Медали

          Бабуся невестку свою будущую невзлюбила сразу, как только сын обратился к ней с известием:

- Всё, мать, я на Гале жениться буду.

Бабуся задумалась на минуту, и её ответ прозвучал как окончательный диагноз:

- Не пара яна тебе, пропадёшь ни за грош!

- Но я люблю Галю, и мне никто, кроме неё, не нужен.

- Любовь, как морковь! Посадишь, так ухаживать должен. А тебе когда за ней ухаживать? Тебе трудиться надо. Твой батька на войне сгинул, и надеяться нам не на кого. Галька у своёго росла, как цветок на клумбе – знай, хорошеет да хорошеет. Мне ж хозяйка в доме нужна, чтоб всё умела, не хуже чем я. Смекаешь, про што толкую? Ну да твоё дело, не послухаешь мать - потом не жалуйся.

Вскорости Шура привёз Галину домой. Не сказать, чтобы красавица, но и дурнушкой назвать нельзя, весёлая и жизнерадостная, по характеру спокойная и рассудительная , она сразу же пришлась всем по душе, кроме бабуси, разумеется. На хмурые взгляды свекрови только улыбалась в ответ и никогда с ней не спорила. Рассудила просто:

- Мать здесь хозяйкой была, хозяйкой и останется. В этом "царстве" свои правила.
Она молча подчинилась этим правилам и не роптала.

- Не-ее, Галька, не буде из тебе хорошей хозяйки - не получитьси! Гляжу я, ты прям, как Настя Мурашова - один в один. Та тоже была дурою, несусветною... Бывало, хто б к ней не явився, та, не попросив чего, усё раздасть, как есть, а потом сидить сама, как пустой коробок, и знай тольки руками разводить. И, поди ж ты, все к ей пёрли, ведь знали - никому отказу не будить. А та и рада стараться. Как-то говорю ей:

- Что ж ты, Настя, такая простодыра, у всех на подхвате? - Она тольки зенками стреляить, да смеётьси. Ты вот, Галька, лучше мне скажи, зачем Любке втихаря миску жиру наклала? Ты думаешь, я не узнаю? Эх!.. Дура ты, дура, у мене ж, как у хорошей хозяйки, усё на заметке.

- Это Вы щас про што спрашиваете?

- Чего врать-то? Я ж слыхала, как ты с Любкой в сенцах шепталась, потом гляжу - жиру недохват. Нет, ты, конечно, тоже имеешь право распоряжаться, но не мисками же усё раздавать! Пока ты там у себя на ферме коров за сиськи дёргаешь, да рекорды ставишь, мати ведь тожить без дела не сидить; усё приберёть как есть, за всем догляд. И што б ты без меня делала, тоже, как Любка, бегала с мисками по деревне?

Шли годы, Галина привыкла к этому дому, подрастали дети. Всё время, считай, проводила на ферме. По дому тоже хваталась за любую работу, но везде натыкалась на всевидящее око свекрови. Шура не вмешивался, о том, чтобы разъехаться и жить отдельно от матери, даже не помышлял. Зачастую, пока жены не было дома, пытался мать угомонить:

- Мама, ну нельзя же так! Чем вы всё время недовольны?

- А чё яна у тебе такая?

- Ну какая –"такая"?! Работает, как вол, ещё вы грызёте её день и ночь.

- А хто ж её жизни научить, если не я? Усё у ней не так, як у людей, душа и та - навыворот. Со мной и то поругаться, как следоват, не можить. Одно слово - дура майская!

- А по-вашему, так, что б аж перья летели? Скучно вам, так делом займитесь!

- А як же! Дело, как и тело, всегда при мне. Вот подождите, помру - буде вам ещё усяго. А я погляжу сверху, як твоя княгиня домом командовать станить.

- Думается, долго и там не продержитесь, не вытерпите. И там всё не по-вашему окажется.

- Ну шо тут скажешь? Який шов - таку й нашов! Два сапога - пара. О!... Легка на помине.. Ну шо, рекордистка, всё благополучно? Ну иди, иди, борщ на плите… Да приляг, сосни маненько, може, сон какой хороший приснится. Шо ты, окромя коровьих хвостов, в своей жизни бачила? Цып-цып-цып… куда попёрлись, окаянные?!

- Не знаю, Галька, откуда в тебе столь пакости? Мати скоро восемьдесят стукнить, а тебе хоть бы хны. Никуды не вникаешь. Не, не получится с тебе хорошей хозяйки....

- А зачем? У нас есть хозяйка. В поговорке сказано: на одной кухне двум хозяйкам тесно.

- Ну да! За кухню ж медали не дають. Сколь их у тебя уже? Не знаю, за што тольки тебе медали дають, за каки таки заслуги? Мы вот в своё время так робили, так робили... А я вот так думаю, Галька, это ты, наверно, мои медали получила. Што молчишь? Правильно, а што ж тебе остаётьси? Тольки молчать, та грудь с орденами колесом выпячивать.

Чувствуя, что сейчас опять бабуся разразится своей речью надолго, в разговор вмешивается внучка :

- Бабуся, нако вот лучше поешь, я тут тебе бананы привезла.

- Што, детка, бананы. Это я щас стара стала, да немощна, а вот когда я была хозяйкой, у меня еньтих бананов две грядки под окном росло. Бывало, намою их у миске, нарежу и всех накормлю.

- Ну, ты бабуся, даёшь! Да когда ж такое было? Бананы из южных стран привозят.

- Это у вас щас ничё не растёть и усё вам привозять, потому как вы совсем разленились и на земле трудиться не желаете, - ввернула свой неоспоримый аргумент бабуся.
- Мам, ну почему ты всё время терпишь? Вот, сколько себя помню, всё время бабуся тебя оговаривает.

- Она это не со зла. А почему терплю? Да потому что она мать моего мужа и это её заслуга, что мне счастье в жизни досталось.

- А медали? Ты же Герой труда, все тебя уважают, почему же бабуся с этим никак смириться не может?

- А что - медали? Правильно укоряет. Не было бы её - не было бы и Героя труда.

Вскорости бабуси не стало. И вопреки её каждодневной теории, что, мол, после её смерти никто по ней слезы не уронит, так как не дал Бог дочерей, Галина проводила её в последний путь, как и полагается дочери. А после похорон свекрови как-то враз сникла, заболела неизлечимой болезнью. Тяжёлый колхозный труд дал о себе знать, и через два месяца она отправилась вслед за бабусей. А все вокруг были твёрдо уверены, что и на том свете бабусе без Гальки очень одиноко.