Крещатик. Еврейские театры. Режиссёры

       На рубеже XIX–начала XX века происходило становление еврейского театра.
В начале, это были небольшие непрофессиональные  странствующие труппы, которые выступали в еврейских местечках, а весь репертур состоял из еврейских народных песен на идиш и танцев и, адаптированных под местные реалии, сценок из произведений мировой классики.

При этом,  еврейским театральным группам приходилось действовать в очень непростых условиях. С одной стороны- запрет иудейской религии на лицедейство и изобразительные искусства, с другой- имперская политика властей, когда евреям не только не позволялось выступать в больших городах, но даже в провинции, нередко, запрещалось играть спектакли на еврейском языке.

         «Наши спектакли,- вспоминал спустя много лет актер Лазарь Колманович,- разрешались, да и то не всегда, только в пределах полосы оседлости. Частыми были случаи, когда чем-то недовольный пристав во время спектакля приказывал опустить занавес, и спектакль прекращался…».
         А к каким только уловкам не прибегали актеры! Если в зале нет никого из полиции – играли на еврейском языке, кто-то приходил – сразу же переходили на немецкий или вовсе играли без слов.  Известный актер Исай Давидович Файль (1886-194?) упоминал : «Все разрешенные пьесы печатались в «Правительственном вестнике». Мы брали экземпляры газеты с немецкими пьесами, а на афише добавляли «или Герцеле Меюхес», «Дер Юнгер» («Юноша»). Полицеймейстер не понимал немецкого языка и подписывал пьесы».  

          Несмотря на это, количество еврейских трупп с каждым годом становилось всё больше,а спектакли на идиш собирали не только полные залы евреев, но и украинцев, русских, людей других национальностей, любящих театр. Так что, уже в 1880-е годы лучшими идишистскими коллективами осуществляются первые успешные попытки играть в таких крупных украинских городах, как Одесса, Киев, Харьков. С этого времени еврейский театр становится неотъемлемой частью городской культуры.

        Одним из основателей еврейского театра по праву считается  еврейский поэт, драматург, издатель и педагог, театральный режиссёр Авраам Гольдфаден.

        АВРААМ ГОЛЬДФАДЕН (Аврум Хаим-Липович Гольденфудим ; 1840-1908) родился на Волыни в семье часового мастера Хаима-Липы Вольф-Герцовича Гольденфудима (1817—1898) и Ханы-Ривки Гольденфудим (1819—1899).
В 1869 году в Одессе женился на Полине Ильиничне-Марковне Вербель, дочери поэта и педагога Маркуса (Мордехая) Вербеля (1805—1880).
Его домашним учителем был еврейский поэт, историк, переводчик и педагог, который писал и на иврите и на идиш Авраам-Бер Готлобер (1811-1899). Рано заинтересовался литературой. Учил немецкий по Торе в переводе еврейско-немецкого философа Мозеса Мендельсона. Получил глубокое религиозное образование в Житомирском раввинском училище, которое окончил в 1866 году и в гимназии. Свободно владел русским, украинским, ивритом, идишем и немецким языками.
В студенческие годы написал множество стихотворений на идише, а после окончания училища издал сборник стихов «Еврейские стихи на простом еврейском языке».
Работал учителем в еврейских казённых еврейских школах в Симферополе и Одессе.
В 1856 году Гольдфаден издал свой первый сборник на древнееврейском языке «Цветы и Цвета».
В 1875 году переехал во Львов и пытался издавать газету «Старый Исроэл». Денег на этом не заработал, но приобрёл известность.
В 1876 году отправился в Черновицы. Издал 18 номеров «Буковинской израэлитской народной газеты».
Затем поехал в Яссы,  где решил выступать со своими песнями на эстраде в городском саду, но провалился, так как публика хотела слушать что-нибудь попроще. После этого он понял, что нужно повышать вкус еврейской публики.
Гольдфаден решил поставить спектакль, собрал труппу, написал пьесу «Бабушка и внучек». Всё лето 1876 года труппа успешно выступала в городском саду, но впоследствии распалась, её состав изменился, а Гольдфаден отправился путешествовать по Восточной Европе, в пути сочиняя пьесы и оперетты.
Со временем начал обращаться к библейским сюжетам («Суламифь», «Бар Кохба»), и его пьесы стали похожи на пуримшпиль.
В 1883 году царское правительство запретило еврейский театр, Гольдфаден переехал в Варшаву, а свой театр назвал немецким.
В 1888—1889 годы  в Нью-Йорке пытался издавать «Нью-Йоркскую иллюстрированную газету» (Ньюйоркер илустрирте цайтунг) на идише и основал школу актёрского мастерства. Благодаря его усилиям также была осуществлена первая в США театральная постановка на иврите.
Далее  был в Лондоне, в 1889 году - Париже, а в 1903 году — снова в Нью-Йорк: с целью «умереть среди своих».
Автор около 60 пьес. Среди них выделяются «Колдунья», «Двое простофиль», «Бабушка и внучек», «Рекруты», «Суламифь», «Бар Кохба», «Д-р Альмасадо».
Талант А.Гольдфадена был столь многогранен, что  фактически совместил все театральные профессии: актера, режиссера, театрального художника, антрепренера, и, наконец, драматурга - что и способствовало созданию профессионального еврейского театра. Кроме того, А.Гольдфаден сформировал полноценный театральный репертуар с широким жанровым диапазоном: комедиями, мелодрамами, своеобразными опереттами на библейские темы.
Всё началось с того, что в 1876 году,  в дни еврейского праздника Суккот, Гольдфаден поставил двухактную комедию, сочиненную им специально для предстоящего представления. Спектакль имел успех у публики.
Вскоре А. Гольдфаден совместно с актером и режиссером, автором популярных песен на идиш Абрахамом Фишзоном (1843-1922) создал первый профессиональный еврейский театр.

Впрочем, «профессиональным» его можно назвать условно, так как в состав труппы входили  малограмотные а, зачастую, безграмотные артисты, которые текст роли заучивали «на слух». Позднее, А. Гольдфаден так описывал подготовку своих спектаклей: «Я рассказывал аристам, что они должны делать, что — говорить. Не запомнят все в точности - пусть добавляют собственные слова, которые придут на ум. Они должны были только знать, когда целоваться, когда драться и когда танцевать...».
       Естественно, это приводило к тому, что текст, который звучал со сцены, часто значительно отличался от написанного в пьесе. Впрочем, для того, чтобы поддерживать интерес у публики и за счет этого обеспечивать минимальные доходы труппы, Гольдфаден должен был сочинять и  ставить ежемесячно не менее двух -трёх новых пьес. Так что для серьезных репетиций времени фактически не оставалось.
        Это, однако, не только не помешало аристам получить известность и положительные оценки прессы, но и некоторый материальный достаток.
В 1879 году А. Гольдфаден создал и поставил свои, прославившиеся впоследствии, пьесы: комедию «Дер фанатик, одер Ди цвей кунилемлех» («Фанатик, или Два простофили») и первую на еврейской сцене в России «историческую» оперетту «Шуламис» («Суламифь»), музыкальные номера из которой быстро превратились в народные песни.
Пьесы Гольдфадена стали стержнем репертуара еврейского театра и, во многих отношениях, эталоном для других драматургов, писавших на идиш.             


Киев начала XX века был городом многонациональным и поликонфессионным. Более четверти киевлян говорили на идише, и вполне закономерно, что после революционных изменений 1917 года,  город обрел еще и значение центра развития еврейской культуры, одной из составляющих которой является театральное искусство.
          Наибольшего расцвета еврейские театры добились в 1920-1930-е годы, когда по всей стране стали создаваться стационарные еврейские театры, во главе который стояли такие мастера, как Семен Семдор, Рудольф Заславский, Эфраим Лойтер, Борис Вершилов и, конечно, Соломон Михоэлс.

         Однако, уже в середине 1920-х годов многие еврейские театры попали под действие советской цензуры.  В 1925 году появился «Перечень пьес еврейского репертуара, не разрешённых к постановке», в котором перечислялось более 260 пьес практически всех лучших еврейских авторов : А. Гольдфадена,  Ш. Аша, Я. Гордина, О. Дымова, П. Гиршбейна, А. Фишзона и других. Даже инсценировка «Шерлок-Холмс» по А. Конан-Дойлю и та попала в этот перечень!
          Многие еврейские театры стали закрываться, а актерам, как в былые времена, приходилось перебираться с места на место. Некоторым из них пришлось устроиваться в русские или украинские театры.

