переосмысливать и собственное прошлое. Постепенно я понял, что Беля вовсе не преувеличивала, называя нас бездарными, невежественными, самонадеянными недоумками. Я сам начал удивляться, как нам удавалось мнить, будто мы уже пережили все, что можно представить. Да, вокруг нас гибли наши близкие и знакомые, стихийные бедствия и непостижимые существа чуждой природы уничтожали все подряд, будущее погружалось в неизвестность, парализующую, как бездна. Но в чем состоял смысл наших страданий, если внутри мы не изменились ни на крупицу, ни на гран? Только пережив перемену собственной личности, мы начали понимать, что значит настоящая жертва и настоящее исцеление.
   
   (Дарья Кленова) - Поначалу было нетерпение, хотелось как-то напрямую идти к цели, хотелось скорее результат. А приходилось заниматься какой-то ерундой: то лазать по деревьям, то в мешке висеть, и так неделями, месяцами... А потом я поняла, что нам говорила Беля: надо делать все хорошо и до конца. Что нет никакой специальной дороги к цели для неподготовленного человека, а для подготовленного и дорога не нужна: рядом с ним любая проблема сама пропадает. Если ты хоть что-то одно научилась делать в совершенстве, для тебя начинаются уже совсем другие погоды: все остальное будет получаться лучше, легче, быстрее. Но если ты перепробовала хоть тысячу дел, хватаясь то за одно, то за другое и ничего не доводя до конца, то можно сказать, что ты вообще ничего не умеешь и просто потеряла время зря.
   
   (Борис Пеплов) - Я понимаю, о чем говорит Даша. Хотелось бы еще добавить от себя. Что в этом смысле самой главной, самой ценной добродетелью получается терпение. Я бы даже сказал - искусство ждать. То есть, понятно, не когда ты мечешься как ненормальный от беспокойства, а когда ты в освободившееся время приумножаешь свой внутренний ресурс, навыки, волю. Если с толком используешь время ожидания, приближаешься к цели точно так же, как если бы боролся за нее без перерыва.
   
   (Юрий Каштальян) - Я заметил вот какую закономерность. Чем сильнее тебя одолевает порыв немедленно что-то предпринять - вроде жил, ни на что внимания не обращал, а тут вдруг начинает казаться, что если ты сейчас же что-нибудь не изменишь, то все, буквально все развалится... Тут еще, как правило, сама ситуация действительно начинает, как назло, усугубляться... Так вот, тем вернее нужно придерживаться прежнего порядка. Такой форс-мажор - это типа как подначка со стороны судьбы, верный признак испытания. Нельзя поддаваться, когда чувствуешь, что ты на пределе. Обязательно наломаешь дров сгоряча. Нужно ждать, пока восстановится уравновешенное состояние. Как правило, к тому времени проблема сама разрешится. В любом случае, появится совершенно другое настроение, взгляд под новым углом, и можно будет действовать.
   
   (Максим Гурьянов) - Помню, поначалу я считал, что Беля намеренно скрывает от нас информацию, которая помогла бы нам стать сильнее, самостоятельнее. Вроде как она хочет сохранить над нами контроль, превосходство, и поэтому нами манипулирует в своих интересах. Хотя какие у нее могли быть с нами связаны интересы? Мы были обузой для нее. Я теперь удивляюсь, как мне удавалось быть таким тупым. Помню, когда я чего-то добивался, то чувствовал себя так, словно преуспел ей назло, что-то ей доказал. Это все равно как сказать, что мальчик назло маме научился сам завязывать шнурки. Теперь я понимаю, что бывают знания, которые нельзя заучить и воспроизвести механически, как мартышка, которые человек должен приобрести сам, иначе не сможет ими воспользоваться. Поэтому возникает этот эффект тайных, закрытых знаний, в котором идиотам мерещится какой-то мировой заговор.
   Вот я помню кстати, когда были споры о гласности. Получалось, что кто-то обязан информировать общество обо всем. Спрашивается, что значит информировать невежественных людей? Это надо сначала учить, как понимать отчет, а потом уже отчитываться. Ценная, правдивая информация, как и любая ценность, требует усилий, инициативы. Человек должен сам во всем разбираться, во все вникать, что считает для себя важным. А если тебе можно сказать в новостях, что макароны растут на дереве, и ты поверишь, то стало быть тебе все безразлично. Ну и кто будет с тобой считаться?
   
   (Юлия Пряличкина) - Я думаю, что очень важно - никогда не останавливаться на достигнутом. Не впадать в эйфорию. Так бывает, когда добьешься чего-нибудь толкового, так сразу, вместо того чтобы попривыкнуть, как-то освоиться с новым опытом, чтобы его претворить в дело, - нет, вместо этого сразу тянет что? - похвастаться. Помните, когда одно время Беля ввела правило: не разговаривать, то есть вообще всем молчать. Говорит, если услышу разговоры - убью. Тогда это казалось абсурдом: думаю, что за самодурство? Вроде именно сейчас нужно поделиться впечатлениями, обсудить. Как раз у многих начали появляться разные удивительные способности, все это казалось таким достижением - дальше некуда. Это теперь я понимаю, что любые способности сами по себе бесполезны, что, какими бы человек ни обладал преимуществами - физическая сила, красота, способность превращать свинец в золото или там летать по воздуху - важно еще, как он ими распоряжается. Должно быть какое-то служение, стремление к высшему - только в этом случае возможен прогресс. А если, едва добился в чем-то успеха, бросаешься любоваться собой, все твои заслуги растают, как дым.
   
   (Анастасия Спесивцева) - Я считаю, что помимо общеизвестных, скажем так, позитивных навыков, как то: добиться, изучить, решить, предпринять... - короче, какие-то активные действия, - еще важно освоить своего рода негативные навыки. Надо уметь от чего-то отказываться. Уметь вовремя остановиться. Избегать участия в ненужных тебе событиях. Молчать, если не хватает знаний сформулировать свое мнение. Короче - во всем нужно понимать и знать меру. Вот этот глупый постулат о бесконечном росте, расширении, приумножении... Все имеет свой жизненный цикл. Нужно как следует рассчитывать свои возможности и трудиться ровно.
   
   (Влад Меркурьев) - Я понял, что нужно уметь рисковать. Что, если хочешь добиться какого-то неординарного результата, нужно выйти за пределы привычного режима, совершить над собой сверхусилие. Это всегда дискомфортно, но именно в трудных условиях активизируются скрытые резервы организма. А если беречь себя, не выкладываться полностью, то и результат будет посредственный. Я вот раньше недоумевал: зачем иные гении надрывались на работе, рушили свой быт, карьеру, здоровье? Неужели не хватало сообразительности распланировать нагрузку, да хотя бы выбраться из нищеты, из интриг завистников? А теперь я понимаю, что иногда необходимо сосредоточить все свои усилия на одной цели, так что складывается в определенном смысле экстремальная ситуация. Причем неважно, Моцарт ты, пишущий "Реквием", или там первоклассник какой за решением школьной задачки, - ценность твой результат будет иметь, только если ты работаешь на пределе своих возможностей.
   
   (Сергей Свешнев) - А я замечал, что зачастую, после какого-нибудь удачно завершенного дела, успеха - казалось бы, радуйся! - нет, накатывает такая апатия, усталость, что вроде все, что ты сделал, кажется напрасным. Думаешь, зачем маялся, все старое порушил, ничего нового взамен не получил, да и какие могут быть принципиальные перемены - все равно всего дерьма не перелопатишь...
   Я, помню, говорил об этом с Белей, и она ответила, что правильно, как только поднимаешься на новый уровень, сразу возникает сомнение в себе. Высвобождается энергия, новые возможности появляются, и человек пугается: выдержит ли он все это, достоин ли он своих успехов, сможет ли продолжать? Она сказала, что тут часто бывает искушение поломать все достигнутое со страху и вернуться побыстрее в свой панцирь из недовольства якобы непреодолимыми препятствиями. И что тут хорошо помогает сразу же назначить себе новую цель космических масштабов, по сравнению с которой все текущие неприятности покажутся ерундой. И начать ее всеми силами добиваться. И постепенно психологическое состояние выровняется. Хороший совет, действенный. Но я еще от себя хочу добавить: ничуть не хуже помогает изрядный, заслуженный отдых! (смех) Нет, на самом деле, отдыхать тоже надо уметь. Восстановить силы, расслабиться - да просто отвлечься, не все же решать вселенские проблемы! Только, понятно, отдых должен быть своевременным: если о нем вспоминаешь в самый ответственный момент работы, то это типичная ошибка слабовольных людей; а вот когда дело сделано, а ты все еще не можешь успокоиться, тогда самый подходящий момент, пусть через силу, заставить себя остановиться и наконец уже искренне, недвусмысленно себя похвалить! (смех) Ну и пойти пить-гулять, разумеется...
   
   (Евгения Липатова) - Согласна. Кого учили работать, а кого и отдыхать! Я например, помню, всегда гордилась, что если какая-работа - со всем справлюсь, все выполню. Думаю: ну, я к дисциплине привычная, мне любое испытание нипочем! А потом вдруг Беля - всем работу раздала, а мне говорит: "Юджиния (это она меня так называет) идет два часа загорать и купаться". Я даже возмутилась, заспорила: как, я ведь лучше всех, быстрее всех работаю! Да сколько я дел переделать успею, пока остальные будут через пень-колоду возиться! Ну, она, конечно, прикрикнула... Вот тут-то и началось настоящее испытание! Делать нечего, маюсь я это на своем принудительном отдыхе, и начинаю понимать, что, действительно, не умею остановиться, расслабиться... пожить в свое удовольствие... будущего боюсь. Все привыкла колотиться, надрываться, старалась проблемы перерешать еще до того, как они появятся. А Беля мне строго обозначила: два часа в день, хочешь не хочешь, бросай все - и ничего не делать! Погулять там, в ванне с минеральной водой полежать, музыку послушать... Я как-то ей говорю: "Ну разве так надо жить, когда кругом разруха?" А она отвечает: "И кому ты нужна усталая, задерганная? Запомни: кто не умеет развлекаться, тот и работать толком не способен. Зря ты считаешь, что радоваться жизни - это легкомыслие какое-то. Радоваться жизни - это искусство, и первостепенно важное. Если ты не умеешь отдыхать и веселиться, то надо учиться. А если не хочешь, то надо себя заставлять". Вот и все тут! (смеется)
   
   (Илья Обвинцев) - Точно-точно! Знакомая тема. Меня Беля заставляла по два часа в день музыку слушать. Баха. Иной раз заглянет проверить, как я приобщаюсь к культуре - может, заснул или сбежал уже, - и посмеивается: "Давай-давай, мучайся! Припадать к прекрасному нужно себя заставлять!" (смех) А что со мной было, когда она велела мне стихи сочинять! (смех)
   
   (Дина Перцева) - А меня Беля, помню, заставляла ходить на шпильках и со стаканом воды на голове - отрабатывать осанку, походку. Ты, говорит, красивая девчонка, но ведешь себя, как пацан. А я всегда стеснялась, что у меня высокий рост, длинные волосы, стройная фигура - ну, вроде все об этом мечтают, вот и будут завидовать. Потом еще танец какой-то разучивать, типа балета. А я ведь в детстве ходила на хореографию и даже сама сочиняла какие-то композиции... А потом как-то забылось все... Вроде как решила, что это в жизни не пригодится.
   
   (Арина Высокосова) - Когда работаешь над раскрытием своих возможностей, про которые сама толком не знаешь... начинаешь замечать... что вот бывают такие периоды, когда как будто найдет что-то... и все само собой складывается. Вроде без усилий получаются вещи, о которых раньше и подумать не могла. А потом начинается спад, и попробуй, повтори! Время ушло... То есть, я хочу сказать, существуют какие-то циклы, в которые ты включаешься иногда. И идешь как на гребне волны. Только мы осваиваем это методом тыка, все так непредсказуемо получается. А ведь есть же, наверное, какие-то закономерности, макро-ритмы, или я не знаю. Вот было бы неплохо сверяться с какой-нибудь табличкой мировой жизненной активности, чтобы уж делать все согласованно.
   
   (Валерий Мельников) - Может быть, в древности, ритуалы все эти. Может, они и настраивали на такие вот паттерны. Макро-ритмы. Тот же самый календарь майя, где время мерялось целой этажеркой циклов разной длины. И мифы с их запутанными сюжетами. Может, они как раз об этом, обо всех изменениях выше человеческих. В зашифрованном виде.
   
   (Дарья Чарусова) - А мне обидно казалось. У всех какие-то сверхъестественные тренировки, а мне все какая-то простая, незамысловатая работа. Я переживала: что же это я, такая бесталанная? Неужели мне и попробовать нельзя научиться чему-нибудь особенному?
   А однажды Беля ко мне заходит и вдруг говорит: "Напрасно ты, Дарья, думаешь, что ты чем-то обделена, что-то теряешь. Зачем ты судишь по всем этим внешним эффектам и причудливой муштре? Такие фокусы нужны, чтобы хоть как-то разбудить волю человека. Но сами по себе они ничего не значат. Главное в человеке - это не припадки экзальтации и суеты. А уравновешенность и способность к систематическому труду, терпение, верность и цельность. Все эти качества - редкий дар. Хоть они и кажутся неброскими, но польза от них бесценна. Потому что серьезную работу можно поручить только по-настоящему надежному исполнителю. Я на тебя очень рассчитываю, Дарья. Вот я со всеми работаю, а с тобой я отдыхаю".
   
   (Светлана Подснежина) - А я хочу сказать, что, когда пришлось потерять всех близких, поняла, что такое настоящее родство... Ведь у меня все умерли, ну, как и у многих тут... Когда все пропало, не осталось больше ни работы, ни семьи, ни будущего, стало понятно, до какой степени человек на самом деле одинок. Что вот есть твоя жизнь, и до нее никому нет дела. Вот как мы раньше жили, все по какой-то накатанной схеме, в какой-то системе, общество создавало иллюзию значимости, если человек играл заранее предопределенную роль, а без нее... Я поняла, что доверие, внутреннее согласие - это и есть настоящее родство. Дом - он не в документах, и не в крови, и не в географическом месте каком-нибудь. Дом внутри. Всем хочу сказать спасибо, вы стали моей семьей.
   
   (Артемий Хромченко) - Я помню, еще перед вторжением было много разговоров о конце света. И как все это представлялось? Живут, стало быть, люди, ни о чем не подозревают, вдруг - яркая вспышка, и ничего нет. А теперь я понимаю, что все постепенно, медленно происходило. Просто мир меняется, и он не хочет тебя ни уничтожить, ни спасти, он просто тебя не замечает. Это твое личное дело, найдешь ты свое место в новом мире или нет, сможешь ли измениться, встроиться. Иначе жизнь будет продолжаться без тебя. Это и есть конец света. Конец самомнения. И в то же время это - начало ответственности. И свободы. (пауза) На самом деле, я думаю, нам повезло, что довелось через это пройти.
   
   (Евгений Бархин) - Повезло, что довелось, а что удалось - еще лучше...
   
   (Ярослав Холодов) - У меня, пожалуй, на основании общего опыта, если суммировать впечатления, сложился такой вывод: учитель, духовный наставник - это не только подмога, но и искушение. То есть человек, который настолько тебя превосходит, что во всем главенствует, руководит, - это колоссальный источник энергии. Он все решает, за всем следит. А любому обывателю жизненно необходимо скомпенсировать свою неполноценность. Отсюда известное стремление большинства людей сбиваться в стаи: крутиться в компаниях, которые безразличны, сохранять давно опостылевшие семьи, имитировать общественную деятельность. Все эти дружбы, любови - своеобразный суррогат, возможность отвлечься, занять чем-нибудь время. И учитель в этом смысле - самая мощная подпитка. В какой-то момент ты начинаешь во всем опираться на него, воспринимаешь его, как всемогущее существо, без которого ни одна мелочь не происходит. И забываешь о своей воле. Нужно понимать, что учитель - это такой же человек, со своей жизнью, своими задачами. Он не может влезть во все и все поправить. И рекомендации учителя - это не инструкции для заучивания наизусть, а всего лишь повод к свободному, самостоятельному выбору. То есть взаимодействие с учителем - это вещь вспомогательная, вроде как тренинг, а на первом месте всегда должна быть твоя инициатива, твое решение. Потому что каждый занимает свое, неповторимое место в жизни. В общем, можно подытожить так: бесполезно на кого-либо оглядываться, даже на учителя.
   
   (Алина Руминова) - А я вот иногда смотрю на рисунки галактики, всяких созвездий, Млечного Пути, и думаю: мы привыкли считать "космос", "вселенную", какие-то там "скопления галактик" и "метагалактик" чем-то самым грандиозным, беспредельным... Как будто есть наша родная, изученная Земля и, с другой стороны, непостижимая пустота. Но что там, за космосом? Ведь, наверное, и ему где-то положен предел, и с этой точки зрения наш космос получается близким, понятным, и есть что-то еще... другое...
   
   (Тихон Ясенев) - Беля - настоящая русалка. Или лунная сирена. У нее кожа прозрачная и неуловимая улыбка. А глаза - как небо во время грозы. Темные и сверкающие. И, хотя она говорит, что "самая совершенная", на самом деле она только ищет себя. Но, с другой стороны, получается у нее виртуозно.
   
   Старатели.
   
   Однажды без видимого повода Беля вновь со всей серьезностью вернулась к градостроительному проекту. Без какого-либо вступления она собрала всех обитателей долины и без предисловий начала в подробностях объяснять архитектурный план будущего города, который старателям предстояло, по всей видимости, немедленно воплотить в жизнь.
   - Значит, так, - распорядилась она, - строить будем из красного песчаника, поскольку в нем содержится много железа. Вырезаем блоки вон в том карьере и перетаскиваем сюда. Блоки должны быть не меньше человеческого роста в высоту и ширину, а конкретную форму я вам подскажу: мы будем делать их трапециевидными и друг к другу подгонять. Здесь, вот на этой возвышенности, будем строить для вас дом. Это будет небоскреб. Впрочем, тут, в горах, до неба недалеко. Так вот, рассчитывайте этажей на пятьдесят-шестьдесят. Дом будет представлять из себя систему восходящих террас. Крыша каждого нижнего помещения будет садом для верхнего, и так спиралевидными кругами. Не стоит загромождать жилье камнем. Деревья, водопады и ручьи, солнечные лучи, звери и птицы, гуляющие между квартирами, должны компенсировать суровость камня и украшать жизнь людям. Под индивидуальные нужды приспосабливать пока не будем, сделаем прожиточно-минимальный стандарт. А внутри конструкции разместим лифты и подсобные помещения. Лифты построим большие и удобные, с диванами и росписью на стенах, ведь вида из них не будет никакого, значит, пусть интерьер восполняет недостаток. А на верхнем уровне сделаем... типа медитория. Со смотровой площадкой. И окнами от пола до потолка. Это если кому захочется посмотреть на наше место обитания с высоты птичьего полета. И в целом возвыситься духом. Понятно? - Беля неожиданно отвлеклась от красочного повествования и обвела старателей пристальным взглядом.
   Старатели потрясенно молчали. Хотя их силы за время тренировок существенно возросли против того набора навыков, который они привыкли считать нормальным для среднеарифметического человека, все же план звучал ирреально. Некоторые слушатели озадаченно кивнули. Беля сочла это выражение лояльности вполне достаточным.
   - Дальше - инфраструктура. Скажу я вам, герчеяуре, - задушевно сообщила она, - проблемой людей прошлого являлась расщепленность, рассогласованность всех качеств, фрагментарное, неполноценное восприятие мира, короче - диспропорциональность, в самых запущенных случаях - одномерность развития. Поэтому у нас будет комплексная застройка с многофункциональными сооружениями. Например, все вы слишком хорошо знаете, какую чудовищную реакцию перемены в мировоззрении и состоянии сознания вызывают в физическом теле, где давно и прочно устроилась масса невидимых паразитов, пожирающих вас путем хронических болезней, которые вы уже почти привыкли не замечать, и вдруг - потребовалось здоровье. Сразу же начинает лихорадить, появляются боли неизвестного происхождения, мигрени, удушье, сердечная недостаточность, не говоря уже об отлично всем знакомых судорогах и припадках, которые вызывают габбро. Зато все вы теперь осознаете метафизическое значение болезни, ее сакральный смысл. Болезнь призвана указать человеку на недостаток внутренних сил, который следует исправить для дальнейшего полноценного развития личности, и который без физических симптомов было бы не так просто обнаружить. К счастью для вас, хирург-убийца, - Беля кивнула на Себринга, - и еще несколько энтузиастов неплохо справляются с медицинской стороной вопроса. Вот их-то мы и распределим распоряжаться нашим лечебным учреждением нового типа, основным принципом которого станет проницательное замечание русского естествоиспытателя и по совместительству философа Данилевского: "Красота есть единственная потребность духа, которую может удовлетворить только материя". Поэтому больницу нам заменит Институт Красоты. А вам, эскулапы, придется освоить науку о строении души человека в таком же объеме, в каком и науку о строении тела. Вы научитесь восстанавливать гармонию тела и духа страждущих пациентов с помощью акупунктуры, обертонного интонирования и электрической хирургии. А ландшафт под красоту - вон там, - Беля указала на обширную площадку с края долины. - Заведение будет большое и интересное.
   Однако определенное перепрофилирование ожидает, не расслабляйтесь, всех и каждого. Офисы мы совместим с художественными мастерскими, горнодобывающие цеха оборудуем по принципу лабораторий... а вы как думали? Производственный процесс у нас будет творческий. Ежедневное посещение стереозеркальной библиотеки - обязательное. Постоянное повышение квалификации вам пригодится, будьте уверены. Каменный каркас города - только заготовка. Для того чтобы архитектура по-настоящему располагала полноценной жизни, потребуются более благородные материалы. Почему, как вы думаете, драгоценные камни так гипнотически действуют на человека? Потому что у них есть разум и даже душа! Настоящую драгоценность можно сравнить с тончайшим светомузыкальным аппаратом, способным настраиваться на многие полезные и просто любопытные волны... а порой даже со спутником жизни человека, более мудрым, чем хозяин. На строительство пойдет несколько тонн золота, прозрачного цветного стекла, хрусталя, жемчуга и драгоценных камней. Так как с добычей сейчас трудно - в естественных условиях утонченные формы породы созревают долго - вы научитесь их синтезировать, а впоследствии и выращивать. Шедевров искусства я от вас не жду, но обеспечить приличный дизайн вы обязаны.
   И все же качество работы архитектора зависит прежде всего от способности вписать постройки в первоначальное пространство с энергетической точки зрения. Адаптация ландшафта, выбор материалов, ориентировка в соответствии с движением светил, внутреннее оформление помещений - все выполняется исходя из метафизического предназначения конструкции. И в разработке энергетического замысла никакие правила не помогут, нужен талант. Поэтому за руководящую часть работы можете быть спокойны - ее возьму на себя я. А вам останется всего ничего... - тут Беля отряхнула руки, словно благополучно завершила основную часть строительства, и радостно сообщила: - Вы сейчас разучите один танец. Давайте, давайте, вот ты, ты, и ты... - Беля извлекла из толпы человек десять-двенадцать. - Становитесь в круг. Идите по кругу и повторяйте вот это движение, - Беля воспроизвела замысловатую фигуру. - Четко повторять, а не приблизительно! Все внимание только на пластику! Ахматов, я отлично чувствую, что ты рассеян. Учтите, вы будете продолжать до тех пор, пока не дадите устраивающий меня результат. Так... а теперь все то же самое в обратную сторону. Не останавливаться! - крикнула она, наблюдая за экзерсисами старателей. - Так, ты иди в центр круга. Вы, делаете полный круг в одну сторону, разворачиваетесь и повторяете все наоборот. Ты, сосредоточься. Ты представляешь все, что я велю. Вокруг тебя ничего нет. - Беля принялась перечислять директивы, перемежая их причудливыми тирадами на неизвестном языке. - Ты видишь луч света. Луч света разрезает камень, - в пространстве прошелестел причудливый звон. - Не поднимать голову! Ты видишь каменный блок. Он появляется из скалы... - над старателями блеснул яркий луч. - Не смотреть по сторонам! - прикрикнула Беля. Послышался отдаленный гул, пространство загудело, как наэлектризованное, и замелькали световые вспышки. - Не отвлекаться! Повторять все без перерыва! Вы ничего не слышите и не видите! Каменный блок поднимается в воздух. Он плывет в середину долины... - над старателями протянулась трапециевидная тень. - Шаг, разворот! В точности повторять! Ты видишь, как блок опускается на землю. Устойчиво ставь. Отпускай. Продолжаем! Заново!
   Время, потраченное на возведение первой исполинской стены, участники экспериментального производственного процесса впоследствии затруднялись сосчитать, хотя зрители уверяли, что прошло не больше получаса. Когда Беля крикнула: "Стоп!" - строители мгновенно почувствовали такой упадок сил, что многие просто повалились в траву, тогда как остальные старатели восхищенными возгласами и аплодисментами выразили бурный восторг. Беля взобралась на пригорок и придирчиво оглядела зигзагообразное сооружение, прочертившее дно долины, как застывшая молния.
   - Довольно коряво, - скептически прокомментировала Беля, - но для вас сойдет, - туманно добавила она. - Ну, кто заменит наших быстроизнашиваемых тружеников? - не дожидаясь ответа, Беля решительно назначила: - Ты, ты и ты...
   Вместе с завершением строительства первого флигеля многоярусной башни незаметно подошел вечер. Старатели понемногу освоились со сверхъестественными приемами и тянули глыбы из недр горы сравнительно согласованно и ровно. По требованию Бели все концентрировали внимание на монотонном повторении пластических этюдов, и казалось невероятным, что словно независимо от воли людей многотонные глыбы однообразно и как бы обыденно плыли в высоте, одна за другой с глухим ударом опускаясь в облака пыли. В какой-то момент Вероника, мельком оглянувшись на Белю, случайно заметила плавный закругляющий жест руки и пристальный взгляд, в котором мелькали белые блики.
   - Да ты жульничаешь! - воскликнула Вероника. - Это ты все делаешь!
   - Нет, я - пас, - серьезно возразила Беля, но глаза ее смеялись.
   
   Спустя некоторое время город предстал перед старателями в точности в том виде, как планировала Беля. Грубо обтесанные циклопические блоки сложились в литую, лаконичную конструкцию, сообщавшую пейзажу оттенок одновременно суровости и одухотворенности. В центре долины возвышалась похожая на спиралеобразную раковину громадная башня, как грандиозная разноцветная лестница, взбиравшаяся к облакам. Перекинутые от нее на склоны соседних гор ажурные арки мостов, словно сверкающие радуги, падали к подножию округлых башен и причудливых многоугольников обсерватории, лечебного центра, химического завода, библиотеки, пилорамы, электростанции и прочих необходимых для обеспечения жизни сооружений. Дно долины, как прозрачное кружево, покрывали гладкие стеклянные дорожки, связывавшие воедино жилые и рабочие корпуса, сельскохозяйственные террасы, водохранилища и сады. По фасадам всех зданий с первым лучом солнца, дробясь, рассыпались ослепительные блики, а с наступлением темноты окна обретали в свете звезд мягкую разноцветную окраску багряных, фиолетовых и золотистых цветов и переливались в темноте, как новогодние гирлянды. Вдоль крыш, оконных рам, даже бордюров дорог бежала сияющая оправа из золота и серебра.
   - Ну что, герчеяуре? - елейным тоном поинтересовалась Беля, с удовлетворением разглядывая с центральной смотровой площадки грандиозный комплекс, устроившийся в каменной чаше долины, как сказочный цветок. - Даже путь длиной в целую жизнь начинается с первого шага?
   - Что ты имеешь в виду? - настороженно отозвались те, кто почувствовал в ее словах подвох.
   Беля развела руками, как бы выражая недоумение по поводу всеобщей непонятливости.
   - Мы отправляемся в путешествие, - пояснила она. - Поймите, герчеяуре, - проникновенно посоветовала Беля, - архитектура - венец всех наук, искусств и ремесел, а потому, если вам удастся хоть в какой-то мере ее освоить, чего доброго, даже у таких бездарностей, как вы, активизируется мозговая деятельность... Когда мы приехали сюда, я поставила перед вами задачу привести в порядок эту долину. Сейчас эта отдельно взятая часть пространства приобрела цивилизованный вид. А что же остальной мир? Вы хоть вспомните архитектуру среднеарифметических современных городов. Железобетонные человекодавилки, асфальтовые заплатки и повсюду острые, как локоть, углы. Не нравится мне этот мещанский стиль, - Беля капризно сморщила нос. - Хорошо, что землетрясения практически уничтожили это бесцветное безобразие, - порадовалась она затем, - пригодное только для габбро, которые, как известно, сейчас там и живут... Могу между прочим сообщить, что габбро, существа из камня, сами являются своего рода архитектурой, а следовательно, и противопоставить им следует строительство нового мира в буквальном смысле! - веско заявила она. - Мы должны создать в пространстве нечто вроде противовеса каменной расе. Поэтому вашей насущной задачей на ближайшее будущее станет зодчество в предельно обширных масштабах. Площадки под застройку и архитектурные планы городов я вам, так и быть, подскажу - нет у меня доверия к вашим скорбным головам... смету тоже составлю сама. Но отрабатывать ее будете вы, и уж я прослежу, чтобы в кои-то веки вы сделали нечто действительно достойное внимания. Я, видите ли, собираюсь жить на этой планете, - доверительно сообщила Беля. - И хочу обустроить ее удобно. Чтобы все по моему вкусу. Разруха далеко не способствует нормальному самочувствию. С этими останками ушедшей цивилизации, до половины провалившимися под землю, ландшафт вообще не смотрится. Надо смастерить что-нибудь взамен. И попрочнее. Этим вы и займетесь - под моим чутким руководством! Все ясно? - Беля обвела старателей вопросительным взглядом.
   - И скоро планируем отправляться? - послышался из толпы невеселый голос.
   Беля лукаво улыбнулась.
   - Ну, пообретаемся здесь маленько... Как надоест, так и в путь!
   Старатели зашумели в порядке предположения, что "никогда не надоест". Беля засмеялась своим странным смехом, словно думала о чем-то другом.
   
