По обе стороны океана. 13. Спурт...

                ГЛАВА 13.
                СПУРТ.

      «– Как тянется время! Пять месяцев в пять лет превратились! Тогда был конец октября, опали последние листья, устилали дорожки сада семьи Вайт. Как она тогда удивилась, что по шуршащей листве и сухой траве могу идти бесшумно! Пижон ты, Тони! Просто сказал бы: “Наступать на листья надо строго сверху полной ступнёй”. Так нет, встал в позу: “Учили… Рядом…”, – грустно улыбнулся. – Тактично и деликатно пыталась познакомиться поближе, скромно спрашивала и сразу схватывала суть – умница оказалась. Я – слово, она – вывод и оправдание мне же. Поражался. Да, одарена всесторонне. Не поскупился Всевышний: и красива, и талантлива, и умна. Если её парень, Стас, сможет быть рядом – хорошая пара выйдет. Она так его любит! Достойный, должно быть. Приедет, поженятся… – выпрямился, опустил ноги с кровати, похолодел до озноба душой. – Madonna! Мadre di Dio! Придётся уйти с работы. Мне не справиться с чувствами! Любовь никуда не уходит. Сколько ни выговаривал себе, ни пенял, ни приводил доводов и аргументов – тщетно. Живёт и крепнет в сердце, ночью – абсолютная хозяйка тела. Спасибо, реже накрывает беспамятство – не кричу на всё крыло. Уколы почти отменили. Сказали: “Пытайся заставить организм заработать в полную силу”. Пытаюсь. Почти пришёл в себя, справляюсь со всеми проблемами, кроме ночных наваждений. Такие достоверные сны! – поднёс руки к губам, закрыл на миг глаза, нервно вздохнул. – Произнёс слово “сны”, а сам не верю. Очень похожи на явь! Слишком. Тепло её кожи, запах волос и губ, их мягкость на моих губах, тонкие пальчики, скользящие по лицу, шее, плечам, тяжесть тонкого тела на мне. Просыпаясь утром, почему мучаюсь от сомнений: сон ли это? Спросил Стива на днях: “Не ночевала сегодня в клинике госпожа Лана?” Тот удивился: “Она вполне здорова, нет повода”. Извинился, молча обозвал себя идиотом и последним кретином, а легче не стало. Даже запах её нежных духов ощутил на коже! Схожу с ума, кажется.

      Тяжело и поражённо выдохнув, попытался встать, цепляясь за спинку кровати. Увы: ноги были чужими, ватными.

      – Сколько понадобится времени, чтобы полностью ожили? Год? Два? Только бы не остаться пожизненным инвалидом! Слишком многим нужен и важен. Семья у меня…»


      – …Готов, Энтони? Пошли.

      Вцепившись в рамку-костыли, подтянулся на сильных руках и попытался сделать шаг на полную ступню. Подвернулась. Стиснув зубы, повторил попытку. Получилось.

      – Вторую ногу… Молодец! Поставь и запомни первые ощущения. Где мышца уже послушна, – врач подсказывала и показывала. – Вот и стоишь. Умница! Ещё шаг…


      Через неделю самостоятельно передвигался по коридору, медленно, почти не опираясь на рамку. Ноги болели и горели, спина стягивалась судорогами. Назначили массаж.

      Там, на пороге кабинета, и столкнулся с Ланой.


      – …Тони! – положив ручки на его грудь, поцеловала в щёку, встав на цыпочки, заглянула радостными глазами в душу, омыла синью и приласкала. – Я освободила тебе местечко. Кэйтлин вершит чудеса руками. Очень рекомендую, – обернулась вглубь комнаты, улыбаясь специалисту. – Будь с ним нежна и безжалостна, Кэйти! Он мне нужен сильным и крепким! И побыстрее!

      Её руки продолжали лежать на мужском, бешено стучащем сердце, пальчики машинально ласково гладили кожу в расстёгнутой части рубашки возле горла: легко, трепетно и так сладко!

      Передёрнулся, стиснул зубы: «Желанная!»

      – Тебе помочь?

      Не дождавшись ответа, подставила худенькое плечико, положила его дрожащую руку на тоненькую детскую шейку, второй обхватила за талию.