          Следующая волна теперь уже репрессий накрыла еврейских актеров в 1937 году. Так, были арестован один из старейших еврейских актеров - Яков Либерт (к счастью пожилого актера выпустили через несколько месяцев, чего почти никогда не бывало). По сфабрикованному обвинению были арестованы Эммануил Динор и Александр Гранах. Гранаха спас писатель Лион Фейхтвангер, который в то время был значительной фигурой мирового антифашистского движения, а вот Э.Динор вернулся  в театр, но только в 1943 году, в ссылке погибла актриса Мириам Лифшиц.

Новый удар на еврейские театры обрушился в послевоенные годы. Были уничтожены  выдающиеся представители еврейской культуры: народный артист СССР Соломон Михоэлс и народный артист РСФСР Вениамин Зускин, многим, в том числе Иосифу Миндлину, пришлось пройти через тюрьмы и лагеря, практически все еврейские театры были ликвидированы, а уволенных талантливых режиссёров и актёров редко принимали в другие театры. 

          Если после писателя- остаются его книги или рукописи, то от игры артистов – лишь воспоминания, видевших их зрителей, афиши, эскизы декораций и костюмов, фотографии, редко фильмы с их участием.

Лишь после краха советской коммунистической тоталитарной системы стали пробиваться к свету воспоминания оставшихся в живых актеров еврейских театров, записки их родных и близких, документы архивов, пожелтевшие страницы газет того времени.
Интересные воспоминания оставили артисты Дмитрий Жаботинский, Моисей Лоев и Абрам Нугер, сын актрисы еврейских театров Софьи Иоффе- Симон Копельман.

К сожалению, многие статьи и воспоминания грешат неточностью дат и событий, искажениями в именах актеров и названий спектаклей, так что приходится помногу раз, по разным источникам все перепроверять и уточнять. И теперь, буквально по крупицам, как из отдельных фрагментов мозаики, удается восстановить историю нескольких киевских еврейских театров.

«УНЗЕР ВИНКЛ» («НАШ УГОЛОК»)

        В феврале 1919 года под руководством режиссера НАУМА ЛОЙТЕРА в Киеве был создан Первый государственный еврейский театр «Унзер Винкл» («Наш уголок»).
        В период с февраля по август 1919 г. он работал в помещении на Крещатике 43, где прежде были «Интимный», а затем «Малый» театры      
          Вскоре к театру со своей труппой примкнула выдающаяся еврейская актриса Э. Р. Каминская и фактически возглавила его.
         В постановках принимали участие: И.-Л. Баумволь, И. Файль, Д. Гуревич, М. и С. Фридман, С. Клебанов, Браун, Эпштейн и киевские артисты: Яков Либерт, Гирш Вайсман, Софья Эйдельман.
        Ставили пьесы: «Бог мести» Ш. Аша, пьесы И. Л. Переца, П. Гиршбейна, Г. Зудермана, Я. Гордина и других авторов.
        Но просуществовал театр недолго и, как часто бывало в те времена, распался.
        Как раз перед приходом деникинцев Эстер Каминская уехала в Москву.

В том же 1919 году режиссером Эфраимом Лойтером в Киеве была организована еврейская театральная студия, которая стала первым учебным заведением для подготовки актеров национального театра на территории Украины. Опеку над ней взяла влиятельная еврейская организация «Культур-Лига», стремившаяся возродить все виды культуры и искусства на идиш. Однако, в 1920 г. при поддержке «Культур-Лиги» студия была переведена  в Москву.
         В 1920-е гг. на Подоле давал спектакли «Идише фольксбине» («Еврейская народная сцена»), возглавляемый Яковом Либертом и Ицхаком Ракитиным.

ТЕАТР «УНОЙБ» («НАЧАЛО»)

          В 1921 году, на Крещатике 43  обосновался еврейский Театр-студия «Унойб» («Начало»), объединивший в основном киевскую театральную молодежь.      

           Организовали театр художник НИСОН АБРАМОВИЧ ШИФРИН (1892-1961),  литератор, поэт, драматург  и теоретик  театра ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ ВОЛЬКЕНШТЕЙН  (1883-1974) и режиссер и актер, один из основателей Национального театра Украины - Семён (Шимен) Зиновьевич Семдор (Гольдштейн).
      Он же осуществлял все постановки театра.

СЕМЁН ЗИНОВЬЕВИЧ СЕМДОР (настоящая Гольдштейн; 1888-1938)      
На  украинской сцене, где он прослужил 25 лет,  Семён Зиновьевич выступал под псевдонимом - Дорошенко, а Семдор - это производное от Семена (Сем) и Дорошенко (дор).

      Удивительным человеком был Семен Семдор – сын сапожника из Смелы, местечка недалеко от Черкасс. Мальчиком крутился вокруг приезжих актеров и, в один прекрасный день, удрал с украинской труппой. Таскал актерские чемоданы и реквизит, затем начал играть маленькие роли, потом более значительные, становится одним из лучших украинских актеров и режиссеров.
С 1913 года- в театре товарищества «Русская Беседа»  в Лемберге.
В 1915-1917 годы- работал в украинском театре в Екатеринославле.
После 1917 года создаёт с Лесем Курбасом и другими деятелями первый государственный «Молодой украинский театр».  Когда через некоторое время театр распадается, он вместе с Гнатом Юрой и Амвросием Бучмой создает театр имени Ивана Франко, где ставит трагедию «Уриель Акоста» немецкого писателя и драматурга Карла Гуцкова, «Суету» и «Житейское море» украинскиго драматурга Ивана Карповича Карпенко-Карого, играет Городничего в «Ревизоре» Николая Гоголя.
И вот теперь в Киеве, Семдор попытался создать новый, на этот раз еврейский театр. Беспокойная душа, вечный странник, большой талант, он не удовлетворялся тогдашней театральной действительностью, и постоянно искал новые формы.
     В августе 1921 года газета  «Пролетарская правда» сообщала: «На днях в первом еврейском гостеатре начнутся регулярные спектакли вновь сформированной труппы под руководством известного в Киеве артиста-режиссера т.Семдора. Труппа, которая выступит в начинающем свою новую работу театре «Унойб», составлена исключительно из молодых артистических сил, в большинстве своем прошедших серьезную студийную школу. Для открытия театра «Унойб» разработан труппой ряд пьес. Первой пойдет в совершенно новой постановке драма Шолом-Аша «Бог мести»».

    Спектакль «Бог мести» театр показал 27 августа. В ткань пьесы, режиссер Семён Семдор включил варианты из рассказа Аша «Прекрасная Мэри». В рецензии о спектакле подчеркивалось, что в нем не было «ни следа знакомого шаржа, ни тени потрясающего драматизма. Всё просто. Но до того просто, что реализм незаметно сливается с символикой.Однако воплощение этого замысла на сцене не всегда естественно и с художественной простотой удается.»
Кроме того, 18 сентября театр провел вечер  классика еврейской литературы на идише Ицхок-Лейбуша Переца, в котором показал миниатюры писателя «Берл Шнайдер», «Мехиболим» («Кабалисты») и «Голдене Кейт» («Золотая цепь»), 30 сентября сыграл «Заброшенный угол» и «Обручение» по пьесам еврейского драматурга и режиссера Переца Гиршбейна, а 22 октября – «Царь голод» русского писателья  Леонида Андреева.

Последняя постановка - «Царь голод» - имела благосклонную прессу: «Коллектив, стройный гармоничный и оставляет глубокое впечатление. Постановка и украшения хорошие». 
        В другой статье отмечалось: «Онойб» –действительно начало и закладка нового здания еврейского народного театра, где красными раскаленными кирпичами служат свежие и сверкающие искренней, почти страстной волей к творчеству, выпирающие из «нутра» народного – молодые силы».

        Театр провел вечер, посвященный И.Л.Перецу, в котором в первом акте была показана «Золотая цепь», а во втором- «Портной Бер» .
        В труппу театра входили: Вольф Шайкевич, актрисы Ф.Б.Брик, Рива Руфина и другие.