   Из книги Станислава Ладшева "Беля. Как мы учились сражаться со временем и побеждать себя":
   
   (Стас Ладшев)
   Конечно, сразу мы никуда не поехали. Все мечтательно разбрелись по новостройкам и принялись осваиваться с привычными заботами в новой обстановке, то и дело выглядывая в окно и восхищенно качая головой. Массивные башни, сиявшие радужными огнями и, несмотря на колоссальные размеры, словно парившие в воздухе среди облаков, придавали городу какой-то ирреальный, неземной колорит. Не верилось, что мы вообще имели отношение к строительству. Мы помнили работу над некоторыми деталями, но целое оказалось далеко за пределами любых ожиданий. Вскоре мы заметили еще одно удивительное свойство города: несмотря на отсутствие шумового экрана, габбро поблизости не появлялись, словно занятая архитектурной новацией часть пространства оставалась для них невидимой.
   Мы пробыли в преображенной долине еще несколько месяцев, но почувствовали себя вознагражденными за всю предыдущую жизнь. Когда мы предложили Беле придумать для города название, она кивнула и объявила на своем шелестящем языке: "Суман Суал". После просьбы перевести она думала значительно дольше и наконец, небрежно помахав пальцами, отчиталась кратко: "Шаг".
   Под руководством Бели старатели привыкли считать обыденной частью рабочего графика испытания наподобие купания в кипятке, бега босиком по снегу, голодания, заточения внутри вырубленных в скале одиночных камер, длительного обета молчания и рискованных оккультных опытов. Беля оптимистично утверждала, что нет лучшего способа воспитать волевой характер, чем близкое знакомство с бесами, которых с иронией называла "братья наши меньшие". Она прагматично относилась к захватывающему зову непознанного, повторяя, что мерой всех человеческих экспериментов должно оставаться благополучие и процветание человечества.
   Со временем даже в повседневной жизни старатели привыкли использовать знания и навыки, которые еще недавно сочли бы мистическими. Однако, пожалуй, самым ценным итогом упорных тренировок и непререкаемой дисциплины стала незаметная перемена в отношениях с Белей. Признаться, поначалу многие из нас воспринимали ее как чудаковатое, ненадежное существо, случайную обладательницу сверхъестественных способностей, совершенно не знакомую с житейскими заботами и радостями, составляющими самую сущность жизни людей. Но постепенно мы научились внимательнее слушать Белю и лучше понимать. Порой в свободное время мы специально собирались, чтобы узнать ее мнение по наиболее злободневным проблемам, и случалось, наши дискуссии превращались в своего рода тематические лекции Бели, тем более что ее любимой формой диалога всегда оставался монолог.
   Пререкаться Беля не любила и возражения, как правило, пропускала мимо ушей; категорически осуждала пустые обобщения, как она выражалась - "выдумки", а выдумками она считала слова, не подтвержденные всем поведением и образом жизни говорящего. Посторонних, то есть не связанных с насущной практической задачей вопросов она тоже не одобряла и зачастую попросту на них не отвечала, как будто не слышала. Вообще Беля была не то чтобы немногословна, а просто принципиально иначе, гораздо более бережно, чем мы, относилась к словам. Перед тем, как ответить на какой-нибудь вопрос, который считала серьезным, она нередко задумывалась так надолго, что мы забывали, о чем спрашивали, и к тому же не всякие обстоятельства Беля считала пригодными для обсуждения тех или иных тем; ее отношение к речи стало мне понятнее, когда она однажды заметила:
   - Речь - священный дар, и произнести что-нибудь вслух значит произвести магическое действие, изменяющее реальность в определенном направлении. Говорить без цели опасно.
   
   - Беля, а что это за неизвестные слова, которые ты все время говоришь?
   - Аэлиш.
   - А разве есть такой язык? Это естественный или искусственный? Кто на нем говорит?
   - Это местный диалект. Там, откуда я родом.
   - А где ты родилась?
   - На Урале. Там у моих родителей был дом в горах. Он отдельно стоял, за городом.
   - А что сейчас с твоими родителями?
   - Не знаю. У нас произошел конфликт, и мне пришлось уйти из дома.
   - Понятно...
   - А этот язык, аэлиш, он как-то странно звучит?
   - Это священный язык одного древнего племени. На нем не все говорили. Только те, кто специально интересовался. Аэлиш - это система внушения. Ее не обязательно знать, она существует сама по себе.
   - А ты говоришь на аэлиш?
   - Я на русском говорю, вы что, не слышите?
   - А можно выучить этот язык?
   - Можно отождествить себя с системой.
   - И что будет?
   - Ничего.
   - Но что-то же изменится?
   - Перейдешь в другую систему координат. Здесь уже ничего не будет.
   
   - Как ты считаешь, что с нами будет после смерти?
   - После смерти, герчеяуре, будет то же, что было при жизни. На чем здесь закончишь - с того же там и начнешь. Сколько раз мне казалось, что я умираю. Однако в моей жизни ничего не менялось. И тогда я поняла, что истинные перемены приходят изнутри. А если человек не хочет начинать новую жизнь, то никакая смерть не поможет.
   - Как ты считаешь, правильно ли бояться смерти?
   - Кому как. Те, кому надо ее бояться, как правило, ее и боятся.
   - А ты боишься умереть?
   - Ээээ... ну, как сказать. На данный момент, я считаю, что умереть мне было бы нецелесообразно.
   
   - Странно, получается, что воевать с габбро так просто... не обращать внимания, и все?..
   - Так это-то и есть самое сложное! Папаша мой, не к ночи будь помянут, говорил, что есть в человеке такой импульс - "зло по отношению к себе", или "жажда боли". Это значит, что человек способен сделать заведомо, или потенциально, опасную, или даже смертельно опасную, вещь без веской причины. Просто чтобы посмотреть, как оно будет. И это качество само по себе не плохое и не хорошее. Оно заставляет экспериментировать, изменяться. Творчески относиться ко всему. Но только оно не должно быть самодовлеющим, абсолютно бесконтрольным. Это я уже от себя говорю, отец так не считал, но у него ситуация была другой. А теперь уже можно сказать, что в обстоятельствах, которые грозят кардинальными, необратимыми, абсолютно непредсказуемыми переменами... ну, бессмысленной насильственной смертью, например, хе-хе... короче, иногда надо руководствоваться не спонтанным любопытством - повезет или не повезет - а чем-то другим.
   - Чем?
   - Ну, так это-то как раз каждый только за себя может решить. Тут не посоветуешь. Вот известный писатель Лев Толстой сказал нечто вроде того, что все счастливые семьи похожи друг на друга, а каждая несчастная семья несчастлива по-своему. Ну это потому, что поводов для несчастий всегда множество, выбирай любой. А по существу именно зло однообразно, оно обезличивает жертву, заставляя раз за разом отыгрывать один и тот же сюжет, как шарманка. Зло имеет паразитическую структуру, оно все перестраивает под себя. А собственная жизнь у каждого своя, она неповторима, ее нельзя как-то заранее распланировать и человеку подсказать. Поэтому никто не станет выносить свое счастье, свои знания, опыт на площадь, они там все равно не пригодятся. Мудрый человек предпочтет, чтобы в нем видели того, кого хотят видеть, и не мешали.
   - То есть ты считаешь, что никакого обмена позитивным опытом не может быть?
   - Косвенный может быть. А целенаправленное внушение порождает только зло, одержимость, невменяемость.
   - Значит, любое управление другим человеком - в конечном итоге, зло?
   - Вы, во-первых, различайте какие-то краеугольные вопросы и мелочи. Если я тебя попрошу мне соль передать, ничего страшного не случится. Хотя, кто тебя знает?.. (смех) Во-вторых, опять же, речь идет о глубинной сущности процессов, о намерениях - будет ли это насилие ради насилия или просто целесообразное обращение, ну, когда с человеком говорят на языке, который он лучше понимает? (смех) Вот у вас, кстати, было много болтовни на тему о власти и насилии. К примеру, может ли лидер быть не авторитарным? Это же абсурд, он потому и "лидер", что "авторитет". Важно другое: какого подчинения он ожидает? Признает ли он прежде всего добровольное подчинение свободных, самостоятельных людей, пытается ли сделать своих подопечных такими? Или весь интерес власти для него в том и состоит, чтобы принуждать к чему-то насильно, навязывать свою волю? Вот где разница! И эту разницу по учебнику менеджмента не определишь, понимаете вы это?
   И, наконец, в-третьих, самое главное. Что это у вас за привычка, постоянно воображать себе какую-то "единую теорию всего" и делать из нее выводы, "как правильно"? Мир огромен, и какие-то там слова - только его часть! А вы, в итоге, передергиваете, путаете все понятия, факты, и получается - скрестили ужа и ежа, получили метр колючей проволоки! Поймите вы наконец: никто и ни при каких обстоятельствах не может исключить возможность ошибки!
   
   - Я категорически отказываюсь страдать. Я изолирую или уничтожу любого, кто так или иначе причиняет мне дискомфорт, за исключением тех случаев, когда я сама, добровольно устраиваю себе испытание - для разнообразия.
   - Да ведь это преступление, жить в свое удовольствие, когда все кругом страдают!
   - Если ты не заткнешься, я совершу еще одно преступление - оторву твою пустую башку и скажу, что так и было. Ну так вот, для нормальной жизни мне необходимы... для начала, молодость, красота и здоровье. Всякие там болезни, увечья должны быть в моем случае исключены. Потом - безопасность. Чтобы вообще никаких помех, препятствий, принуждения. Неуязвимость против чего бы то ни было. Еще богатство. Не только в человеческом обществе, а вообще в природе. Чтобы все, что мне только может понадобиться, находилось в моем распоряжении, все материальные силы...
   - Но такое никому не доступно.
   - Все это находится в свободном доступе. Просто требуется заплатить определенную цену. У вас столько нет. А у меня - есть. Затем, память и ясновидение, знание обо всем прошлом и будущем... Универсальный талант. Чтобы любое занятие получалось в совершенстве. Бессмертие. И забвение. Азарт, риск, неизвестность - и покой. Весь мир. И еще какой-нибудь другой, который я придумаю сама. И все сначала.
   - Но тебе не кажется, что если действительно получится вот так всем владеть, жить станет неинтересно?
   - Вы что, чокнулись? Мир огромен. То, что я перечислила, - всего лишь инструментарий.
   
   - Как считаешь, возможен ли в принципе социальный прогресс?
   - Невозможен. И не нужен.
   - Почему?
   - Почему - что?
   - Все!
   - (вздыхает) Ой, это такой долгий разговор... Передайте-ка мне печеньку... нет, вон ту с перчиком...
   - Не пойму, зачем печенье с перцем готовить...
   - ...мерси. Ну-у-у... Много вашими учеными было сломано мозгов вокруг этой темы... я имею в виду не перец, а прогресс. Начать с того, что налицо существенные противоречия в трактовке природы человека. И расхождения эти не случайны. Человечество на самом деле лишь весьма условно можно считать некоей единой, однородной общностью... С точки зрения самой примитивной физиологии - ну там чисто формальные признаки: гуманоидная внешность - да, между людьми невооруженным взглядом заметно сходство. Кстати, серьезные исследования в области материального состава организма, например соотнесение группы крови - которых, если вдруг кто не в курсе, существует множество, и далеко не все были известны вашим медикам, - с психофизическими особенностями человека позволили бы взглянуть на общество как на многоуровневую систему разнородных, порой совершенно чуждых друг другу и даже несовместимых элементов. Однако ваши физиологи и психологи кто в лес, кто по дрова, а среднестатистический индивид, как правило, вообще то, что ему не понятно, не замечает, судит обо всем в меру своей испорченности и очень удивляется, отчего на каждом шагу его жизни происходит необыкновенное. Многие делают глубокомысленный вывод, что их нарочно обманывают и используют: подлая подружка, злая теща, в самых тяжелых случаях - мировой масонский заговор или даже психотронный излучатель зелененьких человечков из летающей тарелки. Обывателю невозможно понять тонкость и мудрость механизма человеческих судеб во всех головокружительных превращениях кажущегося добра и кажущегося зла. На самом же деле... ээээ... передайте-ка мне, пожалуй, всю миску вот этих печенек! Я не пойму, чего их от меня всегда так далеко ставят?.. Их же, кроме меня, никто не ест. Так вот... на самом деле все не так, как на самом деле! А именно: люди так же, как и животные, различаются в плане породы. Только у людей это различие недоступно невежественному или пристрастному взгляду. Оно проявляется косвенно: через поступки и судьбу. И поддается такой же косвенной корректировке, причем неоднократной и в любом направлении: от расторможенного пьяницы до праведника, от скромного труженика до маньяка-убийцы.
   Многие люди на этой земле вообще не созданы для какого-либо развития. Они существуют для того, чтобы попробовать то или иное чувственное ощущение. Причем это может быть довольно специфический опыт: например, погибнуть в газовой камере. Отчего по нелепой случайности уходят из жизни молодые, полные сил, казалось бы, замечательные люди, которым еще жить и жить на радость окружающим? Отчего болеют и умирают мучительной смертью дети? Отчего некоторые люди до старости остаются в больницах для умалишенных? Все это - просто игра, своего рода дегустация физического мира. Не нужно принимать ее всерьез. Многие существа из тех, что кажутся людьми, напрочь лишены души, это просто формы плоти.
   Бывают и люди другого типа... Им предназначен выбор, они решают, чему посвятить себя. Ну, конечно, мечутся, ищут, все им не так, все не нравится... в целом, характерно ощущение дискомфорта, неполноценности, устремленности неизвестно куда. Тут может быть масса вариантов, как сугубо личной, так и общечеловеческой значимости...
   Еще бывают люди, жизнь которых подчиняется заведомо подготовленной миссии. Типичный, хе-хе, случай - Иисус Христос. А вообще степень осознанности и содержание миссии могут быть разными. Чингисхан, например, тоже из этой категории. Ну, тут все понятно, да?
   И прибавьте к тому, что изрядная часть существ, выглядящих, как люди, вообще таковыми не является - ни морально, ни физически. Порой около четверти так называемого человечества составляют в принципе неземные, я не знаю, как сказать, явления. Их облик - только маскировка.
   - А себя бы ты к какой категории отнесла?
   - В основном я, пожалуй, отношусь ко второму типу. Но это все условно. Советую усвоить, что как развитие человеческого эмбриона повторяет все существующие животные формы, так и социально-психологическое становление полноценной личности подразумевает поочередную примерку множества типов поведения.
   И, возвращаясь к теме социальной гармонии, соответственно многообразию человеческих качеств в любом обществе всегда наличествует полный набор ролей, поддерживающих систему в динамическом состоянии. Диспропорции и противоречия обеспечивают импульс к саморазвитию изнутри, в противном случае конфликт возникает с внешней силой. В любом сколько-нибудь самодостаточном социальном организме сосуществуют все типы отношений одновременно.
   - То есть, если тебя не устраивает окружающая реальность, не нужно стремиться ее изменить, а следует просто искать ее уровень, или сегмент, который тебе подходит?
   - Следует прежде всего понимать, что чисто механические мероприятия, например переезд или, как программа-максимум, убийство соседей тут годятся только в качестве временной меры. Субъект попадает в среду, которой он внутренне сродни. Соответственно, если хочешь изменить окружение, следует изменить свой характер. Достигается это разными средствами, иногда нужно терпеть, а иногда, наоборот, предпринимать решительные действия - по обстоятельствам. Остальное решится само, вплоть до внезапной смерти ваших соседей по не зависящим от вас причинам. (смех) Вообще, резюмируя вышесказанное, должна заметить, что именно морально-психологический фактор определяет не только социальную, но и биологическую эволюцию.
   - То есть?
   - Непосредственно. Физические свойства организма определяются нравственными характеристиками и жизненными задачами существа. Ну, конечно, не рассуждениями о том, что "правильно" и "неправильно". Имеется в виду некая глубинная интенция, пронизывающая буквально каждый вздох, каждую крупицу тела. Если получится ее осознать и научиться грамотно управлять ею, можно даже сменить возраст и половую принадлежность без всякого хирургического вмешательства.
   - А ты меняла пол и возраст?
   - Бывает, меняю. Только вы этого не замечаете. Вы думаете, что это другой человек, не я.
   - Да?! А в кого ты превращаешься?
   - В тебя! Просто ты об этом не знаешь! Шучу. Не скажу. Помучайтесь подозрениями. Вы ведь, как и положено простолюдинам, все озабоченные - у вас половой вопрос самый волнительный. А я так и вообще собой бываю от случая к случаю...
   
   - В вашей, герчеяуре, так называемой цивилизации существовала большая путаница с понятием жертвы. Вроде как оказаться жертвой - это в любом случае менее предосудительно, чем совершить преступление. Якобы человек, пострадав, искупит свои грехи, подобно тому как Иисус Христос, пожертвовав собой, вознесся на небо. Через это масса споров о ненасилии либо сопротивлении злу силой. Вы как будто не замечаете один существенный нюанс: степень добровольности жертвы. Поймите вы раз и навсегда: если человек терпит потому, что боится или физически неспособен оказать сопротивление, а также если он рассчитывает получить вознаграждение, сыграв впоследствии на чувстве вины обидчика или жалости окружающих, - в таком случае жертва ничем не лучше преступника, и обоих ждет впоследствии суровое наказание. Только если человек внутренне освободился от логики несправедливости и мести, если он соглашается на трудности, лишения, страдания добровольно - чтобы воспитать в себе решимость, проверить какие-то навыки, или в порядке помощи окружающим - только тогда жертва может считаться похвальной и спасительной.
   - Беля, а ты из каких соображений взяла на себя труд нас обучать?
   - Рассчитывает получить вознаграждение!
   - Ты ничего не понимаешь в альтруизме...
   - ...и в каннибализме...
   - Ну что вы, герчеяуре, какой труд? Весь этот цирк - сплошной восторг...
   
   - Я бы не стала разделять физику и метафизику. Вообще-то физические величины обозначают не что иное, как степень разреженности, выражаясь религиозным языком, духа в материи. Вот мне сразу вспоминается картина Ван Гога "Звездная ночь", где звезды изображены в виде таких желтых воронок на синем фоне. Очень правильная картина, я считаю. Там как раз показано, что светила являются своего рода трансформаторами энергий, переходами между мирами. Это истинная сущность любого объекта в единстве его внутренних противоположностей. И люди должны быть такими же.
   - Но в чем смысл всего этого?
   - Ой, тебе что, смысла в жизни не хватает? Ну придумай себе какой-нибудь, выбор-то неограниченный. Или тебя свободный выбор в этом случае не устраивает? Нужно, чтобы кто-нибудь извне навязал?
   - В любом случае, придуманное - оно придумано...
   - Ну тогда пойди повесься! Ничего же не мешает! Ты пойми, твоя жизнь, она нужна только тебе. И если ты не видишь смысла, вполне возможно, что в твоем случае его действительно нет... Вообще вызывает недоумение, когда люди, как правило обожающие жаловаться на трудности, безвыходное положение, принуждение, склонные порассуждать о свободе, почему-то ситуацию свободного выбора вовсе не узнают или, вернее, постоянно с чем-то путают. Именно в тот момент, когда ничто не стесняет человеческой свободы действий, поднимается шум о падении устоев, кризисе, разрухе, беспределе, бессмысленности бытия... Что ж, распад всего тем и хорош, что каждый получает уникальную возможность проявить свою истинную сущность, и если вокруг немедленно образуется помойка промышленных масштабов - добро пожаловать к зеркалу. Человек же амбициозный, целеустремленный прекрасно понимает, что нет ничего полезнее и увлекательнее, чем достойно пройденное суровое испытание, и с радостью встречает возможность возвыситься до самоотверженного служения на благо своей земли, что во времена благополучные и удобные проблематично из-за соблазна удовольствий и личной выгоды.
   - А тебе жизнь никогда не казалась бессмысленной?
   - Ну, настроение всякое бывает... Депрессия - это даже интересно, позволяет проверить на прочность свои приоритеты и лишнее выбросить... А по большому счету - нет. Я даже больше скажу: отношение к жизни - это производная не от жизни, а от внутренней силы человека. Мне себя самой вполне достаточно в качестве смысла, дополнительных условий не требуется.
   - Но человек абсолютно самодостаточный должен быть совершенно эгоцентричным. Никем, кроме себя, нет причины интересоваться...
   - Ошибаешься. Причем сразу в нескольких местах. Во-первых, потребность в контакте с окружающими сама по себе ни о чем не говорит. Одиночество и общение равноценны. Одинаково болезненны и опасны, когда безвыходны... и полезны в правильной пропорции! Лучше всего употреблять их в сочетании, не смешивая. Типа как водка и томатный сок в "Кровавой Мэри" - ферштейн? Кстати, я вот думаю когда-нибудь стать барменом... открою кафе под названием "40 дней" - все, кто живы останутся, благодарить будут! А во-вторых, ущербность - не единственный повод к общению, и не лучший. Эгоцентризм как раз и есть признак неполноценности, тогда как общения можно искать не только от недостатка, но и от переизбытка... себя. Вы просто не в курсе - не с чем сравнивать, но чем более самодостаточны, независимы, совершенны люди, тем интереснее, разнообразнее и прочнее отношения между ними. Поэтому спасение в изоляции от мира, в замкнутости на своей персоне - это самообман.
   
   - Ты верующая?
   - Ну, верить можно только в то, что неочевидно. А Бог, он везде. Не пойму, о чем тут рассуждать.
   - Многие считают, что существование бога неочевидно.
   - Просто чувств, их пять только в физическом теле. А у человека есть еще несколько разных душ, и у каждой свои чувства.
   - Несколько душ?..
   - Ну да. У некоторых - минимальный набор: только витальная сила и практические навыки. Для таких людей очевидно, что все в мире существует для того, чтобы быть ими использованным, и тут невозможно доказать обратное. Если есть душа, отвечающая за абстрактное мышление, будут в разной степени очевидны законы логики. Причем как правило усваиваются самые топорные линейные приемы, а дальше развивается только самодовольство от своей сообразительности, хотя на самом деле логика - штука многомерная. Если работает нравственное чувство, то мораль превращается из красивых слов в физиологическую потребность. В общем, бывает много разных очевидностей. В моем случае правильнее было бы решать вопрос о вере в людей.
   - И ты веришь в людей?
   - Иногда...
   
   - Беля, ты часто говоришь о беспощадности, жестокости. Как относишься к идее, что если преступник раскаивается, ему прощаются все грехи?
   - Тут надо определиться, что мы понимаем под раскаянием. Если кто, допустим, случайно пролил соседу на рукав чашку чая или наступил на ногу, достаточно извиниться, и вопрос решен. Но если речь идет не о проступке, а о преступлении, извинения, как правило, никому не нужны. Настоящее раскаяние - это перерождение, начало новой жизни, в которой прежней ошибке уже не может быть места. Если преступник действительно полностью изменился - да, думаю, здесь возможно прощение.
   - А если преступник не считает себя виновным? Есть мнение, что все равно лучше простить...
   - Опять же, как посмотреть. В припадке самоуничижения навязываться со своим милосердием человеку, который тебя знать не хочет и зло, совершенное по отношению к тебе, попросту не заметил, - трудно представить себе более идиотскую затею. Но есть одна неочевидная закономерность. Дело в том, что любая ситуация - только локальный случай, не исчерпывающий всего многообразия вселенной. И какие-либо навязчивые переживания, в том числе ненависть и жажда мести, свидетельствуют прежде всего о неуверенности и страхе, о неспособности человека разотождествиться со своей мимолетной ролью, выйти из отжившей системы координат. Простить - значит преодолеть, лишить проблему всякого субъективного значения. Понятно, как и подлинное раскаяние, это не формальность, а долгий и трудный процесс преобразования действительности. Иногда, чтобы по-настоящему простить, требуется целая жизнь. Наверное, бывают даже случаи, когда для этого требуется вечность.
   
   Старатели.
   
   Всему приходит конец, и когда старателям начало казаться, что красивое и плодотворное времяпровождение в неправдоподобном городе продлится вечно, Беля объявила, что, по ее мнению, пора приступать к строительным работам общепланетарного масштаба. Несколько человек привели в работоспособное состояние машины и автобусы, о которых старатели уже успели забыть, и вскоре по той же дороге, по которой приехали, люди покинули свой с трудом обретенный временный дом навсегда.
   Переезд через опустошенную землю, свободный от былых неустанных забот о самозащите и бегстве от габбро, сравнительно отстраненное наблюдение за крошечными горстками выживших людей, уловками и зверствами мародеров, жертвами, зараженными каменной спорой в подземных гнездах габбро, безликие руины бывших городов и ослепительные миражи блуждающего измерения поначалу произвели на старателей совершенно деморализующее впечатление. Отдельные энтузиасты то и дело возвращались к идее немедленного вооруженного сопротивления любыми подручными средствами; другие хмуро отворачивались и безнадежно молчали; Беля нарочито игнорировала всякое свидетельство существования каких-либо нуждающихся в помощи людей, хотя зачастую разыскивала и демонстрировала старателям наиболее вопиющие примеры деградации человечества в противостоянии с каменной расой, комментируя происходящее с деловитостью или иронией, но без малейшего сострадания. Наконец подобная подчеркнутая и, как многим казалось, самовлюбленная бесчеловечность послужила причиной первого открытого неповиновения Беле, бестолкового и наивного, которое, как многие потом догадались, Беля ждала и спровоцировала сама.
   Однажды старатели по требованию Бели спустились в разветвленную сеть полуразрушенных подземных катакомб, где Беля в одиночку уничтожила целый рой и поймала Себрингу для препарирования плодущую самку габбро. Отыскав в заброшенных бункерах склад боеприпасов, Беля раздала старателям оружие и безапелляционно велела расстрелять всех зараженных людей, которые найдутся в коконах. Для многих старателей, и без того подавленных мрачными впечатлениями от переездов, это требование стало последним доводом в пользу того, чтобы воспротивиться абсурдному и преступному, как им казалось, произволу Бели в судьбе сородичей.
   - Зачем мы вообще учимся самозащите? - раздавались нетерпеливые голоса. - Как можно вести беспечную и комфортную жизнь в то время, как другие люди находятся на грани выживания? Мы могли бы попытаться спасти...
   Услышав о мессианских амбициях, Беля обрадовалась, словно ждала подобной инициативы.
   - Конечно, вперед! - воодушевилась она. - Идите и спасайте! Правда, не совсем понятно, что вы собираетесь противопоставить габбро, зато зрелище обещает быть интересным!
   Старатели немного поостыли, смутились и возразили: они не способны сражаться против габбро, а вот Беля справилась бы с паразитами легко, однако отказывается использовать свою силу на пользу людям.
   - Если вы не способны понять, каким образом я побеждаю врага, то как вы можете судить, по каким признакам я определяю друга? Как вы можете решить, требуется ли мое вмешательство, нуждается ли кто-нибудь в моей помощи?
   Старатели примолкли: мысль о том, чтобы жертвы нападения не нуждались в помощи, показалась бредовой. Беля же небрежно уперла кулак в бок и встала в театральную позу, очевидно намереваясь произнести очередную отповедь.
   - Запомните, герчеяуре, - пояснила она, - непреодолимое желание оказать помощь всегда происходит из страха повторить судьбу жертвы, попасть в дискомфортную или пугающую ситуацию. В таком случае вам уже безразлично, как объект вашей заботы сам оценивает свое положение: вы готовы навязывать свою помощь даже против чужой воли, не говоря уже о вашей полной неспособности объективно решить, насколько заслуженны выпавшие на чью-то долю испытания, насколько они справедливы. Вы готовы, меряя все исключительно собственной меркой, вмешиваться в события, которых не хотите понимать. Это бесперспективный и опасный подход. Вы должны однозначно осознавать, что за любыми неадекватными порывами скрывается проблема безопасности вашей персоны, и заботиться прежде всего о самозащите. Что касается остального, могу вас уверить: способность к оказанию своевременной и достаточной помощи у вас не появится, пока вы не поймете, что все в мире происходит по закону единства справедливости и милосердия, все движется по оптимальной схеме. Подобное притягивает подобное, злая судьба преследует злодея, и зачастую освободить человека от страданий значит лишить его возможности самосовершенствования. Для спасения собственной жизни вы научились игнорировать паразитов - для спасения жизни других людей вы должны научиться игнорировать пострадавших.
   Старатели недоуменно задумались.
   - А теперь - по поводу задачи, которая вас всех так взволновала, - смягчилась Беля. - Вам прекрасно известно, что человека, зараженного зародышем габбро, невозможно спасти. Каменные споры вживаются во внутренние органы, и вплоть до нейтрализации источника паразитарной воли - Матки - помочь зараженным не смогу даже я. Трансформа в рабочую особь неизбежна и очень мучительна. Элементарный здравый смысл свидетельствует, что всем зараженным лучше погибнуть сейчас, хотя меня, честно сказать, больше беспокоит не их судьба, а необходимость предотвратить появление лишней груды каменных тварей. Что же мешает вам совершить с любой точки зрения похвальный поступок?
   Вы, герчеяуре, привыкли к идиотскому мнению, что стремиться убить - это всегда означает желать зла. Напрасно. Жизнь и смерть равноценны, и как в жизни, так и в смерти ваши желания - это сугубо личное, субъективное дело. Можно обречь на жизнь и совершить преступление, а можно подарить смерть и совершить подвиг. Неуместное добро равнозначно намеренному злу. Поймите это. Любой ваш поступок должен быть осознанным, добровольным, милосердным и справедливым. А теперь разбирайте оружие и всех, кто находится в коконах, - расстрелять!
   После такого неожиданного поворота в обучении старатели по-новому взглянули на безрадостные разъезды.
   - Запомните, герчеяуре, - вскоре повторила им Беля. - Шок и ужас при виде чужих страданий - на самом деле то же самое, что зависть к чужому счастью. Все это происходит от непонимания своего места в жизни и недоверия к судьбе. До тех пор, пока вы не научитесь полному самообладанию в любых обстоятельствах, все ваши достижения и способности не будут стоить ломаного гроша. Вы достаточно увидели одичавших существ, безнадежно заблудившихся в заботах о физическом спасении. С исчезновением технического антуража ушедшей цивилизации многих выживших поглотило варварство, которое свидетельствует только, что варварство изначально было в их душах. Однако не все люди так однозначно деградировали. Есть и другие. Они тщательно оберегают свои убежища от паразитов и непосвященных. Я проведу вас к ним в гости. Они заставят вас о многом задуматься по-другому. А мы поможем им с жильем. Ведь мы теперь вольные каменщики? - Беля засмеялась своим странным отчужденным смехом.
   - Так вот ты какой, мировой масонский заговор, - пробормотал кто-то в толпе.
   