      – Похудел. Раньше не удалось бы так обнять – широк был и крупен, – повела, заглядывая снизу, сияя лазурью глаз, рдея нежным румянцем, яркими веснушками на загоревшей коже. – Заметил? Самой нравится. Солярий новый. Посоветуйся с врачом. Может, и тебе разрешат?

      Передала Тони аккуратно высокой и крепкой массажистке с красным лицом и огненно-рыжими волосами: густыми, вьющимися, небрежно стянутыми в рыхлый непослушный пучок.

      Вдвоём уложили на стол парня.

      – Могу чем-нибудь помочь, Кэйти?

      Засмеявшись лукаво, Лана поцеловала её в щёку, попрощалась и неслышно вышла, оставив за собой шлейф… тех самых духов!

      – Будем знакомы, Энтони, – врач быстро раздела его донага, разговаривая и отвлекая, начала сеанс. – Я Кэйтлин МакГрегор. Предки из Ирландии, потому, наверное, такая высокая, крикливая, вспыльчивая и сильная, – громко рассмеялась. – Сила пригодилась в профессии массажиста. Это руки не женщины, а потомственного углекопа или каменотёса! Зато, даже слона могу помассировать так, что растает воском! – хохотала, зорко следя за больным. – Тони, говори сразу, где особенно сильная боль и где её совсем нет…

      С того дня массаж начал свершать маленькое чудо.


      На пятую процедуру пришёл самостоятельно по стеночке без костылей. Устал, вспотел, но дошёл.

      Ланы не встретил, расстроился до слёз, поразившись: «Влюбился окончательно. Трудно будет работать. Не криви душой, Мэнниген! Пора признаться честно: не сможешь. Не получится в полном объёме исполнять профессиональные обязанности. Не сумеешь! Влюблённый бодигард – никудышный “профи”. Всё, приехал. Страшно, кричишь в душе, а никуда от правды не деться: обязан сам уйти от клиентки и привести равноценную замену. Должен…»


      Когда сеанс был закончен, неожиданно… уснул прямо на массажном столе: крепко, глубоко, беспробудно, спокойно, без сновидений.

      – Он спит. Можешь прийти. У тебя четверть часа.

      Кэйтлин положила трубку телефона, хитро улыбнулась, постояла над распростёртым обнажённым парнем, услышав шорох, бесшумно подошла к двери и открыла.

      В кабинет беззвучно вошла Лана, поцеловала в щёку врача, проводила её и закрылась изнутри.

      Подошла к Тони, стала тихо шептать слова любви, нежно лаская руками тело. Гладя и целуя, действовала невесомо, как мотылёк, стараясь не разбудить, не потревожить сна и психики.

      Он лежал на животе, лицом вниз, расслабленно дышал – массаж особых точек «отключил» на несколько минут измученное сознание, чувства же обострились.

      Знала и «вбивала» в мужское подсознание память об их любви, о том, что он её любит. Это и шептала, когда легла обнажённой на крепкое тело, на спину. Тепло и запах её кожи надолго впитаются в его поры. Продолжала ласкать по бокам и голове, не форсируя событий. Ласка, голос, тепло, запах, обмен чувственной энергией.

      Прислушавшись к учащенному дыханию, осторожно встала, зашла за перегородку и быстро оделась. Выглянув, убедилась, что ещё спит, на цыпочках прошла к двери и открыла. Тихонько вышла, позвала знаком «иди» Кэйти, шепнула благодарное «спасибо, сестра» и убежала.

      – …Тони, сеанс на сегодня закончен. Умница, смог расслабить мышцы полностью – даже пять минут подремал… – тихо говорила, одевая парня, ничего ещё не соображающего. – Как голова? Дурнота будет: кровообращение сейчас усиленное – выносит продукты воспаления и мёртвые повреждённые клетки. Тошнота? – увидев неуверенное покачивание головы, вздохнула. – Я вызову санитара. Сиди!

      Быстро переговорив, положила трубку телефона, оглянулась.

      – Через пару минут придёт.

      – Кэйтлин, я долго спал? И… был один в кабинете? – странно смотрел, не мигая.

      – Минут пять. Я сидела рядом, записывала в историю болезни отчёт о проделанной сегодня работе. Ты стонал, но явно не от боли. Даже улыбался, – подошла, придирчиво осмотрела, помогла встать на ноги, зорко следя за крупной и мелкой моторикой. – Что чувствуешь?