       Оформляли спектакли молодые талантливые театральные художники, члены наиболее радикальной в то время группы еврейского художественного авангарда - АЛЕКСАНДР ГРИГОРЬЕВИЧ ТЫШЛЕР(1898 - 1980), САРРА МАРКОВНА ШОР (1897-1981) и НИССОН АБРАМОВИЧ ШИФРИН (1892-1961)

Вспоминая те годы , художник Н.А. Шифрин писал: «В еврейском театре «Начало» мне довелось работать с милым, талантливым, острым режиссером С. Семдором. После интересных постановок Ш. Аша, Переца, Л. Андреева и других мы приступили к работе над «Ревизором». Влюбленный в Гоголя Семдор мечтал о постановке «Ревизора» на еврейском языке. Увы, театр кончил свою жизнь, а рисунки к «Ревизору» погибли, так же, впрочем, как и эскизы декораций к другим спектаклям того периода…».
         Позже Семдора перевели в харьковский театр им. Ивана Франко.

ТЕАТР «КУНСТ ВИНКЛ» («УГОЛОК ИСКУССТВА»)

В 1922 году, на Крещатике 43, в помещении, где прежде был еврейский театр-студия «Унойб» («Начало»)- разместился один из самых значительных еврейских театров в Украине того времени - театр «Кунст-винкл» («Уголок искусств»).

        Театральный коллектив организовали  в 1919 году  в Полтаве  актеры и режиссеры  Полтавского еврейского театра «Культур-Лиги» - РУДОЛЬФ ЗАСЛАВСКИЙ и ЛАЗАРЬ КОЛМАНОВИЧ. Первые три года труппа существовал как передвижной.

         Когда в 1922 году труппа приехала на гастроли в Киев, городские власти, учитывая численность еврейского населения города, решили театр оставить.

В начале, театру предоставили здание театра Михаила Ливского и Антона Кручинина на углу улицы Карла Маркса 4-6 (ныне  Городецкого) и Марии Заньковецкой (во дворе усадьбы Крещатик 23), перестроенного из скетинг-ринга.  Играть в нем актерам было неудобно и неуютно. И представители «Кунст-Винкл» обратились в городские службы с просьбой дать театру более подходящую сцену. Так еврейский театр оказался на Крещатике 43.
Вскоре, театру было присвоено имя  Авраама Гольдфадена.
Художественным и финансовым руководителем театра был ТЕВЬЕ ЛЮКСЕНБУРГ

        Актёр, антрепренёр и режиссёр  РУДОЛЬФ ЗАСЛАВСКИЙ (1886-1937)      
Родился в Одессе. Отец был любителем иудейских религиозных песен и часто водил сына к канторам.С восьми лет занимался у частного учителя, затем в ремесленном училище.
          Уже в детстве проявлял большие музыкальные способности и пел в хоре при синагоге. Затем поступил на службу в театр, сначала в качестве хориста, а затем и актера. Очень скоро о нем заговорили как о талантливом многообещающем актере и режиссере.

         Выступал как актер-комик в труппах актеров и антрепренеров Якова Спиваковского (1852-1914) и с актером и режиссером, автором популярных песен на идиш Аврахама Фишзона (1843-1922); довольно быстро становится компаньоном Спиваковского, а впоследствии организует собственную антрепризу.

          Ещё до Первой мировой война стал первым еврейским актёром, выступившим в Петербургской опере в роли Тевье-молочника.
           Рудольф Заславский первым в России сыграл на еврейском языке шекспировских Гамлета и Отелло, поставил «Отца» шведского писателя Августа Стринберга, «Привидения» норвежского драматурга Генрика Ибсена, «Разбойники» Фридриха Шиллера, «Уриэля Акосту» немецкого писателя Карла Гуцкова, многие из которых он сам перевел  на идиш. 
         Кроме того, он, как актер, мастерски выступал в традиционном еврейском репертуаре — пьесах Шолом Аша, Переца Гиршбейна, Якова Гордина и , конечно, Шолом-Алейхема.
        Именно Заславский первым инсценировал для еврейской сцены шолом-алейхемского «Тевье молочника», стал первым режиссером спектакля и непревзойденным, по общему признанию, исполнителем роли главного героя пьесы. Его  Тевье был земной, домашний и тяжелейшим испытанием для него явился поступок Хавы, изменившей вере отцов.

         Как режиссер Рудольф Заславский ориентировался на нескольких, основополагающих для театра, положениях:
Во-первых, его труппа была основана на солидных коммерческих началах- типа американских – когда вместо общепринятой системы, согласно которой актеры получали проценты от доходов с представления, он внедрил принцип гарантированных гонораров.

Во-вторых, одним из первых, он решительно отказался от копирования других театров. Для еврейского театра это было уже большим новшеством — до Заславского никто никогда не имел и не возил своих декораций и костюмов из города в город.

В-третьих, ответственно относился к подготовке спектаклей, много времени уделял репетициям, не допускал, как другие режиссеры,  постановок с двух-трёх репетиций, а репетировал каждую пьесу не меньше месяца; требовал от актеров дисциплины на сцене, строгого соответствия тексту пьесы,

В-четвертых, большое внимание уделял сценическому оформлению. Его постановки отличало тяготение к грандиозным массовым сценам и пышному декору с яркой этнической окраской.

           Работавший с ним актер Абрам Нугер вспоминал: «Заславский обладал недюжинным талантом переводчика, сценариста, режиссера, а как драматический актер не имел себе равных на еврейской сцене. Его звучная, богатая интонациями речь была способна выражать самые тонкие переживания героев, а фрак, как никто другой, умел носить с королевским шиком, а фехтовать, словно испанский идальго – свободно, ловко, пластично. Он умел держать паузу и строить мизансцены практически без слов.»

          В конце 1920-х годов обосновался в Варшаве, где основал собственный театр.
          Последние годы актер жил в Аргентине.

         Актер Киевских театров «Кунст Винкл» и ГОСЕТа - ЛАЗАРЬ(Лейзер) ВЛАДИМИРОВИЧ КОЛМАНОВИЧ (1883–1946)       
         Родился в Черниговской губернии.
Сценическую деятельность начал в 1899 году в передвижных еврейских театральных коллективах .
С 1902 года в труппе актера и антрепренера Якова Спиваковского (1852-1914).
В 1907-1910 годы  работал в труппе Рудольфа Заславского в Киеве, затем вплоть до 1915 года играл в Варшавском еврейском народном театре.
С 1917 года актер и режиссер Полтавского еврейского театра «Культур-Лиги».
В 1928 году вошел в труппу Киевского государственного еврейского театра (ГОСЕТ), где проработал до 1946 года.

       Лазарь Колманович  прославился, как лучший  исполнитель комических ролей, обладавший мягким юмором, идущим от народных истоков. Участвовал в спектаклях «Ди грине фелдер» («Зеленые поля») по пьесе Переца Гиршбейна, «Поэма о топоре» Николая Погодина, «Юлис» Марка Даниэля, «Дер рекрут» («Рекрут») и «Доня» Липы Резника, «Миреле Эфрос» Якова Гордина, «Семья Овадис» Переца Маркиша, «Их леб» («Я живу») Мойше Пинчевского, инсценировках по произведениям Шолом-Алейхема: «200000», «Заколдованный портной», «Сендер Бланк», «Тевье-молочник».

Талант актера - глубоко оптимистичный по своей творческой природе, потому все его герои были близкими и понятными зрителю.Именно так случилось с главной ролью в спектакле «Тевье-молочник» по Шолом-Алейхему (режиссер – Л.Литвинов, художник – Е.Кордиш). Его Тевье будто сошел со страниц шолом -алейхемивской прозы. Вот как пишет в воспоминаниях о своем старшем товарище Абрам Нугер: «О Колмановиче следует сказать, что это был актер от соков земли. Не умел он играть вполголоса, вполсилы, и всегда был искренен. Нохумце-Хане-Двойрес в «Миреле Эфрос» он играл как бог. А Сендер Бланк! Его Сендера Бланка расцеловал бы сам Шолом-Алейхем!».

