139 Зарницы памяти. Я - не ангел

ЗАРНИЦЫ ПАМЯТИ. ЗАПИСКИ КУРСАНТА ЛЁТНОГО УЧИЛИЩА

      ••>> >> [С авторской версией данного эссе с авторским форматированием текста и красивыми фото можно ознакомиться на сайте выпускников Харьковского ВВАУЛ 1974 года выпуска http://v3let.ru ] << <<••

Эпизод \\\\[139й]////
Я – НЕ АНГЕЛ

••>> Штурман аэ
••>> Командир экипажа (продолжение)
••>> Отлучение
••>> Я всё выдержу!

6 октября 1972 г. (пятница)

— Я ведь не ангел, просто человек!
      Из худ. сериала «Анна Герман»
<<••>>
— Он, конечно, виноват, но он... и не виноват.
Пожалейте его, товарищи судьи. Он очень хороший человек!
Из худ. к/ф-ма «Берегись автомобиля»
<<••>>
— По-моему, люди плохо себя ведут,
потому что нет записей их слов и поступков!
А в то, что бог следит, никто уже не верит!
Бог – нет, а я слежу! И всё записываю!
И ваши поступки тоже!
      Из америк. худ. сериала «Доктор Хаус»

      Утро этого дня выдалось безоблачным. Ничто не предвещало скверного и срыва полётов. Кое-кто потирал руки: сегодня полетаю! Это был, конечно, я!
      Подхожу к штурману эскадрильи. Он как раз стоял с Галагой перед лётным домиком.
      — Что улыбаешься? — хмуро поинтересовался Рассадков.
      — Товарищ майор, разрешите идти? — спрашивает Галага, и я замечаю мелкие бисеринки пота у него над верхней губой.
      «Писец! Надо было позже подойти!» — мелькнуло у меня.
      — Иди! — и ко мне: — Выучил полёт по малому и большому кругам?
      Я кивнул.
      — Ну, давай, рассказывай границы малого круга!
      Я рассказал.
      — Большого!..
      Рассказал и границы большого круга.
      — А где Гоголево?
      Пытаюсь сориентироваться. Так! Север там! Значит…
      — Вон там!
      — Где? То ж миргородский вокзал! Ну, возьми же карту, посмотри!
      Не дожидаясь от меня соответствующих действий, майор сам выхватывает карту из кармана моего комбинезона. Разворачивает.
      — Ну вот, видишь! Вон где Гоголево! — и майор указывает под 30 градусов от того направления, куда указывал я. — Курс в первую зону?
      — 290!
      — Время?
      — Шесть – восемнадцать!
      — Расстояние?
      Я запнулся. Ведь не в зону я сейчас собрался!
      Рассадков смотрит на мою карту.
      — А чего у тебя…  Каким размером шрифта должны выполняться надписи на карте?
      — 7-12 миллиметров!
      — Знаешь! А у тебя какой размер? — Рассадков достаёт из кармана миниатюрную линейку. Меряет. — Здесь 13, и здесь! Здесь 10. А здесь… опять 13! Ну-ка, неси другую карту, у какого-нибудь курсанта возьми!
      В лётном домике прошу карту у Витьки Ерёменко – у него курсы, километраж и время вообще нанесены миниатюрно, чего его подставлять – не подходит!  У нашего Слона нанесено огромными цифирями, миллиметров 14-15, тоже не то. Только у Сержа Ровенского  – как раз то, что надо. Иду с этой картой к Рассадкову.
      — Так! Тут шрифт тот, что положено! Вот видишь? Почему у тебя не такой? Погоди! Ты сказал, до центра первой шесть – восемнадцать? Где же шесть – восемнадцать? Когда шесть – двадцать! Когда же ты будешь учить? Трошин!.. Трошин! Опять он ничего не знает! Когда ты его будешь учить, как следует? И карта подготовлена не по форме!
      Мой инструктор подходит к нам. Глаза! Как он на меня смотрит!
      — Так отстраните его от полётов! Отстраните! Они же обнаглели донельзя! Говорит: никуда они не денутся – всё равно будут планировать!