      – Что схожу с ума.

      – С этим к психиатру! – рассмеялась по-доброму. – Тремор? Боли нет? В какой группе мышц?

      – Пока везде. Словно желе с иголками.

      – Это хорошо! Мёртвых зон не чувствуешь?

      – Только на голове.

      – Чувствительность вернётся не скоро: как только кожа полностью завершит формирование нового покрова. Кстати, могу тебя обрадовать – волосы начали расти, пока клочками. Ничего. Трансплантация отработана, проблему решишь со временем, – обернулась, тепло улыбнулась беззвучно вошедшему Стивену. – Будь с ним сегодня внимателен, пожалуйста. Трудный сеанс.


      …Птицы кричали под окном, заливались пением от радости – весна пришла!

      Тони стоял возле распахнутого окна, тяжело вздыхая:

      «Апрель! Онтарио вскрылось ото льда, взрываясь с треском! Едва вскрылось, ураган доломал льдины в крошево! Такой шторм был!.. Гул был слышен на полгорода! И вот – тишина, оглушительная по ночам и поразительно-будоражащая от пенья птиц днём. Первые цветы стоят в палатах: крокусы, мускари, подснежники, пролески. Пахнут и тревожат мою мятущуюся душу. Её рвёт на части любовь! Больно, сильно и постоянно. Напросился к психиатру, тот успокоил: “Подсознание порождает сны-видения. Как только любовь станет реальностью – исчезнут”. Хочется в это верить, – безмолвно застонал. – Огонь в крови! Любви просит не только душа, но и тело. Мощно и неотступно. Это так мучительно! – тяжело и протяжно вздохнул, зарычав от бессилия. – Как с этим справиться? Хорошо, через несколько дней выписывают домой. Не знаю, убедил ли, что сам справлюсь? Опасаются оставлять в одиночестве – вдруг потеряю сознание. Стив обещал приезжать часто. Поручился за меня. Спасибо. Только после его обещания согласились на выписку. Скорее бы домой. Может, там перестанет преследовать её запах? И тепло кожи. И её руки на моем теле. Поцелуи. Мягкость и шелковистость волос на лице и плечах, невесомо скользящие и так пахнущие! Что же это за аромат, такой знакомый и близкий?..»


      – …Все телефоны на стене. Помощница обязана приходить утром и вечером: помощь, готовка, уборка и продукты на ней; есть свой ключ. Подвозить Маршу Ибер вызвался Стив…

      Майкл Майер привёз Энтони домой на своей машине ближе к вечеру, после работы, теперь наставлял пациента:

      – …Девочки тебя не оставят. Очередь расписана – все дежурить вызвались! – рассмеялся. – Ты для них, ну, ооочень важен!

      – Всё ещё не оставили своей мечты? – криво улыбнулся, облокотившись на стойку бара.

      – И не надейся! – расхохотался. – Совет: сдай несколько проб материала для их женского клуба – отстанут! – захохотал издевательски. – Ко мне, хвала Яхве, не обращались, но на Стиви стали поглядывать, клянусь! Он следующий, чует моё сердце! Так и мне не за понюх табаку пропасть…

      – Да уж… Нет, соседи они прекрасные, но эта их идея фикс… – рассмеялся.

      Он уже почти не чувствовал боли в голове: «Хорошо. Становлюсь обычным человеком».

      – Спасибо, Майкл! Рад, что так всё сложилось: и знакомство, и соседство, и ваши профессии. Всё на пользу моему организму!

      – На здоровье! Не болей! Всегда рады тебя видеть гостем, парень, – пожав руку, Майк ушёл.

      Тишина поразила хозяина дома.

      «Столько здесь не был – полгода! С того утра. Не вспомнил ничего. Лана тоже. Говорит, всё было обычно: позвонил, подогнал к воротам машину, едва выехали на шоссе – удар и… темнота, – почесал голову, ощутимо прикрытую волосами. – Растут. Ещё одна проблема решилась. Теперь – тело».

      Прошёл в тренажёрный зал, переоделся в шорты и футболку и принялся за разминку: постепенно, осторожно, с малого.

