22 ИЮНЯ 1941г. -начало Великой Отечественной войны

               

Первые дни войны. Из воспоминаний «Моё военное отрочество» -http://www.proza.ru/2011/08/19/1142
            
22 июня 1941 года Гитлер проиграл войну СССР.
 "Постскриптум". Алексей Пушков               

               

Двадцать второго июня,
Ровно в четыре часа
Киев бомбили, нам объявили,
Что началася война*.
               
Войну ждали, о ней много говорили. События на озере Хасан и Халкин-Голе, финская кампания, – все эти военные конфликты, не прошли даром, - все ждали большой войны, когда наша славная Красная Армия разобьет врага на его собственной территории. Но всё случилось не так, как представлялось. И как ни ждали войну, ошеломляющая весть о её начале свалилась неожиданно.
         
Война! Еще вчера пели: «Если завтра война, если враг нападет» с хвастливым куплетом:
               
                Мы войны не хотим, но себя защитим.
                Оборону крепим мы недаром,
                И на вражьей земле мы врага разобьем
                Малой кровью, могучим ударом.

Пели, но  не все знали, что в действительности представляет  собой война,  сколько горя она несла, не представляли и весь размер надвигавшегося бедствия.
          
С первых же дней войны всё пошло не так, как пелось в песне «Если завтра война».  Наши войска с большими потерями отступали на восток, оставляя  город за городом, теряя личный состав, технику и вооружение. Вот тогда-то  на песню народ откликнулся едкой пародией:
               
                Если завтра война,
                Слепим пушки из г…,
                В ж… пороха набьём,
                Всех фашистов перебьём.

Но наш народ еще был полон оптимизма: пройдет месяц, другой и наша доблестная Красная армия погонит фашистов на запад и разобьет врага на его собственной территории. Так и случяилось, но много позже, а пока...

С первых дней войны моя родная Калуга стала менять свое лицо. Появились очереди у сберегательных касс, это люди, хранившие там свои сбережения, спешили их снять. Из магазинов исчезли соль, сахар, мыло, керосин. Исчезли и спички, и курильщики вернулись к старому дедовскому способу добывания огня – к кресалу. А женщины вспомнили, что их матери в послереволюционную разруху  при стирке в качестве мыла использовали золу. Пройдет немного времени и вместо «лампочек Ильича» в квартирах появятся коптилки.
       
Другой приметой войны стали кресты на окнах:

                Все окна –
                Перечёркнуты крестами,
                Весь город сделав
                Кладбищем одним…

Это написал киевский поэт Аркадий Соколовский.
      
В садах и огородах начали рыть щели – примитивные бомбоубежища для жителей близлежащих домов. У домов было организовано дежурство. Дежурные следили за соблюдением правил светомаскировки и вообще бдели.
Один из магазинов сделали магазином военторга, в котором могли отовариваться семьи ушедших на фронт мужчин.

Новости с фронта были всё тревожнее и тревожнее. В Калуге появились первые беженцы из Белоруссии, а за ними – беженцы уже из Смоленской области, других российских областей. Стада гонимых на восток, жалобно мычащих, не кормленых и не доеных коров, подымали густую пыль.
      
А на запад, навстречу беженцам, шли и шли наши войска, а за ними – калужане рыть окопы и противотанковые рвы.
      
 Готовился к обороне и город: на его улицах появились «ежи», а окна некоторых зданий были заложены мешками с песком.
       
Однажды на улице Кирова жители города увидели колонну идущих на Смоленск бойцов.   Впереди колонны с цветами в руках шел бравый усатый командир. Гремела музыка. Привлечённые ею горожане, толпились на тротуаре, приветственно махали бойцам руками и что-то кричали, тут же в киоске покупали газеты, журналы, какую-то мелочь и всё это совали им в руки.
      
Потом, это было в первых числах октября, можно было увидеть другую колонну: не тех бойцов, идущих навстречу врагу с музыкой и цветами, а отступающих, усталых и изможденных, в выгоревших, пыльных гимнастерках. С длинными трёхлинейками, обвешанные амуницией, с шинельными скатками через плечо, они шли устало, не в ногу. И никого не было на тротуарах, никто их не приветствовал, не вручал цветов. Два молоденьких бойца несли пулемет «максим», один – станину, другой – ствол. И вдруг один из них упал, наверное, от усталости, он долго, с трудом поднимался.

Вырытые в садах щели недолго ждали новосёлов. В конце июля начались еженощные воздушные тревоги – это немецкие самолеты через Калугу летели бомбить Москву. Разбуженные звуками сирены жильцы  поблизости расположенных домов с малолетними детьми на руках, нагруженные узлами с какими-то пожитками, молча, спешили к щели.
       