      — Кто говорит? — окрысился я, тут молчать нельзя. — Я говорю?! Когда? Кому? Ну! Давайте! Позовите того, кто слышал и вам передал, что именно так я говорю!
      Трошин замялся.
      — Не он, другие так говорят!
      — А я здесь причём?! — зло говорю я. — Или вы меня за других сейчас пороть будете?
      — Вы же видите, какой он! Юрий Геннадьевич, я прошу вас: отстраните! До конца программы! Уже немного осталось…
      Я стоял как обгаженный. Неподалёку на скамеечке сидели бойцы – наши техники и механики. Они, как казалось, прислушивались к нашему разговору. Но мне и без того было не по себе. Полетал сегодня!
      — Иди, Кручинин! Выучишь, на карте исправишь – подойдёшь!
      Я продолжал стоять. И вдруг инструктор срывается на крик:
      — Иди! Тебе сказали идти, так иди! Чего стоишь?!
      Я ещё таким его не видел! И этот крик до сих пор у меня в ушах стоит.
      Издевательски выжидаю ещё секунду-другую, глядя Трошину в глаза, в самые зрачки. Даже голову слегка наклонил: как интересно вы сейчас выглядите, товарищ старший лейтенант! Плохо, вы ведь сейчас сорвались в простой ситуации, и я ЭТО вижу.
      И Трошин не выдерживает, опускает взгляд вниз. Потом перевожу взор, уже помягче, на штурмана эскадрильи, и, давая понять, что выполняю его команду, а не клик инструктора, с нажимом говорю:
      — Есть, товарищ майор! — поворачиваюсь и ухожу.
      В лётном домике возвращаю полётную карту Сержу. Потом подхожу к стенду с районом полётов, вывешенному на стене. И стараюсь все данные максимально запомнить. Минуты через три заходит Трошин.
      — Кручинин!
      Поворачиваю к нему голову, внимательно всматриваюсь в него. Трошин в глаза не смотрит, его взгляд блуждает у меня по груди.
      — Почему ты так, по-свински относишься ко всем? Ты знаешь, что о тебе говорят твои друзья и приятели?
      — Мои, кто? — поднимаю я бровь. — Уж не Галагу ли вы записываете мне в друзья и приятели? Меня это не интересует! Галага – подонок! Понятно? Если ему будет выгодно или там из мести, он и про вас начнёт что-нибудь придумывать и нашёптывать другим!
      — Не только Галага! — «Ага, значит, всё-таки Галага!» — Все говорят! Но речь не об этом! Ты плохо готовишься к полётам! Ты на всё х*й забил! Тебе всё по х*р! Сейчас пойду к командиру звена, пусть отстраняет тебя к х*ям!
      И, так и не взглянув мне в глаза, уносится воплощать свою идею в жизнь. Видимо, с Юрой Рассадковым это не вышло, не хочет тот отстранять меня от полётов! Трошин как торпедоносец долго носился по комнатам, отыскивая Хотеева. Когда он его нашёл, меня подозвали.
      Я выхожу из помещения за ними в коридор. Яркие солнечные лучи плеснули мне в глаза, и стоящих справа в полутёмном углу Трошина и Хотеева я не заметил. Пошёл по направлению к выходу, думая, что мои командиры вышли туда.

      ••>> [Это я запомнил. Через много-много лет, планируя одну операцию по ликвидации предателя, который слишком много знал и которого поэтому серьёзно охраняли, я предложил использовать аналогичную ситуацию. Наши тщательно выбирали место. И когда перебежчик со своей охраной вышли в коридор, через дверь которого били мощные солнечные столпы, они так ничего и не поняли, даже когда раздались выстрелы. Наверное, падая, они решили, что стреляют лучи солнца...] <<••