         «Колманович, - отмечал в воспоминаниях  актер Дмитрий Жаботинский,-  был замечательный комик по своей натуре. Простой, земной, талантливый человек из народа, сочный, приятный актёр. Любимец народных масс, сердечный, добрый товарищ. Особенно он блистал в старом еврейском репертуаре: колоритный Мотя в «Трубочисте», в «Колнидре» П. Маркиша и многих других…
Я считаю, что его Тевье вернее и ближе к Шолом-Алейхему по сравнению со множеством других. Он блестяще играл Старкведера в «Волчьих душах», хотя я думаю, что драматические роли — не совсем его плана. Исключительно хорош он был в роли Гирш-Бер в «Зелёных полях» П. Гиршбейна. Невозможно забыть его Ошера-свата в «Не везёт» Шолом-Алейхема. Одним словом, большой талант!
Я присутствовал на его тёплой встрече со знаменитым в нашей стране певцом Иваном Козловским, с которым он близко дружил.
В 1927 г. мы праздновали 25-летний юбилей его творческой деятельности. Снова горячие поздравления, пламенные речи… Во всеукраинском бюллетене «Рабис» сообщалось, что он выдвинут на звание «Заслуженный артист». 15 лет на афишах повсюду писалось: заслуженный артист. В 1945 г., когда наш, уже государственный, театр праздновал двадцатилетний юбилей, Колманович, который отработал в театре 17 лет и всё это время практически нёс репертуар на своих плечах, получил...почётную грамоту Президиума Верховного Совета…
Только теперь выяснилось, что в архиве Верховного Совета нигде не отмечено, что Колманович — заслуженный артист. »

       Кроме того, постановки осуществляли приглашаемые известные режиссеры: Семён Семдор, Аксель Францевич Лундин, Григорий Владимирович Воловик (1902-1967) и Арнольд Маркович Самарин-Волжский; 
музыку писал хоровой дирижёр и композитор, в будущем Заслуженный артист УССР и Заслуженный деятель искусств РСФСР - ЕГОШУА (ЕОШУА) ПАВЛОВИЧ ШЕЙНИН (1890-1948);
эскизы декораций и костюмов для спектаклей выполняли: театральный художник С. Зарецкий и замечательный график, живописец, скульптор, театральный художник , член правления киевского отделения Еврейского общества поощрения искусств МАРК ИСАЕВИЧ ЭПШТЕЙН (1899-1949)

      В репертуаре театра были: «Овечий колодец» Лопе де Вега, «Кадры» украинского писателя Ивана Микитенко, драма в стихах «Гирш Леккерт» Аарона Кушнирова, «Нафтали Ботвин» Аврома Вевьорко, «Блут»(«Кровь») еврейского критика и драматурга Бер Оршанского и другие.

       В «Кунст-Винкл»  собрался цвет еврейского театра: помимо уже названного Лазаря Колмановича, Гирш Вайсман, Дмитрий Жаботинский, Яков Либерт,  актер и режиссер Марк Меерсон, Петр Миндлин, Исаак Ракитин, Вольф Шайкевич, Владимир (Биньомин) Шварцер, З.В.Ягода ; актрисы: Ива Вин, Мириам Лившиц,Рива Руфина, одна из лучших «мам» на еврейской сцене Шейндл- Стрельска, ямноголетняя партнерша Эстер-Рохл Каминской тихая и ласковая Софья Эйдельман.
      На  сцене театра начинала одна из талантливейших актрис еврейского театра Лия Бугова.

В середине 1920-х годов многие еврейские организации попали под действие советской цензуры.
         И, хотя лишенный государственных субсидий, театр полностью зависел от собственных сборов,а большинство спектаклей «Кунст-винкл» продолжали по-прежнему пользовавшиеся популярностью у зрителей, в 1928 году «Кунст-Винкл» всё же был закрыт, поскольку его репертуар и руководство «не соответстовали советской идеологической линии».

КИЕВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЕВРЕЙСКИЙ ТЕАТР (ГОСЕТ)

          Впрочем, тогда же, в 1929 году, театр  был реорганизован в Киевский государственный еврейский театр (ГОСЕТ), который продолжал выступать в том же помещении на Крещатике 43,  хотя результатом такого  решения стали постоянные смены режиссеров театра и постоянная текучесть актерского состава.
 
         Первым  руководителем «нового» театра в 1929 году стал режиссер из Харьковского ГОСЕТа  - ЗАХАРИЙ ХАИМОВИЧ ВИН (1898- 1973)
         Родился в Киеве в семье Хаима Мовшовича Вина (1860—?) и Хавы-Эстер Давидовны Вин (в девичестве Белорусец, 1864—?).
Окончил Киевское коммерческое училище.    
         Работал режиссёром в Харьковском ГОСЕТе, а в 1929-1930 годы - художественный руководитель Киевского ГОСЕТа.          
В 1930-е годы  Вин- режиссёр Театра Ленинградского областного Совета профсоюзов (ныне Театр на Литейном). Поставил пьесу «Матросы из Каттаро» Фридриха Вольфа и другие.
В начале 1950-х годов - работал в русском театре города Мукачева.

         Захарий Вин так определил цели и задачи театра в Киеве: «Ознакомление широких зрительских масс с лучшими произведениями советских писателей  еврейской и других национальностей, а также с лучшими образцами класической мировой драматургии; организацию широкой общественности вокруг театра и проведение театрально-просветительской работы среди широких слоев еврейского зрителя, обьединение вокруг театра лучших еврейских творческих сил»

Свой первый сезон театр открыл спектаклем «Дер Ойцер»(«Клад») по Шолом-Алейхему в постановке Захария Вина.
Тогдашняя критика вполне позитивно оценила работу актёрского ансамбля, определив жанр спектакля как  «исторический гротеск».

          Однако следующие работы театра: «Луфтшлессер» («Воздушные замки») по пьесе Н.Фиделя (режисер – В.Вильнер) и музыкальную комедию из жизни непманов, критика приняла не так положительно, хотя все-таки отметила исполнителей Л.Колмановича и Ш.Эйлишеву, как таких, что виртуозно работают в любых спектаклях и  способных украсить любой коллектив.

В конце первого театрального сезона, на состоявшейся  зрительской конференции театра, был отмечен рост уровня театральных постановок и актерского мастерства, а главное то, что у театра появился свой зритель.

Второй  сезон театр открыл  постановками современной еврейской драматургии: «Шлек» («Черти») Ицика (Исаака)Фефера и Эзра Фининберга(режиссер – З.Вин) и «Ди Лецте» («Последние») Липы Резника (режиссер – З.Вин, художник - Матвей Ильич Драк).

Заинтересовал  критиков и спектакль «Дер степ брент» («Степь горит») по пьесе Аврома Вевьорки, поставленный режиссером Владимиром Бертольдовичем Вильнером (художник – Валентин Николаевич Шкляев,  композитор- музыкальный руководитель театра -Семён Наумович Штейнберг). Спектакль отражал на сцене будни сельскохозяйственной колонии – евреев-переселенцев на землях Херсонщины и в Крыму. Особенно  актуальным спектакль стал с появлением еврейськой автономной области. Критика тут же отметила поворот репертуарной политики театра к современности.

        В состав труппы входили : Л. Колманович, В. Шайкевич, Мирьям Лифшиц, Ива Вин, Ш. Элишева, Э. Динор, которые перешли  из Харьковского ГОСЕТа; работал  Днепров, бывший член студии в Черкассах, а также влилась группа способных актёров из сатирического коллектива «Мешулахас» («Озорники») : Лев Хейфец,  отличавшийся природным чувством юмора, Ш. Резник, М.Гершензон, Бирнбаум, а также группа молодых актёров.

Эскизы декораций и костюмов для спектаклей выполняли: для спектакля («Койменкерер» («Трубочист») по пьесе И. Фефера и Н. Фиделя - Марк Исаевич Эпштейн ; для спектаклей:  «Разбойник Бойтре»  по пьесе еврейского поэта, романиста и драматурга Моше Кульбака  и «Заколдованный портной» по Шолом-Алейхему- художник, известный своими акварельными работами, на сюжеты из жизни евреев в Российской империи и СССР- МЕЕР МОИСЕЕВИЧ АКАСЕЛЬРОД(1902-1970) ; для спектакля «Ди Лецте» («Последние») Липы Резника - художник, Главный художник Киевского украинского драматического театра им. И.Франко, Заслуженный артист УССР - МАТВЕЙ ИЛЬИЧ ДРАК (1887-1963).       

          В 1930 году  Захара Вина сменил режиссер МХАТа - Борис Ильич Вершилов.

         В 1930-1936 годы- главный режиссер Киевского ГОСЕТа- режиссер, педагог, Заслуженный артист РСФСР  БОРИС ИЛЬИЧ ВЕРШИЛОВ (настоящая Вейстерман; 1893—1957)
        Жена Вершилова -Эстер Бонгард(1903-1964)

         Б. И. Вершилов- ученик и соратник Константина Сергеевича Станиславского  и Евгения Багратионовича Вахтангова. В 1919 г. перешел из студии Е. Б. Вахтангова в Мансуровскую студию. Работал во 2-й студии МХТ (1919—1924), МХАТе (1924—1930), Оперном театре им. К. С. Станиславского (1926—1931, 1937—1939).
Именно Борис Вершилов, в годы работы во МХАТ, предложил Михаилу Булгакову написать на основе романа «Белая гвардия» пьесу, которая получила название «Дни Турбиных».
          Кстати, в «Театральном романе» Булгаков вывел  Бориса Ильича, как  режиссера Независимого театра Ксаверия Борисыча Ильчина. («И знаете ли, какая мысль пришла мне в голову, — зашептал Ильчин, от таинственности прищуривая левый глаз, — из этого романа вам нужно сделать пьесу! «Перст судьбы!» — подумал я и сказал: «Вы знаете, я уже начал ее писать»).

