Мир ликует!

Утро... Новый день чуть брезжит. Навстречу ему  из темноты леса тянется мощная, как корабельная мачта, сосна. Кажется её диагональный ствол упрямо пытается напомнить морю о себе. Туманный берег еще тих и на пляжах нет суеты. Прозрачное  море свободно от  лодок и прогулочных катеров. Алые облака долгожданными парусами Грэя, осторожно разворачиваясь и медленно качаясь, заполняют всё небо. Неистово пылая, они множатся, растут, отражаясь в зеркале ещё сонной лагуны. Старая сосна, словно понимая, что уже никогда люди не превратят её шершаво-прохладное  тело в мачту для своих кораблей, внезапно яростной вспышкой пронзает глыбы небесного шелка и слепящей иглой рвется вдаль, к Солнцу, к исчезнувщим капитанам, которых помнит её гудящий от напряжения ствол. Ствол всё ещё полон кипучей силы жизни. Ствол живой от полноты этой силы. Каждое утро одинокая вершина старого дерева гибко и молодо полощется по ветру в синем гулком просторе. Но её нижние тяжелые ветки, обреченно падают на немыслимо переплетённые, отполированные волнами, почти белые корни сосны и скорбно скрипят, отдавая  хмурую грусть влажному песку. Кружевная, нежная  тень колючих ветвей не желает умирать. Она падает с обрыва, рвётся навстречу зовущему прибою, где чайки с визгливыми криками носятся над самой водой. Сытые и отяжелевшие птицы оставляют на белых прибрежных валунах удивительно легкие, мокрые следы и они черными цепочками мчатся за ними в небо. Но вскоре, не в силах взлететь, следы покорно  тают в пене и в ласковом шуме волн.

Мир ликует! Радость бытия обрушивается на прибрежные скалы, пустынный пляж, сверкает чешуйками рыбёшек, запутавших в рыбацких сетях. Взмывая в небо, она свежим ветром ерошит птицам перья, гоняет по дюнам пахнущие йодом водоросли, и, вернувшись к морю, изнемогая, падает на мокрые камни, где снова оживает беспечной пеной среди набегающих волн.

Громко смеясь, на берег выбегают двое. Ветер мгновенно взметает рыжие волосы девушки огненным ореолом. Они загораются весёлым, озорным костром. Юноша неожиданно падает на песок, неуклюже запнувшись о сухие корни сосны. Но его руки успевают схватить запястье девушки и оба тела, подняв прозрачное облако светящегося на солнце радужного песка, стремительно падают к самому стволу мощного дерева и затихают.

- Ты проиграл! Я первая, первая – звонко кричит девушка, шлёпая ладошками по смуглым щекам юноши. Тот лежит на спине, блаженно раскинув руки. Солнечные зайчики скользят по счастливому лицу и рассыпавшим светлым волосам. И уже его беспечный смех, догоняя смех девушки, устремляется вверх по шершавому стволу сосны, заполняя собой и берег, и небо. И летит, летит вдаль умноженный гулким эхом. Белки, блестя быстрыми черными глазками, осторожно возвращаются на покинутые ветки сосны. Зажав шишки в коротеньких лапках и свесив пушистые хвостики они  недоверчиво замирают, с любопытством и тревогой поглядывая на чрезвычайно шумных соседей.

- Согласен. Сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь... - юноша медленно поднимается на локтях и заглядывает в самую глубину зелёных, девичьих глаз. Светлые бровки девушки, дрожа, словно только что отпущенные струны неизвестного музыкального инструмента, сходятся у переносицы. Она  внезапно встает и тут же внезапно садится на засыпанное песком весло. Быстрое движение взметает подол платья, на секунду обнажая не загорелую полоску на сгибе колена. Её хрупкая фигурка непроизвольно сжимается и наклоняется к самому песку. Тоненькая рука медленно тянется к корням сосны. Но вдруг (по странному хотению!) рука меняет направление. Девушка смущенно хватает горсть песка. Но её тоненькие пальчики вновь упрямо движутся к телу юноши. Они чуть подрагивают, выдавая волнение. И вдруг останавливаются буквально в сантиметре от его ладони. Паренёк замирает. Молодое, горячее сердце начинает громко биться. Всё сильнее и сильнее. Закрыв глаза он пытается успокоить его, но тщетно. Дыхание почти останавливается. Неожиданно для себя он отдергивает руку, но тут же возвращает её. Чувствуя непонятное волнение юноши, девушка  пытается отстранится и нечаянно волосами касается губ юноши. Вздрогнув, и он, и она, резко отстраняют ладони. Кровь звенит в оглушенных телах, а души замирают в напряженном ожидании чего - то неведомого и желанного... Внезапный порыв ветра, подняв волны, обрушивается на вершину сосны, заставляя её громко загудеть. То нарастая, то затихая в вышине  тягучий зеленый шум, перекатываясь, вползает в их души, рождая в сердцах мучительный, высокий, чистый звук. Звук тоже напряженно чего-то ждёт.

