Коловращение духа триптих

1. Небо

Вы верите в Христа. Ради Бога. Эта очень глубокая, притягательная и убеждающая вера смягчает сердца, приглушает боль переживаний от несовершенства жизни. Что же останавливает меня в принятии Христа как верного пути самопознания и спасения?
Прежде всего, я доверяю внутреннему голосу, своим чувствам, рефлексии, своим духовным устоям, покоящимся на тверди жизнеутвердительности. И это не гордыня, не самость, но первичное право на человеческое достоинство, не позволяющее перекладывать ношу личных слабостей, собственной греховности на другого, даже если Он - Спаситель.
А нужно ли избывать греховность? А, если нужно, то как? Мы обращаем свой взор вверх и всюду, где бы ни были, ощущаем бездонное Небо. Небо — не предмет веры, не предмет знания. Оно дано каждому в чувственном восприятии, в ощущении, органично включено в непосредственный живой опыт. И, в то же время, в мышлении Небо охватывает весь пространственно-временной континуум, связывая преходящее существование человеческого тела с нетленностью Духа. Оно сопрягает рациональное со сверхрациональным, логическое с интуитивным, реальное с мистическим. Небо одинаково покрывает всех — правых и виноватых, добрых и злых, несчастных и счастливых. Оно есть вместилище духа ушедших и будущих поколений людей. Небо есть та сила, служение которой позволяет преодолеть отчуждение между людьми, сплотить человеческое сообщество под знаками соборности и любви. И, если удел наш — быть обремененными тяжкой и сладостной ношей земного служения, то энергию для служения человек может черпать от Неба. От Неба выстраивает он приоритеты своего служения: от человека к обществу и только потом — к идеям.
Но, проникаясь представлением о бесконечности Неба, необъятности мироздания и конечности тверди земной, могу ли не верить я в Высшее существо, создавшее все ошеломляющее многообразие видимого и невидимого мира? Это Высшее существо, суть Бог, незримо таится в каждом Его творении, а значит, и во мне тоже, и к Нему взывает душа моя, в минуту слабости интимно возжелавшая утешения, в минуту прозрения потрясенная Божественным совершенством Природы, еще, слава Богу не везде утраченным. В эти светлые минуты  -- моменты истины, я готов преклониться перед величием Божием, преобразиться Его благодатью, опечалиться Его печалью, возликовать Его ликованием.

Нужны ли мне посредники перед ликом Божественной постижимости и непостижимости? Едва ли. Ведь чувство Бога сродни чувству Неба. Богообщение вершится наедине. Посредники могут лишь помочь подготовить и приблизить личную встречу с Богом. Богопостижение побуждает к сотворчеству, обостряет чувства до полного сочувствия Творцу, чтобы приглядываться, прислушиваться, впечатляться делами Его Творения, не мешать им, но приноравливаться, подобно герою, попавшему в прекрасный хрустальный дворец, где резкое или неосторожное движение может вдребезги разбить хрупкую сказку.
Так стоит ли страшиться смерти, если Небо, через Творца его, усладив нас жизненной полнотой, готово даровать бессмертие духу нашему? Или бояться греховной нераскаянности, отягощенности суетой земной? Камни сии снимем с сердца в моменты просветленного единения с Богом и в искреннем служении ближним и дальним.
Благодарно утверждай жизнь — причастный к ней бессмертен. А зачем бессмертие жизнеотрицателю? Бессмертен лишь тот, кто в глубине души возжелал им быть; кого не гложет чувство зависти к более здоровому, более молодому, более удачливому, кого не распирает гордыня самонадеянности, а чувство любви к людям, к жизни не замутнено в своем целомудрии.
Ищи духовные устои. Они всюду пронзают Небо, даруя веру в Божественность человеческой природы. Служение Небу — первообразу Бога в тварном мире ~ преображает человека!