      Через пятнадцать минут обессилено опустил самую лёгкую гантель на пол.

      «Стыдоба! Подростком был сильнее! Ничего, утром ещё позанимаюсь. Не рекомендуют врачи, но форму-то нужно возвращать. Лана сказала: “С завтрашнего дня ты на работе – форма на профессионализм не влияет. Будешь и работать, и восстанавливаться – одно другому не мешает. Я в ближней студии занята – пешком будем ходить, коль машина восстановлению не подлежит”. Права, наверное. Чем сидеть дома и сходить с ума от чувственных снов-наваждений, лучше работать».

      Вышел из тренажёрного зала и… рухнул на диванчик в холле плашмя.

      «Словно поезд переехал, мушки перед глазами, шум в ушах…»


      – …Уверена, ещё не ужинал.

      Тихий голос Ланы подбросил его в воздух, резко зазвенело в голове, помутило сознание. Чуть не свалился, еле успел руку поставить на пол.

      – Тихо-тихо! Прости, я постучалась – не ответил. Задремал? Извини. Принесла пиццу и всякую всячину. Родители у Николь в гостях – дети попросились к тётушкам. Мне стало так одиноко!

      – Как?.. А журналисты? – остался лежать, рука на полу, с кушетки встать не смог. «Позор!»

      – Они достаточно повеселились за наш счёт днём. Сенсация: «Лана Вайт встречает своего бодигарда из больницы с цветами! Выражает, таким образом, благодарность за спасение своей жизни!» – фыркнула, распаковывая корзину со снедью. – Идиоты. Такую чушь придумали, читать противно. Авария, она и есть авария, – ворча, накрывала на стол. – Сам сможешь до ванной дойти? Помочь?

      Подошла и протянула тонкие ручки-веточки в золотых брызгах.

      – Сам, – покраснев, покосился на дверь: там стоял Стив. – Откройте ему, пожалуйста, Лана.

      – Стиви, умница, вовремя! – впустив, поцеловала в щёку. – Помоги Тони в душ пройти, пока я всё разогрею, – коварно улыбнулась. – Трое – это уже вечеринка. Девочек звать?..

      – Нет! – парни гаркнули в две басовитые глотки и рассмеялись.

      – Ладно-ладно. Хватит с вас и меня одной. Обещаю оценивающе не смотреть! – кричала сквозь смех и шум воды в душевой. – Накормить – пожалуйста! Петь не буду – слуха нет! На танцы табу…


      Ужин получился милым, семейным.

      Лана невинно вывела разговор на детство и упросила Тони показать фото.

      Гости восхищались, посмеивались, странно посматривали на хозяина…

      Так и не понял значения их взглядов. Не задумывался. Просто не мог об этом думать. Перед глазами лишь она: в чудном светлом платье, поверх накинут мягкий пиджак – разгорячившись, сняла, бросив на диван рядом. Незаметно трогал пальцами, гладил тёплую бархатистую вещицу.

      «Ткань пахнет её нежными духами, теми, из моих снов, – краснел, сипло дышал, украдкой любуясь девочкой; погрустнел, перевёл взгляд на сад. – Здоровье поправлю, тело приведу в порядок, волосы отрастут и закроют шрамы, только сердце не успокоится никогда. И душа. И тело, что с нею спорит и воюет. Противостояние становится похожим на забег на длинную дистанцию: и вымотался, и устал, и выдохся, и ноги судороги бьют, а нужно найти силы и совершить спурт – заключительный рывок к финишу. Для меня финиш – взаимная любовь, алая шёлковая ленточка, протянутая между нашими сердцами. Лишь она способна завязаться венком победителя на голове. Иначе и спурт не нужен. Нет на финишной прямой ограничителя – нечего пересекать и рвать грудью, нет цели. А где твоя цель, Эндрю? В чём? – протяжно беззвучно вздохнул. – Лана. Только она. Её ответная любовь. Другой нет и не будет…»


      …Очнулся, когда ребята собрались уходить.

      – Спокойной ночи, Энтони. Не забудь крепко закрыть двери и окна – девушки неподалёку, и они не спят! – Стив крепко пожал руку. – Телефон держи под рукой.

      – Звони в любое время. Не геройствуй, пожалуйста. Не тот случай. Пока! – Лана нежно поцеловала в алую щёку, порадовав душу сияющими глазами.