   Из книги Станислава Ладшева "Беля. Как мы учились сражаться со временем и побеждать себя":
   
   - Мне больше всего запомнилась деревня колдунов. Все какое-то заговоренное, как в страшной русской сказке. Идешь в лес по прямой тропинке - выходишь ровно в том же месте, где зашла. Избушки ходят с места на место, сами окнами и дверьми хлопают, чтобы зайти, выйти - договариваться надо. В прудах барабашки какие-то. Я сначала думала, что местные так от мародеров скрываются, а потом поняла, что это у них юмор такой.
   - Да это не главное. Просто всякие фокусы подстегивают воображение, не позволяют привязываться к привычному миру. Все время придумываешь что-то новенькое. Они постоянно в поиске, хотя для постороннего это выглядит, как балаганчик ужасов, или даже как кошмарный сон наяву...
   - Да чего уж, когда они настоящих мертвяков вызывают. У них и кладбище специальное есть, оборудованное ведьминскими прибамбасами. Деревня-то в мирное время была глухая, до ближайшего шоссе пять километров пешком, а замутил в полнолуние макабр - впечатлений на месяц, ни театр, ни спортзал не нужен.
   - У них и другое кладбище есть чуть подальше в лесу, я там была. Там только кости вперемешку с землей и осколки плит попадаются, но все работает.
   - Смотри! Придет к тебе теперь мертвый жених. Как в одноименной страшной русской сказке.
   - Приходил уже! И якобы брат мой умерший приходил.
   - А ты чего?
   - А чего? Тут ведь главное - не принимать их всерьез. Сделала в воздухе руками знаки, которым меня учили, и никого не стало. Неприятно, конечно. Но защита от психического нападения - полезное искусство. Я у этих колдунов многому научилась.
   - И на диету они всех нас таки посадили.
   - Да. Теперь кто не сможет хоть год жить в лесу на подножном корму? Я, конечно, еще по Беле понял, что ягоды и корешки собирать - это целая наука, но чтобы здоровье настолько менялось, если их систематически употреблять... Я недавно не поверил бы, что смогу, как местные, по снегу босиком ходить. У них до нашего приезда печки разрушенные стояли - никто не топил.
   - А вообще кто-нибудь из них о себе что-то рассказывал?
   - Ну, большинство ничего о себе не говорит. Я вообще подозреваю, что они старше, чем кажутся...
   - А я подозреваю, что они в основном из тех самых мертвяков, которых вызывают...
   - Да, и это тоже... Мужик один упоминал, что у него в молодости случилось что-то вроде провала в памяти.
   - Типичный случай диссоциативной амнезии.
   - Чего?..
   - Забыл, кто он. Потом, правда, вспомнил.
   - Да, вот так начинаешь сомневаться: сам-то я не мертвяк? Может, просто забыл?..
   
   (Стас Ладшев) - Дарина, здесь в деревне масса совершенно необъяснимых личностей, и никто не хочет ничего о себе рассказывать!
   (Дарина) - Это чтоб вы не умерли!
   - Все так страшно?
   - Страшно смешно!
   - И ваша история тоже смешная?
   - Веселая, не без этого.
   - Может быть, поделитесь?
   - Ну... я не из местных. Жила я раньше в небольшом городке, в другой части России. Мы с мужем и дочерью увлекались спиритизмом. Подходили к занятию по-своему. Я думала, что люди, которые считают оккультные практики опасными, просто сами опасные и неуравновешенные. Манипулируют что-то с зеркалами, кровью - только страху нагоняют, вызывают чертей, которых сами себе нафантазировали, еще бы в таком состоянии не дождаться неприятностей. А мы поступали с точностью до наоборот: не занавешивали окна, не зажигали свечи. Садились вокруг стола, соединяли руки, образуя кольцо. Вызывали знаменитых исторических деятелей, талантливых поэтов. Случались удивительные вещи. Как-то "разговаривали" мы с Распутиным, а на верхнем этаже сильно шумели. Я в шутку попросила духа, чтобы он, как бывший негласный правитель империи и чудотворец, распорядился насчет неугомонных соседей. Дух ответил тоже шуткой, что он их разорвет на куски и разложит по полочкам. Мы посмеялись и забыли про эту болтовню. А потом заметили, что соседи перестали нас беспокоить; оказалось, они разменяли квартиру и уехали...
   Однажды мы попросили дух Лермонтова сочинить что-нибудь для нас. Вскоре блюдце поехало по буквам с такой скоростью, что мы едва успевали читать. Получилось вот что:
   Не родишься - не умрешь.
   Смерть смеркается, светает,
   Вызовет - и отзывает,
   Приходи и пропадешь.
   И тут мне вздумалось предложить духу пойти с нами в парк! Я думала, это невозможно, но он согласился и сказал, что будет ждать нас у эстрады в черном костюме и с тросточкой в руках. Мы погуляли по парку и пошли к назначенному месту. Еще издалека увидели стройного субтильного мужчину, одетого по описанию. Он повернулся и стал смотреть в нашу сторону. Муж с дочерью испугались и отказались продолжать, а я решила идти до конца. Вот тут-то оно меня и схватило!
   - Что?
   - А кто ж его знает? Мало ли всякой нечисти возле людей ошивается? Они многое знают, им прикинуться поэтом, царем, умершим родственником ничего не стоит.
   - То есть это был не Лермонтов?
   - Нет, конечно! Это мелкие бесы, отжившие воспоминания, призраки... Выискивают себе легковерных бездельников, вроде нас, или авантюристов всяких, и развлекаются. Ну так вот, осталась на руках у мужа и дочери психически неизлечимо больная женщина. А я оказалась в потустороннем мире, про который я вам, молодой человек, ничего рассказывать не буду. Выбралась уже тут. Сначала в бесплотном виде, а там и оболочку приобрела.
   - А можно нескромный вопрос? То есть вы снова стали той женщиной, которой были раньше? Или у вас теперь... ээээ, какое-нибудь другое тело?
   - Хе-хе! Все-то ему надо знать! Больше ничего не скажу.
   
   - Меня совершенно поразили так называемые "хирурги"...
   - Госпиталь "Лабиринт"?
   - Да, лабиринт с рассадником минотавров! И ведь, с другой стороны, они действительно изумительные врачи! Многому научили даже тех, кто раньше в медицине ничего не понимал, - вроде бы простые, но эффективные приемы. А насколько это важно при нашей жизни, когда нет времени ни отдыхать, ни страдать бессонницей, ни болеть. Что уж говорить о профессионалах. Себринг вон месяц пропадал у них, теперь операции голыми руками делает. И все-таки эти их эксперименты на людях... жуткое производят впечатление.
   - На самом деле ни беженцев, ни мародеров никто не жалует. Это либо психически безнадежно сломленные люди, либо неисправимые преступники. Доверять им опасно, изолировать - не всегда получается; остается использовать.
   - Ты повторяешь рассуждения Бели. Я считаю, решиться на такие рискованные эксперименты можно разве только под давлением крайней необходимости, но не из любопытства!
   - Инга права. Те же самые колдуны из ходячих избушек натравливали всякую нечисть на соседей ради развлечения и даже, если не ошибаюсь, иногда специально заманивали к себе гостей, чтобы их пожрали потусторонние существа...
   - Не совсем так. Чтобы вызванные в человеческий мир бесплотные существа заселились в физическое тело.
   - Очень существенная разница! ...Но такого систематического, целенаправленного насилия, как в госпитале, все же не было. Чтобы специально выискивать подопытных. К тому же помимо хирургических опытов на людях они выводят каких-то монстров.
   - Ты веришь в эти сказки?
   - Ну если Беля ходила с одним таким! Оно у нее на плече сидело.
   - Точно, я несколько раз видел. Только издалека. Голова человеческая, а тело вроде как у птицы, и глаза совиные.
   - Очуметь можно... Я в таких случаях предпочитаю ничего не думать.
   
   (Стас Ладшев) - Расскажи о госпитале "Лабиринт". В конце концов, ты сам там работал какое-то время.
   (Всеволод Себринг) - Я многое не могу разглашать. Издержки сугубо индивидуальной программы обучения.
   - В общих чертах.
   - Ну... Первое, что мне сказали: "Человек даже и в здоровом, так называемом естественном виде, не говоря уже о калеке или больном, - лишь полуфабрикат, требующий усовершенствования. Все мы на самом деле - только промежуточный этап не вполне целенаправленного эксперимента". Это их принцип. Они считают, что человек должен в буквальном смысле создавать себя заново. В том числе физически.
   Госпиталь образовался на основе научно-исследовательского испытательного центра при Институте военной медицины. Нынешний руководитель хирургов, Бадмаев, до вторжения габбро там работал: врач-трансплантолог, академик РАМН... По происхождению он - бурят и кроме европейской медицины изучал еще тибетскую традицию. Вообще задумывался о религиозном пути, хотел уйти в дацан... А тут как раз все и началось. Его ранило каменной спорой - левую руку парализовало. Он поклялся, что вытащит нити во что бы то ни стало, хотя какие тут хирургические эксперименты посреди всеобщей анархии. Но люди подобрались грамотные, те, кто в живых остался, организовали оборону - причем говорят, что защищаться приходилось в основном от других людей. В итоге стали совмещать военные действия и врачебную практику с исследованиями, экспериментами - травмы-то нетипичные. По ходу работы все отношение к жизни поменялось, цели, принципы действий, да чего там - физический организм многих врачей здесь другой, искусственный. На самом деле теперь в систему входит целая сеть лабораторий и питомников, плюс подземные палаты - а то многие удивляются названию "Лабиринт". Корпус, где мы гостили, - только филиал. Кстати, помнишь, мы проезжали мимо особняка в пригороде бывшего Климова?
   - Там жила одинокая женщина, такая светская, в пустом доме?
   - Да. Это тоже филиал госпиталя. Женщина - хирург и смотрительница Климовского питомника. На нее часто нападают из-за ее кажущейся беззащитности. Но на самом деле дом не пустой. Она таким образом собирает особей для операций по скрещиванию различных биологических видов и преобразованию генома.
   - И мы подходим к спорной теме разведения хирургами каких-то мутантов.
   - Это не мутанты. Это сфинксы - составные существа. Высокоразвитые создания, которые во многом как бы дополняют человека, а в чем-то и превосходят. Но у них феноменально развит только узкий спектр специфических способностей, в остальном они нуждаются в уходе и дрессировке. Это своего рода домашние питомцы будущего, хотя я привел упрощенное сравнение.
   - Но откуда они берутся? Их сшивают из разных частей животных и людей?
   - В общем, да. В некоторых из них присутствуют элементы, которых нет в природе. Прежде всего сфинксы являются как бы выжимкой из людей, которые в целостном виде проявили себя неприемлемым образом. Хотя были случаи, когда в качестве основы для нового сфинкса добровольно передавалась часть личности кого-то из врачей.
   - Трудно представить... И ты действительно видел этих монстров?
   - Да, видел, и даже работал над синтезированием новой формы. Правда, непонятно пока, пустят ли ее в производство. Экспериментальные образцы должны пройти испытания.
   - А сколько примерно типов монстров уже существует?
   - Да перестань ты их монстрами называть! Это милейшие существа, по-своему очень мудрые. Ты бы видел одних только снежных слонов! Это помесь слона и белого медведя. Приспособлена для наших северных краев. У них такая длинная, мягкая белая шерсть почти до земли - настоящий громадный валенок, и медвежья башка с бивнями... Во лбу - выпуклый голубой третий глаз размером с блюдце, который всегда бодрствует и видит будущее. Медлительные такие, задумчивые - посидишь в питомнике полчаса, и кажется, уже стал философом. Хоть стихи сочиняй о звездах в человеческой душе и нравственном законе на небесах... ой, или наоборот... забыл. Какой-то мыслитель на эту тему выражался.
   - Ну, не знаю... я лично других тварей видел... Какое-то змеиное логово. Змеи с несколькими головами, змеи с крыльями, рогатые змеи...
   - Ты видел гидр. С рептилиями есть эксперименты и поинтереснее - люди-ящеры. Верхняя часть тела в основном как человеческая, только покрыта чешуей, нижняя - примерно как у крокодила, а голова от хамелеона. Глаза вращаются независимо друг от друга в разные стороны. Язык выбрасывается на расстояние в два раза больше длины тела и ловит зазевавшихся теплокровных. Плюс мимикрия - залюбуешься. Но они очень флегматичные и расчетливые, к тому же не разговаривают... А экзотических зверей у хирургов - целый геральдический сад. Собаки с несколькими головами и крыльями, существа, целиком покрытые роговыми щитками вроде панциря... но сами типа кабанов... крылатые львы, пегасы, единороги... вообще начинаешь задумываться, что на самом деле было раньше: такие вот создания или их мифические образы. Может, в начале времен тоже кто-то проводил эксперименты... Но есть и оригинальные находки. Например, один громадный паук с головой льва.
   - Милейшее создание, надо полагать...
   - Мохнатый такой, рыженький. В прошлом начальник частного охранного предприятия, а теперь предпочитает прятаться в углу. Но он еще глупый, сырой.
   - А что это за полуптица, которая засветилась у Бели на плече?
   - Это сирена Сиенна. Они с Белей дружат. Беля любит петь, и сирена тоже. Только никакой человеческий голос никогда не сравнится с голосом сирены. У нее особые голосовые связки, и устройство черепа другое. Голос резонирует, как под куполом, получается своеобразный акустический эффект.
   - Н-да... интересные опыты.
   - Ты еще не всех врачей видел. Ты что думаешь? Они наиболее удачные находки и себе вживляют. Третий глаз, крылья, жабры...
   - Так тот хирург таки вытащил из руки каменную нить?
   - Вытащил. Кстати, Ростопчин сестру свою в госпитале оставил. Правильное решение. Сделать операцию на мозге они сейчас, конечно, не смогут, но уход обеспечат грамотный, а то наши постоянные переезды и здоровый-то не всякий выдержит. Я уж не надеялся, что он решится кому-то ее препоручить. Он и сам рвался остаться, учиться на хирурга, но его даже на порог не пустили. Говорят, у тебя руки ударника по голове.
   - А тебя-то как приняли?
   - Не без эксцессов... Ведь Беля меня особо не мурыжила, так что я только от других ужастики слышал, а сам привык быть на особом счету. Она, видимо, так и предполагала передать меня хирургам на перевоспитание. Так вот, пригласил меня один, с виду добродушный такой, и говорит: вам, молодой человек, сначала самому надо плечо подлечить. Я думаю: откуда знает? Но, действительно, был у меня, еще в студенческие годы, вывих лопатки, и с тех пор плечо ныло иногда, но я так привык, что и не замечал уже. Думаю: безделица какая-то, но соглашаюсь. Садимся мы у него в кабинете, он так рассеянно меня за жизнь расспрашивает и пишет что-то - вроде как медицинскую карту заполняет. А они ведь все гипнотизеры. Короче, я и не заметил, как он встал напротив меня и стальным голосом начал сыпать даты, имена какие-то... в общем, набор, казалось бы, ничего не значащих формальных сведений. И тут я такое начал вспоминать... Всю свою жизнь все равно что заново прожил. Как будто мне картотеку предъявили, где каждое событие сохранилось в объективном, однозначном виде, а не так, как мне в данный момент хочется или не хочется воображать. Но это только начало. В какой-то момент боль в плече стала просто невыносимой, и одновременно я вспомнил похороны сестры. Она под трамвай попала, когда мне было двенадцать лет. Я тогда, кажется, и не переживал особенно, только было странное чувство, как будто оцепенело во мне что-то, а тут со мной просто началась истерика. Ни одного случая в жизни не помню, чтобы так колбасило. И вспоминается вдруг совершенно другой случай: как мы с сестрой поссорились, я ее толкнул, а она упала, и мне стыдно стало - вроде как я старший и мог бы ее защищать, а я наоборот. И как будто я получаюсь в ответе за ее смерть, что мог удержать ее, ну, той самой рукой, которой толкнул, - не знаю, как иначе объяснить. Мне до сих пор жутко, когда я этот сеанс психотерапии вспоминаю. В конце концов у меня полностью отнялась вся левая сторона тела. А хирург говорит:
   - Ты до сих пор держишь ее, не даешь уйти. - Я ору:
   - Да как я могу ее держать, умер человек, ничего не поделаешь уже! - А он:
   - Нет, ты должен дать свое согласие. Ты должен добровольно согласиться, чтобы ее задавил трамвай. - Я ору:
   - Да при чем тут мое согласие?! Если б это от меня зависело! - А он:
   - Зависит. Ты не соглашаешься, не отпускаешь. И потому живешь только наполовину. Если ты не решишь сейчас, то останешься парализованным на всю жизнь.
   И тут я понимаю, что, логично получается или нет, а он совершенно отчетливо прав. Короче, душеспасение в действии. Вообще я раньше слышал о чем-то подобном, но считал, что это скорее самовнушение для впечатлительных, а в реале оказалось - как вскрытие заживо. Я чувствую, что не могу слов произнести, которые он требует - казалось бы, скажи и все, но таким непреодолимым стало ощущение беспомощности перед смертью, которое тогда, давно возникло... словно отдельное живое существо, которое борется со мной, чтобы я его признал. И как только мне это пришло на ум - ну, что мои страдания, это не я, и не весь мир, а как будто отдельная самостоятельная сила, - мне вдруг отчетливо представилось, что стоит передо мной труп маленькой девочки - как будто пародия на сестру и все мои переживания... И я сказал:
   - Уходи.
   Тут хирург как саданет мне со всего размаха под лопатку. Я чувствую - вздохнуть не могу, и отключился. А когда очнулся, хирург говорит:
   - Вот так-то! Не случись всей этой свистопляски с габбро, не встреться мы, ты бы провинциальным патологоанатомом всю жизнь прозябал, с твоим-то талантом. Очень сильное у тебя влечение к смерти было. В крайней ситуации оно хорошо, а для нормальной жизни - непродуктивно. Хорошо, что ты Белю встретил: она из тебя человека сделала, ну и сюда привезла!
   И тут я понял: в самом деле, почему я не хирургом стал, а патологом? Не чувствовал в себе способности спасать... И травму схлопотал как раз тогда, когда решать насчет профессии надо было... Такое вот собеседование получилось... Как говорит Беля, "чтобы оценить прелесть этой процедуры, надо перво-наперво остаться в живых!" И, скажу я тебе: невзирая ни на какую пользу, я ни за что на свете не хотел бы это повторить!
   
   - Когда мы встретили эту девочку, которая, как маугли, жила на деревьях и командовала животными, я думала, таких, как она, больше нет. Она так интересно переводила с языка животных и птиц. По-моему, такое невозможно придумать. Когда слышишь речь в таких странных выражениях, словно сама перерождаешься, начинаешь видеть мир под новым, непривычным углом. Или вот когда она позвала нас поучаствовать в обучении животных - скорее получилось обучение людей. Я поняла, что значит общение с природой, как с равноправным, разумным существом. Ведь мир природы, если уметь его понимать, намного богаче в плане разума и духа, чем мы привыкли считать. Да и самой этой Майе по выносливости и сообразительности ни за что не дашь семь лет. Глядя на нее, я задумалась, в каком смысле на самом-то деле человек должен быть "царем природы". Ну а потом выяснилось, что она вовсе не дикарка, а поблизости целая община, в которой все заточено под биологические опыты. Я так поняла, кого там только не было: и ученые, и знахари какие-то, и просто люди, которые любят и умеют работать на земле - бывшие сельские жители, звероводы, лесники, и даже бывшие цирковые артисты...
   Какие там были умные, воспитанные звери - как будто звериный аристократический двор! А чтобы в таком климате росли арбузы и ананасы, я никогда не видела! У них такая же система обработки пахотных земель и решетка оросительных каналов, какую нам Беля показывала. А о млекопитающем дереве я вообще молчу! Я чуть в обморок не упала! Разгуливает по участку громадное белое дерево, из пористой коры сочится молоко! Под конец стало даже как-то странно, что оно не разговаривает. Думаю, просто не хочет.
   
   (Зиновий) - Наша община основана на принципах биологической цивилизации. Управление органическими системами требует более комплексных и длительных усилий - по существу, на протяжении многих поколений, но зато и результат получается значительно более качественный и долговечный, чем в случае использования техники. Наша цель - не эксплуатация природы, а налаживание своего рода симбиоза. Можно сказать, что мы со своим производством планируем долгую и счастливую совместную жизнь. (смеется) Ведь отличие человека, как особой биологической формы, именно в том и состоит, чтобы стать источником разумной, сознательной помощи всей земле. Человек в этом смысле - инструмент самоуправления природы. Мы должны служить планете.
   (Стас Ладшев) - А в чем это может выражаться?
   - Ну вот, например, к нам обращаются за лечением раненые животные. Мы стараемся предотвратить распространение эпидемий, стихийных бедствий. Допустим, звери могут передать, что в лесу начался пожар. Мы едем и его тушим. Зимой к нам приходят за кормом. Некоторых животных оставляем здесь, воспитываем. Вот недавно отловили медведя-шатуна, привели в состояние адеквата. Теперь он у нас культурный. Правда, все равно хитрый, как шайтан. Постоянно норовит залезть в холодильник и насосаться пива. Пьяница. Другой раз засунул башку в ведро, а вытащить не может. Носился тут по всему хозяйству, как очумелый. (смеется)
   - Вы и с растениями обращаетесь как-то по-особенному?
   - Все дома, в которых мы живем, - это искусственно выведенные деревья с полостями внутри. Очень экологичное и прочное жилье. Сейсмостойкость у такого дома высокая, а ведь в этом регионе и в мирное время часто случались землетрясения. Архитектурные формы, сами видите, необычные, узловатые - на любителя. Зато кругом зелень. (смеется) Беля нам подсказала, как увеличить теплоизолирующие свойства материала. Теперь подумываем об огнеупорности. Беля предлагала объяснить нам формулу, но наши хотят сами разобраться. А пока что в оранжерее есть экспериментальные экземпляры деревьев, покрытых чем-то вроде железной коры. Я не вникал, этим садоводы занимается. Но, говорят, выдерживает прямое попадание из гранатомета и поливание кислотой габбро, что в оборонных целях небезынтересно. Есть и менее милитаристские разработки. Видел деревья с отслаивающейся корой? Пробовал?
   - Да! Вещь.
   - Вот! Эти деревья сбрасывают кору, как змея - кожу. Отслоившаяся оболочка - не просто вкусное угощение, она способствует омоложению организма. Мы добавляем ее во многие блюда и лекарства. Эти удивительные растения вывела моя племянница Анна.
   - Потрясающе. Передайте ей благодарность от всех старателей. У нас многие, можно сказать, пристрастились к кроксу.
   - Добро пожаловать в общество кроксо-гурманов!
   - Спасибо. Но ваши ученые выводят и новые виды животных?
   - Есть несколько удачных работ. Прежде всего, это знаменитые летающие ящеры, которые несколько смутили вас на подходе к нашей общине.
   - Напугали до смерти. Мы подумали, что на земле опять развелись динозавры.
   - Но вы же видели, что ими управляют всадники.
   - Когда разглядели - успокоились.
   - Они не специально огнем плюются. Просто некоторые продукты их жизнедеятельности окисляются при выдохе.
   - Да понятно уже, чего там.
   - С рептилиями мы добились наибольшего успеха. У нас есть летающие, сухопутные и водоплавающие ящеры. Отличные помощники. Пашут землю, охраняют, перевозят грузы и пассажиров. Конечно, им нужен постоянный присмотр и дрессировка, поэтому будущему хозяину лучше всего воспитывать своего питомца с самого рождения. Хлопотно, но увлекательно. Представляете, вылупляется из яйца маленький дракончик, головастый, похожий на цыпленка размером с индюка. Ты с ним возишься, прикармливаешь плодами манго с рук в огнезащитных перчатках. Через полгода детеныш уже выше тебя, можно верхом ездить. Ну а год спустя - настоящий военно-воздушный крейсер! Хотите, мы вам с собой дадим несколько драконовых яиц? Взрастите себе авиацию и флот.
   - Ээээ... кажется, я не готов стать драконопасом. Да и у Бели, по-моему, другие планы. Но идея любопытная. Спасибо за предложение.
   - Как надумаете - обращайтесь. А так, кроме рептилий есть еще солнечные павлины - видели?
   - Желто-оранжевые павлины с белыми пятнами? Да, красота... Райские птицы.
   - Они случайно получились, в ходе экспериментов, и вот прижились. Никаких принципиальных отличий от обычных павлинов у них нет, только окрас. А что касается качественно новых видов, то вот носятся тут некоторые молодые специалисты с идеей модифицированного осьминога. Но никак не могут решить, должен он быть просто сухопутным или вообще чем-то вроде воздушной медузы. Еще ничего толком не разработали, но планируют ферму на море открыть. На самом деле, давно назрела необходимость обратить более пристальное внимание на водный мир. Посмотрим, что получится.
   
   - Так, ну что? У кого какие впечатления от техномагии?
   - Одно слово - город в облаках...
   - Да, выше всех фантазий, в буквальном смысле.
   - Кто бы мог подумать, что техника может настолько отличаться от той, которой мы привыкли, и при этом настолько превосходить в эффективности... Раньше ведь считалось, что психические возможности человека - отдельно, а машины - отдельно... Причем якобы духовные практики - это обман и манипулирование, а научно-технический прогресс - бесспорная польза.
   - Ну, тому были причины... Злоупотребление психическими силами более соблазнительно, чем создание материального оружия, поэтому обладатели так называемых "сверхъестественных" способностей снискали себе репутацию социально опасных существ: шарлатанов либо изуверов.
   - Да, без этического контроля заигрывание с оккультными дисциплинами превращается в чистое безумие. Но и научно-технические эксперименты без глубинного знания о природе вещей вызывали, помимо сиюминутного материального комфорта, массу неблагоприятных побочных эффектов. Генетически модифицированные продукты, отравление водоемов и почв промышленными отходами, ядерные испытания и захоронение радиоактивных веществ - да все вы об этом знаете. В момент вторжения габбро техногенная цивилизация находилась одновременно на пороге экологического коллапса и ядерной войны. Считаю, что все, увиденное нами сегодня, - отличный пример альтернативного развития науки и образец для подражания. В этой общине можно многому научиться, особенно таким остолопам, как мы.
   Взять хотя бы проектор мысли - я так понимаю, все его видели и щупали. Так вот, я считаю, данный прибор наглядно продемонстрировал прежде всего не могущество местной техники, а убожество наших мозгов. Не знаю, у кого как получилось, а я лично обратил внимание, что когда за аппарат сел инструктор, на экране сразу отобразились яркие, отчетливые, интересные сюжеты, прямо-таки эпические полотна в хай-дефинишн. А когда я, в свою очередь, попытался отправить мысленный образ в проектор, то поразился, насколько неопределенная, размытая, фактически бессодержательная получилась картинка. Как только я пытался сосредоточиться на какой-то одной детали, пропадало остальное. Считаю, этим все сказано. У них здесь не просто другие машины - у них другое мышление.
   - Полностью согласен. У меня похожая история произошла с прибором для материализации мыслей. Я так понимаю, до него не всех допустили, ну а меня вот допустили, только без толку. Кто не видел, это такой аппарат, которая после мысленного приказа производит расчеты и изготавливает придуманную вещь из воздуха. Так вот, они даже удивились, что я такой осел: не могу хотя бы пустой лист бумаги, хотя бы железную скрепку материализовать. Даже на такую, с их точки зрения, безделицу у меня не хватило концентрации воображения и воли. Хотя я, признаться, сомневался, хочу ли я, чтобы у меня получилось. Все-таки пустое место, и вдруг - раз! - вещь. Неприятно как-то. Еще неизвестно, как предмет, возникший из моего мозга, себя поведет... (смех) А то будет, как у тех деревенских колдунов: какие-то бегающие по столу чашечки, ложечки... берешь чашку, а она хихикает... (смех) А вообще здесь, конечно, великие мастера!
   - Кто-нибудь понял принцип работы так называемых говорящих животных?
   - Это биороботы. Я не понял, но мне сказали, что они заселены особыми бесплотными существами - как бы предельно детализированной и в силу этого получившей собственную, самостоятельную логику существования фантазией. Поэтому они, с одной стороны, автономны и выполняют заданную программу, а с другой стороны, являются частью своего хозяина и при необходимости могут выйти с ним на телепатическую связь.
   - Удивительные существа. Они кажутся антиподами здешних замкнутых, чопорных обитателей. Такие эмоциональные, непредсказуемые, разговорчивые. Своего рода маленький народец. По-моему, их создавали с большим юмором.
   - Прошу заметить, что многие из них запрограммированы на физическое уничтожение врага даже ценой собственной жизни в случае любой грозящей хозяину опасности.
   - Ого!
   - О безопасности здесь не забывают. Если бы не Беля, думаю, нас бы и близко не подпустили ни к одному объекту общины. Здесь не жалуют остальное население планеты. Я видела, что на самых опасных типах производства работают зомбированные хомо сапиенсы, видимо, из числа дикарей, пытавшихся каким-то образом напасть на местных. Хотя поселения в основном в воздухе, но они иногда спускаются для исследований и по техническим причинам, к тому же, я слышала, есть плавучие базы. Богатства здесь сказочные, особенно по сравнению с наземной разрухой. Если кто из мародеров случайно увидит - до конца жизни будет рассказывать легенды о новом Эльдорадо и ничего не пожалеет, лишь бы сюда пролезть.
   - Кстати, никто не знает, что именно Беля собирается тут строить? Вроде у них все уже есть, и от габбро защищено по высшему классу. Или мы здесь в воспитательно-образовательных целях?
   - Здесь - да. Завтра спускаемся на землю и творим циклопический космодром нового поколения, специально для летающих автономных городов. С волновой защитой от местных энтузиастов и габбро плюс гравитационной дозаправкой. Чтобы леталось лучше и веселее.
   - Радостная новость! А я уж испугался, как же это мы без работы!
   - И еще вроде они Беле заказали какую-то постройку на дальней станции, на которой мы не были, где-то в тропосфере, но там, насколько я поняла, Беля будет работать сама.
   - А я бы посмотрел на тропосферу!
   - Отсюда посмотри.
   - Отсюда я не вижу, где она начинается.
   - А там ты увидишь?
   - Там мне скажут!
   - Кончайте дурачиться. Скажите лучше, кто какого мнения о местном уровне развития летательных аппаратов?
   - Здесь у меня передозировка впечатлений. Не могу пока разобраться, что больше всего понравилось.
   
