Пустыня грешников

Я подошёл к окну, чтобы открыть его и, не смотря на холод, проветрить комнату перед дневной ночью. Это был обыкновенный стереотипный акт напоминания себе, что там, за пластиком – есть мир, и он, возможно, ещё жив. Но картина была типична не только для этого падшего городка, но и вероятно вообще для современного насекомого, муравья, если угодно, осознающего свою ничтожность. Заснеженный пустырь и огни автостоянки, напоминающие прожектора в одном из тех концлагерей, что показывает канал «История» по воскресеньям, рассказывая о тех страшных временах, когда война была не в фильмах, а наяву.  Сейчас мало что изменилось, всё та же война, но с самим собой. Она гораздо страшнее мировых, потому как ты один, и за тобой только армия сгорающих нервов и чувств. Но иногда, даже в этой тьме – проползает тусклый огонёк «жизни». В моём случае – это была какая-то иномарка, возвращающаяся или уезжающая на очередной стереотипный акт доказательства пустоте, что жизнь – это веселье и лёгкость. Об этом говорили крики и смех, которые я имел возможность услышать благодаря открытому окну. Мне даже удалось различить что-то близкое и похожее на человеческое – «я тебя люблю, давай вперёд,..» и женское хихиканье, сменяемое мужским пьяным воплем. Но в области любви не смею лезть, потому что она мне неведома. И сложно сказать, какова доля искренности была в тех душевных визгах, если вообще душа там присутствовала. Но меня больше поразил не сам факт появления этой одинокой машины в безлунной холодной мгле, а то, как медленно и уверенно она ехала, так, словно содержание её осознавало, что происходит вокруг, и знало на всё ответы. Возможно, так оно и было, но ранее слышимые трансы, рядом стоящего ночного клуба «Мегаполис», говорили скорее об отчаянном бегстве в бездумную пустыню, чей смысл – это утекающие пески времени под ритуальные ритмы массовой культуры потребления. И где в этой громкой тишине безразличия и похоти – Человек? Наверное, он уже всё познал и решил забыть, кем родился и от чего абстрагировался… Догадки, предположения, мёртвые слова. Я закрыл окно и лёг спать, а когда ближе к вечеру проснулся – решил, что это был кошмар, чья символика не поддаётся никаким интерпретациям.