          Первый режиссерский опыт — постановка «Разбойников» Ф.Шиллера в стихотворном переводе П.Г.Антокольского, — несмотря на участие талантливых молодых актеров, был единодушно признан неудачным.
В 1924 году,  после возвращении МХАТа из Америки, Вершилов со всем коллективом Второй студии перешел в Художественный театр, где оставался до 1930 года.
Под руководством К.С.Станиславского вместе с Е.С.Телешевой режиссировал «Безумный день, или Женитьбу Фигаро» Бомарше и вместе с нею же, под руководством Вл.И.Немировича-Данченко — «Рекламу» М.Уоткинс, «американскую Одновременно участвовал в постановке «Бориса Годунова» в Оперном театре им. Станиславского. По инициативе Вершилова в МХАте возникла идея превращения романа М.А.Булгакова «Белая гвардия» в спектакль «Дни Турбиных».

          С 1932 года началась  и педагогическая работа Вершилова. С 1945 года- преподавал мастерство актера в Школе-студии МХАТ.
          Татьяна Доронина вспоминала: «Главным моим учителем в Студии был Борис Ильич Вершилов. Он -такой строгий, такой неулыбчивый, такой честный и такой любимый. Он редко бывал доволен, редко хвалил, не старался завоевать нашу привязанность, не искал популярности. Он учил нас быть прежде всего людьми, а потом уже актерами».   
         Награжден орденом «Знак Почёта» (1948)

         «Б. И. Вершилов,- отмечал в воспоминаниях Дмитрий Жаботинский,- ученик Станиславского и Вахтангова, он соединил в себе творческие принципы обоих великих мастеров. Скажу сразу: первые репетиции с ним нас просто ошеломили! Такого глубокого проникновения в события пьесы и её образы мы ещё не видели!.. Особенно во время работы за столом. Только теперь мы начали понимать, что означает мхатовская система! Большой педагог!
Вершилов меня «разбаловал»! После него не каждый режиссёр мог меня быстро удовлетворить.
Под его руководством мы сыграли много интересных спектаклей: «Уриэль Акоста», «Шейлок», «Первый еврейский рекрут», «Интервенция» Л. Славина, «Поэма о топоре» Н. Погодина, «Нафтоли Ботвин» А. Вевьёрко, «Вращающиеся крылья», «Мой враг» А. Вевьёрко, «Улица радости» Н. Зархи, «Цари земли» и др.    
          Очень скромный человек и хороший товарищ. Он разобрался в том, что «старые актёры» вовсе не хотят испортит его «молодёжь», и мы снова играли ведущие роли почти во всех пьесах. Очень жаль только, что, работая одновременно также в Москве, он на целые месяцы уезжал в Москву. Временами приезжал в Киев только на несколько дней…»

Репертуар Киевского ГОСЕТа тех лет, помимо обязательных производственных пьес, таких например, как «Поэма о топоре» Николая Погодина, и «Пятый горизонт» Переца Маркиша (режиссер – Б.Вершилов),  рассказывавшей о работе еврейских горняков в шахтах Донбасса и героико-революционной тематики «Нафтали Ботвин» Аврома Вевьорко (режиссер – Б.Вершилов, художник – И.Нивинский) драмы в стихах «Гирш Леккерт» Аарона Кушнирова ( художник – Матвей Драк), «Юлис» Марка Даниэля (отца известного писателя Юлия Даниэля),

также включал в себя и  классический западно-европейский репертуар: «Уриель Акоста» Карла Гуцкова, (режиссер – Б.Вершилов, художник – И.Федотов) «Скупого» Жан-Батист Мольера, «Венецианский купец» Вильяма Шекспира (режиссер – Б.Вершилов, художник – ЛЕОН ЯКОВЛЕВИЧ АЛЬШИЦ (1910-1983), «Нора» Генрика Ибсена, но, в первую очередь,  еврейскую классику:  «Дер эрштер идишер рекрут»  («Первый еврейский рекрут») Липе Резника по И.Аксенфельду, «Суламифь»  и «Колдунья» Авраама Гольдфадена (режиссер – Е.Вульф, художник- М.Варлех), «Миреле Эфрос» Якова Гордина (режиссер – Д.Жаботинский, художник – В.Биченко), «Человек с того света» А. Губермана, «Хана-Двойра» Матвея Талалаевского с цирковыми репризами, «Заколдованный портной» Шолом-Алейхема, которые заставляли зрителей и плакать и смеяться, забывая, что на дворе непростые 1930-е годы.
          
          В период, когда в стране социология была названа запрещенной наукой, а заинтересованность в прибыльной работе театров почти не поощрялась, Вершинин начал проводить многократные анкетные опросы зрителей, используя полученные данные для привлечения различных групп населения к театральному искусству вообще и в свой театр в частности.
Тогда никого не удивляли взводы солдат, автобусы ткачих и колхозников, которых добровольно-принудительно привозили на заказные спектакли. Это, безусловно, облегчало работу распространителей билетов, но были и престижные представления, на которых считал долгом побывать каждый интеллигентный киевлянин.

В  Киев Борис Ильич приехал вместе с руководимой им Еврейской молодежной студией «Фрайкунст» («Свободное искусство»). Довольно  скоро часть студийцев вернулась в Москву, но остались:  Эстер Бонгард( жена Вершилова),  Мозес Лихтенштейн,  Михаил  (Моисей) Ойбельман, Эммануил Динор, Рахиль Синельникова, Кантор, Слонимский, Шева Элишева-Гильдина, Лев Хейфец , Рая Яцовская и Абрам Рубинштейн в качестве режиссера.
Вместе с ними в театре продолжали играть лучшие актеры, работавшие до прихода Вершилова: Дмитрий Жаботинский, Лазарь Колманович, Яков Либерт , Вольф Шайкевич, актер героического плана Даниэль Днепров-Рувинский.

На  должность помощника режиссёра Борис Вершилов пригласил Малку Шехтман, а впоследствии назначил ее также руководителем театрального хора.

МАЛКА ИОСИФОВНА ШЕХТМАН (на иврите публиковалась под псевдонимом М. Бат-Хама; 1898- 1979, Черновцы) — еврейская поэтесса и театральный деятель. Писала на иврите. Родная сестра художника М. Шехтмана.
Она выросла в семье, где дети говорили с отцом на иврите, а с матерью — на идишe. Под влиянием двоюродного брата П. Гинзбурга (1894—1947), впоследствии израильского поэта, драматурга и переводчика, рано начала писать стихи.
В 1921 году приехала в Киев и поступила на театральные курсы «Омманут» с преподаванием на иврите, а после их закрытия перешла на театральные курсы с преподаванием на идиш. Давала частные уроки иврита, которые прекратила после усилившихся гонений на сионистов.
В Киеве М. Шехтман примкнула к подпольной группе литераторов, писавших на иврите и выпускавших на гектографе свои сочинения, которые затем попали в Эрец-Исраэль и появились в печати.
Впервые её стихотворение «Хава» (Ева) было опубликовано в журнале «Ха-Шилоах» (1918), затем её стихи печатались в журнале «Хедим» (№ 3, 1924), литературном приложении к газете «Давар» (1925) и других изданиях.
М. Шехтман участвовала также в ленинградской литературной группе «Октобраим ивриим» (Ивритские октябристы) и её поэтическом сборнике «Берешит» (Вначале, Л., 1926) — одном из двух последних художественных изданий на иврите в СССР. Почти все произведения Бат-Хамы этого периода вошли в антологию под редакцией И. Гилбоа (1918—1981) «Гехалим лохашот» (Тлеющие угольки, Тель-Авив, 1954) — собрание стихов и рассказов, написанных в Советском Союзе на иврите и идишe.
Училась в театральном техникуме, затем — в Театральном институте в Киеве на режиссёрском отделении еврейского факультета, где преподавал Д. Гофштейн. Некоторое время М. Шехтман была у него секретарём, затем работала в киевском радиокомитете диктором еврейского радио.
В годы Великой Отечественной войны М. Шехтман вместе с театром эвакуировалась в Среднюю Азию, оттуда труппа переехала в Черновцы.
В 1937 году М. Шехтман сожгла толстую тетрадь с неизданными стихами, а в 1948 году, после ареста Давида Гофштейна, с которым она много лет переписывалась и с женой которого, Фейгой, дружила, уничтожила все касающиеся еврейской культуры бумаги и книги и прервала личные контакты.
Лишь в середине 1970-х годов, жившая в Тель-Авиве Фейга Гофштейн разыскала поэтессу и возобновила связь с ней. Малка Шехтман пересылала свои поздние стихи в Израиль. Так они оказались в архивах литературоведа И. Гилбоа и лексикографа Г. Креселя (1911—1986). В поздних стихах Бат-Хамы преобладают автобиографические мотивы. Наряду с этим есть стихи о любви к еврейскому народу и Израилю, о Бабьем Яре и Катастрофе (Холокосте).