      Выходя под руку, расхохотались, заметив на углу улицы папарацци, обнялись и, садясь в машину Стива, поцеловались!

      «Вот завтра будет сенсация!» – стоя на ступенях, Тони усмехнулся.

      Заметил лукавую улыбку любимой, когда обернулась и помахала рукой из салона.

      «Хулиганка! Морочит журналистам голову с лёгкостью! Гений и есть, – махнув в ответ, проводил машину взглядом, грустно вздохнул, вернулся в дом, закрыл дверь и опустил на стекло жалюзи. – Концерт окончен. Всем спасибо».


      Доставив девушку к воротам особняка, Стив дождался её знака рукой с крыльца, что всё в порядке, и, тихо посигналив, уехал.

      Зашла в дом, прислушалась: «Тишина. Детей уложили. На кухне слышен разговор – мама и папа пьют вечерний чай. Вовремя вернулась. Попрошу Уилкса приготовить какао. Как в детстве».


      …Энтони-Эндрю Мэнниген снова занял место возле г-жи Ланы Вайт: резко похудевший, изменившийся, с грустными глазами.

      Газетчики от него отстали, пару раз засняв художницу в объятиях Стивена Оуэна и опубликовав фото: целуются прилюдно в модном кафе. От Тони деликатно отступились, больше не смешивая фамилии с именем знаменитости. Стало в разы легче.

      Новая выставка и громкий успех обрушили внимание только на г-жу Вайт, вновь ставшую персоной номер один в городских и международных новостях.

      Лишь на редких фотографиях, на заднем плане, можно было увидеть мощную фигуру бодигарда мисс, медленно возвращающего форму и звание Большой Тони.


      …«Нужно предпринять что-то кардинальное! Время мелких проказ миновало, пора идти на штурм. Сегодня поймала в его глазах такую боль, что тянуть нельзя: сорвётся! Лучше обрушить лавину в нужном направлении».

      Тайком вышла через секретный лаз в заборе. Накинув капюшон толстой куртки, сгорбилась и тихо прошмыгнула по задам к дому Тони. Получилось.

      На его участке сняла курточку, пригладила волосы и пошла к домику через садик. Завернув за угол беседки, замерла: сидел на коленях в траве, низко склонил голову, обхватил руками и… плакал, стеная тихо и горько.

      Постояла в нерешительности: «Плохо?..»

      Прислушавшись, поняла: в отчаянии от любви. Отступила и села в тени, дав время успокоиться.

      Почти утих. Через несколько минут выглянула.

      «Ушёл к беседке, сел на скамью. Можно».

      Вздохнула и спокойно пошла по дорожке.

      – Привет! Не прогонишь? Я от девчонок. Надоели! – подошла, сдержанно улыбаясь, присмотрелась, ахнула, охрипнув. – Тони, тебе запрещено напрягаться! Сама слышала запрет!

      Он был по пояс мокрый!

      – Что ты творишь?! – зашла внутрь.

      Не дождавшись ответной реакции, вздохнула: «Понятно: отстань, и без тебя фигово».

      – Я так понимаю, слова для тебя – пустой звук. Может, физическое воздействие сработает?..

      Пока не сообразил, о чём это она, села рядом на скамье, отвела его руку от головы, на которую опирался, взяла мокрое лицо в ручки, притягивая.

      – Не надо… Я мокрый… – прохрипел потрясённо, не совсем понимая ситуацию.

      – Не важно.

      Притянув, прикоснулась к солёным крупным губам, поцеловав сначала легко, а потом не сдерживалась: привстав и обняв, прикусывала кожу, всё сильнее прижималась к телу. Гладя руками и губами лицо, шею, плечи, шептала слова нежности, признательности, не забывая об изменившихся условиях повторной любви: не рассказывать и не напоминать – рисовать новое.

      – Лана! Остановитесь…

      – Хватит «выкать», Тони! Сам давно понял – нас тянет друг к другу. Сильно!

      Ласкаясь и целуя, дрожала не столько от страсти, сколько от прохлады: ветер усилился, став ледяным.

      – Я замёрзла, родной! Пошли в тепло?..

