Обманутые Крымом. Глава 2. Змей

После летнего отпуска выяснилось, что на первый курс поступил мой земляк и даже однофамилец – Витька Иванов. В Гайсине его называют по кличке «Змей». Окончил он четвертую школу, а я первую.
Зема мне понравился – простой, но с характером, и интеллект в его глазах светится. В общем, наш человек. Я сразу заметил, что у земляка лицо слегка припухло.
– Зубы? – сочувственно поинтересовался я.
– Нет. Вояки все не успокоятся, хотят здесь такую же «дедовщину» устроить как у солдат в войсках.
Вояками у нас называют курсантов, которые поступили в училище из войск, а не с гражданки. Я готов расшибиться в лепешку, лишь бы только помочь своему земляку.
– Ты вот что, Витек, – нахмурившись, сказал я, – позови меня в роту, когда в ней офицеров не будет.
Я твердо намеревался поговорить с этими вояками на единственно доступном для них языке. Подходящий случай представился прямо на следующий день сразу после обеда.
– КорС, – подозвал я к себе Серегу, – пойдешь со мной вояк бить?
– Каких именно вояк: десантуру, погранцов? – ни на секунду не задумываясь, деловито стал расспрашивать Сергей, оторвавшись от чтения. Выглядит он грозно.
– Нет, курсантов, поступивших из войск. На первом курсе они моего земляка прессуют и бьют почем зря. Так я могу на тебя рассчитывать?
– Что за вопрос? – покровительственно улыбнулся Серега. – Обидно даже. Конечно, пойду. Вдвоем идем?
– Нет, еще кого-то нужно на двери поставить на шухер. Может, Журавлева возьмем?
– Если в дверях постоять и не выпускать никого, можно и его, – криво улыбнувшись, задумчиво почесал подбородок и сказал КорС. – Рома! Ходи сюда!
Рома с готовностью принял наше предложение, заявив, что сделает это с превеликим удовольствием, только через пару минут. И он тут же куда-то отлучился.
– Как земляка-то твоего зовут?
– Змей, – машинально ответил я.
– Большой? – не смог сдержать улыбки КорС.
– Нет, пока просто Змей. До Большого он еще не дорос, но надежды уже подает! А если серьезно, полностью его кличка «Хитрый змей». 
– А вы, куда это намылились? – внимательно посмотрел на нас Кальницкий. – И без меня?
– Так нас уже и так комплект, – смеется Королев. – Вполне достаточно, чтобы сообразить на троих!
Но я Мише все честно объяснил. Я уже не раз ловил себя на мысли, что чувствую растущую симпатию к Мишке, так как он часто оказывается рядом в самые важные моменты.
– И я с вами! Ты, Иванов, свинья просто, что меня не позвал. Койки рядом стоят, а ты молчишь, – скорчил гримасу Миша. – Ну, кого ждем?
Мы еще находимся в расположении нашей роты, а Миша уже представляет собой сгусток кипучей энергии. Воякам первого курса теперь точно несдобровать!
– Журавлева ждем, – ответил я. – Он сейчас придет.
– Да нужен он вам, он же неуклюжий и добряк, – с некоторым сомнением заметил Миша.
– В дверях постоит, – решительно ответил я.
– Ну, разве что в дверях, – нехотя согласился Миша, и его плотно сжатые губы изобразили улыбку.
И, бросив все дела, мы пошли. Рота земляка находилась в казарме, прямо напротив нашей. Мы быстро перешли через плац и поднялись на третий этаж. Рома остался возле входной двери, а мы втроем пошли по взлетке.
Искать «Змея» долго не пришлось – его зажали в углу спального помещения четверо курсантов и еще девятеро за всем этим с удовольствием и одобрением наблюдают. Двое вояк держат моего земляка за руки. Змей не может сопротивляться, но держится с достоинством.
– Я чувствую, праздник удастся на славу, – подмигнул мне Миша. – А зема твой ничего, не гнется.
Не гнется, но в его глазах я успел заметить глубокую печаль. Вот мы ее сейчас изгоним и излечим!
– Запомни, салага, здесь будет так, как мы, скажем, понял? – врезал Витьку под дых вояка с бочкообразной фигурой и с сержантскими нашивками.
Сердце мое учащенно забилось. Как же мне это все знакомо! Нахлынувшие воспоминания наполнили меня злостью. Я знаю, что злость – это плохо, но ничего поделать с собой не могу. 
– Вот уж ты ни разу не угадал! – без обиняков громко заявил я, привлекая внимание «вояк», и пытаясь сдержать охватывающий меня гнев. – Долго говорить не буду – я земляк этого пацана.
– Ну, а что это значит, вы сейчас поймете, – улыбнулся Миша и, безо всяких прелюдий, крюком слева в подбородок свалил ближнего из «зрителей» на пол. Лицо упавшего вояки исказилось от боли.
Я одним ударом в лоб «срубил» самого здорового парня, и тот лежал, даже не шевелясь, с отрешенным видом. Похоже, нокаут. Помнится, я и в ринге в боксерских перчатках нокаутировал противников, а тут голым кулаком!
Я ударил следующего вояку ногой в колено, а потом, обхватив его руками за затылок, рывком наклонил вниз и встретил его нос коленом. Из тринадцати «вояк» остались десять. Все-таки несколько многовато.
Сзади раздался крик боли. Я отступил на шаг назад и оглянулся – это двое других, не в меру расторопных «вояк», пытались проскочить мимо Ромы, но он их красиво уложил на взлетке.
Пока КорС решал, кого бы теперь ударить, мы с Мишкой набросились на тех шестерых «зрителей», которые преграждали нам путь и четверых вояк, избивавших «Змея».