   (Стас Ладшев) - Беля, скажи пару слов для истории.
   (Беля) - А истории это надо?
   - Вот пусть история и рассудит.
   - О'кей. Что ты хочешь узнать?
   - Для начала - технический вопрос. Ты, кажется, неплохо знакома с местными условиями. Так сколько все-таки типов летательных аппаратов здесь используется?
   - Хм... Ну, базовая конструкция - это автономное воздушное поселение, рассчитанное на несколько сотен жителей. Это прозрачный шар, внутри которого установлен антигравитатор и создана искусственная атмосфера с благоприятным климатом. Сам видишь, они сейчас летают над Антарктидой, а у них сады цветут. Если бы поселение поместили под землю, то сделали бы и искусственное светило, но подземный мир их не привлекает. Большинство поселений находится в воздухе, некоторые - на поверхности воды, в основном в исследовательских целях и для снабжения воздушных баз нужными материалами.
   Затем, между поселениями, как сам видишь, летают воздушные лодки. Это общественный транспорт у них. Есть индивидуальные челноки, они оборудованы как для научной работы, так и для боевых действий, в них удобно путешествовать. Есть крупные военные крейсеры с тяжелой артиллерией на случай сражения с роем габбро - такое тоже бывает. Боевые снаряды действуют по принципу искажения гравитационного поля - тут главное самим не оказаться в зоне поражения. Не самый эффективный вариант, но местным хватает, так как они не собираются вести с габбро войну на уничтожение. Еще есть курортные крейсеры. Такие медленные, томно плывущие сокровищницы. Там все устроено с точностью до наоборот по сравнению с местным аскетичным повседневным бытом. Корпус обшит золотом, окна выложены жемчугом, ноги утопают в разрисованных райскими птицами коврах по щиколотку. На одного человека полагаются такие просторные и роскошные покои, что каждый успевает почувствовать себя царем. Представляешь: сидишь на парчовом диване, который сияет всеми цветами радуги, куришь какой-нибудь кальян из тридцати пяти видов высокогорных трав, в соседней комнате на арфе играют, в фонтане золотые рыбки мельтешат, а за окном плывут облака... Я вот так посидела с полчаса по приглашению местного авторитета и ощутила сразу несколько психиатрических симптомов: манию величия, дебильный пофигизм и идиотский восторг! Хорошо, что в припадке эпилепсии не забилась. На таких крейсерах они отпуск проводят, а вообще они трудоголики.
   - Действительно, за их неустанной деятельностью чувствуется какая-то цель. В чем смысл их исследований, изобретений? Почему они выбрали такую странную форму быта, я имею в виду воздухоплавание? В чем вообще они видят смысл жизни сейчас, после разорения планеты каменной расой?
   - Глубоко копаешь! Их цель - межзвездные путешествия. Сейчас они готовят экспериментальные корабли для запуска за пределы земной атмосферы. Одновременно с этим они посвящают много труда расширению познавательных способностей человеческой психики, подготовке к контакту с чуждыми формами сознания. Они понимают, что важно не только найти нечто необычное, надо еще сподобиться уразуметь, что именно найдено. Они стремятся к изучению новых миров.
   - А как ты сама относишься к такой цели - покинуть Землю?
   - Ну, даже не знаю... почему бы и нет? Цель не хуже других... Такие люди, скитальцы по призванию, налаживают связи между мирами, создают, так сказать, прецедент контакта... Иначе все сидели бы по своим футлярам. Хотя, на мой взгляд, на Земле столько всего, что не постичь за целую жизнь, и вовсе не обязательно искать приключений на звездах... Так что, каждому свое...
   - Понятно... Как мне показалось, социальная организация у них тоже какая-то специфическая?
   - Сетевая социалистическая. Триумф равноправия и умеренности во всем, кроме курортных крейсеров. Каждое поселение - нечто вроде ухоженного пригорода со своим заводом и садом... в смысле, сельскохозяйственным сектором и долей промышленного производства. Я вот предлагала им сделать крейсер-матку - этакую столицу, сияющую в хмурых ночных облаках, как вторая луна... Но они уперлись: соблюдают социалистический строй! Я говорю: негде памятники ставить, сплошная провинция. Они отвечают: ставь в каждом поселении! А мне один хороший памятник представился: что я, в каждый огрызок общины должна по копии отправить? Пришлось ставить у входа в главное конструкторское бюро.
   - А что за памятник?
   - А, это памятник их будущему космическому кораблю. В виде дырчатого солнца с тоннелями внутри. Из синего хрусталя. От него исходят настоящие голубые лучи, только они прохладные. Поэтому стоять рядом с памятником в солнечный день - все равно, что в тени. Пусть не забывают о холодной бездне космоса!
   - Интересно, наверное... Да и вообще, то немногое, что мы успели увидеть, просто потрясает. Хочется спросить: а сами-то мы не планируем пересесть на продвинутый воздухоплавательный транспорт?
   - Так, Стас... О том, чтобы оседлать летающую тарелку, можешь начать забывать прямо сейчас! Как бы эффектно не смотрелись огни большого заоблачного города, телепортация таки - лучший выбор любого здравомыслящего человека и единственное достойное средство передвижения будущего!
   
   (Стас Ладшев) - Ледда, старатели называют вас "создателями стихий". До какой степени это справедливо? Как бы ты сам охарактеризовал ваш профиль?
   (Ледда) - Хм... ну, в принципе, можно и так сказать. Если объяснять более детально, то так называемый дух, как и воспринимаемая органами чувств материя, состоит из элементов, которые можно по-разному компоновать между собой. Определенный уровень знаний позволяет видоизменять существующие формы духа и выводить новые.
   - Почему вы выбрали именно такую цель? Я имею в виду, в чем смысл вашей работы?
   - Стихии - базовые элементы мироздания. Контакт с ними позволяет лучше понять законы вселенной и найти гармонию с миром. С практической точки зрения стихии - матрица, по которой создан человеческий мир, включая социально-психологическую сферу. В некотором смысле историческое развитие рас и цивилизаций тождественно метеорологическим явлениям. Общение со стихиями дает большую власть над событиями земного мира.
   - Масштабные запросы. Какую цель в таком случае преследует создание собственных стихий?
   - Создание новых стихий логически следует из необходимости сосуществовать в гармонии с окружающим миром. "Вечные ценности" и "объективные условия" бывают только для невежественных варваров. Просвещенный человек должен быть сотрудником и даже соавтором природы. Причем высшей формой творчества здесь являются не технические устройства, не материальные объекты и даже не биологические виды, а смыслы, общие принципы существования.
   - Как вы добиваетесь этого с технической точки зрения?
   - Теоретически здесь нет ничего сложного. Существуют коды. Ты когда-нибудь задумывался о происхождении алфавита, звукоряда, чисел, календаря? О внутренней сущности разделения на день и ночь, стороны света? Все создано по единому образцу, который можно назвать праязыком. Если расшифровать праязык, можно получить доступ к миру стихий.
   - А в чем основная практическая сложность?
   - Праязык состоит из интерактивных элементов. Чтобы его понять, надо отказаться от какой бы то ни было картины мира.
   - Да, пожалуй, это не всякому доступно... А вот абракадабра, которую иногда произносит Беля, это из той же серии?
   - Аэлиш? Это не праязык. Это как раз типичный пример искусственно созданной стихии.
   - А, вот как?.. Да, я чувствую, в этих вопросах много нюансов...
   - Желающие постичь науку создания стихий могут остаться в общине. Беля не будет вас этому учить, это не соответствует ее целям. Но должен предупредить, что обучение занимает до нескольких десятков лет. Еще на ранних ступенях посвящения начинается полное психофизическое перерождение - разрушение психической индивидуальности, связанное с необходимостью пропускать через себя разнородные информационные потоки стихий - в конечном итоге всех, действующих на данный момент. Некоторые отступают, другие погибают, упорствуя, от физических перегрузок, а большинство оставшихся в живых сходят с ума.
   - Понятно... спасибо за предупреждение. А что заставило тех, кто все-таки добился успеха, выбрать этот путь?
   - Управление стихиями - конкретный род деятельности, секреты которого немногочисленная группа избранных передает из поколение в поколение на протяжении многих веков. Дело здесь не в элитарности, а в специфике. К нам присоединяются только люди, способные отказаться от собственной воли во имя служения порядку. Мы существуем в жестких рамках, даже если со стороны наши действия выглядят, как произвол. Хотя у нас тут тоже своя конкуренция, и вообще бывают всякие эксцессы.
   - Могу представить себе, чем эти эксцессы оборачиваются для остального мира.
   - Да, геофизическое оружие - не пустой звук.
   
   (Стас Ладшев) - Алла, судя по всему, ты единственная, кому показали какую-то часть приемов из области управления стихиями.
   (Алла Высотина) - Это была именно узкоспециальная часть. По настоянию Бели меня в порядке эксперимента знакомили с ведением боевых действий путем использования стихий - проверяли на понятливость и стрессоустойчивость. Насколько я поняла, Беля опасается, что против габбро может понадобиться геофизическое оружие - ведь каменная раса обладает, к примеру, способностью целенаправленно вызывать сейсмическую активность. Видимо, это объясняется тем, что в терминах создателей стихий габбро сами являются самостоятельной стихией... возможно, не все, а пресловутая Матка... или это одно и то же?.. в общем, я не разобралась, но Беля, кажется, обдумывает перспективу обучения старателей использованию сил природы в военных целях.
   - Что конкретно имеется в виду?
   - Ну, понимаешь, та техника, которую мне показывали, основана на лингвистике, точнее - на идее истинного имени. Якобы если научиться правильно произносить определенные фонетические формулы, в стихиях наступит соответствующая реакция. Мне это внушали под сильным гипнозом, я запомнила все в каких-то упрощенных образах... вроде сказочных или мифических... а тогда это были ощущения, состояния... тождества с какими-то совершенно невыразимыми существами... сейчас я не воспроизведу эти заклинания. Могу только аллегорию привести.
   - Ну, какую?
   - Сначала мне как бы прочитали текст, смысл которого я не передам, но формально там говорилось нечто вроде: "От мрака рождаются близнецы пустоты, имя которым - двойной вихрь. От пустоты рождается атмосфера, и имя ее - разреженный высокогорный воздух. От атмосферы рождается туман, который есть ложь, сон и причудливые видения. К туману приходит дневной свет, который бывает ослепительно сверкающим, голубым и вечерним"... вот, понимаешь, пытаюсь пересказать, и получается какой-то бред. Но тогда все, о чем говорилось, происходило на самом деле, представляешь? То есть имена, которые упоминались, служили ключами к призванию тех самых явлений! И так продолжалось очень долго, это было нечто вроде вводной лекции. А потом Беля стала перечислять виды оружия, которое получается из стихий, в соответствующих формулах, и я должна была за ней повторять. Ну и вроде я повторяла...
   - То есть у тебя получалось вызывать стихии?
   - Не знаю... Хоть жива осталась...
   - А что там были за формулы?
   - Оружие, вызывающее затопление, извержение вулкана, ураган. Потом, вызывающее сонливость, обморок, состояние опьянения, панику... А, вспомнила! Еще показывали технику использования концентрированных психических состояний человеческих сообществ. Там были такие понятия... Злословие опутывает сетью, вражда разрывает изнутри, предательство притягивает, потому что оно есть кража вещей у гармонии... Вот, опять пошли какие-то странные словосочетания...
   - Но ты справилась с этими техниками?
   - Не знаю... На месте большей части воспоминаний у меня вообще провал. По-моему, это было какое-то совершенно нечеловеческое состояние.
   
   - У кого какое мнение по поводу использования создателями стихий фальшивых культов?
   - По-моему, организация сект - это даже хуже, чем биологические эксперименты на живых людях. Если в других общинах открыто истребляли людей, то здесь их косвенными методами вынуждают истреблять друг друга.
   - Создатели стихий предоставляют подопытным свободу действий. Никто никого не похищает, не зомбирует. И вот - результат. Они заслуживают того, чтобы ими манипулировали, иначе станут совершенно неуправляемыми. Согласитесь, в сектах образцовый порядок. Сеть осведомителей, правосудие, дисциплина. Где еще в поселениях беженцев можно вот так незамысловато ходить по улицам, не опасаясь, что тебя убьют невзначай? Пророк для них - непререкаемый авторитет.
   - Да, и потому тех, на кого укажет пророк, можно убивать без дополнительных резонов... нечего сказать, образцовый порядок...
   - Особенно умиляет, как эти находчивые пророки стравливают культы, изображая между собой непримиримых врагов.
   - Да, поучительно...
   - Спрашивается, зачем усугублять и без того изуверскую практику?
   - Специфика материала. Жажда самоутверждения за чужой счет - в данном случае лучший источник бесперебойного фанатизма.
   - А что говорит по этому поводу Беля? Ведь организация сект полностью противоречит... ну, во всяком случае, тем принципам, на которых она обучает нас.
   - Уверен?..
   - Насколько я поняла, стихии, созданные интенсивным коллективным переживанием, к тому же закрепленным во всех этих молитвах, амулетах и прочей обрядности, теоретически способны вторгаться в мир четвертого измерения и вести там боевые действия. Кажется, Беля пока невысокого мнения об их потенциале в этом смысле, но рассматривает их как вариант.
   - Что касается войны с габбро, возникает вопрос. Если габбро - это стихия, четвертое измерение - тоже, почему создатели стихий не вступают с ними в противостояние? Алла, вот ты практиковалась по части геофизического и психотронного оружия - у тебя есть предположения?
   - Именно что предположения, догадки. Как мне показалось, создатели стихий по-своему нейтральны. То есть, они действуют не по собственной инициативе, а в логике определенных законов, которых мы не знаем. Плюс в масштабах, в которых они привыкли мыслить, вторжение габбро, возможно, не такая уж страшная катастрофа. Есть еще вариант, довольно пессимистичный: возможно, создатели стихий элементарно недостаточно сильны для войны против габбро. В конце концов, будучи паразитом, каменная раса вобрала в себя весь жизненный потенциал существовавшего до нее человечества. Сейчас они практически безраздельно контролируют планету.
   
   (Стас Ладшев) - Ты мне объясни в конце концов, там было что-нибудь или не было?
   (Юрий Стальногоров) - Я сам не понял... Сначала было. А потом оказалось, что было другое.
   - Но что вы увидели? Как все происходило?
   - Мы шли вроде как в очередную общину людей, изолированно проживающих в условиях перманентного противостояния с габбро. Беля же не объясняла, сам понимаешь. По ее рекомендации можно кого угодно встретить, хоть жирафа с двумя головами. Так вот, те люди поначалу показались нам даже какими-то нетипично нормальными. Тихий такой домик на пригорке, вроде как в викторианском стиле, хотя не совсем: общий контур скорее как у типовой застройки; в меру запущенный сад, похожий на рощицу. Ну и хозяева - почтенное семейство, как в английском детективе о наследстве. Господин лет за сорок, дама - вроде как его жена, несколько вздорный вихрастый молодой человек - я так понял, сын, две девочки-близняшки помладше, еще какие-то две девицы, пожилой слуга, экономка. И одеты все тоже немного странно - опять же, вроде повседневная одежда, но какая-то старомодная. Только это, как сам понимаешь, еще не повод для подозрений. А что нас действительно удивило, так это их неуверенное поведение. Ведь как обычно бывает: приезжаем мы - неотесанные невежды, нас сгружают в жилой блок, дают сопровождающих, чтоб мы не отчудили лишнего, ликвидируют безграмотность по избранным направлениям и больше нами особо не интересуются. А тут наоборот. Они как будто не знали, о чем говорить, и больше расспрашивали, чем рассказывали, причем формулировали все осторожно, такими безликими фразами, и растерянно поглядывали на нас, словно проверяли, какое производят впечатление. Даже как-то непривычно показалось попасть в центр такого трогательного внимания. Но, в общем, они казались милыми, вежливыми, только довольно скованными людьми. Так мы проболтали изрядное количество времени, причем Беля, вопреки обыкновению, принимала заинтересованное участие в беседе, иногда буквально подсказывая нашим собеседникам слова, а также поясняя некоторые наши ответы, словно работала переводчиком. Короче, в итоге они замолчали, как будто у них вопросы кончились, и Беля уточняет:
   - Расходимся?
   Они переглянулись и умиленно так кивают нам, мол: спасибо, до свидания. И вдруг - раз, в один момент - все пропало. То есть абсолютно все: и люди, и дом, и сад! Остались только мы на скалистом пустом пригорке, заросшем репейником. А Беля бросается к нам с азартными расспросами:
   - Ну как? Что понравилось? Что показалось неубедительным? Общие впечатления?
   Мы в полной прострации топчемся на местности. Солнце садится, где были совершенно отчетливые стены - гуляет вечерний ветерок, и такое ощущение, что мы не поняли смысла встречи. Спрашиваем:
   - Что произошло? - А она:
   - Да вы расскажите сначала, что вы, люди непосвященные, поняли, а то мне как заинтересованному участнику трудно оценить их аутентичность!
   Короче, все, что мы видели, оказалось чем-то вроде коллективной фантазии гигантских подземных червей! Беля сказала, что сами они, в силу физиологических особенностей, не могут выйти на непосредственный контакт, и потому для общения и взаимопонимания создают фиктивную версию мира, который собираются изучать: сначала воспроизводят обобщенную модель внешнего облика, а потом корректируют по существу, пока не добиваются органичного слияния со средой... Беля называла их кварцергерами.
   
   (Стас Ладшев) - Так кто такие, в итоге, кварцергеры?
   (Беля) - Ой, ну кварцергеры - это такие существа, которые обитают глубоко в недрах земли, как червяки в нашем яблоке всеобщего раздора... Шучу.
   - И давно они там обитают?
   - Давно. Они подолгу живут. По несколько сотен тысяч лет.
   - И они не выходили с людьми на контакт потому, что у них нет подходящего средства общения?
   - Да просто потому, что люди на фиг никому не нужны! Шучу. В целом ты прав. Вылезать на поверхность для них не только трудоемко, но и опасно. Они очень мудрые существа, но для человеческого мира слишком необычные и уязвимые.
   - Они правда выглядят как гигантские белые черви?
   - Да, настолько огромные и медлительные, что человек, встретив кварцергера, не поймет, что перед ним. Он попросту начнет физически прорубаться сквозь инертную, как ему будет казаться, массу слизи, и червь погибнет. Причем неважно, с какой стороны смотреть, у кварцергеров нет ни глаз, ни рта, ни конечностей, они устроены совершенно по-другому в сравнении с гуманоидами.
   - А с какой биологической формой их можно сравнить?
   - Не нужно сравнивать, они и есть в буквальном смысле черви, только высокоразвитые. Хоть люди и мнят себя самыми продвинутыми существами на планете.
   - Да, высокоразвитый червь - даже звучит как-то парадоксально...
   - Вот, вот они, пережитки империалистического мышления! Если бы ваши правозащитники вовремя задумались о проблемах интеллектуальной дискриминации беспозвоночных, то, вполне возможно, пережили бы вторжение габбро наравне с кварцергерами.
   - Кстати, а как черви восприняли появление каменной расы?
   - Равнодушно. В материальном плане им нечего делить, а по духу они в чем-то даже близки.
   - А территориальный вопрос? Ведь габбро тоже селятся под землей.
   - Габбро гнездятся в поверхностных слоях. Они - паразиты, их привлекают люди. Кварцергеры, наоборот, сторонятся всякой мелкой живности и предпочитают уединение в неизмеримо более глубоких пластах породы.
   - У них есть какой-то аналог общества, цивилизации?
   - Да. Они, так сказать, культивируют свой внутренний мир. Человеку это трудно понять. Духовная сфера кварцергеров намного богаче, чем в принципе может быть у человека, в том числе потому, что является коллективной. У людей все наоборот: жилищные условия общие, а сознания по отдельности. В этом, кстати, одна из причин, почему среди людей бытует ошибочное мнение о психических состояниях как иллюзиях, имеющих сугубо индивидуальную значимость. В этом смысле в мозгу кварцергеров как бы существует дополнительное, общественно-психологическое измерение. В коллективном внутреннем мире они и живут, его считают первичным. В частности, у них существует и аналог науки, и своеобразная система познания, которая состоит в создании фантомных моделей, тождественных изучаемому объекту. Вот некоторые из вашей группы имели удовольствие наблюдать "людей в исполнении кварцергеров". И, хотя для обеих сторон это был первый контакт, в целом эксперимент, я считаю, удался: во всяком случае, никто из старателей ни на секунду не заподозрил, что перед ними - не люди. Только черви не совсем точно рассчитали отрезок времени, взятый за образец, и создали среднеарифметический фантом на материале европейской культуры последних двух столетий. По их меркам период ничтожный, а в наших масштабах разница таки чувствуется.
   - Ну а как им наши-то?
   - Черви довольны. Только они и десятой части не поняли из того, о чем старатели трещали. Кварцергеры вообще медленно соображают, тормоза. Но они записали встречу и теперь тщательно расшифровывают всю эту лабуду. В кругу червей твоим приятелям обеспечен ошеломительный успех на протяжении еще как минимум нескольких столетий.
   - А потом - следующая вылазка фантомов?
   - Не исключено.
   - Эх, жалко я не доживу...
   - На твой срок и без кварцергеров эксклюзива хватит. Гарантирую.
   - А ты видела их непосредственно?
   - Ну, как сказать... Ну, видела. Да нечего там смотреть, я же говорю! Залежи желеобразных белесых туш в сплошной каменной оправе... Знаешь, вспоминается одна гастрономическая байка. Якобы иногда устрицы в поисках корма влезают через трещины в глубину морских камней и там так отжираются нетоптаными водорослями, что толстеют и уже не могут вылезти обратно. Так и кварцергеры, сидят по своим ямам и медитируют. За всю жизнь они почти не двигаются с места.
   - А как же они тогда размножаются?..
   - Ой, да не волнуйся ты за них... Они размножаются почкованием, взяв в этом пример с таких достойных образцов, как светила и планеты...
   - Что, планеты тоже почкуются?..
   - Да, представь себе.
   - Хм... как-то я об этом не думал. Ну а в целом... Если высокоразвитые черви так отличаются от нас... может, им известен смысл жизни? Или они владеют какими-то другими вселенскими тайнами?
   - Да нет... живут ни шатко ни валко, как и все. В этом плане они похожи на людей. Могу добавить, что мы в этом и с габбро похожи...
   
   Старатели.
   
   Собравшись после очередной стройки в одном из новорожденных городов, старатели незаметно разговорились о планах на будущее. Прошло столько архитектурно-духовных экспериментов, столько непроглядного труда и затейливого творчества, что поневоле напрашивались неясные амбиции и хотелось перемен. Собеседники мимоходом набрели на революционную мысль.
   Что, если Матка - всего лишь очередная шарада, провокация Бели, призванная подстегнуть впечатлительных подопечных, заставить работать на пределе своих возможностей, стремясь к недостижимой цели? Возможно, на самом деле господство каменной расы неизбежно и даже благотворно, а истинная цель людей состоит в том, чтобы обрести независимость от пагубного влияния габбро и построить параллельный, "невидимый" мир?
   Предположение заставило задуматься. Подобные двусмысленные трюки были вполне в духе Бели. Идея создания самостоятельной цивилизации в обход войны против роя увлекла старателей. Появилось предложение построить центр нового человеческого мира, который объединил бы в себе все знания и технические достижения, освоенные старателями в последнее время.
   - Мы постоянно выполняем все по указке Бели. Она разрабатывает общую концепцию, план, распорядок, а мы механически следуем инструкции. Только самостоятельная работа станет свидетельством нашего превращения в полноценных мастеров, - рассуждали авторы проекта.
   Под впечатлением от роскошных летательных аппаратов одной из общин возник замысел левитирующего автономного поселения. Тут же на волне всеобщего энтузиазма старатели набросали план колоссального города-дворца с белокаменными стенами, искрящимися капелью слезообразных фонтанов, и струновидными башнями, которые служили бы одновременно солнечными электростанциями и трансформаторами гравитационного воздействия, позволяющими грандиозному массиву из камня, света и людей плавать в облаках.
   Решили дождаться возвращения Бели, которая, по своему обыкновению, без объяснений временно исчезла, и представить амбициозное изобретение на ее суд, а пока вернуться к своим повседневным занятиям. Однако время шло, а Беля все не появлялась.
   Поначалу старатели не придавали ее отсутствию особого значения и даже начали привыкать к размеренной и сравнительно праздной жизни, которая возле эксцентричной, непоседливой и требовательной Бели считалась недопустимой. Но чем дольше против обычного затягивался отъезд Бели, тем сильнее охватывала старателей растерянность. Привычка к дисциплине и самообладанию в любых, даже самых неожиданных обстоятельствах заставляла всех демонстрировать внешне отчужденное отношение, но многих терзало недоумение: неужели Беля покинула их навсегда, бросила, рассудив по каким-то ей одной ведомым признакам, что теперь старатели должны вести самостоятельную жизнь, - а им казалось, что они едва-едва начали ее понимать! Другая версия была более мрачной: возможно, Беля все же пострадала в бою и, если осталась в живых, то нуждается в помощи, - некоторое время вполне серьезно обсуждалась необходимость отправиться на ее поиски, однако возникали сомнения, что неквалифицированное вмешательство обычных людей поможет там, где даже Беля оказалась бессильна.
   Если же старатели пытались абстрагироваться от беспокойства о своей бессменной предводительнице и наставнице и в полном соответствии с правилами самой Бели задаться целью организовать жизнь без нее, возникала проблема, которую они безуспешно пытались решить еще до встречи с Белей: отсутствие цели в жизни. Старатели многому научились и в некотором отношении стали другими людьми, однако краеугольный вопрос остался совершенно нетронутым: былые цели, планы и мечты ушли вместе с прежним миром, потеряли смысл в новой реальности, с которой Беля познакомила их, но в которой они так и не прижились.
   Недели проходили то в мрачных дискуссиях ни о чем, то в еще более мрачном молчании, то в бесплодных воспоминаниях, то в нелепых надеждах, а старатели ничего не могли придумать. В компании лидеров каждый разговор превращался в стратегическое планирование.
   - По прошествии всех размышлений вслух я могу подвести итог, - наконец заявила Вероника. - По-моему, все сводится к одному. Мы придумываем какие-то хитроумные отговорки, в то время как единственная разумная цель была озвучена Белей еще при нашем знакомстве. Давайте признаем: все мы продолжаем считать ее немного чудаковатой. Нет, мы оценили в ней все, что способны понять, но мы продолжаем игнорировать ее в главном, а ведь самое уместное, что мы можем предпринять, это продолжить дело, которое она сама считала задачей своей жизни.
   - Что ты имеешь в виду? - удивился Комендаров.
   - Уничтожить Матку, - задумчиво проговорил Себринг.
   Вероника кивнула. Все помолчали.
   - Мы даже не знаем, где она и что она. Может, это какое-то иносказание? - раздались неуверенные голоса.
   - Во всяком случае, рой налицо. Если поискать, то найдется и все остальное.
   - И мы вновь возвращаемся к вопросу о звуковом оружии, - пробормотал Ростопчин.
   - Да, но теперь не то, что прежде, - решился Ладшев. - По-моему, Вероника права - мы в любом случае должны продолжать ее дело.
   Старатели переглянулись.
   - Думаю, нам следует объявить о своем решении остальным, - кивнул Себринг, - и попытаться разобраться в этих устройствах.
   - Вряд ли кто-то будет возражать, чтобы мы первыми опробовали их, - заметил Комендаров, - учитывая обещания Бели насчет разрывания на куски.
   - Защитный шумовой фон никому не причинил вреда, - возразил Ладшев, - вот с него и начнем.
   - Я не удивлюсь, если Беля специально преувеличила опасность этих штук, чтобы мы не совались не в свое дело, - вставила Вероника.
   - Я бы на это не слишком рассчитывал, - с сомнением покачал головой Себринг. - Габбро от них действительно распадаются на куски, а ведь их даже пулеметная очередь не берет. Во всех словах Бели всегда скрывалась определенная неуловимая доля правды...
   - Метко сказано, - усмехнулся Комендаров.
   Некоторое время спустя старатели осторожно приблизились к дому, где перед отъездом обитала Беля. Запутанный лабиринт помещений, сияющие шары летающих ламп, каменные экраны, глядевшие отовсюду, как слепые глаза, ворохи чертежей и рисунков, причудливые меховые игрушки в виде неизвестных природе монстров и старые глянцевые журналы с красавицами на обложках казались осиротевшими. Заявившись в отсутствие хозяйки, старатели чувствовали себя ворами и поначалу произвели беглый поверхностный осмотр, обращаясь с покинутыми вещами насколько возможно почтительно; однако постепенно деликатность отступила перед тревожным недоумением: в доме не нашлось никакой информации о дистантном оружии! Половина обнаруженных записей оказалась аудио- и видеофайлами с музыкой, фильмами и даже новостями цивилизации, существовавшей до вторжения габбро, а половина состояла из сцен изуверских жертвоприношений, причем по изображению постоянно шли помехи. Среди предметов бытовые безделушки соседствовали с разрозненными осколками камней, вырезанными в причудливой форме. Некоторое время старатели в замешательстве рассматривали ажурные конструкции с иглами, обращенными вовнутрь.
   - Та-а-ак... - внезапно раздался знакомый голос, и в дверь вальяжно вошла Беля. - Кто сидел на моем стуле, и сломал его? Кто жрал мою похлебку, и сожрал ее? - Беля уселась на свободный стул и небрежно закинула ногу на ногу. - Я строго-настрого запретила вам, дремучие существа, соваться в разработки по звуковому оружию, - выдержав театральную паузу, процедила она.
   Первым нашелся Ладшев:
   - Хватит уже, хитрюга, - безапелляционно заявил он, - твои мистификации ни на кого больше не действуют.
   - Во-о-от как, - заинтересованно протянула Беля, повернувшись к нему, - проявляем интеллектуальную самостоятельность?.. - и тут же перешла на деловой тон: - Ну и какие успехи достигнуты в сонастройке резонаторов акустических волн? Что поняли в принципах фокусирующего экранирования разночастотных сигналов? Какие, самое главное, выводы сделали из принципа психоэнергетического питания механизмов?
   Старатели переглянулись.
   - Ээээ... может, сначала чайку? - невинно предложил Себринг.
   Беля милостиво кивнула, а потом сложила руки на груди и задумчиво произнесла:
   - Что касается проекта автономной орбитальной станции, о котором вы собирались мне рассказать, он мне в целом импонирует. Только в плане у вас не хватает одной существенной детали. Я объясню, и мы с вами ее добавим.
   