      — Куда ты?
      Поворачиваюсь. Хотеев засмеялся:
      — Вот это осмотрительность!
      Но моему инструктору было не до смеха.
      — Ничего не знает! Карта не подготовлена! Штурман задаёт вопрос, отвечает ему, что время до зоны ему не нужно, он знает расстояние! Или наоборот?
      Это Трошин вспомнил наш давешний разговор в экипаже, ещё в Круче, в апреле. Тогда я в шутку высказал своё мнение: зачем загружать память лишними данными, которые нам не пригодятся? Где мы в полёте видим это расстояние? Выдержать скорость и время – вот и будет пройденный путь! В тот день никаких вскриков не было, просто посмеялись, поговорили. Валерий Иванович тогда заметил, что все параметры полёта до зоны надо знать и помнить. И вот теперь инструктор вспомнил тот самый разговор, приписывая его мне в разговоре с Рассадковым! Каков;? Или к;ково?
      — Мгм, — спокойно говорю. — Только это было это не со штурманом эскадрильи, а с вами, ещё в Круче. Помните, в начале лётной программы, после нашего приезда, на наземной подготовке?
      Трошин аж позеленел! Он-то считал, что я буду молчать, потупив взор, и тем самым подтверждать всё, что он ни скажет про меня.
      Хотеев по-прежнему весело смотрит на меня. И я обращаюсь к нему:
      — Товарищ капитан, карта у меня подготовлена! Штурман сделал мне замечание лишь, что шрифт, которым выполнена надпись не 12 мм, а 13! За один миллиметр вы меня сейчас отстраните от полётов?
      — Видишь, какой он? Ему слово, он двадцать в ответ! Говорит: всё равно вы меня выпустите в полёт – времени до конца осталось мало и налёт у меня небольшой!
      — Это он сказал? — Хотеевские брови прыгают вверх.
      Я удивлённо смотрю инструктору в очи. Трошин замялся.
      — Та нет, не он, другие. — И для убедительности добавил: — Я слышал!
      — Кто-то что-то говорит, а отстранять меня? Блеск! — окрысился я.
      — Ты видишь, какой он? Видишь?
      — Ну и что?
      — Понимают они всё! Отстрани его на х*й! И всё! Чтобы другим неповадно было!
      Хотеев смотрит в выписку из плановой таблицы.
      — В принципе можно! Вместо его заправок пустим кого-нибудь по кругам… Но одна заправка пропадает!
      — Та не пропадёт! Пусть Перевышко летает вместо него! Пусть летает. Он хочет!
      — Ну, хорошо!
      — Иди…
      И я пошёл. В душе кипела ненависть! Я ненавидел Трошина, ненавидел Хотеева, ненавидел себя. Ненавидел всё на свете.
      Но Трошин-то, каков Трошин! Зачем он так? За что?
      А, может, он прав? И карта должна быть подготовлена, как следует, и параметры полёта в зоны надо досконально знать! Вот если бы я был инструктором… Выпустил бы в полёт такого подчинённого?
      Погоди! Я что, отстранил бы от полёта своего курсанта за то, что у него надписи на карте сделаны шрифтом с ошибкой в один миллиметр? А потому, что по времени полёта в зону ошибся на две секунды, я потеряю ориентировку? За это отстранять от полётов? Да отослал переделать надписи, заставил всё вызубрить на зубок и лети, скворец!
      Однако! Что вы от меня все хотите? Чтобы я был идеален? Когда вы были курсантами, у вас не было ошибок? Ни одной, ни одной? Вы всё знали досконально? И отвечали на все вопросы без запинки?

      Вдогонку:

      ••>> — Ты совсем не ангел! Я сужу о тебе по твоим делам!
                Из америк. худ. к/ф-ма «Криминальная фишка от Генри»

      ...Вечером к великой радости Галаги я уже опять нёс службу во внутреннем наряде. Он даже улыбочку свою сдержать не смог, когда выходил из казармы и увидал меня, стоящего у тумбочки дневального! Я выдержал этот взгляд и своего взора не отвёл.