      Очнулся, нерешительно посидел мгновенье, встал из-за стола и вынес её на руках из беседки, автоматически направившись в дом. Свой. Не мог понять мотивов её поведения и поступка, но касания сказали об одном – помнит их.

      «Не могу объяснить как, где и когда, но губы, руки и тело девушки знакомы до боли! Остановиться, отказаться или отпустить просто не в состоянии – это выше моих сил! И выше правил. Сейчас понял: готов их нарушить. Уже нарушаю».

      Внеся в дом, хотел опустить на пол, но, обняв сильно, лишь хрипло прошептала: «В душ».

      Больше не помнил ничего.

      Только отдельные вспышки: на ходу раздевает Лану, держа на своей талии, целуя нежное личико, шею и трогательные грудки – помнил их; горячие струи воды, они на полу, девочка сидит сверху, выгнувшись, заходится криком, но держит за стиснутыми зубками, прижимая ко рту ладошки; комната, кровать, Лана на нём, смеётся и щекочет длинными волосами, которые так знакомо скользят по коже, касаются и пахнут – и это помнил; он сидит, вжимает её в себя, держась в тисках воли и жёсткого контроля, стараясь не раздавить миниатюрную любимую, она вцепилась зубами в плечо и глухо кричит, плача, кровь выступила в уголках губ и тонкой струйкой стекает на его грудь, но боли не чувствует – уже на небе! Они парят в небесах вдвоём, в едином экстазе, слившись в кровавом поцелуе-венчании…

      «Что будет завтра, не хочу знать, осознав одно – предопределение. Теперь сообразил, почему её узнал. Мы были возлюбленными! Наверное, в прошлой жизни. Хвала Мадонне, что вновь нашлись – это и есть самое главное в нашей жизни, а остальное не имеет никакого значения. Отныне всё не важно. Она оказалась права, моя девочка и истинная судьба. Как всегда. Важна лишь любовь. И только».


      …Вечер.

      Открыл глаза.

      «– Больно так: и в них, и в теле, и в душе. Глаза горят, всё мутно, как сквозь горячий песок смотрю! Тело вновь в желе превратилось, теперь с миллионом игл! Что-то непонятное на голове происходит, на новой коже: словно муравьи ходят и кусают, а в кончиках пальцев рук и ног пожар, будто окунул в кипяток. Поторопился с тяжестями. Не зря тебя решила остановить девочка таким способом: свести с ума и отвлечь на другие мысли и занятия – тоже тренировка: сладкая, мучительная и такая долгожданная, желанная и… абсолютно лишающая воли. Полностью, – с трудом прикрыл веки. – Странное ощущение: будто пришёл к финишу, а спурт за тебя сделала рыжая волшебница и вырвала победу прямо из рук; водрузила на огненную голову венок победителя, свитый из заветных нитей ваших сердец и чувств. Не расплести отныне, не извлечь твою красную ленточку-душу, не вернуть сердцу и… не жить без неё. Без девочки синеглазой тоже. Только вместе идти, надев гирлянду на обе шеи. Когда придёт время – разорвать придётся. Безболезненно не удастся – не получится без крика и крови. Или чьей-то смерти. Не захочешь причинить беспокойства, отступишь, скажешь: “Пусть забирает приз – так к лицу этот чудный убор взаимной любви!”.

      Застонал, стиснул зубы, сдержал острое предчувствие трудной будущей жизни. Помучившись, смирился.

      – Владей же им вечно, моя Ромашка русская. Почему так называю? Как на русском слово “ромашка”? Нет, не спрошу. Ты для меня отныне Дэйзи – канадская Ромашка. Не зря ты их так любишь. Они и мои любимые цветы. Приду в себя и посею всюду: и мелкие, и средние, и огромные. Будут в саду цвести цветы нашей любви даже тогда, когда уедешь к русскому мальчику, такому любимому. Сколько раз плакала о нём! А я останусь здесь и буду жить воспоминаниями о Дэйзи. Только о ней. Единственной. Отныне и навсегда. Я встретил свою судьбу. Мадонна, хвала и слава тебе… Gloria in saecula, mater Dei!*»

                * Gloria in saecula, mater Dei! (лат.) – Славься в веках, Матерь Божья!


                Сентябрь 2013 г.                Продолжение следует.

                http://www.proza.ru/2013/09/02/1599