   9. Смерть вторая
   
   Старатели.
   
   Беля великодушно согласилась выпить чаю, и старатели расселись у нее в каморке. Пока пили чай, все молчали: Беля не говорила ни слова, а остальным было нечего сказать. Потом Беля вдруг поднялась, стукнув чашкой об стол, и походкой модели на подиуме прошла в центр комнаты. Взяв одну из ажурных конструкций с зажимами и длинными иглами, она принялась невозмутимо закреплять ее на руке, продевая каменные элементы прямо сквозь плоть, а потом в ответ на неуловимое движение запястья несколько причудливо вырезанных каменных осколков поднялись с пола и сложились вокруг ее руки в громоздкий арбалет, вспыхнувший потрескивающими белыми молниями. Беля вытянула руку вперед; комнату прорезали разбегавшиеся во всех направлениях ослепительные лучи. Немного подержав сияние, Беля приглушила гудящие вспышки и опустила руку; части арбалета разлетелись по сторонам, как лепестки.
   - Это все, - начала она, небрежным движением указав на разбросанные повсюду каменные поделки, - просто вещи. Это не более чем безделушки, создающие, так сказать, настроение. А истинное оружие... - она заговорщически обвела присутствующих взглядом, словно речь шла о каком-то общем секрете, и вдруг резко сменила тему: - Нам придется прогуляться, - официальным тоном заявила она и, не глядя ни на кого, вышла на улицу. Старатели последовали за ней.
   
   Из книги Станислава Ладшева "Беля. Как мы учились сражаться со временем и побеждать себя":
   
   (Стас Ладшев)
   Мы шли очень долго, хоть и быстро. Вечерело. Беля петляла какими-то горными тропами, отовсюду набегали силуэты деревьев - сначала синие, потом черные. Вдруг по своему обыкновению Беля бросилась бежать через лес. Порой она заставляла старателей участвовать в подобных прогулках, а на расспросы о цели маршрута, как правило, отвечала нечто вроде "не знаю" или "будет интересно"; впоследствии я понял, что зачастую она действительно не обдумывала направление заранее. Однако на этот раз она, похоже, выбрала пункт назначения вполне целенаправленно и, когда время уже перевалило за полночь, мы оказались на гладкой округлой площадке, окруженной смутно вырисовывавшимися на фоне рассеянного света звезд горными вершинами.
   - Пришли, - объявила Беля после того, как мы пробрались через узкий подземный ход под корнями поваленного дерева. Она сразу же деловито прошла в центр площадки, где на возвышении из нескольких ступенек располагался каменный куб вроде очага или алтаря. По ее по-домашнему обыденным действиям чувствовалось, что все здесь ей привычно. Наполнив из источника большой медный котел, она разожгла огонь, подбросила в воду трав и затем, усевшись на ступеньки, жестом подозвала нас. Лицо ее было, против обыкновения, задумчиво и серьезно. Мы расселись вокруг.
   - Когда вы согласились последовать за мной, - негромко начала Беля, - когда работали под моим руководством и даже теперь, когда вы думали, что я покинула вас, вашей целью было научиться сражаться с помощью дистантного оружия, которое уже не однажды доказало свою эффективность тем, что спасало вам жизнь. Но война, которую мы ведем, это война между качественно разными существами. Имаго победили людей потому, что их существование лучше согласовано с глубинной структурой материи и точнее отвечает великой мудрости вселенной. Если вы хотите сражаться с ними на равных, вы должны встать не на новую ступень технического мастерства во владении каким-то изощренным оружием, а на новую ступень знаний о мире и новую нравственную ступень.
   Я всегда называла вас "герчеяуре", что значит "смертные, созданные из пыли". Так на языке, на котором я привыкла думать, принято называть всех людей ушедшей цивилизации. Но еще в мире есть высшие, сверхчеловеческие существа, преодолевшие ущербную смертную природу. Они называются "альшемила", что значит "ваятели времени" или "те, кто сам приказывает себе". Матка - альшемила. Следовательно, весь рой - тоже. И создатель Матки, хозяин блуждающего измерения, - он тоже высшее существо. Если вы хотите уничтожить Матку и вернуть себе землю, вы должны перестать быть герчеяуре, и стать альшемила. Чтобы это стало возможным, вы должны постичь истинную сущность времени.
   С этими словами Беля поднялась и вернулась к алтарю. Зачерпнув отвар из котла, она по очереди протянула каждому из нас дымящийся черпак, кивком головы велев отпить немного. Потом она взяла большой бубен с каменными погремушками и, держа его в вытянутой руке, начала очень четко и уверенно, словно по невидимой схеме, чертить им в воздухе какие-то знаки. Она раз за разом обходила алтарь кругом. Ее движения стали напоминать какой-то причудливый танец; я почувствовал, что внимание начало рассеиваться, а потом как будто изменилась сила тяжести: меня что-то словно придавливало к земле, а камни, наоборот, поднимались в воздух. Послышался отдаленный гул, как бы поднимавшийся из самой толщи земли, и завораживающий перезвон - я не сразу узнал причудливые шумовые эффекты, сопровождавшие белый свет. Движения Бели стали такими неестественными, словно ее вела какая-то посторонняя сила. В пустом пространстве мелькнул серебристый блик, затем еще один; площадку, как текучий туман, заволокло рассеянное сияние, раздались словно бы перекликающиеся между собой неясные голоса, и мне показалось, что прозрачный свет разливается в моей душе. Последнее, что я помню, - Беля вытянула руки перед собой и сделала движение, словно призывая к себе что-то, какую-то силу; когда она подняла голову, ее глаза стали отбрасывать сверкающие блики, как фонари. На этом мои воспоминания заканчиваются.
   Очнулись мы все в общине; никто не знал, что мы уходили, и не видел, как мы возвращались; нам сообщили только, что ночью вернулась Беля - заглянула в жилые корпуса незадолго до рассвета, поболтала с несколькими засидевшимися допоздна старателями, рассказала, что за время своего отсутствия пришла к выводу о возможности научить подопечных пользоваться дистантным оружием, и просила всех ближе к полудню собраться на встречу по этому поводу. Тут же выяснилось, что времени у нас ровно настолько, чтобы привести себя в порядок и подняться на располагавшееся неподалеку от города горное плато, где Беля планировала проводить инструктаж.
   
   Старатели.
   
   - Рада приветствовать всех, кого еще не видела, - начала Беля, рассеянно расхаживая перед распределившимися по ландшафту старателями, - и сообщаю для тех, кто еще не в курсе: нашу жизнь ожидают решительные перемены. На некоторое время я оставила вас без присмотра, чтобы узнать, насколько приживутся дикорастущие побеги адекватных идей в ваших дремучих головах. По итогам проверки можно признать, что вы готовы обучаться обращению с дистантным вооружением...
   Старатели шутливо изобразили необузданный восторг. Беля засмеялась.
   - Отметьте этот день в своем календаре, - кивнула она. - Однако за возможность противостоять Матке придется заплатить высокую цену, - серьезно добавила она. - Вы должны обрести новое знание о мире, способное разрушить человека ограниченного, предубежденного или неуравновешенного. Чтобы сражаться против имаго, вам потребуется пережить особую форму осознания - белый свет, научиться создавать и использовать его источники, направленные потоки и запасы. А теперь подумайте, что именно может служить таким целям?
   Старатели растерянно призадумались.
   - Архитектура? - послышались неуверенные голоса.
   - В техническом плане - да, - кивнула Беля. - А в моральном?
   Старатели засомневались.
   - Религия, - пояснила Беля. - Запомните, герчеяуре: на протяжении всей человеческой истории истинным назначением любого грамотно организованного храма была война. Конечно, все это приукрашивалось разными иносказаниями, оговорками, оправданиями, помогавшими ущербным и невежественным существам уберечься от осознания своей силы, которую они не умели использовать без вреда для себя. Но по существу любая религия всегда оставалась свободным от каких-либо оценок и ограничений механизмом преобразования иноматериальных, духовных сил в физические, вещественные с целью обеспечить жизнь даже в самых невыносимых условиях, то есть условиях войны.
   Видите ли, герчеяуре: самой трудноразрешимой проблемой жизни является смерть. Людям неполноценным известна, как правило, лишь одна, наиболее доступная версия умирания: через распад физического тела. Однако по существу смерть - это переход из одной формы существования в другую, и с технической точки зрения возможны варианты. Например, если в ситуации смертельной угрозы существу удается полностью преобразиться, пройти через тотальную перестройку всех жизненных центров, то физическая смерть не понадобится. Критерием же успешного преображения служит победа над смертельным врагом. Вторая версия смерти - это совершенное уничтожение другого живого существа. Секрет в том, что если ты хочешь убить кого-то и при этом нисколько не пострадать, надо сначала убить врага в себе. Изжить то, что он для тебя олицетворяет. И тогда, завершив духовное очищение путем физического истребления противника, ты изменяешься. Как бы рождаешься заново. А твоя прежняя личность умирает. Это и есть смерть вторая.
   Освобождение мира от каменной расы произойдет постольку, поскольку вам самим удастся отвлечься от зла. А лучшее средство для достижения совершенной уравновешенности - это сражение насмерть. Поэтому храмы, призванные помочь вам спастись, мы построим по принципу военных баз: посадочная площадка, узел связи, арсенал, полигон и убежище.
   Герчеяуре, постройкой города, в котором сейчас находимся, мы завершили возведение системы поселений, предназначенных для мирной жизни. Они годятся для самозащиты, но не для победы. Для преображения планеты необходима война. Поэтому по мере вашего погружения в практику и философию дистантной боевой системы мы продублируем наш строительный демарш и над каждым из городов возведем обитель белого света, храм священной, справедливой и мудрой войны.
   
   Беля заявила, что первый храм построит сама, а от старателей требуется лишь "проникнуться моментом", после чего принялась за сосредоточенные приготовления. Некоторое время спустя на небольшой каменной площадке она воспроизвела один из своих магических пластических этюдов, и у старателей появилась редкая возможность в полной мере оценить весь арсенал поразительных приемов управления незримой силой пространства, которыми она владела.
   Ближайшая гора застонала, как просыпающееся сказочное чудовище, и падавшие с нее громадные каменные глыбы поднялись в грохочущем каменном вихре, казалось, до самого неба. Беля даже не смотрела в сторону стройки, целиком сосредоточившись на пластике; вскоре из василькового безоблачного неба в гору ударили белые молнии, и в атмосфере разлилось серебристое сияние непрерывных ослепительных вспышек. Воздух зашумел от неясного гула и перезвона, которые, казалось, пронизывали тело какой-то неуловимой дрожью; многим старателям стало дурно: некоторые легли на землю или сели, опустив голову на руки, другие потеряли сознание.
   Постепенно молнии и камни рассеялись и исчезли; остались только едва заметные изменения в атмосфере: словно воздух стал более разреженным и немного изменилась сила тяжести, но и эти эффекты вскоре пропали. Однако гора за недолгое время стройки изменилась до неузнаваемости: по существу, ее вершина превратилась в семейство нарядных ступенчатых пирамид и причудливых, как шкатулка-головоломка, многоугольных блоков с гладкими покатыми гранями, геометрические орнаменты ровных аллей и обширные, как каменные озера, площади. Когда старатели поднялись по сбегавшим к подножию горы широким, похожим на проспекты лестницам, чтобы рассмотреть экзотический храм в деталях, выяснилось, что заметную часть сооружений составляли выстроенные в несколько рядов причудливые зигзагообразные стены и вереницы высоких обелисков непонятного назначения. Загадочные асимметричные силуэты создавали парадоксальное впечатление неуловимой, неправильной красоты, напоминая в этом свою создательницу.
   Беля собрала старателей на просторной площадке, похожей на полигон и усеянной бесформенными обломками скал.
   - Вот, герчеяуре, - обвела она площадку широким жестом, - ваше новое место проведения досуга. Тренироваться будем без отрыва от производства. Каждый день, помимо своих непосредственных хозяйственных и творческих обязанностей, вы будете отрабатывать здесь заданные к исполнению приемы, первый из которых я покажу сейчас.
   Беля небрежной походкой прошла к ближайшей каменной глыбе и, даже не взглянув на нее, без всякой подготовки воспроизвела замысловатый пластический этюд, включавший, среди прочего, жест, словно она вытягивала из пространства нечто невидимое рукой, а потом резкий удар с разворота, после чего скала, к которой Беля не прикасалась, бесшумно развалилась на куски.
   Беля непринужденно уперла кулак в бок и произнесла:
   - Удаленная деструктуризация. Это первый прием, который вы должны освоить. Я покажу вам рисунок движений, и вы будете повторять его до тех пор, пока не получите нужный результат: дистантное разрушение материального объекта.
   Беля ослепительно улыбнулась, и все приступили к тренировкам. Составленное Белей расписание предполагало, что каждый день основную часть времени старатели монотонно, как часовой механизм, повторяли один и тот же комплекс движений, призванный помочь им разрушить каменную глыбу, не прикасаясь к ней, - всякий раз без малейшего результата.
   - Вы, главное, продолжайте работать, - подбадривала Беля, к которой вернулось ее прежнее насмешливое настроение, - раньше срока я с тренировки все равно не отпущу. Ищите, да обрящете, как говорил кое-кто небезызвестный! Стучите... головой об стену, и что-нибудь откроется!
   
   Из книги Станислава Ладшева "Беля. Как мы учились сражаться со временем и побеждать себя":
   
   (Стас Ладшев)
   Несколько недель спустя после таких, как нам казалось, бесполезных занятий Беля собрала всех старателей и отправилась через лес к уже знакомому некоторым из нас круглому ущелью с алтарем. Те из нас, кто побывал на своеобразной церемонии посвящения в день возвращения Бели на базу, давно успели обменяться впечатлениями и выяснить, что почти ничего не запомнили и, во всяком случае, никаких новых знаний "об истинной природе времени" не приобрели. Так мы и сказали в итоге Беле, на что она невозмутимо махнула рукой:
   - Так и должно быть. Ваш рассудок слишком неповоротлив, чтобы вместить мудрость материи мира. Но ваше тело будет помнить, и когда придет время, оно само подскажет вам, как поступать.
   На этот раз Беля держалась более легкомысленно - возможно, потому, что разговору с многолюдной компанией придавала меньше значения, собираясь сообщить не столь священную, по ее мнению, информацию, как в прошлую встречу. И все же основная часть присутствующих никогда не видела ее такой сдержанной и серьезной. Как и в прошлый раз, Беля развела огонь, бросив туда какие-то травы, но отвар кипятить не стала, а усевшись на ступеньках перед алтарем, прочитала, пожалуй, самую длинную и уж точно - самую доступную нашему пониманию свою лекцию.
   - Запомните, герчеяуре, что все учебники по истории способны рассказать только о тех достижениях ушедших цивилизаций, которые перекликаются с потребностями общества в данный исторический момент. Таким образом, польза от древней мудрости определяется масштабом запросов современного сознания. По мере того, как меняется человек, многое для него как бы открывается, а многое как бы перестает существовать. Эволюция определяет историю, а не наоборот. Наша с вами дистантная боевая техника - одна из таких якобы не существовавших, заново открытых систем.
   Вы сейчас находитесь на территории древнего святилища, настолько древнего, что культ, для которого оно предназначалось, погиб задолго до того, как современная цивилизация родилась. Не вдаваясь в религиоведческие подробности, этот культ был - и остается - самобытной и самодостаточной, многоуровневой, идеально сбалансированной, безупречной системой преобразования человеческой природы. Преобразования любого типа, здесь главное не результат, а собственно транзит - видимо, древние священнослужители были людьми довольно практичными, или безрассудными, или уверенными в себе, - в любом случае, они были в особых отношениях со временем.
   Все вы привыкли к условному отсчету времени, к искусственно принятым отметкам на часах, на календаре, и никогда не задумывались о его истинной сущности. А между тем время - это главный инструмент любой деятельности, это первичный и самый совершенный материал. Умеешь управлять временем - владеешь всем. Власть над временем - это способность таким образом подготовить всю материю мира, чтобы требуемое появилось само собой. По существу, время означает определенное состояние материи.
   Не отвлекаясь на попытки исчерпать словами сущность времени, скажу только, что измерение не должно быть самоцелью - бессмысленно стараться как-то определить, объективировать, вычислить время; гораздо полезнее как в познавательном, так и в прикладном смысле научиться настраиваться на те или иные его ритмы для решения конкретных задач. Таким образом, мы приходим к ключевому определению: время - это обстоятельства, практически пригодные к осуществлению избранной цели. Это материальная субстанция, которую можно изменять. Чтобы добиться этого, вы должны познать структуру материи.
   Сущность материи мира, так же как сущность времени, скрыта от стороннего наблюдателя и не может быть полностью выражена в словах. Поэтому мы вновь ограничимся определением, целесообразным с точки зрения нашей текущей деятельности. Остановимся на том, что материя - это поток разночастотных сигналов. Частота - это доля духа, то есть некоей конечной интенции, в материи - безграничной, бесформенной породе всего. Так вот, искусство преобразования одних сигналов в другие и есть искусство управления временем.
   Однако время и материя, хоть и существуют сами по себе, для человека доступны лишь в рамках его восприятия. Плоть времени - это осознание. Чтобы вы наглядно представили, с чем предстоит работать, я открою вам истинную структуру материи. Достигнуто это будет путем изменения вашего осознания себя в материальном мире.
   С этими словами Беля поднялась и взяла с алтаря уже знакомый некоторым из нас бубен с каменными пластинками.
   Движения ее вокруг алтаря остались, кажется, в точности такими же, но вызвали на этот раз другой эффект. Поначалу все просто наблюдали за ней, размышляя над ее словами, и лишь постепенно, незаметно для себя погрузились в гипнотическое оцепенение. В какой-то момент я почувствовал, что не в состоянии пошевелиться, словно меня парализовало, а потом внезапно увидел площадку и старателей со стороны, как будто с большой высоты. Беля вытянула руки перед собой и несколько раз повторила жест, словно призывая к себе что-то; глаза у нее снова вспыхнули прозрачными бликами, как фары, пространство словно начало преображаться, перестраиваться, и внезапно я не то чтобы увидел, а скорее всем телом почувствовал движущиеся повсюду неведомые, невидимые и неосязаемые силы. Беля взмахнула руками, как крыльями, и взмыла в воздух на высоту больше человеческого роста.
   Дальнейшее запомнилось мне смутно, как обрывки сна. Несомненно только одно: все мы испытали какой-то новый, неизвестный способ восприятия, и пережили все примерно одно и то же. Появились невероятно тесные и душные лазы, напоминавшие узкие щели в, казалось, совершенно непроницаемой породе, а потом вдруг - необъятные пустые залы, похожие на целый подземный космос; мелькнули города, села, которых я раньше никогда не видел; все представлялось как в негативе, в совершенно непривычной форме: коробки зданий просматривались насквозь, под ними зияли подземные пустоты, и повсюду кишели габбро. Затем я словно увидел всю планету со стороны, силовые линии, пляшущие по ее поверхности - вязкие, черные, как кнуты, и белые, искрящиеся, как молнии. Осталось общее впечатление органичного, непосредственного знания, как будто на несколько мгновений я ощущал всю землю, как собственное тело. Впоследствии память об этом переживании стала для всех старателей основой дистантной боевой практики, подспудно подсказывая нужные действия среди материальных объектов.
   Очнулись мы все снова на базе. Чем закончился процесс инициации накануне, как мы вернулись обратно - все оказалось забыто. Столпившись возле жилых корпусов, мы принялись бурно обмениваться впечатлениями, и только знакомый перезвон световых полей, донесшийся из храма, заставил нас прерваться: мы забыли о времени начала занятий, тогда как Беля со свойственной ей пунктуальностью невозмутимо вышла не тренировку, хотя обучать было некого. Мы насколько могли быстро собрались и нестройной толпой молчаливо подтянулись на площадку. Беля, толкнув в сторону разбитой глыбы яркую вспышку, которая соединила обломки обратно в цельный камень, обернулась к нам, уперла руку в бок и недовольно заметила:
   - Герчеяуре. Вы опоздали на двадцать минут.
   
   Старатели.
   
   Снова начались рутинные, однообразные и одинаково безрезультатные тренировки. Многие старатели пытались тренироваться и в свободной время, однако ничего, подобного возможностям Бели, никто так и не добился. Правда, смутное ощущение какой-то скрытой в теле посторонней силы, которая оставалась загадкой для самих старателей, появлялось временами, как невольное и неуловимое воспоминание. Люди надеялись, что какая-то внутренняя динамика в их тренировках все же присутствует, и рано или поздно разрозненные скрытые импульсы образуют хоть сколько-нибудь эффективное действие.
   Но время шло, а перелома не намечалось. Зато появились непредвиденные побочные эффекты: многие старатели научились извлекать из воздуха звонкие вспышки света, похожие на те, которыми Беля разрушала габбро, перемещать предметы усилием мысли, заряжать камни электричеством или передвигаться на невидимых силовых потоках, летая в высоте наподобие осенних листьев. Зачастую новые способности проявлялись непроизвольно: то вдруг лампы начнут мигать, то окно разобьется. Мелкие разрушения так напоминали эффект приближения габбро, что поначалу вызвали немало ложных тревог; однако вскоре многие научились передавать телепатические сообщения и выяснять степень опасности на расстоянии.
   Проявились и таланты, никак не связанные с боевым искусством. Например, Комендаров научился усилием воли активизировать жизненные процессы в любых организмах; он мог воскресить безнадежно, казалось бы, увядший цветок или сорвать с ветки недозрелый плод и, подержав его некоторое время в руке, превратить в спелый. Своими опытами он заметно повысил урожайность общих полей и упомянул как-то, что хотел бы механизировать этот процесс, сконструировав нечто вроде излучателя животворящих волн. Идеи различных изобретений и творческие поиски занимали и других старателей, не говоря уже о глупостях вроде материализации на ладонях россыпей никчемных, но симпатичных мелких кристаллов, светящихся в темноте, чем старатели развлекались одно время каждый вечер. Подобные фокусы, хоть и не приносили пользы на тренировках, все же сообщали людям интуитивное понимание материального единства мира, и постепенно невысказанные знания стали увязываться с повседневностью; слова Бели о природе времени из абстракций начали превращаться в недвусмысленное руководство к действию, и старатели недоумевали, как им прежде удавалось этого не замечать.
   