Летом 1932 года киевский театр давал спектакли в Житомере. Вот что воспоминал об этих гастролях много лет спустя еврейский актер , Заслуженный артист РСФСР Иосиф Моисеевич Колин (1911-1972): « Спектакли «Улица радости» по пьесе драматурга и теоретик кино. Натана Абрамовича Зархи, «Нафтоля Ботвин» и «Дрейендикс флигл» («Вращающиеся крылья») по пьесе Аврома Вевиорко , которые мне довелось увидеть в Киевском еврейском театре, доставили огромное наслаждение и глубоко сохранились в моей памяти. Это был театр современный в полном смысле этого слова. Это был театр большой культуры. Это был театр Станиславского. Реалистическая манера исполнения артистов покоряла зрителей. Этот изумительный театр принес на сцену новый репертуар, новые темы.»
 
   В 1934 году, после  переноса в Киев из Харькова  столицы Украины, в театр перевели большую группу артистов Харьковского ГОСЕТа: Семена Бидера, Софью Лейман, Абрама Нугера, Полину Померанц, Аду Сонц, Шеву Фингерову и многих других актеров.
    Такое объединение позволило поднять театр на совершенно другой художественный уровень. И до этого сильный актерский состав Киевского театра стал поистине звездны: на одной сцене играли Ада Сонц и Лазарь Колманович, Шева Фингерова и Абрам Нугер, Дмитрий Жаботинский и Анна Шейнфельд, Семен Бидер и Нехама Вайсман, Даниил Днепров и Полина Померанц.

          Если киевские актеры преимущественно были воспитанниками старой школы еврейского театра, то в труппе, прибывшей из Харькова, были артисты, которые учились в Москве и воспитывались на синтезе традиционной системы Станиславского с новаторской биомеханикой Мейерхольда, на сочетании школы переживания и перевоплощения.
В это время происходят изменения и в репертуарной политике театра. Если раньше Б. Вершилов был в основном сосредоточен на современной (советской) еврейской, а также русской драматургии, то теперь проявляется его тяга к классическому национальному репертуару.

Так, сезон 1934–1935 гг. открылся спектаклем «Дер эрштер идишер рекрут» («Первый еврейский рекрут») Л. Резника по мотивам пьесы И. Аксенфельда. В грандиозной постановке был занят весь актерский состав, эффектные массовые сцены составили по;настоящему эпическую картину жизни еврейского местечка Небывалого.
Этот и другие спектакли - «Миреле Эфрос» Я. Гордина (реж. Д. Жаботинский, худ. В. Быченко), «Уриэль Акоста» К. Гуцкова (реж. Б. Вершилов, худ. И. Федотов)-были тепло встречены киевской публикой и надолго закрепились в театральной афише.

         Сезон 1935 года открылся в январе комедией А.Гольдфадена «Цвей кунилемлах» («Два простофили»)

Спектакль «Суламифь» по А.Гольдфадену в репертуаре Киевского театра представлял жанр лирической комедии. Библейский сюжет, самобытные типы еврейского народа (богатей, бедняк, раб, пастух), заинтересовали публику. Критика положительно оценила работу театра, выполненную в светлых, мажорных тонах, особенно отмечая исполнителей Г.Шейнфельд (Суламиф) и А.Нугера (раб Цингнат).
«Какие это были богатые актерские спектакли! ,- отмечал Иосиф Моисеевич Колин,- Какие изумительные актерские удачи! В спектакле «Улица радости» развернул свою богатырскую мощь большой мастер еврейской сцены Колманович. Какой это был удивительный актер! Здесь, в этом замечательном произведении, я впервые увидел большого еврейского артиста Мозеса Давидовича Лихтенштейна. Это был художник большой покоряющей правды, умный, с тончайшим юмором. А как великолепен был Лихтенштейн в спектакле «Ботвин»!»».

«В 1937 году Борису Ильичу Вершилову,- указывает исследователь  театра Ян Топоровский ,- пришлось срочно покинуть Киев, так как началась кампания против киевского ГОСЕТа, кульминацией которой стала разгромная статья «Сорвать маску с режиссера Вершилова» в одной из центральных украинских газет. Подобная статья должна была привести к аресту режиссера. Однако Эстер Бонгард, жена Вершилова, обратилась к Станиславскому, объяснив тому опасность дальнейшего пребывания Вершилова в Киеве, и Константин Сергеевич срочно вызвал Вершилова в Москву для работы в Музыкальном театре.»

         В 1937 году Киевский ГОСЕТ возглавил театральный режиссёр и сценарист еврейского театра на идише, Заслуженный деятель искусств БССР (1945), заслуженный деятель искусств РСФСР - НАУМ БОРИСОВИЧ ЛОЙТЕР (1891—1966).
         Родной брат режиссёра Эфраима Лойтера (1889-1963)
        Родился в Бердичеве, в состоятельной семье: его отец Бурех Фроимович Лойтер владел магазином готового платья.
В 1911 году окончил восемь классов Виленской частной мужской гимназии М. А. Павловского.
        В 1922 году окончил Государственные высшие режиссёрские мастерские.             
         До прихода в Киевский ГОСЕТ Наум Лойтер успел побыть главным режиссером Московского театра Пролеткульт(1925–1929), Харьковского ГОСЕТа (с 1930 г.) и еврейского театра в Одессе(1936 г.), где создал  инсценировки гончаровского «Обломова», повестей Шолом-Алейхема и переработки пьес: «Профессор Мамлок» Ф. Вольфа и «Жакерия» П. Мериме.
        Наум Лойтер являлся автором сценариев фильмов: «Запомните их лица» и «Машинист Ухтомский».
         В Киевском  ГОСЕТе  Н.Лойтер пробыл лишь год, но за этот период театр обогатился якркими интересными спектаклями.

  Первым спектаклем, поставленным Наумом Лойтером на киевской сцене был «Стемпеню» по  Шолом-Алейхему(художник - Леон Яковлевич Альшиц). Интересно, что до этого Киевский театр обращался к творчеству Шолом-Алейхема только один раз – «Драл Ойцер» («Сокровище»), которым открылся театр.
            Режиссер поставил спектакль в мягких, нежных тонах, ярко отразивших своеобразие шолом -алейхемовского стиля. Главными были темы художника, который задыхается в условиях местечкового окружения, и женщины, скованной религиозными догмами, которые лишают ее права любить. Хрупкий , грустный образ Рохеле в спектакле нежно и проницательно передала Ш.Элишева.

     Немалый интерес публики  вызвал спектакль «Семья Овадис» по пьесе Переца Маркиша (режиссер – Н.Лойтер, художник – Л.Склютовский). Тема новой постановки была очень актуальной – жизнь евреев во вновь созданной Еврейской автономной области, но проблемы, поставленные автором, не были ограничены только далеким Биробиджаном.

       Широко известен спектакль «Семья Овадис» Московского ГОСЕТа, в которой центральную роль, – Зайвла – блестяще исполнял Соломон Михоэлс. В киевской постановке- роль старого Овадиса исполнял старейший актер театра - Лазарь Колманович. Если в исполнении С.Михоэлса на первый план выходила внутренняя борьба между общественным и семейным чувством, то Л.Колманович более сосредоточивался на внутреннем мире своего героя, подчеркивая радостное ощущение им новой жизни, надежду, на  возрождение еврейского народа, добрую маркишивскую улыбку.
       