Лезть в щель нет охоты. Вокруг тишина, над щелью такое мирное звездное небо, и трудно поверить, что где-то там вверху летят вражеские самолеты, а далеко на западе идут бои и гибнут люди. Всмотришься в небо: где же эти проклятые «мессершмидты», летящие бомбить Москву? Но их не видно, слышен только нудный, прерывистый гул их моторов.

Вскоре тревоги  стали привычным явлением. А Калугу еще не бомбили, это случится позже, в октябре.
       
Поползли слухи, что где-то под Калугой немцы сбросили парашютистов и что в самом городе появились диверсанты. Для борьбы с диверсионно-разведывательными группами немцев были сформированы истребительные отряды.   Расформированы они будут перед самым захватом Калуги немецкими войсками.      

Впервые немцы бомбили Калугу 4 октября. Я учился в школе № 5, находящейся на улице Дзержинского. В тот день, как обычно, шли занятия. Мы не услышали сигнала о налете. Возможно, его и не было. Поэтому, когда началась бомбежка, все ученики находились за партами. Я сидел у стены в простенке между двух окон. Окна выходили на ту сторону, где упали бомбы, а упали они совсем близко. Когда раздался взрыв, я повернул голову к находившемуся сзади меня окну. Взрывной волной выбило и раму, и  все стекла. Тот момент я и теперь помню так ясно, словно это было вчера. Я помню, как оконная рама и куски стекол медленно-медленно начали вываливаться из проёма и также неторопливо стали падать внутрь класса на головы учеников. Я запомнил даже конфигурацию чуть ли не каждого падавшего вниз осколка стекла, траекторию его движения, а ведь всё это длилось одно мгновение, мгновение же было воспринято мною как длившееся, по меньшей мере, несколько секунд. Через много лет в журнале «Наука и жизнь» я прочитал статью о необыкновенной способности человеческой психики воспринимать происходящие в экстремальной ситуации явления в замедленном темпе. Автор статьи приглашал читателей сообщить ему через журнал о таких случаях, и я собирался написать о своем случае, но, к сожалению, так и не написал. Разгадала ли наука эту загадку?

А вот как я и другие ученики класса очутились на полу, не помню. Никто серьезно не пострадал. Учительница вывела нас в подвал, где собралась вся школа, и где нас долго держали - ждали, когда из домов, в которые попали бомбы, вывезут убитых и раненых.

Весь квартал, в котором находилась школа, был оцеплен. Прибежавшие к кварталу мамы и бабушки учеников, среди них и моя мама, ждали снятия оцепления, находясь в шоковом состоянии, поскольку кто-то распространил слух, что одна из бомб попала в школу. Когда я вышел из школы, то сразу же попал в объятья мамы, на глазах которой еще не просохли слезы.

 Как я потом узнал, в результате этого налета было разрушено 10 домов, ранено 58 и убито 43 человека. Среди погибших была и сестра моего отца, тетя Лиза, ставшая первой жертвой войны из числа нашей родни. Вместе с детским садом, которым тетя Лиза заведовала, в этот день она должна была эвакуироваться, и перед дальней дорогой решила свести внука Юру в парикмахерскую, где её и застал налет. Взрывом бомбы тете Лизе оторвало ноги, и она умерла от потери крови, а у находившегося рядом с ней Юры не было ни одной царапины.

В этот день занятия в школе для меня надолго закончились. Возобновятся они за тысячи километров от Калуги - в Казахстане, куда будет эвакуирована наша семья.

Впереди нас ожидали  тысяча четыреста восемнадцать дней военного лихолетья. А в конце - взятие Красной Армией Берлина и долгожданная ПОБЕДА.

*Авторами песни являются:
 Музыка Ежи Петерсбурского, слова Бориса Ковынёва



    


Рецензии
У нас в семье все успели повоевать. Дядя Володя, дошедший до Берлина, принимавшее участие во взятии Рейхстага, и не получивший ни одного ранения за всю войну, не любил говорить о войне. Слишком много горя принесла она, все его друзья погибли. И потом судьба не раз щадила его - в Корее, где он чудом спасся от бомбардировки. А умер он от разрыва сердца в 1997. "Спасибо" хваленой демократии... Пожелаю Вам, Вадим, доброго НГ, счастья и удачи!

Александр Грунский   18.01.2021 11:58     Заявить о нарушении
Мой отец ушел на фронт 16 июля 1941 года по так называемому партийному призыву. Имел лёгкое ранение. На фронт были призваны двоюродные братья и дядья. Из всех погиб один брат, все остальные вернулись. Тётка, сестра отца, погибла под бомбёжкой 4 октября 1941 года.
Така что война задела каждую семью.

Спасибо за пожелания. Желаю и я тебе всего наилучшего. Будь здоров, удачлив и счастлив!

С уважением -
Вадим Иванович

Вадим Прохоркин   22.01.2021 12:20   Заявить о нарушении
На это произведение написано 113 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.