Всё на день: и кто помнит, и кого.
      Марк АВРЕЛИЙ

      ...Боже ж ты мой! Как трудно жить!
      Нет! Я всё выдержу! Я буду лётчиком! Не такими, как они! Я буду лучше – честным по службе, принципиальным в отношениях и справедливым к своим подчинённым! А вы... Может быть, вы, товарищ старший лейтенант, и вы, товарищ капитан, будете в будущем самыми лучшими в мире людьми! Но вы никогда не сможете потом подарить себе утешение: я тогда со своим подчинённым, курсантом Кручининым, был строг, но справедлив! И это теперь с вами останется на всю жизнь! Посмотрим, что вы мне скажете, когда мы увидимся, и я буду офицером! Клянусь: я всё вам выложу! Всё, что я о вас думаю!..

      ••>> [Года через четыре после выпуска мы встретились с Равилем Хотеевым в военном санатории в Адлере.
      Я после пляжа стоял в нашем корпусе, ожидая прибытия лифта, а кто-то рядом всё время посматривал на меня. Это была первая наша встреча, когда я уже был лётчиком, офицером. И Равилю Гафиевичу было интересно: узнаю я его или отвернусь, сделав вид, что впервые вижу! (Были ведь у него и такие учлёты: когда были курсантами, в глаза заглядывали, готовы был руки лизать, лаять по команде, а когда перестали от него зависеть – не узнают, надменный вид, пренебрежение во всём.) А я в ту минуту думал о своём (только что на пляже познакомился с красивой женщиной и все мысли у меня были о ней). И тут обратил внимание на того, кто смотрит на меня справа. Да ведь это мой первый командир звена! Как я обрадовался! И Хотеев тоже, ну, что не ошибся во мне! Потом мы встречались всё время – на пляже, в столовой, в клубе. Это были дни воспоминаний... Но вот что я хотел своему бывшему кэзэ сказать, когда был курсантом... я так и не сказал! Наверное, потому, что и время лечит, и то, что хотел говорить, стало неактуальным. А главное, многим я ему всё-таки обязан – он, именно он, капитан Р.Г. Хотеев, летом 1972 года меня научил летать! Поэтому, спустя годы, мне не хотелось делать ему больно... А моя курсантская боль... Она к тому времени уже прошла...
      А пока... То ли ещё будет! За мной, читатель! И я покажу тебе и не такие ещё ситуации в отношениях «курсант – командир»... Когда душевная боль, о которой я вам писал выше, не ослабнет, пока она лишь усилится... Но я выдержу и это...] <<••

      Вдогонку:

      ••>> Жить вопреки... Жить назло... Страшно, но жить!
                Дмитрий БЫСТРОЛЕТОВ, «Путешествие на край ночи»

      ••>> В жизни не бывает ошибок, а бывают лишь уроки.
                Из записных книжек офицера

      ••>> — Ты прав, что я ошибся, но неверно полагаешь, что ты прав!
                Из америк. худ. сериала «Доктор Хаус»