   Из книги Станислава Ладшева "Беля. Как мы учились сражаться со временем и побеждать себя":
   
   (Стас Ладшев)
   - Вот что, герчеяуре, - сказала наконец Беля, - чем устраивать по вечерам бестолковую иллюминацию, проведем-ка мы завтра еще одну занимательную инициацию, совмещенную с изрядным инструктажем... в обстановке, приближенной к боевой... Отменяю на завтра все тренировки, а вечером выдвигаемся на пятачок, - так она называла алтарь в горах.
   Мы призадумались. Отмена тренировки - уступка не в характере Бели, значит, испытание предстояло нешуточное. Оставшийся вечер и свободный день каждый из нас посвятил, чему считал нужным, но общее настроение было одно: все понимали, что остался последний шанс подготовиться, привести себя в состояние максимальной эффективности для любой из возможных ситуаций. Поэтому в дорогу все отправились молчаливые и сосредоточенные.
   На площадке, после нашего полигона казавшейся маленькой старинной часовней, нас ожидало нововведение: сваленные под алтарем каменные осколки, спицы и пластинки причудливых вогнутых и спиралеобразных форм, служившие в руках Бели элементами светового вооружения.
   - Разбирайте, ознакомьтесь, - бросила Беля, небрежно махнув рукой в сторону боезапаса. Мы осторожно покрутили в пальцах непонятные штуки. В принципе, на основе всего, что Беля рассказывала о минералах и преобразовании сигналов, получалось, что линзы, кристаллы, иглы и полусферы служили проводниками неизвестной энергии, однако сами по себе они казались совершенно безжизненными.
   - Принцип работы дистантного вооружения, - начала Беля, - в преобразовании материи. Механизм преобразования - ваше осознание. Белый свет - это состояние отрешенности от любых предрассудков смертного мира перед лицом смертельной опасности. То есть по существу, чтобы вызвать белый свет и разрушить паразитарный камень, не требуется ничего, кроме воли. Но для концентрации внимания и энергии привлекаются дополнительные средства, такие как специальные пластические упражнения и технические устройства, которые трудно назвать оружием в собственном смысле: это скорее трансформаторы вашей воли в материальный световой импульс. Управлять дистантной техникой можно только за счет энергетического поля оператора. Однако, опять же, для надежной фиксации осознания на процессе боя желательно физически связать механизм с источником питания. Носителем духовной силы человека является тело. Поэтому каменные элементы вооружения желательно подключить к плоти. Тут уж сами разберитесь, - Беля небрежно махнула рукой на гору каменных поделок. - Давайте, давайте, вы должны почувствовать оружие как часть самих себя. Дистантная боевая система - это единство духа, тела и камня.
   На основе только что прозвучавшей инструкции и всего опыта обучения управлению материей старателям удалось сравнительно безболезненно освоиться с ажурными каменными перчатками, и вскоре, к общему воодушевлению, вдоль закованных в каменный каркас рук замелькали световые отблески. Сосредоточившись, старатели после некоторых затруднений сумели подключить к получившемуся остову остальные элементы, воссоздав причудливые арбалеты разных форм - исходя из логики движения энергетических потоков, складывалась вполне целесообразная конфигурация.
   - Хорошо, - милостиво заметила Беля, в свою очередь взявшая арбалет. - Теперь должна сказать вам, герчеяуре, что приемы, которые вы отрабатывали все предыдущее время, были не самыми простенькими, а наоборот. Техника удаленной деструктуризации - одна из самых сложных, сравнима с материализацией нужных вещей из пустоты, да и к бою против имаго она имеет только косвенное отношение. Но зато эта техника полезна в плане обучения координации движений в пространстве, что является первичным элементом любой атаки и, следовательно, основой успешного боя против имаго. И, хотя вы не получили очевидного результата, вы все же многого добились. Теперь, на интуитивном уровне, вы сможете понять принцип дистантной боевой системы, и я покажу вам арсенал базовых приемов, которые вы должны освоить.
   Прежде всего, любая атака против имаго состоит в генерировании сигналов, способных войти в резонанс с частотой паразитарного камня и таким образом разломить его. Имаго - существа, созданные путем разгона жизненных ритмов камня до уровня активности человека. Они имеют принципиально другую структуру, их энергии намного тяжелее человеческих и легко идентифицируются в пространстве. Задача состоит в том, чтобы согласовать стрельбу с силовыми линиями окружающего ландшафта, собственными жизненными ритмами, учитывая также и состояние окружающих вас людей, а также расположением всех сил противника - имейте в виду, что имаго действуют как единый организм, поскольку по сути таковым и являются. В общем, искусство использования дистантного оружия - это искусство согласования существующих материальных факторов и выбора подходящих пространственных конфигураций, потому что здесь важно не что именно вы сделаете, а в каком отношении ваше действие окажется ко всему остальному. Следует помнить, что имаго также способны составлять резонансные конфигурации друг с другом; чем их больше и чем слаженнее им удается действовать, тем успешнее они будут блокировать вашу атаку.
   Переходя к технической стороне вопроса, в дистантной боевой системе приемы различаются по характеру итогового сигнала.
   Типичный вариант - сигнал направленного типа, который движется вдоль избранных силовых линий и в месте пересечения с системой импульсов имаго входит с ними в резонанс. Выглядит как сноп стрел, которые окружают имаго и потом исчезают в воздухе, - ну, вы все это видели. Выстрел производится с помощью арбалета, - тут Беля рекламным жестом вызвала в каменной системе соответствующую настройку, и арбалет вспыхнул ярким белым светом. - Стрельба из арбалета бывает фокусированная и очередями. Фокусированная сильнее, но медленнее, - оттолкнувшись от ступенек и заложив в воздухе вираж, Беля зависла на высоте нескольких метров - по-видимости, чтобы всем было видно, и выстрелила в пустоту. Из арбалета вырвался ослепительный сноп лучей, которые веером рассыпались в темноте; в скалах отозвалось эхо необычного звона. Беля взмахом руки вызвала в арбалете некоторую модификацию. - Очередь, - пояснила она, - захватывает больше площади, но причиняет меньше ущерба, - с этими словами Беля отправила в пустоту шелестящий частокол серебристых нитей, мелькнувших в темноте, как сверкающий дождь. Затем она, раскачиваясь, как в гамаке, спустилась на землю, замысловатым движением повела рукой, и каменные осколки, перестроившись, сложились в тяжелую пушку. - Есть сигналы, - пояснила она, - которые действуют в два этапа: сначала переходят в заданном направлении, а потом собирают в точке остановки сигналы со всех сторон. По действию аналогичны разрывным снарядам, гранатам. Выстрел производится с помощью гранатомета.
   Беля подхватила громоздкое сооружение обеими руками, развернулась к нам спиной, и от взрыва, прогремевшего у дальнего края площадки, с окрестных скал побежали небольшие оползни, а метнувшаяся нам навстречу световая стена ослепила всех; но и не глядя, мы еще некоторое время ощущали гулявшие вокруг силовые потоки, словно внезапно оказались на раскачивающейся палубе корабля. Беля обернулась, небрежно взмахнула руками, и камни сверкающим звездопадом осыпались на землю.
   - Это что касается технического арсенала. Повторяю и подчеркиваю: все эти механизмы - только системы оптимизации взаимодействия с материей мира, призванные усилить природную способность человека - как и любого материального объекта - к преобразованию сигналов. Поэтому гипотетически все вышеозначенное можно осуществлять и без оружия путем непосредственной материализации нужных сигналов из пустоты. Показываю.
   На этот раз Беля отступила на несколько шагов и потопталась на месте, как бы разминаясь; затем задержала дыхание и вдруг каким-то винтообразным движением ушла в высоту. Зависнув на мгновение в воздухе, она бальным жестом взмахнула рукой, и в пустоте образовался огненный сноп световых стрел; описав рукой полукруг, Беля повторила предыдущий жест, и темнота вспыхнула длинным рядом серебристых нитей, потом двумя рядами; наконец, заложив в высоте сложный вираж, Беля прижала руки к груди, словно собирая силы, а потом внезапно знакомым винтообразным движением спустилась на площадку - одновременно в воздухе сверкнул такой силы взрыв, что ударной волной всех бросило на землю. Беля уперлась руками в колени и перевела дыхание.
   - Однако в рядовом поединке, - продолжила она, - использование непосредственной материализации ведет к неоправданным энергетическим затратам, так что разумнее прибегнуть к технике, а материализацию можно практиковать в качестве тренировки и в случае критической ситуации в бою.
   Единственная целесообразная для систематического применения форма материализации - сигналы рассеянного типа, знакомый вам шумовой фон. Он подходит для профилактических мер, как средство временной дезориентации противника, или при массированной атаке. Показываю.
   Беля на мгновение прикрыла глаза и сосредоточилась; затем по ущелью, как серебристый туман, с неясным перезвоном поплыла дымка белого сияния. Беля открыла глаза и махнула рукой, словно отгоняя прозрачные блики, и отсветы растворились в темноте.
   - Несколько более интенсивный вариант - призвание световых вспышек.
   Беля вновь немного постояла неподвижно, сосредоточиваясь, а потом словно легла в невидимый воздушный поток и проплыла над площадкой по широкой восходящей спирали. Внезапно в ущелье словно хлынул поток молний, отозвавшийся в земле оглушительными ударами. Мы повскакивали с мест, а Беля, посмеиваясь, объяснила:
   - Чрезвычайно эффективный прием, особенно полезный в ситуации, когда вы окружены. Но только лучше не допускать таких ситуаций. А применять молнии в рядовой стычке - все равно, что палить из пушки по воробьям.
   И последнее. Генерирование, преобразование, передача сигналов - это прекрасно, но чтобы управление ими стало максимально эффективно, необходимо согласовывать их использование со свойствами других материальных объектов, всего окружающего пространства. Для этого применяется искусство маневра и искусство экранирования.
   Маневр - это оптимизация к условиям поединка собственного тела как материального объекта. Включает пластику, левитацию и телепортацию. Пластика - это согласование движений с силовыми линиями материи в двух пространственных измерениях, левитация - в трех, телепортация - в четырех. Показываю кое-что для примера.
   Беля щелкнула пальцами в воздухе, вызвав световую стрелу, потом повела рукой в сторону ближайшей скалы, и вдоль каменных стен, как эхо, осыпались такие же световые стрелы. Потом Беля, разбежавшись, прыгнула в сторону старателей, но вдруг пропала из вида; через мгновение мы услышали перезвон у нас за спиной, и Беля, оттолкнувшись от склона горы, в потоке световых бликов винтообразно спланировала вниз. Старатели озирались. Беля модельной походкой прошла к алтарю.
   - Ничто так не помогает уйти от атаки противника, как исчезновение с места пребывания, - философски заключила она и перешла к следующей теме: - Экранирование - это оптимизация окружающего пространства для выполнения боевой задачи с помощью каменных плоскостей различной конфигурации. Сигналы, отражающиеся от определенным образом выстроенных экранов, проявляют многие неожиданные и полезные свойства: усиливаются, накладываются друг на друга, ходят по кругу, дробятся и прочее. Показываю. Вот простая вспышка образца взрыва. Видели? А теперь устанавливаем экраны... - Беля помахала пальцами, и несколько округлых вогнутых камней, похожих на зеркала от пудреницы, прилепились к скалам по сторонам. - Так, приготовьтесь.
   Вспышка, мелькнув между каменных экранов, ушла вверх по ослепительной спиралеобразной дуге, рассыпая световые нити, как комета, и превратилась над ущельем в мерцающий купол, заливший все оглушительным сиянием и вызвавший ощутимую дрожь земли. Старатели с трудом удержались на ногах, а Беля засмеялась.
   - Вот пример благотворного воздействия экранирования, - объявила она. - Можно привести еще много примеров, но все убедились, да? Экраны - это вспомогательная мера. Их устанавливают заранее, а потом подгадывают свои действия под системы усилителей. В отсутствие отражателей можно использовать аналогичные по свойствам объекты окружающей среды. Так, ну а теперь попробуйте-ка сами. Для каждого типа действия нужна определенная последовательность пластических приемов, которые помогут вам сфокусировать внутреннюю энергию. Ваше тело в данной системе выполняет роль генератора сигналов, проводником которых служит ваше оружие. У вас достаточно опыта концентрации внимания, поэтому сложные практики не понадобятся. Просто запомните, что ударная сила - это направленная воля к уничтожению.
   Старатели по схеме, усвоенной на тренировках, начали повторять жесты Бели, и в каменных арбалетах вспыхнули яркие световые лучи. Через некоторое время все успешно воспроизвели лаконичные пластические схемы, соответствующие стрельбе световыми нитями, трансформации арбалета в гранатомет, несложному полету по дуге.
   - Технически все виды дистантного вооружения работают одинаково, - объясняла Беля. - Перезарядка, настройка, стрельба, - все производится усилием воли, то есть насколько ваше осознание сосредоточено на поединке, настолько же у вас хватит боезапаса. Эффективность стрельбы также достигается за счет сохранения безусловной воли к уничтожению врага. Она зависит от вашей способности согласовать действия с силовыми потоками окружающего пространства, прежде всего габбро.
   - Но мы же не чувствуем эти силовые потоки, - заметил кто-то.
   Беля внезапно посерьезнела.
   - Достаточно, - махнула она рукой, призывая всех опустить оружие, и задумчиво прошлась взад-вперед, заложив руки за спину. - Вот что я вам скажу, герчеяуре, - и это будет мое последнее напутствие, - строго сказала она. - Я учила вас, что война - это форма созидательной деятельности. А теперь я скажу вам больше: война - это высшая форма созидательной деятельности. В обычных обстоятельствах вы пользуетесь привычным арсеналом своих качеств и не ищете перемен, потому что всего, что у вас есть, достаточно. И только ситуация смертельной опасности может заставить человека выйти за пределы своих возможностей и открыть в себе новую, прежде неизвестную личность. Лучшее решение принимается в безвыходной ситуации; все остальное - только подготовка.
   Беля остановилась и обвела взглядом застывшую вокруг толпу.
   - В вас есть внутренняя готовность найти решение, - уверенно сказала она. - Ваше тело будет помнить. Но только в момент неизбежного выбора ваша будущая личность решит, жить ей или умереть. Оружие к бою, - скомандовала она.
   Старатели заученным жестом подняли арбалеты, вызвав каскад ярких вспышек. Беля взмахнула рукой, и внезапно все исчезло.
   Впоследствии мне, конечно, стало очевидно, что это и был пример упомянутой недавно Белей телепортации. Со временем те, кто выжил в первой битве, научились этому приему; разница состояла в том, что мы освоили лишь самостоятельный мгновенный переход на сравнительно небольшое расстояние, тогда как Беля способна была с удивительной точностью телепортировать на огромную дистанцию целую толпу. Однако в тот, первый случай мгновенного перехода я, невзирая на весь предыдущий опыт, не смог сконцентрировать достаточно внимания, чтобы понять, что произошло. Когда я внезапно оказался в совершенно другом месте, вместо отблесков огня, пляшущих на горных склонах, появились силуэты полуразрушенных зданий, едва различимых в темноте, и я едва не споткнулся о покосившуюся уличную скамейку, ощущение было такое, словно из моей памяти пропал целый кусок жизни, в течение которого я пришел в это место, а потом забыл. Помню только первый выстрел Бели, осветивший на мгновение фигуры остальных старателей и разбудивший габбро. Рев гранатомета волной прокатился по безмолвной улице; снаряд прочертил над нашими головами полосу, похожую на хвост кометы, и разорвался возле стены какого-то дома, рассадив здание пополам - в следующий момент каменные твари взмыли вокруг нас стеной, поднимавшейся, казалось, до самого неба.
   Теперь я понимаю, что наибольшее количество жертв пришлось на самые первые мгновения. Я подумать ни о чем не успел, как стрекот каменных крыльев мелькнул мимо меня, и пропал человек, стоявший неподалеку; тут же словно какая-то сила заставила меня отшатнуться - над головой щелкнула каменная клешня. Развернувшись, я машинально оттолкнул тварь многократно отработанным ударом и только подумал об оружии, как из темноты меня буквально окатил фонтан крови. Воздух гремел от шума каменных крыльев и приглушенных криков, и я услышал голос Бели:
   - Не оглядываться по сторонам!! Только вперед!
   Сосредоточившись на оружии так, словно вокруг ничего не происходило, я попытался припомнить жест, нужный для перезарядки, и в этот момент снова испытал странное состояние, как будто всем телом чувствовал силовые потоки, белые и черные, змеившиеся мимо, как живой узор. Я сам не отдал себе отчета в том, что поднялся над землей, описав в воздухе заученную дугу, машинально рывком руки передернул затвор, и когда световые стрелы посыпались вокруг, я даже не сразу понял, что это мои выстрелы. Я стал различать габбро отчетливо - они казались узлами засасывающей в себя все, что попало, пустоты, а мелькавших среди них людей словно окружал более или менее заметный серебристый ореол, хотя прежде все фигуры полностью сливались с ночной темнотой. Прицелившись, я снова начал стрелять; загремели световые снаряды других старателей. Повинуясь безотчетным порывам, я начал маневрировать в наполненном вспышками и гулом пространстве, однообразно повторяя рисунок движений, усвоенный когда-то на тренировках и оказавшийся эффективным, как ход конем на шахматной доске. Постоянно передергивая затвор, я убедился, что в дистантной боевой системе стрельба и маневр составляют неделимое целое, и если занять подходящую позицию в пространстве, световые импульсы разрушат габбро настолько безотказно и бесповоротно, что на какой-то период поединка, когда я едва только немного освоился с техникой боя, мне показалось, что сражение дистантным оружием - чуть ли не заведомая победа. Моя рассеянность едва не стоила мне жизни: я пропустил удар в голову, свалился на землю, сразу откатился в сторону только благодаря тому, что систематические тренировки довели некоторые движения до автоматизма - рядом со мной немедленно приземлилась каменная тень, и ее разбила световая вспышка, отправленная кем-то из старателей. Я убил спикировавшую на меня вторую тварь серией довольно неуклюжих выстрелов и оставшуюся часть боя продолжал с легким сотрясением мозга.
   Специфическая система маневрирования делала нас практически недоступными для габбро, но малейший сбой внимания вызывал неточности в координации - промах, который мог стать фатальным, поскольку в контактном поединке превосходство габбро было бесспорно. Осознав решающее значение предельной концентрации внимания, я начал действовать, как машина, и время словно остановилось. Думаю, здесь тоже сказалось благотворное влияние монотонных, казавшихся бесконечными тренировок, к которым нас приучала Беля. Я как будто остался один, и вспышки световых снарядов, обрывки чужих мыслей, которые я принимал за голоса и порой даже согласовывал с ними собственные действия, какие-то странные видения, периодически как бы вторгавшиеся в мое воображение - как объяснила потом Беля, это были спроецированные через габбро осколки четвертого измерения, их родного мира, - все смешалось в безликий поток новых и новых боевых задач, которые надлежало максимально эффективно и абсолютно беспристрастно выполнять.
   Позже, задумываясь над тем, сколько в действительности длился бой, я считал, что около суток. На самом же деле, по словам Бели, мы сражались не больше часа. Я же судил прежде всего по физическому изнеможению, которое у меня вызвали непривычные приемы поединка. Увлекшись боем, я не заметил, сколько трачу сил. В какой-то момент острая боль пронзила все тело, и я невольно опустил арбалет, а потом почувствовал, что не могу больше сделать ни движения и теряю сознание. Очнулся я уже на базе и, как и после прежних инициаций, жизнь казалось каким-то причудливым калейдоскопом набегающих друг на друга снов.
   
   Старатели.
   
   Когда старатели собрались, по обыкновению, в аллее возле жилых корпусов, то предполагали недосчитаться кого-то из знакомых, но отсутствовало около половины людей. Все с таким трудом верили в чудовищные потери, от которых за время странствий с Белей успели отвыкнуть, что даже обыскав всю общину в надежде, что кто-то просто решил побыть в одиночестве, старатели не успокоились и отправились к Беле за объяснениями. Она появилась на пороге своего дома, зевая, и посмотрела на визитеров со скукой. Старатели начали издалека:
   - Беля, у нас не хватает половины народу, - осторожно сказала Вероника; прошлой ночью она получила глубокую рваную рану, рассекшую руку, левую лопатку и шею, и теперь избегала без надобности шевелить плечом и головой. Поскольку ответа не последовало, она пояснила: - Мы со вчерашней ночи мало что помним. Может быть ты знаешь, что произошло?
   - Все остальные погибли, - буднично сообщила Беля.
   Возвращение смерти в повседневную реальность оказалось для старателей огромным ударом. Даже когда они кочевали на машинах, отстреливаясь от габбро с помощью артиллерии, один бой не уносил столько жертв. В толпе старателей пробежал недовольный шепот. Однако Беля, по всей видимости, не планировала затягивать разговор и, лениво развернувшись, шагнула обратно в сторожку.
   - К черту твое дистантное оружие и твою войну, - раздался из толпы голос в сторону закрывающейся двери.
   Беля выглянула вновь; она заметно оживилась - теперь на ее лице играла усмешка. Уперев кулак в бок, она даже неторопливо спустилась с крыльца.
   - Отлично, - проговорила она. - Все недовольные могут сейчас же покинуть меня. - И, глядя на топчущуюся на месте толпу, она сделала широкий жест рукой, как бы обращая всеобщее внимание на окружающие просторы. - Пожалуйста, все свободны в своем выборе, - повторила она самым любезным тоном.
   По толпе снова пробежал ропот. Затем кто-то развернулся и начал спускаться по лестнице, за ним последовало еще несколько человек; некоторое время толпа пребывала в нерешительности, а потом от нее отделилось еще несколько старателей. Все они начали спускаться к дороге, уводившей из города; остальные провожали их взглядами, каждый погрузился в свои мысли, поэтому никто не заметил, как в руке Бели появился арбалет.
   - Есть только одна сложность, - повысила она голос, послышался гул световой вспышки, и все как по команде обернулись к ней. Беля стояла на крыльце, недвусмысленно держа отступников на прицеле. - Всех излишне самостоятельных я считаю предателями, - холодно произнесла она, - и любого, кто сделает еще хоть шаг, расстреляю на месте.
   Все замерли.
   - Желающие могут попытаться сопротивляться, - небрежно добавила Беля, - ведь я вас научила.
   Возможно, эта последняя фраза прояснила сомневающимся всю нелепость их положения: бесполезно было обвинять более совершенное существо в собственном несовершенстве; смертельный риск неизбежно преследовал ущербную жизнь. В том, что Беля выполнит свою угрозу и расстреляет любого, кто пойдет против нее, ни у кого не возникало сомнений. Оставалось только отказаться от последних иллюзий на свой счет, признав, что порыв покинуть Белю был малодушным и неблагодарным поступком, который заслуживал предназначенного ею наказания.
   Постояв в нерешительности, фигуры у подножия холма молча вернулись обратно.
   - Вот и хорошо, - беспечно заметила Беля, опуская арбалет. - Ступайте, герчеяуре, поразмыслите над своим поведением. Дневную тренировку разрешаю вам пропустить, а вечером чтобы все были на полигоне! - и без дальнейших комментариев Беля вернулась в дом, захлопнув дверь.
   
   Вместо размышлений о своем поведении достаточное число старателей отправилось от порога Бели прямо на полигон. Многие поняли, что отныне боевые операции станут повседневным занятием, а значит, смертельный риск сохранится до тех пор, пока они не отработают дистантную боевую систему до совершенства. Ладшев среди прочих поднялся в храм. Некоторое время он, сосредоточившись, пытался вспомнить ощущение пронизывающих пространство силовых линий, а затем, чтобы не изобретать велосипед, подошел к ближайшей каменной глыбе и стал монотонно повторять систему движений, заданную в самом начале обучения и прошлой ночью не раз спасшую ему жизнь. Увлекшись занятием, он не обратил внимания, что на площадке стало довольно людно. Повторив по очереди все приемы, которые вчера пришлось применять, он отошел к краю полигона, чтобы передохнуть, и сел на каменное заграждение, разглядывая открывавшийся с горы пейзаж; вскоре к нему присоединились Комендаров с Ростопчиным, а потом и Вероника.
   - Что ни говори, - задумчиво произнесла Вероника, глядя на синие склоны раскинувшихся внизу холмов и бездонную глубину зиявшего над ними прозрачного неба, - а архитектурный талант входит в бесчисленное число талантов нашей одаренной подруги.
   - "Бесчисленное число", велик и могуч русский язык, - отозвался Комендаров.
   - А я вот сегодня о чем подумал, - подходя, вступил в разговор Себринг. - Кто она такая? Откуда у нее такое отношение к жизни? Больше сотни человек погибло, а для нее как будто ничего не произошло. И дело ведь даже не в том, что это наши друзья; она сама вложила в них столько сил, сделала для них больше, чем все мы, вместе взятые! Неужели ей ничто не дорого?
   - Я уже давно задаюсь этим вопросом, - признался Ладшев, - только ответов что-то не предвидится.
   - Может, и правда, все эти разговоры о высшей расе, - негромко произнес Ростопчин, глядя вдаль. - Что прежнему человечеству должен прийти на смену кто-то еще. Самые совершенные. Может, она одна из них.
   - Интересно, что будет, когда другие подтянутся, - заметил Себринг.
   - А другие уже здесь, - неожиданно заявила Вероника.
   - Ты имеешь в виду габбро?
   - Ну да. Все сводится к одному...
   - Уничтожить Матку, - проговорил словно про себя Комендаров.
   - Да. Тогда начнется другое время...
   - У меня такое ощущение, будто я сменил уже с десяток времен, - высказался Ладшев.
   - Может, это и есть вечность, - тихо заметил Ростопчин.
   Никто не ответил. Каждый задумался о своем.
   
   Вечером того же дня после инструктажа, подтвердившего, что Беля внимательно следила за ходом прошлого боя и запомнила все промахи, слабые стороны и преимущества каждого из старателей, она снова переместила всех в кишащий тварями город и затеяла бой. Несколько человек получили ранения, но обошлось без потерь. С тех пор каждая тренировка означала неопределенной длительности бой с превосходящими и непрерывно прибывающими силами противника вплоть до состояния полного изнеможения. Поначалу некоторые досадовали, что Беля устраивала сражения непременно ночью, но вскоре поняли, что непривычное для бодрствования время и темнота, напротив, помогают переключиться с привычного восприятия мира на интуитивное ощущение силовых потоков. Старатели научились предугадывать землетрясения и появление блуждающих миражей, освоили элементы командных действий, обмениваясь условными телепатическими сигналами. В свободное время все отрабатывали технику боя на полигоне, куда порой наведывалась и Беля.
   - Давайте, давайте, герчеяуре, - подгоняла она, сидя на парапете, болтая ногами и скептически наблюдая экзерсисы. - Удар сначала ставят, а потом отрабатывают, то есть в течение всей жизни спасают с его помощью свою жизнь... Так что все у вас еще впереди!
   
   Задача, поставленная Белей, звучала незатейливо и емко: способность в незнакомых условиях вести непрерывный бой неограниченно долгое время против любого количества сил противника. Для достижения этой цели старатели вновь принялись странствовать, посещая знакомые общины и некогда собственноручно отстроенные города. Однако теперь хозяйственные и творческие заботы отступали перед первостепенным занятием: старатели повсюду возводили военные базы-храмы и под руководством Бели постигали тонкости призвания, хранения и использования белого света. Постепенно свое назначение обнаруживали экзотические архитектурные сооружения. Частоколы молчаливых обелисков работали наподобие антенн при передаче телепатических сигналов; заполненные на несколько этажей землей и щебнем высокие башни настраивались наподобие органных труб на аккумуляцию определенных атмосферных частот и служили своего рода складами необходимой световой энергии; причудливые пирамиды со срезанными вершинами, помещениями, засыпанными радиоактивным песком, и гранитными перегородками, создавали пространственно-временной разлом, существенно упрощавший телепортацию; зигзагообразные узоры стен, возвышавшихся то на пустыре, то над обрывом и совершенно не пригодных к обороне, успешно гасили ударные волны от взрывов на тренировочных полигонах; полусферические каменные павильоны использовались как зонды, снабжая человека, находившегося в фокусе их излучения, самыми, казалось, неожиданными и впечатляющими сведениями, от прогнозов на ближайшее будущее до чертежей полезных технических устройств и красивых поэтических произведений. Старателям приходилось в кратчайшие сроки осваивать такие объемы информации и экспромтом применять столько самых, казалось бы, изощренных, требующих длительной подготовки навыков, что многие перестали себя узнавать, поражаясь собственным результатам, как чему-то постороннему. И все же, несмотря на колоссально возросшие способности, всех гораздо сильнее, чем в былые времена, тревожила недостаточность успехов, знаний, мастерства, сил; впервые старатели всерьез задумались над своей ролью в решении грандиозной задачи, которую ставила перед собой Беля: истребление каменной расы и создание новой, самой совершенной земли.
   
   Из книги Станислава Ладшева "Беля. Как мы учились сражаться со временем и побеждать себя":
   
   (Стас Ладшев) - Тая, как ты себя чувствуешь?
   (Таисия Липарева) - Спасибо, лучше. Вообще-то мне сказали, что операция не такая уж сложная.
   - А от чего тебя лечили?
   - Рак. Сейчас уже не знаю, наверное, в последней стадии. Когда я в последний раз обследовалась, врач сказал, что мне нужна операция. Но это было давно, задолго до вторжения габбро.
   - Расскажешь немного о своей жизни?
   - Да... только нечего рассказывать, я в основном болела...
   - Когда мы тебя сюда забирали, сложилось, извини, какое-то странное впечатление о твоих родственниках... Я так понимаю, дома тебя вообще не лечили?
   - Мама давала какие-то таблетки... но они не помогали, это были просто наркотики.
   - Почему тебя не положили в больницу?
   - Мама с тетей считали, что операция - это слишком дорого.
   - У семьи не было денег?
   - У меня не было...
   - Понятно... хотя не совсем понятно, но ладно. А как вы жили после вторжения габбро?
   - Тетя всегда занималась магией. Она умела предсказывать и подчинять волю других людей. Хотя никогда не показывала это открыто. До вторжения у нее была своя фирма, что-то насчет финансов, где люди работали, как рабы. Даже жили там. Когда все начало рушиться, мы некоторое время переезжали с места на место. А потом вместо прежних государств стали появляться новые, ну, военизированные группировки в трущобах. Тетя познакомилась с одним очень влиятельным человеком. Он ограбил несколько важных предприятий еще во время эвакуации. Оружие, топливо, продовольствие. И заставлял всех людей, нуждавшихся в убежище, работать на него. Там по-всякому. Или убивал.
   - Вас он тоже хотел заставить работать?
   - Да. Его люди нас задержали. Но тетя сумела его запугать. Он оказался очень суеверный. Наивный даже. Во всем, что касалось его самого. Хотя с другими был свирепый и хитрый, как зверь. А потом тетя стала ему помогать.
   - В чем?
   - Ну, были же конкурирующие группировки. Все все время воевали. Тетя предупреждала, если ему грозила опасность. И вообще подсказывала разные вещи. В основном в своих интересах.
   - Тая, а как ты думаешь, почему твоя семья всюду возила тебя с собой? Хотели позаботиться о тебе?
   - Теперь я понимаю, что была нужна тете. Это она забирала у меня здоровье, а сама всегда выглядела очень красивой и молодой.
   - Ты думаешь, что болела из-за тети?
   - Да.
   - А твоя мама?
   - Мама иногда заботилась обо мне. Она понимала, что когда я умру, наступит ее очередь.
   - А почему она не ушла, не забрала тебя?
   - Сначала не думала, что все так серьезно. Потом - из-за слабоволия, потому, что не умела сама позаботиться о себе. К тому же тетя угрожала, что отомстит за непослушание. А потом стало некуда идти. Нас все равно бы убили. Трудно бороться с тем, кто сильнее. Проще пойти на компромисс, особенно за чужой счет.
   - А что ты обо всем этом думала?
   - Я догадывалась, но смирилась. Я рада пожертвовать собой. Кто-то должен умереть, чтобы другой лучше жил. Я каждый день молилась Богу за моих близких.
   - И за тетю тоже?
   - Да. Это без разницы.
   - А ты знаешь, что сейчас случилось с местом, где ты жила?
   - Да. Вы там всех убили по приказу Бели.
   - И с твоей семьей?
   - Все убиты.
   - А ты знаешь, что Беля обычно запрещает нам спасать кого-то из беженцев и мародеров? А в этот раз она специально велела напасть на базу Садирова, чтобы разыскать тебя? Как ты думаешь, почему?
   - Я не знаю, что во мне особенного. Хотя здесь такие хорошие хирурги, что для них вылечить меня оказалось совсем не сложно. Я уже видела несколько удивительных существ, которых они тут вырастили. Мне сказали, что я могу остаться здесь и работать в питомнике - ухаживать за сиренами! Это такие большие птицы с человеческими головами. Они милые. Мне сказали, что Беля тоже их любит! Но я очень удивилась, зачем столько хлопот со мной, когда узнала, что весь госпиталь сейчас готовится к осаде. Не представляю, чем я смогу быть полезна при нападении габбро.
   - А Беля как-то объяснила, почему выбрала тебя?
   - Да... то есть нет. Она сказала, что мы с ней в чем-то похожи.
   - Сейчас тебе придется менять всю свою жизнь. Не жалеешь о своих родственниках, обо всем, к чему привыкла?
   - Нет. Я знала, что так будет. Я вообще-то тоже немного умею предсказывать.
   
