Миллениум

Я, братцы,  теперь не дюже Новый год люблю. Раньше, знаете ли, этот праздник наиболее грандиозным из всех казался. Раньше бывало я в этот праздник выпивал так, что всем чертям тошно становилось. Да не только чертям то. А теперь не могу.

Произошло же это грандиозное изменение в моём организме после встречи 2000-го года. Год шибко круглый был. Другого такого круглого теперь уж, пожалуй, и не будет. Нет, оно может конечно и будет, но дюже не скоро. Пожалуй мне и не дождаться.

По случаю празднования такой сильно круглой даты, мы с нашими мужиками решили собраться у Петровича. Жена у него проводником дальнего следования работала и на праздник как раз в поездке была. Ну в поездке и замечательно. Флажок ей в руки и скатертью дорога. Те мужики, что в завязке были, по такому случаю, развязать решили. Как не развязать, если снова такой случай может только через тысячу лет представится.

Вобщем 31-го с девяти вечера мы уже колбасились в доме Петровича. Иные пришли трезвыми, лишь предвкушая праздник. Я же этих условностей соблюдать не стал и начал отмечать приход миллениума с самого утра. Оно конечно, отмечать я стал ещё за неделю.  А с утра организм опять потребовал опохмела. Отказывать ему нельзя было. Я и не стал отказывать. 

Так вот, пришёл я уже сильно весёлый, хотя конечно и не я один. Обстановка была спартанская. То есть выпить было, а закусить не очень. Но, как известно, закуска градус убивает, поэтому сильно никто не переживал.

По древнему обычаю мы тут же начали провожать старый год. До нового оставалось всего три часа, а всё плохое нужно было оставить в старом. Первым произнёс тост Серёга Лысый. Вообще-то он лохматый. Просто как то в школьные годы его родители налысо подстригли, от вшей что ли. Так и осталось. Тост он двинул как всегда многозначительный: «Мол, это такое и разное прочее вообще… Ну, что бы не в последний раз и тому подобное…». Потом пили что бы всё начальники в целом и завгар Петровича в частности в следующем году обос…, в общем диареей мучились. Ну и за всё плохое, что бы больше не повторялось.

Ближе к полуночи произносить речи могли только трое – я, Серёга, да Михалыч. Михалыч то вообще не шибко пьющий, потому как восьмой десяток ему уже и силёнок маловато осталось. Серёга наоборот - молод и силён. Ну а я, по правде сказать, после вдохновенной Серёгиной речи ослаб маленько и очнулся как раз только-только.  Так вот речи то мы произносить могли, да что в этом толку, если выпить нечего. Как говорится: «Сколько водки не бери, а в магазин второй раз бежать придётся». Встреча миллениума была на грани срыва, потому как бегунов среди нас уже не было.

Но, вдруг откуда не возьмись, появился… Появился совсем вовремя, прямо как Дед Мороз, Вовка Шустов, ускользнув из-под пристального внимания жены и тёщи. Пришёл он, как полагается, не один. Пришёл он с бутылкой спирта, купленного по случаю по дешёвке. Вообще он всегда всё либо по случаю, либо по дешёвке покупает, а тут и то и другое сразу. Водку он не покупал из принципа. Дорого. В крайнем случае, тёща у него самогон хороший гнала. Правда наливала редко.

Спирт его вонял изрядно, но выбора не было и праздник продолжился. Сам, к слову сказать, он свой спирт, неизвестного происхождения, пить не стал и ужасно сокрушался по поводу отсутствия другой выпивки. Он и грибы то ест только через два часа после того, как их попробует жена. Я же, со всем нашим удовольствием, налил себе и двум своим, слабо вменяемым товарищам, по стопочке.  Володька отыскал на столе, недопитый на проводах старого года стакан, и поднял его.  Толкнув речь о грандиозности момента, который осознать могут уже не все из нашей дружной компании и о том какие перспективы открываются перед человечеством в грядущем тысячелетии, я внезапно вспомнил о «проблеме 2000». Я ужаснулся. Вот сейчас, совсем скоро, произойдёт сбой в каком нибудь компьютере и самолёты начнут сыпаться на землю. Заплакав, предложил почтить память, погибших в этих катастрофах, минутой молчания. Но смахнув слезу, решил, что может всё еще за оставшиеся минуты образуется и человеческий гений поборет разум, я передумал чтить и передал слово Президенту.

Но президентов почему то оказалось двое. Тогда я думал, что это просто я выпил много… Ошибался, как потом оказалось, глаза не подвели. Их правда двое было. Один завершал тысячелетие, а другой начинал. Знаково так получилось. 

Мы слушали, радостно улыбаясь. Серёга пытался кого то привести в чувство, хотя сам уже чувствовал что либо слабо. С боем курантов мы дружно опрокинули стопки. Я сделал глоток, но он застрял у меня где то в горле. Видно лить уже некуда было и стал этот глоток поперек горла так, что ни вздохнуть, ни ... Вобщем ничего. Не принял организм, отторг. Выбежал я на улицу, прислонился к рябинке и блюю, что больной. Володька за мной выскочил, протрезвел весь и стал меня отхаживать. Водой поил,  пальцы в рот совал. А мне что. Блюю себе, да и ладно. Мне и пальцы то его без надобности, оно и так складно получается.

Ничего, очухался. Пошли назад, в дом. Трезвые, что дураки. Вся наша компания спала и праздника уже не чуяла. Серёга с Михалычем тоже заснули. Володька плюнул и решил вернуться к жене, надеясь, что она таки нальёт ему хоть сотку водочки, аль самогона тёщиного. Я прямо даже загоревал. Спирт есть, выпить не с кем. И Президенты ушли, и вообще тоска. Потосковал я немного, да и заснул устамши.

Утро было тяжёлым для всех, но почти полная бутылка спирта вселяла надежду. Некоторые правда никак не могли проснуться. Пришлось помочь им. Для куражу мы их водой поливать стали. Они подпрыгивали, а мы их поздравляли с новым счастьем.

Дошла очередь до Серёги. Начали мы ему на башку воду лить, а он лежит себе и не реагирует. Заволновались мы, не может человек так крепко спать, хоть даже и перепимши. Стали мы его трясти. Не просыпается. Что за дела чудесные? Я схватил его за руки и начал поднимать. Что такое? В доме спал, не на улице, почему руки холодные? И окоченелые вроде. Мать моя – женщина, да он никак помер. Точно мёртвый Серёга, вот и не просыпается. Петровичу что-то поплохело даже. Присел подле Михалыча и трясёт его за плечо. Мол, вставай, гляди, что на белом свете делается. Только наплевать уже на всё Михалычу. Петрович трясёт его, и добудиться не может. А как покойника добудишься? Михалыч то с Серёгой вместе в мир иной отправился.

Что уж дальше было… Не пересказать. Скорая, милиция…

Оказалось спирт палёный был. Технический что ли. Ох и обделался Володька. Думал посадят его как отравителя. Да только неинтересно милиции оказалось выяснять откуда спирт тот. Чего уж проще – бытовое отравление.

Володьку в общем не посадили. А покойников закопали. Ходили мы на поминки. Да только пить много опасались. Так толком и не помянули.

А ведь зря доктора говорят, что пить много вредно. Ну пришёл бы я трезвый, не пимши всю неделю до того. Что б со мной стало? Небось не вывернуло бы. Небось третьим был бы. А в этом деле третьим быть - увольте.

Ну а так конечно организм попортился несколько, не без этого. Так вот и живу с испорченным организмом. Много выпить не могу, а мало не хочется. К чему продукт зазря переводить.

2008-2012 г.