Ночь под рождество

    Тонька пришла с работы уставшая, замерзшая. Нагрела себе на электроплитке борща, почистила головку лука и села обедать. Завтра - Рождество, её день рождения. По такому поводу Митрич, мастер их участка, дал ей выходной, хотя Тонька и не просила его об этом.Она не любила выходные.На работе день проходит быстрее, а выходной же тянется, как кислое молоко.

Тонька жила одна. Её родители умерли один за другим в течении года. Пили оба. Да, а кто не пьет?! В их барачном поселке пили все. И мужики, и бабы. И в праздники, и в будни.  Часто мужики валялись под заборами, а бабы, взвалив их на спину, перли домой, матерясь на чем свет стоит.Детвора, видевшая такие картины с самого детства, становясь взрослыми пополняли этот «контингент». Круговорот!!!!

   Народ, в основном, работал на «чугунке»-чугуно-литейном заводе, построенном еще при царе Горохе и с тех пор не реконструировавшимся никогда. Пыль,гарь, смрад, до отказа наполнившие маленькие цеха, были уже настолько привычные работающим, что они и не замечали их. Да и сравнивать-то было не с чем. Других заводов в их городке не было.

    Тонька работала вагонеточницей, катала вагонетки, наполненные чугунными отливками-чушками, в соседний цех, обрубочный,где из чушек уже делали детали.  Здоровенная, почти двухметрового роста, Тонька легко справлялась с такой тяжелой работой.  Её уважали в цеху за спокойный характер и умение примирить и драчунов, и спорщиков. Так к её еще школьному прозвищу «бомбовоз» прибавилось уважительное «адвокат».

     С противоположным полом отношения у Тоньки как-то не складывались. Мужики побаивались её, рука у неё была тяжелая. Могла так приласкать, что потом травматолог требовался.Хотя одного мужчину, вернее парня она всё же любила. Это было еще в школе, в 10 классе. Тогда вышел закон о всеобщем среднем образовании и Тонька, собрав в кулак всё свое терпение, учила всякие там тангенсы-катангенсы. В голову ничего не лезло, в учебе она всегда была слабовата.

 А еще в голове у неё как-то неожиданно прописался Витька Ковалев. Он недавно пришел из армии и собирал молодежь барачного поселка на бревнышках возле старой проходной. Там Витька мастерски играл на гитаре и пел. Голос у него был несильный, но очень приятный. Он пел про васильки, про Алешку и его несчастливую любовь, про дочь прокурора. Тонька слушала песни с замиранием сердца. А еще, закрыв глаза, она представляла, как Витька обнимает её и целует...

  Но Витька целовал совсем другую-Нинку с улицы Луговой, за что Тонька её жутко ненавидела. Но про свои чувства она никому не рассказывала, даже матери. Витька часто снился ей. Во сне они так любили друг друга, и были такие красивые оба. Тонька была стройная, а Витька был без этого уродливого красного родимого пятна на правой щеке.Хотя, если честно сказать,Тонька и не замечала это пятно. Ей Витька нравился и с ним.

 После школы Тонька пошла работать на чугунку, где работали и Витька, и Нинка да и вся остальная молодежь. Присутствие Витьки волновало Тоньку. У неё почему-то всегда начинала кружиться голова и свербеть под ложечкой. И одна мечта, одно желание обуревало её: эх, кабы хоть разочек поцеловать  Витьку... Вот бы она  обняла его, вот бы прижала к своей упругой груди, вот бы... Но шло время, а мечта оставалась мечтой.

  Однажды осенью Тонька возвращалась на велосипеде из центра, куда все поселковые ездили за хлебом. Внезапно потемнело и пошел сильный дождь. Спрятаться было негде, и она повернула к стогу сена, недавно сметанному на лугу. Бросив велосипед, она бегом нырнула в свежее сено, но неожиданно наткнулась на кого-то. «Эй, ты чего?»-послышался Витькин голос. Он тоже спрятался от дождя в стожке несколькими минутами раньше. « Я это. Тоня.» Витька сбросил с себя охапку сена и увидел Тоньку. Он не видел её лица раньше так близко-близко. А может просто не смотрел в её сторону. У неё была красивая матовая кожа и огромные серые глаза. «Дааа, ей бы фигурку другую, цены б девке не было!»-подумал Витька. Но сейчас вот это вся огромная фигура сидела рядом с ним. От Тоньки пахло какими-то цветами... А возможно и не от неё вовсе, а от свежего сена.

 Дождь усилился, с неба обруживались просто потоки воды. Похолодало. Витька почувствовал, что девушка дрожит всем телом. Он обнял её и прижал к себе, просто,чтоб согреть. Вдруг Тонька резко повернулась к нему, её губы оказались рядом с его... Кто из них был инициатором поцелуя, наверное ни один суд не сможет выяснить. Они целовались... целовались...
Кончился дождь, кончились и поцелуи. Они выбрались из стожка, стараясь не смотреть друг на друга. Что за наваждение это было, они не понимали сами, но чувство какой-то вины друг перед другом угнетало их обоих...
Тонька подняла свой велосипед и прошептав распухшими губами:»Ну, я поехала, Вить.» продолжила свой путь. Свежий ветер дул ей в лицо, она ловила его губами, горящими до сих пор от поцелуев, и улыбалась. Да её мечта сбылась!!!!