   (Стас Ладшев) - Вадим, прежде всего, хочу принести извинения. У тебя есть основания считать, что мы были слишком жестоки с тобой.
   (Вадим Чернеда) - Я понимаю, что у меня нет на это оснований. Вы поступали так, как я заслуживал. Я даже благодарен за урок.
   - Ну что ж, раз так, перейдем к основной теме. Ты в своем роде уникальный случай. Как правило, обеспечить себе относительно независимую от габбро жизнь удавалось только достаточно тренированным, подготовленным - прежде всего, в моральном плане - людям, которые и до вторжения жили изолированно от основной массы обывателей. Остальные настолько деградировали в условиях разрухи и выживания любой ценой, что никакие потрясения не способны их изменить. Как получилось, что человек, на котором проводили медицинские эксперименты, сам стал экспериментатором?
   - А как же вы, старатели? Насколько я понимаю, вы на момент вторжения тоже не были какой-то там организованной группой таких уж посвященных?
   - Ээээ... да. Ну, мы, в каком-то смысле, решили сами над собой поставить эксперимент.
   - Ну, в каком-то смысле, я понял, что в моем случае то же самое. Ни к чему проводить границы между мной и остальными. Прошлое не имеет значения.
   - Хорошо, тогда просто расскажи о том, прошлом человеке. Как считаешь, было какое-то качество, которое помогло тебе измениться?
   - Ну, наверное, я всегда был очень практичный. Реальность для меня важнее принципов. То есть чтобы мне было хорошо, а остальным уж как придется - пусть каждый сам о себе заботится, чего я буду о других думать? Так рассуждать удобно, пока ты молодой, сильный. Это в своем роде лукавство: требовать равенства, когда у тебя есть преимущество... что-то я отвлекся. Так вот, ничего примечательного в моей жизни не было, за исключением того, что я еще до вторжения габбро совершал, выражаясь юридическим языком, противоправные действия. А чего стесняться, если большинству граждан только покажи нож, и тебе не то что деньги отдадут - минет сделают... извиняюсь за формулировку. Но по-крупному никогда не промышлял, так просто... вроде как в порядке вещей было. Ну, избили кого-нибудь, ну, изнасиловали, ну, отняли деньги... а нечего шляться затемно! Мы с ребятами гуляем, выпили, надо же чем-нибудь заняться? Когда вторжение началось, мир даже как-то понятнее стал. Ни тебе болтовни о законности, ни идеалов невнятных... гуляй, душа! Когда в нашем городе карусель началась, мы сначала уйму народа переколбасили просто так. Даже объяснить не могу, вроде как в порыве вдохновения какого-то. То, будь ты хоть самый крутой, без оглядки не убьешь, неподконтрольного маньяка никакое общество не потерпит. А то бросайся и бей, хрен кто потом разберет, ты убил, или другой кто, или габбро. Такой шанс раз в жизни предоставляется. Сколько тогда каннибалов по улицам шастало - не перечесть. Я, правда, человечину не жрал, не хотелось как-то. Ну, а потом пообвыкли малость, и в протрезвевшую голову потянулись предпринимательские идеи. С одной стороны, пришлось скрываться от остатков правительственных войск и добровольческих отрядов - через вторжение прошли только самые калиброванные, и пересекаться с ними не улыбалось - вы, старатели, наверное, были как раз из таких; с другой стороны, начался передел сфер контроля над ресурсами между людьми, которые рассчитывали извлечь из всеобщей анархии выгоду. Ну, дальше понятно... Базы, рейды, попавшихся лохов загоняли к себе в отстойники - даже не столько для работы, хозяйство-то все развалилось, сколько для удовольствия. Наверное, можно сказать, что мы, как и хирурги, ставили над людьми эксперименты, с той разницей, что без определенной цели. А как еще развлекаться, если тебя в любой момент могут хлопнуть? В общем, когда я попал к хирургам, получил возможность взглянуть на себя со стороны.
   - А как им вообще удавалось захватывать смекалистых парней вроде тебя?
   - Ну, так они хитрые. Они сперва прикидываются, кто мирными гражданами, кто вот такими же искателями приключений - вроде как работают под прикрытием. Выясняют, что к чему, а потом убирают главного, и пока остальные клювами щелкают - выпускают своих монстров. Как говорится, эффект неожиданности. Во всяком случае, у нас так было; может, и другие схемы есть, хирурги - люди творческие. Короче, взглянул я на себя со стороны... и ничего не понял.
   - В смысле?
   - Ну, что хирурги ничем не отличались от нас, я не понял. Мне вообразилось, что я попал прямо в гнездилище вселенского зла, что заведующий нашим полигоном - монстр, окруженный монстрами, Доктор Мертвая Голова. Ну, сам посуди, если подопытных заживо препарировали или проводили на них различные операции просто чтобы набить руку; отрезали конечности и пришивали обратно, меняя правую и левую сторону местами; вливали в человеческое тело кровь животных; вырезали отдельные органы или, наоборот, добавляли новые, причем не зашивали прооперированных целыми днями, чтобы наблюдать, как приживаются ткани, не заморачиваясь повторным вскрытием...
   Лично я попал в лабораторию дрессировки человеко-животных. Сфинксы ведь поначалу агрессивные; их загоняют в клетку с обычными людьми и приучают сражаться, в то время как дрессировщик прикармливает их, защищает в случае необходимости от сокамерника, плюс владеет специальными гипнотическими приемами, которым сфинкс привыкает подчиняться. Короче, двойной стандарт. И как-то так всегда получалось, что между человеком и сфинксом обязательно начиналась бойня; попробуй вытерпи, когда на тебя нападает такая тварь. Но я постепенно понял, что победить мне никогда не позволят - будут вмешиваться при любой угрозе экзотическому созданию до тех пор, пока не натаскают сфинкса на уничтожение чужих. Короче, что-то толкнуло меня пойти непопулярным путем: попытаться тварь приручить. Они запускают ко мне в клетку одного - а мы дружимся, другого - опять обходится без крайностей. В режиме он-лайн всякие фокусы выдумывал, у меня дома и собаки-то никогда не было. Пытался повторять кое-что из гипнотического арсенала хирургов. Правда, иногда отвозили меня в больницу с головы до ног израненного. Но, тем не менее - прецедент. Я чувствовал себя просто победителем мирового заговора: мне бы радоваться, что остатки человечности во мне проснулись, а я гордился, что - как мне казалось - нарушил зловещие планы испытателей...
   - Но, когда тебе предложили сотрудничество, ты согласился?
   - Какое там! Взялся партизанить! Куда ж без этого новоявленному борцу за справедливость... Мне предложили ассистировать при обходах. Следили, конечно - проверить хотели, но я-то не понимал - ума бог не дал... Я поосвоился в местном крыле лабиринта и при первой же возможности кинулся освобождать подопытных. Конечно, недалеко мы ушли, но шума подняли изрядно: оборудование перебили, сфинксы вылезли на поверхность и разбежались... Ну, вы как раз в то время в госпитале гостили, помните.
   - Помним, что много споров было...
   - Убить меня или оставить.
   - Вроде того.
   - Я и сам теперь не знаю, как решил бы на месте Бадмаева. Практика подтверждает, что затраты в случае возни с идиотом гарантированы, а успех - сомнителен...
   - Так куда в итоге тебя определили?
   - Конечно, к лабораториям меня больше близко не подпускали. Завезли, как я теперь понимаю, в совершенно другую общину и давай муштровать с азов: образование, воспитание, искусства и науки, общественно-полезная деятельность. Как будто хотят из меня в принудительном порядке принца крови сделать. Вот тут-то я понял, что хирургическое вмешательство еще не самое болезненное. Мне объяснили, что если я не возвышусь духом, меня в муку размолотят. Конечно, поначалу я все равно считал себя самым хитрым: думал, прикинусь, что смирился, а сам при случае устрою карусель похлеще, чем со сфинксами - все, до чего дотянусь, расколочу, просто чтоб знали... Но постепенно понял, что придется менять приоритеты. Что мне просто не позволят больше устраивать балаган в приличном обществе. И, когда мне во второй раз предложили сотрудничать с хирургами, в предупреждении, что при малейшем намеке на провокацию меня убьют на месте, не было необходимости. Я уже многое пересмотрел в своей жизни.
   Вернулся сюда. Взглянул на все совершенно новыми глазами. Поразился, как мне удалось дожить до своих лет таким незамутненным идиотом...
   - Знакомое чувство...
   - Искренне благодарен всем, кто занимался со мной, кто терпел, верил и прощал, тратил бесценные условные единицы времени и сил. Что называется, пользуясь случаем, хочу передать привет. И низкий поклон.
   - Ну, как говорит Беля, нет благодарности лучше, чем правильно выполненный приказ... Что думаешь об угрозе осады?
   - В данный период времени я работаю над модификацией подопытных по специальной программе. Предполагалось сделать акцент на колоссальной мускульной силе и нечувствительности к боли, но я сейчас экспериментирую еще и с отключением некоторых функций головного мозга. Между прочим, удалось установить, что некоторые виды психических заболеваний повышают эффективность человека в бою против габбро. Беля интересовалась результатами исследований и сказала, что я еще сам не до конца понимаю всю проницательность своего вывода. Во всяком случае, надеюсь, мои уроды внесут посильный вклад в защиту таких уникальных созданий, как, прежде всего сфинксы седьмого и тринадцатого питомников... По большому счету, хирургам почти нечего противопоставить габбро, и без помощи извне нам надеяться не на что. Но, похоже, я буду одним из немногих дрессировщиков-операторов, кто присоединится к вам на оборонных рубежах.
   - Будем рады сотрудничать.
   - Взаимно.
   
   (Стас Ладшев) - Родь, как вообще оказалась возможной угроза целенаправленного нападения габбро на общину? Предполагается, что они не способны видеть людей, дисциплинированно контролирующих свое психологическое состояние, во всяком случае не настолько, чтобы установить постоянное наблюдение за госпиталем.
   (Родион Пожалов) - Тут все проще. Беля уверена, да есть и косвенные доказательства, что за нами следят не габбро, а люди. Которые, в свою очередь, вышли на контакт с габбро и сотрудничают с ними.
   - Ты хочешь сказать, что кто-то из людей договорился с каменной расой?
   - Да.
   - И сдал вас?..
   - Да.
   - Трудно решить, что здесь удивительнее. И кто после этого твари, люди или паразиты? Габбро, по крайней мере, не предают своих.
   - На мой взгляд, ничего удивительного. Подобных случаев было бы больше, но общение с габбро для человека - трудоемкий, мучительный процесс. Чтобы элементарно выдержать контакт, уже надо быть достаточно незаурядной личностью. Что касается вопроса, кто из нас твари, у габбро просто другая психофизиология. Они как бы клетки одной грандиозной злокачественной опухоли; сколько бы их ни расплодилось, это единый организм. У тебя же правая рука не дерется с левой.
   - А мы, стало быть, все - уникальные, неповторимые индивидуальности.
   - Кто-то из мародеров стремится обеспечить таким образом свое будущее. Беля говорит, что если опыт пройдет удачно, габбро начнут целенаправленно вербовать осведомителей среди людей. Якобы сейчас, получив практически полный контроль над оставшимися в живых обывателями, Матка начала осознавать факт существования невидимого, но последовательного сопротивления, хотя еще не оценила масштаб опасности. Она будет использовать внутренние конфликты людей в своих интересах.
   - А откуда вы узнали о предстоящем нападении?
   - Беля сообщила. Я точно не знаю, но насколько я понял, она с помощью каких-то своих практик отслеживает, по крайней мере частично, внутреннюю коммуникацию каменной расы. Плюс у нас, конечно, есть осведомители в окрестных населенных пунктах. Когда мы проверили информацию Бели по своим каналам, получили косвенные свидетельства ее правоты, хотя люди, контактирующие с габбро, понятно, не афишируют свои знакомства.
   - Да, чем дальше в лес, тем больше дров... Идею эвакуации госпиталя не рассматривали?
   - Отчасти мы эвакуировались. Но все хозяйство не перевезешь, к тому же не хотелось бы вводить прятки в систему... Беля предлагает принять бой и произвести таким образом своего рода смотр сил человечества. Она позвала на помощь всех, кто способен и согласен воевать.
   - А что, разве кто-то не согласен?
   - Ты говоришь, как типичный старатель. Во всех подопечных Бели в той или иной мере чувствуется ее влияние - одержимость войной. Я лично полностью одобряю вас. Но у всех разные ценности и цели. Есть те, кто присоединился к нам из собственных, посторонних по отношению к нашим интересам соображений. Есть те, кто отказался - опять же, по неочевидным причинам.
   - На мой взгляд, причина всего происходящего только одна - защита человечества. Истинной земли. Будущее за нами.
   - Однако, бесперебойно работает у Бели пропагандистский аппарат! А как же гуманизм, плюрализм и прочий дзен-буддизм?
   - Отвали. Сегодняшний гуманизм - это экстремизм.
   - Тебе надо политтехнологом работать... А кстати: кем ты, если не секрет, трудился в мирное время?
   - Ээээ... хм. Ну да! Бывших сотрудников спецслужб не бывает! Спецслужб давно уже нет, а мы по-прежнему есть...
   - Стало быть, упыри духовного тоталитаризма в атаке?.. А вообще, удачи вам, ребята, мы надеемся на вас.
   
   - В принципе, землетрясение создателям стихий удалось погасить вполне сносно. Но они сказали, что так будет не всегда, что сработал в основном эффект неожиданности. При прочих равных данных власть каменной расы над движением породы в недрах земли выше. Исключить избирательную сейсмическую активность может только очищение территории от габбро.
   - Тем не менее, на первый раз мы справились.
   - Драконов жалко. Беля предупреждала, что против людей они - оружие, но против габбро - мертвое мясо: ни прожечь, ни прокусить каменный панцирь дракон не способен. Но биологи уперлись. По сути, ящеры - их единственный боевой аргумент. В итоге остались одни скорлупки.
   - Ящеров вырастят новых, а вот всадников не вернешь.
   - Я когда смотрел, как драконов буквально выжирали, зверски жалел, что решили вступать в бой по очереди.
   - Я тоже все сражение ждала сигнала на каждый следующий удар сердца! Все-таки у Бели нечеловеческая выдержка.
   - Надо признать, что ее стратегия себя оправдала: каждый показал, на что способен. Иллюзий не осталось.
   - А у некоторых - и надежд.
   - Лучшая надежда - это обоснованный расчет. Даже в самой безнадежной ситуации.
   - Действительно, лучше уступить в пробном бою, чем в решающем. Кстати не факт, что под конец нам удалось бы победить, будь оборона построена иначе. А ведь на кону стояла не только проверка военного потенциала общин, но и весь госпиталь. Момент для нашего вмешательства Беля выбрала исключительно удачно.
   - Кому как показался количественный аргумент? Практически все общины в состоянии позволить себе контингент зомби, кадавров и прочих биороботов, только зачем? Мертвецы задержали габбро, но почти не причинили им вреда, зато теперь замучаешься убирать территорию.
   - Да, и сражаться под конец стало неудобно. По колено в каком-то гнилье.
   - В этом смысле лучевое оружие техномагов предпочтительнее. Фактически оно нарушало координацию габбро и задерживало их не хуже бестолковых кадавров. Зато грязи меньше. Если бы их лучи еще как-то синхронизировать и рассеять, чтобы удар шел единой сплошной волной...
   - На совещании по итогам осады их специалисты говорили, что будут работать над этим и еще над самонаведением.
   - Кстати, к безусловно сильной стороне добровольцев из города в облаках я бы отнес их мобильность, да и вообще способность вести боевые действия в воздухе. Благодаря их летательным аппаратам габбро приходилось постоянно сражаться на два фронта, если в этой туче тварей вообще можно говорить о какой-то передовой...
   - Да, тарелочки помогли...
   - С другой стороны, в сравнении с излучателями, у мертвецов хотя бы изредка получалось повредить отдельных тварей. По крайней мере крылья им поломать.
   - Это капля в море.
   - Это одно из направлений работы. Если улучшить, как бы сказать, бронебойность этих туш, они станут полезнее. Надо их как-то снарядить. Все они в той или иной степени управляются дрессировщиками, контактерами, операторами... они все отчасти разумны, следовательно их можно научить пользоваться оружием.
   - Создание постоянной армии требует стольких специальных усилий, что как бы не пришлось говорить о перепрофилировании всех общин в связи с милитаризацией.
   - В свете последних событий, пусть те, кто не хочет присоединяться к старателям, заботятся о своей безопасности хотя бы таким образом. Иначе оборона всего и вся целиком и полностью падет на нас.
   - Беля прямо заявила на совещании, что будет брать за военную помощь плату людьми. В смысле, община, которая просит защиты у старателей, должна предоставить столько-то добровольцев в наши ряды.
   - Справедливо.
   - Поддерживаю.
   - А кто-нибудь предполагает отслеживать и пресекать контакты людей с габбро? Превентивные меры...
   - Насколько я поняла, вмешаться во внутреннюю коммуникацию габбро - это высший пилотаж. Якобы разум каменной расы представляет собой чрезвычайно запутанную систему относительно автономных решений, и выявить их источник еще никому не удавалось. Кроме Бели, но она не откровенничает на эту тему. Так что общины пока могут надеяться только на шпионские методы мониторинга дикорастущих местных банд - тоже не самый надежный вариант.
   - Разведка сейчас ведется в чисто исследовательских целях, а надо сделать акцент на военных.
   - Можно резюмировать опыт. Обороноспособность общин оставляет желать. Пока в бой не вступили старатели, картина складывалась безрадостная. Массированная атака габбро - это стена, нерушимая и неумолимая. Длительное противостояние не выдерживают даже воздушные станции с антигравитационными излучателями. То, что вылезло в ответ на психотронный удар создателей стихий, я вообще не берусь обсуждать.
   - А что там произошло-то, я так и не понял?
   - Дело в том, что подготовка к этой части операции не афишировалась. Перед сражением в общину тайно доставили несколько каменных статуй. В сектах, основанных создателями стихий, возле этих изваяний совершались человеческие жертвоприношения, молитвы, мессы...
   - Варварство...
   - Это не варварство, а производственный процесс. Таким образом на истуканах концентрировались колоссальные потоки специфической психической энергии беснующихся адептов. У создателей стихий это называется "принцип фетиша". Предполагалось, что извлеченная и специальным образом перенаправленная субстанция соответствующих религиозных чувств нарушит целостность восприятия габбро, повлияет на уровне осознания. Все, наверное, помнят момент, когда твари как бы смешались, запутались?..
   - Да не момент, это довольно долго продолжалось. Рой как будто трясти начало, какая-то невидимая сила...
   - Мы тоже поначалу решили, что сработало. А потом последовала такая реакция, что даже Беля говорит: мы спаслись благодаря удачному стечению обстоятельств.
   - А что стряслось-то? Ну, появилось блуждающее измерение, ну, не в первый же раз?
   - Оно не должно было появиться. Во всяком случае, не в таком объеме. По всему периметру стояли генераторы помех, это предусматривали с самого начала. Иначе габбро возникали бы прямо среди нас, без перерыва.
   - А кто там был? Может, расскажете?
   - Да мы сначала не поняли ничего. Ленька прав, никто не ожидал появления блуждающих миражей. Госпиталь просто на глазах превратился в другой город, вообще ни на что не похожий. Образовалась толпа, как на базарной площади. Но самое главное, мы видели, что это не миражи, а настоящие люди. Нам показалось, что мы просто попали в какое-то незнакомое место. Людей в четвертом измерении никто никогда не видел.
   - И тут Беля кричит: "Это Заповедная Высота! Не смотреть по сторонам!"
   - Кто не расценил это как сигнал - погиб на месте.
   - На нас непонятно откуда обвалилась целая туча габбро. Тут одно мгновение рассеянности равно всей жизни. Я лично сразу затвердил про себя: "выпад - винт - три - семь - исходная". Просто кругом себя ничего не видел.
   - Да, во время боя в четвертом измерении наступает полная дезориентация. Все мелькает. Перестаешь отслеживать что-либо, кроме собственных действий, бьешь наудачу.
   - Тут главное - перестать думать. Как говорит Беля, лучшая мысль в бою - это победа.
   - А потом все снова изменилось, и мы вернулись обратно, а габбро начали отступать.
   - Что, без видимой причины?
   - Говорят, какой-то человек перешел с Заповедной Высоты в физический мир. И это как-то повлияло.
   - Я знаю, такой эпизод имел место. Тома Алиева - ну, помните, которая сделала стереографические шахматы для чайников, где фигуры сами подсказывают игроку, что делать, с помощью всяких ужимок...
   - Да в них невозможно играть. Всю партию пролежишь под столом от смеха.
   - Я играл! Когда наконец поставил мат, король так матерился... а другой бубнил: "Грамотный мат - твой вклад в сокровищницу мировой культуры".
   - Вы будете слушать или нет?
   - Так вот, Тома Алиева...
   - ...узнала в каком-то существе из четвертого измерения своего бывшего одноклассника!
   - Удивительно, они на людей-то не были похожи. Я не присматривался, но они там творили что-то мерзкое.
   - Она тоже говорит: не понимаю, как так получилось, столько лет не виделись... Вроде как ей вспомнилось, как он изображал на каком-то уроке вавилонского жреца. Ну, и она как заорет не своим голосом: "Олег!" - это я слышал. И после мы снова оказались в физическом мире.
   - Точно, Беля упоминала на совещании... воспроизвожу практически дословно, так как смысла фраз не понял: "Нам еще повезло с этим чудиком. Если бы он не вышел, не нарушил систему, нас могло выбросить ко Второй форме. Они почти закончили ритуал. И тогда я вообще не знаю. Может, и выбрались бы, но точно не все. Визит ко Второй форме не входил в мои планы на данном этапе подготовки старателей... он в них вообще не входил, может, и зря".
   - А что значит Вторая форма?
   - Беля так иногда называет Матку. По-моему, когда она говорит "Вторая форма", то подразумевает Матку.
   - А у Бели кто-нибудь спрашивал?
   - Да какая разница? Ясно же, она считает, что это не нашего ума дело, что нам это понятие не растолкуешь.
   - Я спрашивала. Она сказала: "Ваша задача - научиться сражаться с габбро, а Вторую форму я беру на себя".
   - В такие моменты я начинаю понимать, что Белю я совершенно не понимаю...
   - Меня тревожат все эти недомолвки. Из всего сказанного очевидно, что хотя мы и заслужили среди союзников репутацию победителей, нам по-прежнему есть над чем работать.
   
   (Стас Ладшев) - Олег, среди старателей ходит слух, что именно твое возвращение из четвертого измерения в физическое решило исход сражения в пользу людей. Ты сам можешь объяснить свою роль в произошедшем?
   (Олег Пылев) - Нет.
   - Тогда, может, просто перескажешь, что происходило? В смысле, как воспринималось с твоей стороны?
   - Да... если честно, мне не совсем приятно все это вспоминать...
   - В назидание и во избежание.
   - Ну... мы там... участвовали в разных событиях... Время там течет по-другому. Это невозможно объяснить, да и не нужно, потому что если ты действительно поймешь, то пропадешь из этого мира. Там события тянут за собой человека, а не наоборот. Все происходит как бы само по себе, ничего невозможно предугадать. Но, тем не менее, там есть свой эквивалент культуры и социальной иерархии. Я был кем-то вроде жреца.
   - То есть вы исповедовали какую-то религию?
   - Мммм... там не было теории...
   - Но предполагались какие-то обряды? Например, во время нашего появления?
   - Нечто вроде...
   - И в чем была цель?
   - Не знаю. Там все иначе воспринималось...
   - Что конкретно вы делали?
   - Сейчас это как-то дико говорить. Если пользоваться выражениями этого мира, то получается, что мы употребляли наркотики, торговали людьми... ээээ... там все это казалось священнодействием. И как-то... не приходилось задумываться. Например, людоедство считалось кастовой привилегией жрецов...
   - Хорошо, а когда вы попали в эпицентр сражения, вы осознали, что происходит нечто необычное?
   - Там, на Заповедной Высоте, все выглядит по-другому... Вы не присматривались, потому что иначе затянет. Но там все видится расплывчатым и очень ярким. Как будто цветовые пятна, которые складываются в картины. Появление таких людей, как вы - я имею в виду, которые не участвовали в общей игре - воспринималось как сверхъестественное событие, вторжение нездешних сил. Какие-то яркие белые протуберанцы.
   - Но если вы считали нас чужаками, вам не пришло в голову, допустим, чем-то помочь габбро?
   - Ты что! Там, где имаго не справляются, людям вообще делать нечего! Мы ждали. Мы в принципе не привыкли что-либо делать без приказа.
   - Тогда как получилось, что ты вышел из четвертого измерения?
   - Так меня Тома позвала. Странно, что она меня вообще заметила, и тем более узнала. Мы не виделись со школы. А тут я в один момент вспомнил, как напился однажды у нее на даче, и сразу всю прошлую жизнь... я имею в виду, мою жизнь на земле. Причем чувствовал себя так, словно у меня, наоборот, отказала память, потому что не мог понять, где я нахожусь. Тебе это трудно будет представить, но Заповедная Высота с нормальным сознанием несовместимы, ты либо там, либо здесь.
   - И ты перешел в физический мир?
   - Нет. Существует одна подробность: чтобы оттуда выйти, надо обязательно пожелать выйти. Должно быть четкое внутреннее стремление. Иначе как вспомнил себя, так и забудешь обратно. Вот у вас тут есть парень, Влад Багров, он сам вышел. А я тогда вообще ничего подумать не успел.
   - Так что случилось-то?
   - Прямо передо мной появилась та девица, которая с белыми волосами до колен, протягивает мне руку и говорит требовательно так: "Пойдешь со мной". Я и согласился. Смотрю, а я уже здесь... Даже трудно поверить, что это все та же земля. Как будто на другой планете оказался, или новый век наступил.
   - На самом деле, прошло не так уж много времени, просто пришлось развиваться ускоренными темпами.
   - Да, у вас тут столько событий... Я поначалу вообще не понял ничего. Габбро начали отступать, хирурги повылазили забирать раненых... какие-то летающие тарелки мечутся... Кто бы мог подумать, что на земле еще осталось сопротивление. По логике вещей, после вторжения здесь должна была образоваться сплошная пустыня.
   - На мой взгляд, пока на земле остается хоть один нормальный человек, вторжение нельзя считать законченным.
   - Ты говоришь, как типичный старатель. Мне уже объяснили, что вы поставили своей целью уничтожение всей каменной расы...
   - Ты считаешь, что в данный момент у человечества богатый выбор целей?
   - Мммм... я думаю, что еще не дорос до самостоятельных суждений в этом вопросе. В любом случае, я ваш должник. Спасибо, что вытащили меня.
   
   (Стас Ладшев) - Ют, после осады госпиталя многие специалисты из других общин изъявили желание присоединиться к старателям, в том числе и ты. Чем объяснишь лично свое решение?
   (Ют) - Ну, как чем... Реальность, она развеивает многие иллюзии. Смерть. Многие мои коллеги и знакомые погибли во время сражения за "Лабиринт". Это убедительнее любых отвлеченных аргументов. Ошибок, которые невозможно исправить, нужно избегать. Поэтому присоединиться к Беле - единственный выбор.
   - Многие посвященные в принципе отказались от противостояния с габбро. В общинах широко распространено мнение, что вторжение служит очищению земли от недостаточно совершенной человеческой цивилизации, что созидательный труд и смирение перед злом неразделимы.
   - До некоторой степени это справедливо. Человеку, который знает за собой склонность злоупотреблять насилием и властью, действительно лучше предпочесть смирение. Для того, чтобы успешно воевать, требуется сначала воспитать в себе безупречное самообладание. Но это субъективный момент. Что касается отношения к войне на уровне ценностей, жизненных принципов... Общины, пережившие вторжение, просто-напросто нашли временное средство изолировать себя от габбро. Легко рассуждать о смирении, когда тебя не касается угроза полного уничтожения. А теперь средство оказалось не слишком-то надежным. На мой взгляд, пора пересматривать приоритеты. Раньше я и сам считал, что созидание и разрушение полностью противоположны друг другу, что только конструктивная деятельность может быть противопоставлена всеобщему распаду и безумию зла. Но если бы не ваша помощь, госпиталя сейчас просто не было бы. Беля говорит о благотворных аспектах вторжения габбро и о необходимости создания новой цивилизации то же самое, что остальные посвященные, но действует эффективнее. Мы со своими принципами попросту незаметно вымрем, а вы проявили себя геройски. Бессмысленно создавать что-либо, что заведомо не можешь защитить и сохранить. Я понял, что созидание и разрушение неразделимы.
   - Ты добровольно вызвался пройти посвящение в закрытом храме, о котором даже не всем старателям известно. Лично я знаю только, что не все, согласившиеся на это испытание, остались в живых. Это было условие Бели для твоего вступления в наши ряды?
   - Нет, это было мое условие. Я считал себя недостойным присоединиться к вам. Требовалась определенная подготовка.
   - Нам теперь приходится работать кем-то вроде тренеров для новобранцев. Так непривычно. На многие обстоятельства своего собственного обучения у Бели взглянули теперь совершенно по-другому. Да и в общинах старатели раньше находились на положении учеников.
   - Времена изменились. Вы многого добились. Теперь наша очередь учиться у вас. Беля права: высшая форма созидательной деятельности - это искусство справедливой и мудрой войны.
   
   Старатели.
   