В конце 1939 года Киевский ГОСЕТ  возглавил актёр и режиссёр, Заслуженный артист РСФСР, а позднее- Народный артист Казахской ССР и Заслуженный деятель искусств Украинской ССР(1945)- МОИСЕЙ ИСААКОВИЧ ГОЛЬДБЛАТ (1896-1974)           

           Подростком примкнул к бродячей еврейской труппе, в 1918—1921 годы играл в еврейском передвижном театре, гастролировавшем в различных городках Украины.
         В 1924 году окончил театральную студию при Московском Государственном еврейском театре (ГОСЕТе) под руководством  режиссера театра и кино , одного из основателей ГОСЕТа Алексея Михайловича Грановского (1890-1937). С 1923 года входил в основной актёрский состав театра.
В 1925 году снялся в одной из главных ролей в кинофильме «Еврейское счастье», снятом А. М. Грановским по мотивам произведений Шолом-Алейхема.
          До 1937 года работал в Московском ГОСЕТе и преподавал сценическое мастерство в Московском Государственном еврейском театральном училище (МГЕТУ) при театре; был одним из ведущих актёров труппы в период её расцвета, пришедшегося на конец 1920-х — начало 1930-х годов, когда театром руководил Соломон Михоэлс и, одновременно, преподавал сценическое мастерство в Московском Государственном еврейском театральном училище (МГЕТУ).
         В 1937 году – становится художественным руководителем еврейского государственного театра в Биробиджане.
Какой волей, умением и талантом руководителя нужно было обладать, чтоб в той исторически сложной обстановке решиться возглавить театр и вывести его на новые творческие рубежи!
        В 1942 году снялся в короткометражной ленте режиссёра Бориса Барнета «Бесценная голова» (роль безымянного еврея) в Боевом киносборнике № 10 (студия ЦОКС, Алма-Ата).               
         С окончанием военных действий в Украине Киевский ГОСЕТ был переведён в Черновцы и Гольдблат оставался его художественным руководителем вплоть до закрытия театра вместе со всеми еврейскими театрами страны в разгар борьбы с безродными космополитами 15 февраля 1950 года.    
         В конце 1940-х годов Гольдблат проходил по делу Еврейского Антифашистского комитета, но арестован не был.
         С 1951 по 1959 год - художественный руководитель Казахского Государственного академического театра драмы (теперь им. Мухтара Ауэзова) и одновременно режиссёр-постановщик Государственного русского академического театра драмы им. Лермонтова в Алма-Ате.
          До 1969 года - актёр Харьковского русского драматического театра.
         С 1972 года —поселился в Хайфе в Израиле.

         О необыкновенной одарённости Гольдблата говорит тот факт, что он, владел пятью языками, в том числе цыганским, был автором пьес, текстов песен, музыкантом и композитором.
          Автор воспоминаний об актёрах Лесе Курбасе и Соломоне Михоэлсе (1969), а также более поздних, неопубликованных воспоминаний о Михоэлсе и Вениамине Зускине (1974).
         Награжден орденами Трудового Красного Знамени (1959) и «Знак Почёта»   
(1939)
           При этом, необходимо отметить, что Гольдблат вошел в историю театра и как основатель и первый художественный руководитель первого цыганского театра «Ромэн».
Началось с того, что в 1929 году он возглавил любительскую труппу начинающих цыганских артистов. Заручившись поддержкой наркома просвещения А. В. Луначарского, 24 января 1931 года на основе этой труппы Гольдблат создал и возглавил театр-студию «Индо-ромэн» при Главискусстве Наркомпроса РСФСР.
В 1935 году совместно с Евгением Шнейдером был режиссёром картины «Последний табор», поставленной на киностудии им. Горького с участием Николая Мордвинова, Михаила Яншина, артистов театра «Индо-ромэн», во главе с прославившейся своим романсом на всю страну Лялей Чёрной (Надежда Киселёва).

          «Интересный путь проделал этот простой бессарабский парень,- отмечал в воспоминаниях Дмитрий Жаботинский,-  Свои молодые актёрские годы он провёл в страданиях и лишениях, играл в худших еврейских труппах, особенно у Мишурата, представителя самой низшей ступени искусства, актёра-халтурщика, антрепренёра, у которого актёры выпрашивали 15 копеек аванса, часто ходил от местечка к местечку пешком, по шпалам, неся при этом директорский реквизит и костюмы. Отнюдь не лёгкий путь.
Поступив в московский ГОСЕТ, он годами страдал от диктата Грановского, как «старый» актёр, выбрался на широкий актёрский путь, впитал в себя московскую театральную культуру, дорос до руководителя цыганского театра «Ромен».
Человек огромного темперамента, блестящий актёр, ещё лучший режиссёр, с большой фантазией, большой мастер мизансцен.
С его приходом начался бурный расцвет театра. Мы росли от спектакля к спектаклю, но наше восхождение было прервано датой: 22 июня 1941 г.  »

Судя по заметкам в прессе и свидетельствам современников, в предвоенные годы посещаемость ГОСЕТа резко возросла.
        Успехи Киевского ГОСЕТа позволили ему претендовать на дальнейшее улучшение своих условий.  Трехэтажное  здание на Крещатике 43, построенное ещё в 1881 году, к 1929 году стало требовать капитального ремонта и реконструкции, поэтому предполагалось начать строительство для театра нового здания.
         В конце-концов, тогдашние власти согласились и в 1932 году,  на время предполагаемой реконструкции,  театр переехал в здание на углу Крещатика 29 и улицы Лютеранской , в помещение, где до революции был театр «Пэлл-Мэлл» со зрительным залом всего на 400 мест.
Этот адрес- Крещатик, 29  в предвоенные годы хорошо знали не только все евреи города, но и театралы других национальностей. По обе стороны арки над входом  была размещена светящаяся афиша на двух языках- русском и идише. Лучшие спектакли проходили с неизменными аншлагами.

Первой постановкой режиссера на киевской сцене стала историческая трагедия Шмуэла Галкина «Бар-Кохба» («Сын Звезды») по мотивам одноимённой пьесы А.Гольдфадена (художник — Натан Альтман), которая рассказывает о событиях в древнейшей Иудеи периода 132-135 лет нашей эры, во время владычества в стране римлян.
В этой постановке М.Гольдблат не только сумел показать большие ансамбльные возможности коллектива театра в массовых сценах, но и проявить и донести до зрителей яркие грани таланта многих, в том числе молодых, исполнителей.
В  главной роли – Бар-Кохба – выступил Дмитрий Жаботинский, известный, как актер характерных ролей. Здесь же у него была первая работа в героическом амплуа –  и сразу же  несомненный успех.

Известный театральный критик Хаим  Калманович Токарь (1889-1965) назвал этот спектакль поворотным моментом в жизни Киевского ГОСЕТа: «Бытовщина, которая довлела над талантливым коллективом, уступила место поискам подлинной театральной выразительности. Вознеслась культура речи. Героические образы пьесы искренне взволновали зрителя. «Бар-Кохба» - это увлекательная страница далекого прошлого еврейского народа, воплощенная Галкиным в привлекательные контуры сценической легенды,прозвучала как героическая драма и открыла новые, скрытые до этого возможности в творчестве многих актеров».

В спектакле «Заколдованный портной» (художник — Натан Альтман, 1940) по Шолом-Алейхему Гольдблат выступил и как режиссёр и как исполнитель главной роли портного Шимен-Эле. Здесь им были также поставлены спектакли «Десять заповедей», «Ярмарка на чердаке», «Поминальная молитва» Переца Маркиша, «Варто жити на світі» А. Губермана и другие. К этим постановкам сам писал музыку и слова песен.

Чтобы  отвлечь зрителя от суровой реальности, в этот период в театре ставится несколько музыкальных развлекательных пьес: «Все Кир», «Афн бойдешл ярид», «Десять заповедей» по Шолом-Алейхему, «Афн бойдешл ярид» («Ярмарка на чердаке», то есть обыкновенное чудо), «Кол-Нидрэй» («Поминальная молитва») Переца Маркиша и «Варто жити на світі» («Стоит жить на свете») Айзика Шмулевича Губермана, к которым М.Гольдблат сам писал музыку и слова песен, а так же музыкальная комедия «Доченька» Липы Резника (первая советская еврейская оперетта), которую поставили А.Нугер, художник – М.Драк, композитор – С.Файнтух.

