Либретто по памяти

     В середине девяностых стало, вдруг, очевидно, что часть мировой  классики, некогда легкомысленно переведённой на язык Достоевского, словно ногтем по сердцу самостийного зарождения чувств. 
Круто секущие в высоком искусстве  народовладци бажалы чуты Леонковалу з  Пуччини отныне тильки на мови ридний и вильний. 
Выстроились  очередища грести бабки, изображая страсти Розетты на мове.
Вусмерть напуганный этим  бомонд, предвидя неминуемый музыкальный армагеддон, заявил на миру, что отныне просто обязан исполнять исключительно языком оригинала! – Вагнера с Моцартом, – горячились музыкальные генералы, – откортавим  на милом их сердцу немецком, Гайдна – на каком он там...

Прикинули – какими виртуозами-полиглотами предстояло стать даже исполнителям рядовых закулисий, если в  репертуаре у них – Шопен, Сметана, Кальман, Гершвин.  А букварь итальянских карабинеров в  репертуарных изысках  нью полиглотов – наиглавнейший путеводитель отныне.
   
На днях в нашей опере слушал на  лямурном французском «Кармен». 
Администрация театра  подозревает, конечно, что не всякий наш зритель  в совершенстве владеет языком убелённого Пьера Ришара. 
Для того и аннотации, – говорят, – разбирайтесь. Это же – опера вам, а не лингвистические сонеты! Слово же в ней – так,  приложение. На самом деле. 
А вот ежели наш звёздопад, не ровён час, в Испаниях с Бельгиями пожелают с?! 
Там-то наш Европейский выбор поймут. Там-то – нас, язычников-виртуозов, оценют!               

Но из нескольких сотен, пришедших на праздник души, гостей мельпомены, предлагающие расшифровку программки  приобретают  немногие.
Прочие беспричинно уверены, что уж как-нибудь и без шпаргалочки вашей.

Тем временем магически в храме темнеет, и на подмостках полсотни  славянского племени впечатляют нас душевным французским прононсом.               

Зал, доверившись слаборазвитой интуиции, упоённо внимает, и аплодирует там, где считает - пора!
Эмоциональный Хозе вынужден в клочья рвать цепочку страстных деяний подмостков, укоризненным взором взывая – рановато в ладошки, друзья, я же как бы не повязал ещё эту неугомонную суть.   
    
Ситуация после первого акта  меняется в корне.
Программки между первым и следующими,  желающие осмыслить происходящее на подмостках, уже  вырывают из рук.
Достался буклетик и мне, но, без оставленных дома очков, не дано  буковки разглядеть. 
Рассчитываю потому лишь на  интуитивное разумение происходящего и ушлую школьную память.             

Чего же мне посчастливилось в подзабытой этой либретте восстановить?
Что из шумной оравы, жаждущих всяческих приключений девиц, группа особо озабоченных лиц выбирает, как  издревле повелось у приматов, от противного: – Дамочку с броскими повадками бесшабашной и шалой профуры!               

И устраивают между собой тарарам гренадёры.
Прочие дамы, некоторые из которых – очень  я вам доложу, пытаются вразумить обезумевших от воздержаний военных:  «Вы же при эполетах, бойцы. Что же это у Вас, извините, за вкус? Козлотуры!»               

А у Кармен, от заоблачных рейтингов, изоляция прочь, и она  в суете этой, яркостью осенённой софитов,  ещё и мочит кого-то.
После чего взмывает уже на самый что ни на есть эстетический пик.
Мало того, что этой  лахудре  уполномоченные лица в мундирах предоставляют возможность слинять, за неё потом гуртом всем хором с кордебалетом рыдают, чтобы у той всё и дальше  сложилось тип-топ. 
А героиня эта,  по горным извивам рванув от закона, попутно всё вокруг через свое поганое коленце крушит.
И не чудо ли – ещё и дивится  при этом, что картишки ей безвременную пророчат кончину.               
   
Простите – здесь ещё и варианты возможны?
Ясен пень – не  Хозе бы её прикончил, так – бык!
Испанцы же – они ребятки  лихие.               

…На выходе из храма искусств шумная группка  продвинутой молодёжи задалась вымучившим их за долгие четыре акта  вопросом: - Не подскажете, на каком языке всё это нам было сегодня?               

– Женщина, Вы это серьёзно!? – Прознав про французский, выдали «на гора»  ребятки вопль эстетического потрясения. – А на сцене же все бабы в юбках широченных таких и …цветастых!?

Казалось нам – это  цыгане!?…


Рецензии
Очень искренняя вещь.
"...искусство в большом долгу..."

Марина Блохина 2   31.08.2018 10:03     Заявить о нарушении
Большому Искусству гусарски прощаю долги!-))

Игорь Наровлянский   03.09.2018 18:39   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.