- Где вы - ы - ы? – доносится со склона и худая, долговязая девчонка в модной панаме и шортах падает на песок рядом с ними.
- А говорили, что на Белых камнях будете! Ищи тут вас! – она сердито дёргает парня за рубашку и...  замолкает. Её взгляд упирается в побледневшие от напряжения пальцы смуглых рук, буквально в сантиметре застывших друг от друга.
Что-то заставляет бешено забиться её девичье сердечко. Впервые неведомое чувство соперничества, ревности и боли перехватывает горло.
- Я думала...вы утонули - еле переведя дыхание, почти задыхаясь от внезапных, непонятных слёз, девчонка бросается навстречу бушующим волнам. И долго - долго не выходит на берег, качаясь среди них одинокой черной точкой. И долго – долго двое сидят под старой сосной, вслушиваясь в нескончаемый шум прибоя и в шум сосновых ветвей. И долго–долго их растерянные сердца то взлетают в просторы восторга, то срываются в бездны страха, сжимаясь, захлебываясь и упиваясь необъяснимой, мучительной и желанной нежностью - звучащей внутри каждого из них музыкой.

Ветер бросает пряди девичьих волос на плечи паренька. Пронзительный удар этого прикосновения сладкой волной заливает его тело. Нелепо смеясь, мимо пробегает мокрая подружка, кинув в них пригоршню камней. Ветер рвет из её тонких рук  тяжелое полотенце. Девчонка взлетает на обрыв. Обернувшись и гневно откинув с лица взметнувшиеся волосы, сердито швыряет мокрое полотенце вниз. Слёзы ручьём текут по солёным щекам.

Но эти двое не видят и не слышат ничего - мир перестал существовать для них.  Только пальцы странно и неумолимо сближаются и каждое движение заполняет тела  истомой. Сосна мудро опускает тяжёлые, раскидистые ветви к самым корням, к земле. И гул морского прибоя, и неистовый шум ветра в её ликующей вершине сливаются с древним шумом их юной, горячей крови.

- Люблю... люблю... тебя!

Уже не утро, а новый день голубоглазо смеется в просветах  сосновой вершины. Над юной парой медленно движутся далёкие-далёкие и такие близкие-близкие алые паруса Счастья. Их причудливые тени скользят по юным лицам алым румянцем. Нежно обнявшись, двое доверчиво идут к морю. Идут навстречу рассвету... Первозданному рассвету... И кричат ИХ чайки  оставляя на песке следы-паутинки. И огромные волны заливают ИХ камни с первозданной наивностью, с радостной надеждой снова и снова достигнуть желанного берега. И ликует Мир!  Их мир! И никто не знает как долго будет ликовать он для них.

Старая сосна нежно качает вершиной, словно благословляет любящих. Уходят в холодную бездну песка её отполированные ветрами могучие корни. Скорбно поскрипывают. Сколько же влюблённых пар прошло по этому песку, задевая их? Многих приняла она в свои объятья. О! Юные сердца-недотроги! Ликуйте! Ликуйте сердца, опьянённые надеждой, верой и любовью! Ваше время пришло!

И некому заметить как сквозь корявый, морщинистый ствол старой сосны, словно что-то оплакивая, сочатся янтарные слёзы. Их смолистый аромат, дарит дерзкому, налетевшему ветру густой привкус счастья. И тот умиротворенно стихает отягощенный этим пахучим и щедрым даром. Даром, в котором нет и не должно быть страха.

г.Новокузнецк.