  В 1939 году в театре состоялось первое представление «Гершеле Острополер» Моисея Гершензона. Постановщиком и исполнителем главной роли был Абрам Нугер.
Герой пьесы - еврей из Острополя - историческое лицо, прославившийся своими выходками и точными ответами, ставший одним из главных героев устной традиции, в частности шуток и анекдотов восточноевропейских евреев. В спектакле театра - он и мудрец, и простак, правдоискатель и обманщик, благочестивец и нечестивец в одном лице.

Ярким и зрелищным был и спектакль последнего мирного года – «Колдунья» А.Гольдфадена (режиссер – Л.Литвинов, художник – Н.Альтман.). Во все времена это была одна из самых популярных пьес еврейского театра. В ней роль бабы Яхне, которую сопровождает недобрая слава колдуньи, традиционно исполняют мужчины.
       В этот раз ее с блеском сыграл Абрам Нугер, талантливая игра которого вдохновляла весь актерский ансамбль и определила успех. В режиссерском решении Л.Литвинова критика увидела продолжение лучших традиций старого еврейского театра, воплощения его, игровой природы.

В оформлении большинства спектаклей театра участвовали: художник Натан Альтман; живописец, график и театральный художник- ИСААК БЕНЬЕВИЧ РАБИЧЕВ(1896– 1957): («Сотни заговоров») ; театральный художник Л. Файленбогеном, а музыкальным руководителем театра был композитор СЕМЁН НАУМОВИЧ ШТЕЙНБЕРГ (1887-1955). Это был не только талантливый композитор и дирижер, но и человек, наделённый острым чувством юмора.

В 1939-1940 годы деятельность театра подверглась всесторонней проверке правительственной комиссией , которая изучала не только его финансовую документацию, но и репертуарную политику театра и личные дела актеров и сотрудников, выискивали наименьшие недостатки в работе театра, но так ничего и не нашла. 
Главным же «криминалом» руководства театра было признано то, что для представления «Кол нидре» («Поминальная молитва») П.Маркиша (режиссер – М.Гольдблат, художник – Л.Альтшулер) был приобретен праздничный талес, а к каждому представлению покупался живой петух.

         С началом Великой Отечественной войны театр полностью реформировал свою работу: было организовано несколько бригад для выступлений на мобилизационных пунктах и в госпиталях. Концертные программы шли на украинском и русском языках.

        В июле 1941 года театр был эвакуирован в Джамбул, где театру предоставили  помещение Казахского театра (местная и еврейская труппы работали здесь поочередно).
         «Джамбул,- писал Дмитрий Жаботинский,- небольшой, довольно грязный город, в котором находилось много эвакуированных евреев из разных городов, евреев из Польши. С большими трудностями (пока что нет костюмов, декораций, материалов) мы готовили спектакль «Миреле Эфрос», но сборы очень слабые. Евреи боятся ходить ночью… На улицах опасно, людей раздевают…»

         И всё же были восстановлены лучшие довоенные спектакли на идише, инсценированы пьесы современных авторов на русском языке, подготовлены концертные программы из одноактных пьес и музыкальных номеров на еврейском, украинском и русском языках.
          В 1944 г. театр переехал в Коканд, а затем в Фергану, где спектакли игрались преимущественно на русском языке, а Гольдблат был по совместительству назначен художественным руководителем Казахского Государственного театра драмы (1941—1944) в Алма-Ате.

Обратно в Киев театр уже не возвратился. Как указывалось в постановлении правительства  «в связи с тем, что здание театра было разрушено, а также отсутствием зрительского контингента».
               
  ЮБИЛЕЙ
В последний раз театр увидели в Киеве осенью 1945 г. , когда коллективу разрешили приехать в Киев на гастроли, в честь 20 -летия основания ГОСЕТа.
Театр привез в столицу свои лучшие спектакли.

          Гастроли длились больше месяца, и на всех спектаклях зал Театра оперетты, где они проходили, был переполнен. Киевский зритель убедился, что за годы войны ГОСЕТ не утратил ни актерского мастерства, ни ансамблевых качеств, ни талантливой режиссуры. Все то, за что публика любила один из лучших киевских театров, было в наличии.

«Трудно передать, как киевские евреи нас встречали, - описывал  Дмитрий Жаботинский,-  Это был большой праздник. Театр просто разрывали аплодисментами… Мы чувствовали любовь зрителей, поэтому мы играли в особо приподнятом настроении!».
 
В ознаменование больших заслуг ГОСЕТа, в том числе в годы войны, ему было присвоено имя Шолом-Алейхема, а актеры труппы - отмечены наградами и грамотами.
На юбилейном вечере среди других почетных гостей выступил народный артист СССР, художественный руководитель Московского ГОСЕТа, председатель антифашистского комитета Советского Союза- Соломон Михоэлс

«Юбилей прошёл весьма торжественно, - с грустью описывал это событие Дмитрий Жаботинский,- Было, как обычно, много поздравлений, приветственных адресов. Из Москвы приехал Михоэлс, который произнёс пламенную поздравительную речь. В честь театра даже был организован банкет.
Но... Что сказать? Такой «бедной свадьбы», кажется, ещё не было в истории советских театров… Такой театр, с такими достижениями, с такими признанными мастерами, и… три звания с двумя грамотами!?!
Что это значит? Я говорю громко, во всеуслышание: я счастлив, я горжусь тем, что я получил звание заслуженного артиста, но радость была омрачена… Неужели мы «бедные родственники»? Огромная досада! Мы вернулись в Черновцы, как оплёванные.».

ПРОЕКТ ЗДАНИЯ ЕВРЕЙСКОГО ТЕАТРА

         Успехи Киевского ГОСЕТа позволили ему претендовать на дальнейшее улучшение своих условий.  Трехэтажное  здание на Крещатике 43, построенное ещё в 1881 году, к 1929 году стало требовать капитального ремонта и реконструкции.

         В 1932 году  подготовку проекта строительства нового здания для  Еврейского театра поручили молодому талантливому архитектору ИОСИФУ ЮЛЬЕВИЧУ КАРАКИСУ (1902-1988).
По этому проекту, главный фасад здания был решен в лаконичных формах конструктивизма. Поверхность стены оживлялась лишь горельефной композицией в нишах на фасаде должны были установить скульптуры еврея и еврейки в национальном наряде  и крупными буквами надписи на идиш: «Еврейский государственный театр». Проектная вместимость зала должна была составить 1050 мест.
По мнению историка архитектуры, лауреата Государственной премии Украины в области архитектуры - Андрея Александровича Пучкова (1970), этот проект здания Еврейского театра, решенный в добротных формах позднего конструктивизма, мог бы стать подлинным украшением Крещатика.

В 1934 году, когда Киев стал столицей Украины, конструктивизм как стиль, вышел из моды и подвергся осуждению.
В 1935 году И.Ю. Каракису пришлось создавать новый проект в совершенно другом стиле. На сей раз здание стало подчеркнуто пышным: эффектный портик, капители с советской символикой, в нишах на фасаде - скульптуры еврея и еврейки в национальном наряде. Количество мест в зале увеличилось до 1160.

К сожалению, архитектора  И.Ю. Каракиса власти постоянно дергали всевозможными претензиями: в частности, велели предусмотреть устройство изолированной правительственной ложи с отдельным входом и фойе .
В 1939 году, наконец , на Крещатике 43, начинаются строительные работы .
 
         Однако уже 20 июня 1940 года появляется  Постановление СНК УССР «О состоянии неоконченого здания театра в городе Киеве, по Крещатику № 43», в котором приводились самые разные, часто прямо противоположные причины, почему строительство здания театра было остановлено. Так, в начале, говорилось, что « в связи с неудачной планировкой театра, неправильным решением эвакуации зрителей».      
          А в следующем пункте указывалось, что здание « находится в аварийном состоянии, так как стенка фасада отошла от вертикали, имеет трещины и угрожает обвалом.».
Заканчивалось Постановление всё перечеркивающей Резолюцией: « Дальнейшая реконструция на не достаточной для театра площадке, которая требует коренной переработки и больших капитальных затрат, является нецелесообразной, поскольку здание на этом участке не сможет отвечать современным требованиям, которые ставятся перед театрами». О том же, чтобы выделить другое место для строительства современного театра, не было сказано ни слова.

Через год началась война и здание театра на Крещетике, как и все другие здания, сгорело при пожаре.

Так, почти на полстолетья было под запретом само понятие « еврейский театр». Уничтожив ГОСЕТ, система стремилась уничтожить и все те материальные ценность, которые от театра остались: афиши, программы, фотографии, эскизы декораций и костюмов.