2. Твердь

От Неба не грех опустить очи долу и узреть под собой твердь земную. На Небе дух человека страждет обрести жизнь вечную, на Тверди человек радостно или, увы, безрадостно пребывает в краткий изумительный миг земного существования.
Корни Древа жизни пронзают твердь земную, а его крона объемлет Небо. Но это наше современное визуальное представление. Издревле наоборот ведали — твердь небесную проницают корни Древа жизни, впитывая изначальную, чистую энергию Слова-Логоса. Эти корни питают могучую крону Древа, стелющуюся по земной тверди.
Само это Древо дало жизнь и наполнило сакральным смыслом такие слова, как древность, древний, а также — здоровье, здоровый  (праславянское «зъdorvъ» буквально означает «из хорошего дерева»). Отсюда же — здравый смысл. Потаенные родники памяти народной не иссохли — они сокрыты в глубинах тверди земной, равно как истоки Божественной истины укоренены в запредельных пространствах тверди небесной. Нам бы бережно расчистить завалы людского беспамятства, мешающие родникам из глубин пробиться на свет Божий — к людям, к солнцу, а запредельному Божественному свету озарить человеческие сердца. Эта вновь ожившая память позволит возвратить словам их первоначальный, древний смысл, а, значит, вернуть Слову его первозданную, неискаженную гнетом времени суть и свежесть.
Твердь! Ощущая ее материнскую поверхность, мы увереннее и достойнее творим дела земные, дела мирские. Мы рады припасть к лону Матери-Земли и почувствовать ее шершавую теплоту теплотою собственного тела. Благодатность тверди земной особенно ценят моряки, летчики и астронавты. Вода и воздух потому милы нам, что существует надежная и благословенная твердь.
На Земле Тверди противостоит топь. О, как часто соблазны кружат слабого человека и в этом круговороте увлекают его в топь! О, как часто обманывается человек, принимая топь за Твердь и выстраивая на топи свою судьбу! Не буду говорить примерами — они есть у каждого.
А есть ли критерий, позволяющий отличить топь от Тверди? И есть ли желание такое различие видеть? Нравственно невежественный человек утратил этот критерий по собственной вине или беде. Но вы найдете его, если не безразличны к собственному духовному здоровью и не являетесь рабом своих слабостей. Слабости — простительное человеческое качество, без них едва ли возможна полнокровность и теплота земного существования. Но быть рабом собственных слабостей — значит всегда или слишком часто делать выбор в их пользу.
Жизнь прихотлива, многопланова, полна ловушек и соблазнов, но основание должно быть твердым как скала — строй на ней и обретешь энергию для самосозидания!

3. Окоём

Окиньте взором ширь земной тверди — там, где она соприкасается с Небом, простирается окоём. (окоём, окаём, дивоколо  --  полузабытые слова, означающие горизонт, кругозор).  Он одновременно и Нечто и Ничто — Нечто, ибо воспринимается как явленное, как данность, как реальность; Ничто, ибо окоём как бы нематериален, проявляет себя только в отношении поверхности раздела телесности земной тверди и бестелесности Неба.
Когда человек медленно вглядывается в окоём — смутное волнение охватывает его: это заколобродили в нем природные и мистические ощущения, потаенно затухая в душевной гармонии. Природное восприятие окоёма усиливается тончайшими переливами красок Неба, особенно чарующими в рассветные и закатные часы. Мистическое постижение окоёма возникает из-за его беспредельности, нематериальности, иллюзорности  --  он всегда манит, всегда впереди, в какую сторону не взгляни.
Сельский житель постоянно зрит окоём, но замечает ли его? Горожанин знает об окоёме, но не видит его: массы строений своими искусственными силуэтами заслоняют его естественную линию. Вот почему вольные поля, степи, луга, взморье инстинктивно манят жителей городов, не утративших чувство природы. Вглядись, вдумайся. Но слишком часто глядим и не видим, ибо, как говаривал в древности Гераклит, глаза и уши — плохие свидетели, если не знают Логоса.
Слово—Логос. Если постигнете его в значении изначальной и предвечной  упорядоченности сущего во всеединстве бытия, то трепетное чувство захватит вас и крылья воображения очертят духовный окоём, ослабляя приземленное и усиливая небесное в помыслах ваших, а жизнь предстанет преображенной сиянием нездешнего, горнего света.
Имеет ли жизнь цель? Старый этот спор не разрешим в жалких попытках рационального объяснения: разум, подобно мухе, попавшей в паутину, беспомощно мечется и вязнет в тупиках логической безысходности. Конечная цель личного и всечеловеческого бытия выразима только в образе.  Именно образ окоёма позволяет озарить безнадежный спор иным, потаенным светом, постигнуть целеполагание иррационально. Вот он, окоём, от него черпаем энергию целеустремленности, во имя его постижения дана нам жизнь. Увы, он недосягаем, с какой бы поспешностью ни устремляться к нему: в этом извечный трагизм жизни. Не отчаивайтесь, диалектика победоносности и трагизма придает жизни сакрализующий смысл. Примите эту мысль сердцем и разумом — обретете успокоение и духовную крепость!
Пока ощущаем мы твердь земную, реальная полнота становящегося бытия всецело и безраздельно принадлежит нам. Когда же покинем Твердь и предстанем пред Оком Божьим, наши мистические переживания облачатся в новые одежды по земным делам нашим.
Творения Божьи, причастные Небу и Тверди, мы свершаем свой земной путь, устремляясь к окоёму. Сверяйте направление пути, не теряйте живой связи с триединством Неба, Тверди и Окоёма, сопрягайте бренное и вечное — в этом оправдание и утешение краткой земной жизни.