 Вскоре Витька уехал к сестре в Калугу, а у Тоньки умерли родители один за другим.С Витькой они ни разу больше и не встретились. Замуж Тонька так и не вышла. Местных мужиков она всех знала: «алкаши», а приезжих в их забытых Богом городке не бывало. Так что её представление о любви  было ограничено поцелуями в сене с Витькой.

 Иногда Тонька встречала Витькину мать, тетю Марусю, спрашивала про Витьку. Та не с большой охотой отвечала, что сын женился, но неудачно. Жена паршивка гуляет,тратит много денег, Витьку обижает. Тоньке всегда хотелось сказать:»Ну, чего ж мучается? Пусть приезжает ко мне, я его не обижу!» Но природная скромность сковывала уста.

... Тонька закончила обедать, попила чай, включила телевизор. Шла реклама:»Наши торты самые вкусные!» А что, если купить завтра торт? А почему нет? День рождения, опять же Рождество. Всё, заметано! Завтра она поедит в центр и купит там в «Кулинарии» торт. Надо посмотреть сколько денег у неё есть! Тонька открыла сумку, пошарила внутри. Кошелька не было! Её обдало жаром! Блин! Она ж его доставала в раздевалке перед тем, как уйти с работы, заняла на поллитру Ивану-крановщику. Ну, точно. Там на столе она кошелек и оставила! Надо идти, а то до завтра останутся от него рожки и ножки!

 Тонька вышла из дома. Уже начало темнеть. Быстрой походкой она дошла до проходной. «Чего вернулась-то, Антонина?»- спросила вахтерша.  Та махнула рукой. Кошелек лежал на столе. «Ну, вот, есть Бог на свете»-, подумала Тонька и с хорошим настроением пошла домой.

  Она уже было повернула на свою улицу, когда увидела что-то темное возле лавочки в снегу. «Ну вот, кажись, опять Николаевич набрался. Надо будет пойти к тете Фросе, пусть заберет его, а то ведь замерзнет!» Фонарей в их барачном поселке отродясь не было, и Тонька наклонилась, чтоб разглядеть лежавшего. Мужчина был незнакомый, прилично одетый, в меховой дорогой шапке. Он тихо стонал.
  «Эй, Вы!!! Вы кто? Что случилось?» Тонька потясла мужчину за плечо, он упал на спину. Она попыталась поднять его. Под ,свежевыпавшим сегодня снегом, был лед. Тонька поскользнулась и упала, больно ударив колено. Мужчина не шевелился. Тонька лихорадочно вспоминала, как недавно по телеку учили делать  искуственное дыхание. Она припала своими губами к губам мужчины, вдохнула ему воздух. Затем, наложив руку на руку, три раза надавила на его грудную клетку. Потом еще и еще...

 Мужчина застонал, открыл глаза. «Где я? Кто Вы?» «Я-то здешняя, А вот Вы кто?» Мужчина повернул лицо. На правой щеке темнело родимое пятно... «Витька???? Ты что ли?» «Я. В правом кармане таблетки. Диабет у меня» Тонька  вынула стеклянную трубочку с таблетками, вернее с одной, последней таблеткой. Тряхнула трубочку. Таблетка выскользнула и куда-то укатилась в снег. Что делать? «Еще таблетки есть?»-спросила она Витьку. «Нет. Забыл дома взять. Телеграмму получил, мама при смерти.Вот и приехал. Немного не дошел до маминого дома.»

  Мысли лихорадочно метались в Тонькиной голове... Как помочь Витьке? Тащить-то она его дотащит хоть куда... Только вот куда???? Домой к тете Марусе-нет смысла. Там его таблеток нет. «Скорая»? У них тут такие «Скорые».... Только за смертью посылать. Больница отсюда с километр...

   Тонька взвалила Витьку себе на спину и двинулась в путь. Идти было нелегко, скользко, холодный колючий ветер бил в лицо. Но она не останавливалась даже передохнуть. «Скорее, скорее!!!Он- её давняя и единственная любовь, может погибнуть!!!» И эта любовь, такая сильная, но  безответная, помогала ей идти и нести эту драгоценную ношу.
... Иван Борисович, дежурный врач, вышел из палаты в вестибюль и сказал ожидавшей новостей Тоньке:» Ну, молодец, девка! Спасла ты его. Теперь он твой должник. Жить будет!!!»
И Тонька заплакала.То ли от боли в разбитой коленке, то ли от счастья, то ли от такого долгого ожидания этого самаго счастья.