   Со временем старатели привыкли к непрерывным сражениям. Если до встречи с Белей опасность и смертельный риск вызывали страх; если в результате изнурительных тренировок люди, казалось, стали хладнокровными и выносливыми настолько, что могли невозмутимо переносить любые трудности; то с пониманием двойственной природы материи они научились относиться к злу как к источнику совершенствования и осознали, что именно уничтожение паразитарного камня порождает белый свет. Жизнь в состоянии войны превратилась в удовольствие неуязвимости и все возрастающих сил, поединки казались игрой. Для некоторых старателей подобное парадоксальное самообладание оказалось очередным испытанием - причиной фатальных заблуждений и последнего за время обучения бунта против решений Бели, связанного с желанием отказаться от окончательного истребления габбро.
   Вероника, всегда считавшая приоритетом общины комфорт и безопасность людей, с обретением старателями навыков, достаточных для создания недоступной габбро, отдельной цивилизации, начала сомневаться в необходимости рисковать всем, что было достигнуто, самим существованием человечества, в решающем поединке против всей каменной расы. Постепенно ее скептическое настроение распространилось и на многих других старателей. Бескомпромиссная война на уничтожение казалась необъяснимым и бессмысленным мероприятием, капризом в духе Бели, преследовавшей неочевидные цели. Зная фанатичную преданность Бели идее убийства неизвестной Матки, все продолжали дисциплинированно выполнять ее приказы - никто не только не решился бы на открытый конфликт, но даже не согласился бы осуждать Белю вслух, но многие задумались о необходимости связывать свое будущее исключительно с эксцентричными указаниями и амбициозными планами Бели, и среди старателей исподволь приживалось недоверие к ней.
   Однажды Беля как бы невзначай сама высказала некоторые из соображений, смущавших старателей в последнее время.
   - Наверное, хорошо было бы жить целую вечность, как сейчас, - задумчиво обронила она. - Будущее обманчиво, никто не знает, что суждено.
   Заявление казалось настолько нетипичным для нее, что старатели насторожились и промолчали. Не слыша ответа, Беля продолжила:
   - Быть может, чем претендовать на совершенство, которое еще неизвестно, в чем заключается, и тем более жертвовать ради него жизнью, лучше было бы подождать, пока что-нибудь само изменится... и вообще, зачем отказываться от того, что можно получить, для того, что можно и не получить?
   - Ну, раз уж на то пошло, жизнь тоже еще неизвестно, в чем заключается, - удивленно заметил Ладшев.
   - Давайте еще порассуждаем о сферических конях в вакууме, - отозвался в свою очередь Комендаров.
   - Ну, почему, мне тоже свойственно пересматривать некоторые свои убеждения, - Беля потянулась и зевнула, - меняться... И вот я подумала, что принуждение - это излишняя мера. В конце концов, здесь все уже достаточно самостоятельные и могут сами выбирать свою судьбу. Как человек, ответственный за развязывание людьми войны против габбро, я, наверное, должна предупредить, что в бою на тотальное уничтожение для всех нас существует реальная угроза поражения. Советую взвесить шансы и всем, кто не согласен рисковать, покинуть меня. Сейчас, - в голосе Бели появились холодные нотки, и старатели внезапно поняли, что это не светский разговор, а приказ.
   - Да ты что, чокнулась? - изумился Ладшев. - С каких это пор ты ответственна за развязывание войны? А мне казалось, что это габбро напали на нас?
   - А я считаю, что война стала бесполезна для старателей, - пожала плечами Вероника. - Вторжение каменной расы больше нас не касается. После подробного знакомства с остатками выжившего человечества габбро вообще кажутся не самыми чуждыми существами. Паразитарный камень - это испытание. Мы его прошли, пусть проходят и остальные.
   Беля выслушала доводы с непроницаемым выражением лица.
   - Какой смысл формально участвовать в том, что не считаешь правильными, - добавила Вероника. - Я бы ушла.
   Беля не ответила, внимательно разглядывая толпу старателей.
   - Раз уж ты спрашиваешь, Беля, то я согласен с Вероникой, - послышался голос. - По-моему, нам не за что сражаться.
   - У каждого своя жизнь, в конце концов. Если ты считаешь, что тем, кого устраивает существующее положение, нужно уйти, то, наверное, так действительно будет лучше.
   Из толпы вышло несколько фигур. Остальным старателям перед лицом внезапного ультиматума Бели все прошлые сомнения показались совершенно легкомысленными - люди отвыкли от самого желания жить для себя. Беля в свою очередь тоже поднялась с места, но не произнесла ни слова, и немногочисленная группа недовольных, помедлив, разошлась. Тогда Беля сделала рукой движение, словно вытягивая невидимую силу из земли, и дорога буквально провалилась под ногами бунтовщиков - края расселин раскрылись, как сразу несколько пастей, и в наступившей тишине трудно стало поверить, что с Белей недавно кто-то спорил - только Вероника стояла чуть поодаль, зажав рот рукой, и расширенными от ужаса глазами глядела на последствия своей выходки. На вздыбившихся лужайках, свесившихся над обрывами деревьях и разбитой дороге оседала белая пыль.
   Беля откашлялась и отряхнула руки.
   - Гангрену бесполезно лечить акупунктурой, - пояснила она и перевела вопросительный взгляд на Веронику.
   Та беспомощно отступила на шаг. Всех старателей шокировала жестокость и скорость расправы, и Вероника, несмотря на кажущуюся невозмутимость Бели, наконец поняла степень ее бешенства. Беля очевидно ждала объяснений, и Веронике пришлось отвлечься от переживаний о тех, чьи безопасность и жизнь казались ей высшей ценностью.
   - Ты... права, Беля, - запнувшись, проговорила она, с видимым усилием пытаясь угадать непредсказуемую логику Бели. - Было опрометчиво так рассуждать... Я забыла о том, что ты учила нас... помимо личных счетов есть еще долг справедливости. Я понимаю, ты хочешь сказать... что мир недопустим после преступлений каменной расы против людей. Габбро в любом случае должны покинуть землю.
   Беля, поразмыслив, согласно кивнула головой, потом подошла к Веронике и одним движением сломала ей шею.
   Старатели с трудом осознавали произошедшее. Без единого вскрика девушка повалилась на землю; Беля подхватила тело на руки и передала ближайшим свидетелям. Никто до конца не понял, поступила она так в назидание или в память об их подруге.
   - А вообще шанс раскаяться перед смертью - большая роскошь, - ни к кому конкретно не обращаясь, заметила Беля голосом, в котором трудно было различить грусть или угрозу.
   
   После конфликта Беля держалась замкнуто и хмуро, явно недовольная своими подопечными, да и остальных не слишком тянуло ни на веселье, ни на откровенность. Хотя измена самым священным идеалам и условиям Бели оказалась почти неосознанной, неопределенной, скрытой от самих старателей, недвусмысленные меры Бели подтвердили, что подобным якобы незначительным перепадам в настроении она придавала даже больше значения, чем открытым протестам и спорам. Старатели, уже успевшие отвыкнуть от непостижимой для них беспощадности Бели, вновь убедились в ее непримиримой ненависти к габбро и непреклонной решимости, обычно скрытой за природным обаянием, остроумием, светскостью и притворной беспечностью.
   - Да, - наконец сказала Беля мрачно. - В чем заключается жизнь, вы так и не решили. А между тем наша небесная родина отзывает нас и уничтожает все, что не соответствует образцу. На ней существуют только первичные силы. - Никто из слушателей не понял, о чем она говорит, тогда как Беля решительно поднялась и объявила привычным деловитым тоном: - Вот что. Передохните пока, а к полуночи подходите в обсерваторию. Пора вам узнать, что есть жизнь сама по себе.
   Ночью старатели поднялись в округлую башню обсерватории и расположились в просторном зале за прохладными мраморными столами. В центре помещения находился громадный телескоп, а в прозрачный полусферический купол заглядывало фиалковое небо и лился звездный свет.
   Беля высказывалась резче, чем обычно.
   - Вы тут со своими драчками, ребят, поотстали от собственной духовной жизни. А она между тем совершенно независимо от вас идет себе своим чередом, и грозит обернуться для вас изрядным сюрпризом. - Беля раздраженно прошлась из стороны в сторону и рекламным жестом указала на небо. - Современный человек смотрит на карту галактики и думает, что все понимает. А между тем в древние времена наука о звездах занимала подобающее ей место основы всех остальных знаний, потому что не существовало разделения между астрономией и астрологией, физикой и религией. Представление о звездах было другим. Чтобы по-настоящему узнать звезду, надо познакомиться с ней лично. И скоро у вас появится такая возможность. Вот сейчас вы, все по одному, посмотрите в этот телескоп и сделаете первые выводы, - Беля сделала приглашающий жест рукой.
   Старатели по очереди послушно заглянули в глазок.
   - Ну как, хорошо видно? - комментировала Беля. - Надеюсь, никто не думает, что это - пятно на линзе? Там даже заметно мелькание протуберанцев по краям. А если понаблюдать в течение нескольких часов, то сможете оценить, с какой скоростью она летит. И куда.
   Когда старатели, оценив данные телескопа, вновь расселись по своим местам, кто-то без лишних околичностей вежливо спросил:
   - Что это?
   - Смерть вторая, - задумчиво произнесла Беля. - Только не для кого-то конкретного. А сразу для всей планеты. Это как бы двойник нашей Земли. Когда эта звезда приблизится, тут произойдет тотальный... - Беля покачала головой, как бы не находя слов, - передел собственности. И возникнет новый мировой порядок. - Беля заложила руки за спину и взглянула вверх - на светившие сквозь купол звезды. - Видите ли, герчеяуре, - продолжила она. - Вы привыкли думать об инопланетном как об иноматериальном. Всю вселенную вы оцениваете по аналогии с земными ощущениями, и представляете себе иную форму жизни в виде, например, монстра о трех головах, купающегося в кислоте вместо воды. Сейчас вы должны понять, что инопланетное значит одновременно - инодуховное. Что планета, на которой вы находитесь, - это не только определенное физическое тело в пространстве, но и определенное состояние сознания. И что какое бы то ни было взаимодействие с внеземными, космическими явлениями требует всеобъемлющего психофизического преображения. В каком-то смысле все мы здесь, на этой земле, - пришельцы, для которых смерть - транспортное средство, а жизнь - остановка. В частности, данный этап нашего путешествия по материи мира характеризуется тем, что к нам приближается звезда-двойник нашей планеты. Двойник в смысле идеальный прообраз - "белиа", "самая совершенная". Но она же есть и "черона" - "враг, глядящий на меня сквозь зеркало". В какой-то момент ее орбита пересечется с орбитой Земли. То есть мы столкнемся, это неизбежно.
   В момент столкновения на Землю спроецируются силы, полярные элементам, которые чужды двойнику. Все, не соответствующее собственной изначальной природе, будет уничтожено. Это и называется момент истины.
   Закон творения состоит в тайне Троицы, в третьей противоположности двух полярных сил. В бесконечном взаимодействии чуждых друг другу начал всякий раз заново рождается идеальный порядок. Отголоски подобных событий можно найти во многих учениях мира. Тезис, антитезис, синтез. Материя, информация и мера. Явь, навь и правь. В Древнем Вавилоне силу совершенства называли Мардук. Апсу, бог творческой воли, и Тиамат, богиня материальной силы, смешивая свои хаотические потоки, производят множество богов и чудовищ, но лишь единственному избранному суждено получить таблицы судеб - смысл жизни.
   Звезда-двойник пройдет Землю насквозь, преображая каждую частицу. Сохранится все, что выдержит прикосновение совершенства. Не исключено, что от Земли останется в Солнечной системе только пояс астероидов. Возможно, планета сохранится и отойдет каменной расе. Возможно - нам. Никто не знает, что суждено.
   Наше дело - проявить себя в соответствующий момент так, чтобы в нашем будущем нам нашлось место. Поэтому на время столкновения с двойником я назначаю главную боевую операцию по уничтожению Матки и ликвидации ее расплода в масштабах планеты. Такой шанс бывает только однажды в жизни - я не говорю человеческой - в жизни целой планеты. А теперь сосредоточьтесь и приготовьтесь заслушать детали.
   
   Инструкции Бели состояли в том, что на планете существовал конкретный источник зла - плато Заповедная Высота, откуда расселилась по земле каменная раса, и нападать следовало через Божиярск - город, первым пострадавший от габбро. Многие старатели впервые слышали эти названия, а сердца некоторых сжались при мысли о возвращении на давно, казалось, забытую родину. Однако перед сражением старатели должны были выполнить последнее условие. Беля напомнила им про идею орбитальной станции, которая бы совместила в себе все достижения человечества и стала своего рода невидимым городом будущего. Беля сказала, что теперь, преодолев высшее испытание духа - войну с помощью белого света, старатели смогут сами, без ее помощи осуществить свою задумку. Она велела построить станцию как святыню и главную военную базу людей. Беля пояснила, что к сражению подключатся все посвященные по всей земле, и каждый возьмет на себя предельно допустимую долю работы, но рой настолько силен и огромен, что если бы не фактор звезды-двойника, человечеству не на что было бы рассчитывать. База старателей призвана сохранить основной энергетический ресурс людей - белый свет - и принять на себя главный удар каменной расы. По завершении строительных работ старатели должны прибыть к указанному месту начала сражения - Божиярску. Сама Беля обещала ждать их там. На вопрос о сроках выполнения ее инструкций она только усмехнулась:
   - Если вы все сделаете правильно, герчеяуре, время будет на вашей стороне. Оно придет, когда потребуется.
   
   Из книги Станислава Ладшева "Беля. Как мы учились сражаться со временем и побеждать себя":
   
   (Стас Ладшев)
   По поводу своевременного времени Беля оказалась привычно права. Впервые за период обучения недвусмысленно предоставленные самим себе, мы полностью погрузились в выполнение нашего первого самостоятельного проекта. Старатели построили громадный левитирующий город-храм, совмещавший в себе утонченную красоту необычного архитектурного произведения, техническое совершенство сокровищницы наук и смертоносную силу эффективного оружия. Мудрые белоснежные башни станции умели извлекать электроэнергию из воздуха, управлять стихиями, гасить неблагоприятные для людей атмосферные и геофизические явления, материализовывать любой предмет, который только приходило в голову попросить; они излечивали болезни, позволяли понимать язык зверей, растений и планет, вспоминать забытое, возвращать утраченное. Все эти фантастические богатства, материальные и духовные, служили одной цели - призванию совершенного осознания, белого света. Я часто вспоминал, что говорила о понятии белого света наша художница, Лилия Чарусова: черный цвет поглощает остальные краски, а белый содержит в себе весь спектр, но не растворяется в других оттенках, а рождается из их идеального сочетания. Постепенно мы поняли, чего добивалась от нас Беля: вся жизнь человека должна быть белым светом, соединяющим оттенки самых разных переживаний и преобразующим их в гармоничное целое; и несмотря на то, что мы готовились к последней битве, которая могла для всех оказаться роковой, мы никогда прежде не испытывали большей полноты и радости жизни.
   
   - Философия, на мой взгляд, слишком отвлеченная дисциплина. Не вижу пользы. То есть в ней, конечно, содержатся наблюдения о человеческом общежитии и устройстве мира. Но зачем каждому весь объем, навязанный Белей в качестве прожиточного минимума?
   - О чем ты вообще говоришь? Формат мышления - это основа. Или ты всерьез считаешь, что о чем хочешь, о том и думаешь?
   - Если подробно разбираться в форматировании мозга, можно его вообще сломать.
   - А вот тут бывший преподаватель философии есть. Пусть он и объясняется.
   - Так мы допоздна зависнем.
   - Мозг - он чтобы думать. Мое мнение - лучше пусть сломается от перегруза, чем от простоя.
   - Стоп. А если я вообще не в теме? Я же с вами недавно. Какую книгу посоветуете для латания образовательных дыр?
   - Чего нет в "Энума Элиш", того нет нигде!
   - Если серьезно, то у человека должна быть интуиция, которая увязывает его чтение с его остальной жизнью. Тогда выйдет и интересно, и полезно. Всего по-любому не перечитаешь.
   - Диссертацию Чернышевского почитай. А то я, наверно, единственный, кто ее прочел целиком. Читал в порядке сдачи кандидатского экзамена еще до вторжения.
   - Я тоже читал. Мой диплом был в некоторой степени посвящен эстетике. Хотя согласен, мало кто дочитает эту диссертацию до половины. Я читал по книге издания 50-х годов в университетской библиотеке. Было интересно отслеживать, как до меня народ отпадал или заваливался носом в фолиант.
   - Представляю... А вот всегда было любопытно, чем по окончании вуза занимались философы?
   - Множили сущности!
   - Я специализировался на социальной философии. Занимался в том числе философией государства, геополитикой, глобалистикой, философией культуры. Когда началась карусель с габбро, диссертацию сочинял по проблемам социальной гармонии.
   - Про социальную гармонию интересно! Особенно в наше время.
   - А разве она может иметь место?
   - Теоретически... Утопии - модели социальной гармонии. Идеального государства и условий его воплощения.
   - Все производство и обеспечение - роботы. Население - один человек. Что тут думать-то?
   - Студентом я строил свинарник имени Томмазо Кампанеллы в городке Бынаты, неподалеку от железнодорожного вокзала.
   - Свинарнику имя Джорджа Оруэлла больше бы подошло.
   - Это у тебя сплошное скотство на уме. А у меня был социально-гармоничный свинарник. Свинский Город Солнца.
   - Вот это вы тему развили! Одно удовольствие слушать!
   - Никогда не понимал, что значит "заниматься наукой" применительно к философии.
   - По-моему, в философии сам процесс преподавания включает в себя поиск научной истины, разве не так?
   - Нет. Ученик должен запомнить конкретный набор формальных сведений, а не фантазировать на заданную тему.
   - Не вдаваясь в критику твоих тенденциозных формулировок... Божественный Платон не согласился бы с тобой, камрад!
   
   - А это знаменитая трасса кругосветных гонок?
   - Кажется, на этой дуге в прошлом году Азарин дематериализовался, когда в дыму от аварии Диречиной въехал в меридиан.
   - Нет, он пропал дальше, в повороте "Желтый бассейн".
   - Завтра-послезавтра там четвертьфинал.
   - Они бы еще стрельбу добавили. Чтобы победитель в буквальном, физическом смысле оставался только один. Все равно ведь масса народу поляжет. Гонки на выживание.
   - О, тогда Беля вообще не вылезала бы с трибун. Она такое любит.
   
   - Я, по-моему, первый или один из первых, кто столкнулся с этими тварями. Я жил тогда в Божиярске. И туда же вернулся из-за границы один мой приятель... то есть, вообще-то, это был мой лучший друг. Один на всю жизнь. И я его убил. То есть... по порядку: все у него в жизни складывалось хорошо, гладко. А я был вечно в поиске себя, сменил изрядно профессий и жен, но все как-то без настроения - в основном пьянствовал. И вот, стало быть, в очередной раз мы с Валеркой встречаемся - это его звали, как и меня, только фамилия другая - и давай он меня опять поучать. Он тогда сказал, что мне нужно уйти в монастырь, иначе я сопьюсь, и я понял, что хотя как-то неожиданно звучало, но он прав. Мы ошивались тогда в городском парке, время к полуночи - ничего не видно. Тут из-под земли вылезает некая черная масса, зажевывает Валерку и со стрекотом пропадает в ночном небе. Я чуть было не тронулся умом. И возникло такое убеждение, что его как бы забрали вместо меня. Он вообще часто меня выручал. И мне показалось, что он умер, чтобы я начал новую жизнь. Короче, я пошел в отделение и сказал, что это я его убил. Поскольку я ничего не мог объяснить и вел себя неадекватно, меня в итоге увезли в психушку. Но Валерку так и не нашли, поэтому меня допросили еще раз, уже всерьез, и пришлось показать насчет неизвестного существа, появившегося непонятно откуда... Теперь я понимаю, что тогда в городе уже пошла волна странных смертей, исчезновений и свидетельств, но я не осознавал важность моей информации, все больше нес чепуху о своих личных переживаниях, а потому остался отдыхать в психушке.
   А потом однажды в палате погас свет, с улицы послышались крики, больница развалилась надвое и начала оседать под землю. Это была ночь так называемой Божиярской катастрофы. Трещина прошла ровно через мою палату, я выпрыгнул, неизвестно с какой высоты, свалился на землю и пошел непонятно куда. У меня к тому времени уже было ощущение полного безумия, и казалось, что это продолжаются галлюцинации. Дальше не помню, очнулся в незнакомом доме на краю леса, хозяева так и не появились, поселился там не знаю насколько. В это время тридцатикилометровая зона вокруг Божиярска уже стала территорией невозвращения. Когда меня случайно нашли старатели, я и не знал, что человечество на грани вымирания.
   - Да, мы на него в той избушке и наткнулись! Хмурый мужик такой, небритый, в лесу один, как луна - заорал нам, чтобы мы убирались, - как будто к нему воры в огород залезли! Ружьем грозит, а мы на БТРах с пулеметами. Думали, чокнутый. Отняли ружье, ну, тут он заговорил поспокойнее. И мы поняли, что он просто негостеприимный!
   - Бирюк!
   - Я сразу сообразил: человек непростой. И не такой невменяемый, каким хочет казаться. Столько одному продержаться. Предлагаю поехать с нами, а он отказывается. Ну, мы перечисляем: как ты жить будешь, надолго тут запасов не хватит, и даже если ты через лес перейдешь, уцелевших городов поблизости не осталось. Говорим, уже без особой надежды, и тут он вдруг изменился в лице и согласился!
   - А я вспомнил, что у меня, верно, как раз в тот день курево кончилось... там несколько блоков сигарет в доме было, и как раз последняя утром ушла...
   - Комендаров, благородство твоих мотивов как всегда вне конкуренции...
   
   - Итак, расклад по зеркалам: Лейк - Разумов - Вальтер - Пастор. Наши люди - просто монстры. С первого раза - так высоко. Выход обоих старателей в финал конкурса наряду с мастерами уровня Лейка и Вальтера говорит только о том, что мы рулим.
   - Разум зазнался. Отражает он действительно очень круто, но надо отражать еще лучше, а не пальцы гнуть... Считаю, что второе место должно послужить ему уроком...
   - Разум - человек настроения. Для профессионального рефлектора это не очень хорошее качество. Работа против Лейка была недостаточно четкой. И не то чтобы Лейк сильно освещением пилил - просто Разум со своей стороны засвечивал что называется "в молоко". Лично я не думаю, что он проиграл, потому что расслабился или зазнался.
   - Вы бы видели, что творилось на канале ДРВ! Даже отдельную тему обсуждают, "почему старатели так неграмотно отражают и побеждают"!
   - Господа, неужели никто из вас не заметил очевидного? Разум не вел свою линию. Он не отражал так, как умеет, как любит. Казалось, он просто боится выигрывать.
   - Ну ты парень даешь. Я бы посмотрел, как бы ты с Лейком свою линию продемонстрировал. Только появляться успевал бы. Впрочем, как и я. То, что Разум не отражал как умеет, не его упущение, а заслуга Лейка.
   - Я собственно не могу понять, почему Лейка считают чуть ли не богом или тираном. Свергнуть и все. Я не слышал, чтобы он кричал, что он бог и всех порвет. А от наших только это и слышно.
   - И постоянно нам что-то мешает, то 12-гранный хрусталик, то 1000 мер антивещества вместо 1200, то интенсивность плохая. Никому не мешает, только нам. Почему никто не считает, сколько сновидцев или техномагов претендовало? У Лейка тоже интенсивность дай боже была, начиная с 1/8.
   
   - Я, формально, патологоанатом...
   - Вскрытие показало, что больной умер от вскрытия...
   - Вроде того... Когда все началось, я увидел на трупах эту сеть, и даже не все выводы озвучил, чтобы не сесть в психушку по типу Комендарова. Никакой склонности к самобичеванию или отшельничеству не испытывал, только сразу понял, что мы столкнулись с новой формой жизни, и нужна информация, информация и еще раз информация. Трупы продолжали прибывать, скоро их стало некуда складывать. Сколько я ругался с ментами, указывая, что мне жизненно необходимо раздобыть хотя бы одну из этих особей для исследования. Но все были заняты подавлением беспорядков, в городе началась паника. Сколько я позже спорил с экспертами из ФСБ, не желавшими признавать существование организма, о котором свидетельствовали результаты экспертизы. А что им оставалось делать, прослыть кликушами и расписаться в своей беспомощности? Силы тратились на то, чтобы скрыть суть происходящего, события опережали все планы, все меры. Силовики искали в горах гнездо этих тварей, но так и не нашли. Это было там, где говорит Беля, - возле Божиярска, в заповеднике "Ключи"...
   
   - А правда, что Лиля рисовала портрет Бели?
   - Правда, но если не знать, что это портрет, ни за что не догадаешься.
   - Не похоже?
   - Да там вообще нет никакого изображения!
   - Андрей, какой же ты балбес! Ты прямо как Лешка Соколов, который, когда картину увидел, брякнул: "Да ведь это просто синяя доска". Беля ему на это сказала: "Сам ты доска! Здесь 1375 оттенков".
   - То есть Беле понравилось?
   - Это хорошая картина, просто не всякий способен ее понять. Я видела, она действительно синяя. Смотришь - как будто окно в небо. Но там в одном месте как бы дымка - словно облачко или след от дыхания на стекле, и невозможно понять, кажется оно или нет...
   - Лилия сказала, что хотела изобразить "невидимую стену". И, между прочим, в общине, где хранится портрет, рассказывают по этому поводу, что когда у них случился пожар, сгорела часть помещений перед картиной, а дальше огонь не прошел.
   - Хм. В таком случае готов согласиться, что портрет удачный!
   - Первый раз слышу, чтобы художественную ценность произведения оценивали с точки зрения уровня пожарной безопасности!
   
   - Дочь поставила в хате аквариум размером с отдельную хату. В нем можно упражняться по части дайвинга, но людей там не ждут: в глубине обитает монстр под названием морской змей. Это сфинкс, навевающий аналогии с легендой про безобразное чудовище, под языком которого спрятана драгоценная жемчужина из пятицветного огня. Действительно, когда он открывает рот, вся комната сияет, как будто начался пожар. Да и характер приятный, покладистый. Но с закрытой пастью страшен, как моя жизнь!
   - Йа, йа! Ктулху фхтагн! Морские змеи дохнут от перекорма. Аккуратней.
   - Был такой мультик, название не помню. Там хозяин не кормил рыбку, она взяла и вылезла из аквариума, а хозяина на свое место загнала. Так что осторожнее, генетически модифицированные рыбки не простые.
   - Для комфорта на такого зверя нужен аквариум минимум в тонну, а внутри всякие гроты, в свободное от присмотра за хозяевами время змей будет в них ныкаться.
   - Не знаю, что и сказать... Может у меня фобия, но сфинксы абсолютно противоестественны человеку. Это не попугайчики, не рыбки, не хомячки. Они другие абсолютно. Это как прикосновение к совершенно чуждому миру и сознанию, ничего общего с другими существами.
   - Это проверка на толерантность!
   - Ага, сфинксы нетолерантны.
   - Это проверка на выносливость психики - кто кого пересмотрит. У морского змея кажись штук двадцать глаз?
   
   - Что творилось на военной базе, когда туда наконец привезли живой экземпляр. А что началось, когда в больницы среди прочих раненых начали попадать зараженные! Все эти симптомы, судороги, каменные глаза и прочее... Никакие обезболивающие не помогали, непонятно было, что милосерднее: ждать неизвестно чего или сразу убить. Персонал, наблюдавший трансформу, впадал в первобытные суеверия, люди буквально разбегались. Мне рассказывали один случай, когда, обнаружив зараженного, оцепили район и всех, кто пытался покинуть территорию, расстреливали - никто же не знал тогда, как именно заражение распространяется...
   - Да таких случаев масса. И целые города ракетами забрасывали. Надеялись остановить... Тогда еще не понимали, что габбро способны переходить в другое пространство. Думали, блуждающее измерение - это галлюцинации. Вообще в то время появилась масса клинических психов, и казалось, что свидетели реальных происшествий с габбро тоже сумасшедшие... я и в своем рассудке сомневался...
   - Точно, постоянно возникали какие-то провалы. Идешь в одно место - попадаешь в другое. Вроде полдень - и вдруг уже ночь, и непонятно, которые сутки...
   - У меня, по одному, вся семья пропала. За несколько дней. В миражах. Я видела.
   - Ну, не знаю... В больницах тогда, что называется, не заходило солнце, в смысле: работали без права на перерыв... Я ни разу миражей не видел, зато как раз тогда познакомился с Ростопчиным. Никогда не забуду... вламывается в больницу мужик с девицей на руках - а там раненые уже и на полу лежали, пройти негде было - и требует, чтобы я ее срочно прооперировал... Ему медсестра кричит: отойдите, здесь со вчерашнего дня ждут, а он: да пусть все остальные хоть умрут здесь! Я тогда скальпель бросил, достал пистолет - без оружия уже не ходил - и без лишних промедлений к башке ему приставил: говорю, сейчас и тебя, и твою подружку на месте застрелю! А он смотрит на меня из-под пистолета жалобно и говорит: только ее не надо! - я тогда его запомнил... Потом уж выяснилось, что это его сестра. Никогда не видел, чтобы брат так о сестре переживал. Иной раз в машине для здоровых места нет - глядишь, опять он ее на руках с собой тащит... И никто никогда ему не противоречил - не смели...
   - Однажды, помню, был случай - пытались заставить его бросить ее. Окружили, а он пушку достал и без лишних слов пострелял кое-кого из толпы. Некоторые разбежались, а остальные пока опомнились, он уже в машину