      
<•>> >> Sine pennis volare haud {1} <<•

  [+] Если тебя бросили – расправь крылья!
      Из записных книжек курсанта 
<<•><•><•>>
  [+] Рождённый падать, летать не может!
      Из записных книжек курсанта 
<<•><•><•>>
  [+] ••>> Вот почему на лошадей ставят, а на людей кладут.
      Из записных книжек курсанта
<<•><•><•>>
  [+] Я обращаюсь к вам от лица трёх миллионов трёхсот тысяч населения республики! … Трёх миллионов баранов, и трёхсот тысяч жителей республики!
      Из выступления депутата Верховного Совета РСФСР от одной из южных республик.
<<•><•><•>>
  [+] Боги помалкивают. Может, это зрители и не боги вовсе?
      NN
<<•><•><•>>
  [+] Любое действие обязывает. Бездействие не обязывает ни к чему. Без пруда не вынешь рыбку из него.
      Кто-то из современников
<<•><•><•>>
  [+] Если у вас нет проблем – значит, вы уже умерли.
      Из записных книжек офицера 
<<•><•><•>>
  [+] Всё ещё будет, бабоньки! Всё ещё спереди!
      NN
<<•><•><•>>
  [+] То ли я такой п*здатый, то ли зеркало п*здит!
      Из записных книжек курсанта 
<<•><•><•>>
  [+] Жди от жизни худшего – не разочаруешься!
      Из записных книжек курсанта 
<<•><•><•>>
  [+] — Учись, мой сын: наука сокращает Нам опыты быстротекущей жизни. Бессмысленная чернь Изменчива, мятежна, суеверна, Легко пустой надежде предана, Мгновенному внушению послушна, Для истины глуха и равнодушна, А баснями питается она.
      Александр Сергеевич ПУШКИН, «Борис Годунов»
<<•><•><•>>
  [+] — Говорят же, что война подобна шахматной игре. —  Да, только с тою маленькою разницей, что в шахматах над каждым шагом ты можешь думать сколько угодно, что ты там вне условий времени, и ещё с той разницей, что конь всегда сильнее пешки и две пешки всегда сильнее одной, а на войне один батальон иногда сильнее дивизии, а иногда слабее роты. Относительная сила войск никому не может быть известна.
      Лев Николаевич ТОЛСТОЙ, «Война и мир»
<<•><•><•>>
  [+] — Нужно, чтоб общество сознало себя и ужаснулось.
      Антон Павлович ЧЕХОВ, «Палата № 6»
<<•><•><•>>
  [+] — Когда общество ограждает себя от преступников, психических больных и вообще неудобных людей, то оно непобедимо.
      Антон Павлович ЧЕХОВ, «Палата № 6»
<<•><•><•>>
  [+] — Быстро! Строго на север, порядка пятидесяти метров…
      Из худ. к/ф-ма «Бриллиантовая рука»
<<•><•><•>>
  [+] ...пролетел, как шифоньер над Парижем...
      Из записных книжек курсанта
<<•><•><•>>
  [+] — Две обдолбаные обезьяны и гном-расист! Пойду-ка я домой!
      Из худ. к/ф-ма «Залечь на дно в Брюгге»
<<•><•><•>>
  [+] — Сашка, это ты?
      — Я.
      — А это кто в штопоре?
         Из худ. к/ф-ма «Не болит голова у дятла»
<<•><•><•>>
  [+] — Вытащи меня из этого дерьма, Чарли!
      — Не могу, Хэнк, ты сам подписал этот чёртов контракт!
      — Выбирай: либо книга, либо адаптация секса и драки! Хотя, вру! Это тебе тоже не светит!
         Из америк. худ. сериала «Калифрения»
<<•><•><•>>
  [+] — А! Жених! Здравия желаю!
      — Мухин...
      — Наслышан, наслышан! Что это тебя заставило спикировать на пол?
      — Да так, глупость!
      — Ну что ж, бывает!..
         Из худ. к/ф-ма «Не болит голова у дятла»
<<•><•><•>>
  [+] Смену лет, закаты и восходы,
      И любви последней благодать,
      Как и дату своего ухода,
      Надо благодарно принимать.
      Надо благодарно принимать...
         Из худ. к/ф-ма «Служебный роман»
<<•><•><•>>
  [+] — Я хочу поговорить с пилотами. Меня не интересуют готовые отговорки! Думаю, что это и так понятно!
      Из америк. худ. к/ф-ма «Пилоты Таскиги»
<<•><•><•>>
  [+] — Как ты узнал?
      — Лика сказала! Всё, хватит! Ведёшь себя, как дурак!
         Из худ. сериала «Последняя встреча»
<<•><•><•>>
  [+] — Рэнкл, твой друг виновен! Дело швах, приятель! Респект!
      Из америк. худ. сериала «Калифрения»
<<•><•><•>>
  [+] — Но ты же лётчик!
      — Я был им!
      — Неправда! Все знают, какой ты лётчик!
         Из худ. к/ф-ма «Последний дюйм»
<<><><•><><>>
_____________________
      {1} Sine pennis volare haud (лат.) – Без перьев летать нелегко.