– Мужики, их всего четверо! – вдруг закричал один из вояк. – Бей их!
Суровое лицо этого вояки покраснело от злости. Не успел еще затихнуть его душераздирающий вопль, как вояки дружно набросились на нас с Мишкой. Миша без устали машет руками с такой скоростью, что я удивлялся, как ему это удается? Несколько раз его ударили, но кажется, что Миша боли не чувствует, он сегодня явно в ударе.
Мне приходится сдерживать горячее желание сломать кому-нибудь из вояк челюсть или руку. Но вылетать из-за них из училища не хочется.
– Расступись, – с криком, наконец, присоединился к нам КорС, а «Змей» воспользовавшись тем, что от него отвлеклись, сильным пинком под зад отшвырнул одного из «вояк» и проскочил к нам. Вояка, как ужаленный, отскочил в сторону.
Все-таки ненадежный товарищ Рома Журавлев – он самовольно оставил свой «пост» и врезался в толпу «вояк», как болид. Лицо добряка Ромы исказила злобная гримаса. Я уже уверен, что мы бы и без Ромы справились, а уж с ним-то и говорить не приходится!
Через какую-то минуту все вояки лежали с разбитыми в кровь лицами и не проявляли никакого желания подниматься. Даже не матерились.
– Рома! Какого рожна ты сюда приперся? – набросился на него КорС.
– А чего? – шумно вздохнул Рома, – мне тоже охота. Не мог я больше сидеть, то есть стоять, сложа руки. А на двери я дежурного по роте поставил.
– Какого еще дежурного? Нашего? – изумился КорС.
– Нет, их дежурного, – с торжествующим видом ответил Рома.
– В чувстве юмора тебе не откажешь. Ну, и как он, справляется? – улыбнулся Королев.
– Пока да, – одарил КорСа улыбкой Рома, и самодовольно похвалился: – К тому же я стул в дверную ручку вставил. Вряд ли они его вытащат без моей помощи!
– Слушайте сюда, – со всей строгостью, на какую только способен, заявил я, – это мой земляк, и он под моей защитой. Так что нечего к нему придираться. Нет ума – попробуйте его еще хоть раз тронуть. Твердо обещаю, что так легко, как сегодня, вы уже не отделаетесь.
– Добавлю от себя, – с не меньшей свирепостью добавил Кальницкий, – я симферополец, и это означает, что вы из училища ни в какие увольнения ходить не будете, потому что вас каждый раз будут отслеживать и бить. Сильно бить. Понятно?
Серьезное выражение Мишкиного лица красноречиво свидетельствует о том, что это вовсе не шутка. Ответа от вояк не последовало. Точнее, ответом была тишина.
– Бывай, Витек, – пожал я руку «Змею», ободряюще улыбнулся ему и направился к выходу.
По очереди, пожав ему руку, за мной потянулись КорС, Миша и Рома. Один из вояк разочаровано вздохнул, остальные пока собираются с мыслями.
– Бойкий паренек твой земляк, – с симпатией одобрил Миша и пошутил: – Пожалуй, это один из самых крутых парней, которых я только видел. Один против такой толпы! Кого-то он мне смутно напоминает!
И в этот самый момент произошло нечто непредвиденное.
– Рота! Смирно! – закричал их дежурный по роте.
Это в ротное помещение вошел их командир роты капитан Овсеенко. Все-таки кто-то из первокурсников смог вынуть из дверной ручки ножку стула. Что и говорить, своим появлением в роте он нас неприятно удивил.
– А что это здесь происходит? – удивился он и нервно потрогал узел галстука. Голос капитана прозвучал резко, а его широко открытые глаза с удивлением рассматривают нас. – Товарищи курсанты, я спрашиваю, это еще что такое? 
– «Дедовщина» процветает в вашей роте, товарищ капитан, – без малейшего смущения бодро доложил Миша, глядя тому прямо в глаза, – а вы, конечно, ни сном, ни духом? Если нужно, мы можем быть свидетелями!
– Не нужно, – через силу ответил капитан, – можете идти. Спасибо вам, и хватит глупостей. Я здесь уже сам разберусь.
После этих слов мы со спокойной душой направились в свою роту. Вояки обреченно, с трудом стали подниматься с пола, но их командир роты, кажется, не обращает внимания на их потрясающий вид. Капитан Овсеенко из тех офицеров, слову которых можно доверять.
Лично мне интуиция подсказывает, что отныне мой земляк в безопасности, так что я вполне удовлетворен сегодняшним результатом.
Возле трибуны нас встретил наш командир роты. По его внимательному взгляду стало ясно, что он уже в курсе произошедшего. И как это только ему удается? Мы браво прошли мимо него строевым шагом, отдавая честь, даже не замедлив шаг, а он нас не остановил, так и не проронив ни слова.
Кто-то из троицы: КорС, Миша или Рома проговорился остальным курсантам нашего взвода о том, что мы били вояк с первого курса. К концу самоподготовки об этом уже знала вся рота.
Ко мне пришли Столб, Аркалюк и Чернов. Все трое, не стесняясь в выражениях, рассказали много нового и интересного обо мне и моем поведении. Так что Мишкино: «Ты, Иванов, свинья просто, что меня не позвал», теперь мне кажется вовсе и не обидным замечанием. 
Пришлось пообещать, что если вояки не оставят Змея в покое, то в следующий раз я возьму с собой именно их – Столба, Аркалюка и Чернова.
Но, то ли нашего посещения оказалось вполне достаточно, то ли их командир роты все расставил по своим местам, но земляка моего больше никто и пальцем не трогает, о чем Столб искренне жалеет. Ну, не о том, что Змея больше не бьют, а о том, что нет повода и ему кулаками помахать за благое дело!