Попутчик в никуда

                А как прожить? Да уж как пришлось…            
                В руках у нас не штурвал, не вожжи, 
                Мы только пыль на кругах колёс.
                Кем путь намечен? Да неизвестно…
                Куда ведёт он? Пойди  пойми…   
                Л. Шерешевский
               

      Весна шептала о себе робко и неуверенно. Солнце пребывало в холодной задумчивости. Первая листва на деревьях трепетала в ознобе после ночного заморозка.

      Мария ехала в загородном автобусе. Она присела на первое сидение и открыла книгу, но уже на следующей остановке вошла пожилая женщина с палочкой. Мария  уступила место и, не закрывая книгу, стала пристраиваться поудобнее, чтобы продолжить чтение.

      Мужчина, около которого она остановилась, спросил:
      - Вам уступить место?
   - Как считаете нужным.
   - Я видел, что вы уступили место старушке, -  сказал он, вставая.
   Мария поблагодарила и села, собираясь  читать дальше. Вдруг мужчина сказал:
   - С вас рубль за место.
   - Что это вы так мелочитесь? - ответила Мария.
   - Так  ведь рубль, на котором Ленин. Кстати, Ленин на том рубле в кепке или нет?
   - В кепке. Нет, без кепки, - оторвавшись от чтения, ответила она, улыбнувшись.
   А я это запомнил на всю жизнь. В концлагере.
   Перед ней стоял мужчина лет 40-45, худощавый, аскетического склада. Орлиный профиль, жёсткий взгляд серых глаз, губы плотно сжаты.
   - Вы молоды для такой памяти.
   Мария   опять уткнулась в книгу.
   - А число «Пи» вы знаете?
   - 3.24. Нет, 3.14.
   -  Вот теперь правильно.
   - Вы, видно, «великий математик». Такие серьёзные вопросы вас волнуют в автобусе.
   - Нет, я занимаюсь ремонтом телевизоров. Вообще мужчина должен что-то делать своими руками: строить дом, сажать лес, руки мужчины должны быть мозолистыми. Посмотрите, какие у меня мозолистые руки.
   - Да, - посмотрев, ответила Мария.
   -  Не бойтесь, дотроньтесь.
   Мария провела пальцами по его ладони.
   - Наждак, а не рука.
   - У вас, наверное,  такая пятка, - продолжал он.
   -  Нет. У меня пятка такая, как моя ладонь.   
   Мария поняла, что почитать не удастся  и, неожиданно, спросила:
   - Вы – белорус?! В произношении шипящих букв чувствуется некоторая жёсткость. Я после института распределилась в украинский проектный институт. Со мной работала девушка, тоже молодой специалист, белоруска из Бреста, красивая, синеглазая, улыбка до ушей.  Очень энергичная и умная, инженер-проектировщик, классный специалист. Подружились  мы с ней на всю жизнь, хоть теперь в разных городах живём и даже в разных странах.
   - Вы угадали. Я  белорус.
   -  А какими судьбами вы оказались в Подмосковье?
   - Это длинная история. Судьба-злодейка. Если хотите, я  расскажу вам. - И не дожидаясь ответа, продолжил. - Я оказался в Припяти во время аварии на атомной станции. Вёз осветители на птицеферму, когда меня остановили. Требовали уничтожить весь груз, за который я отвечал. Я сказал, что соглашусь на уничтожение груза только после того, как получу соответствующие документы, а то с вами и под суд можно угодить.
   - Так у вас льготы,  как у чернобыльца?
   - Какие там льготы! У меня было только право выбора местожительства. Вот я и выбрал Подмосковье.
   - Вы довольны своим решением?
      - Сначала я жил в общежитии и вкалывал на стройке, чтобы  получить   квартиру. Правда, начальник хотел мою квартиру «зажухать», а  я сказал:  «Если мою квартиру получу не я, «пришью» тебя. Мне терять нечего. Я лучше отсижу в тюрьме». Квартиру мне дали. Да, и начальник меня зауважал, а то заработанная мной квартира чуть не ушла к его племяннику.
   - Вы служили  в армии?
   - Да, в Чечне.
   - Ой, – вырвалось у Марии.
   - Я служил   в мирное время. До войны.
   -  А как вы относитесь к войне в Чечне?
   - Я о политике не разговариваю. Политики – те же проститутки. Только проститутки торгуют своим телом, а политики чужими телами и жизнями.
   - Сегодня трудно оставаться аполитичным. Я вчера ехала этим же   маршрутом. В автобус вошла компания молодых людей - три парня. Из них с трудом можно было собрать одно здоровое тело. Один был без руки, второй на протезе, а у третьего ранение в лицо - повреждён глаз.            
    Моя приятельница похоронила брата, в 47 лет не стало мужика. Три инфаркта перенёс, синдром афганской войны. Изувеченные души! Как тут не говорить о политике.
    - Вы могли бы убить своего сына? – вдруг спросил он.
    - Нет.
    - Но, во имя идеи?
    - Нет. Не могла бы. Я ему дала жизнь.
    - Значит у вас материнские чувства сильнее гражданских. А вот  моя мама могла бы меня убить. И я мог бы убить её  во имя идеи.
    Марии стало страшно. «Кто может распоряжаться жизнями? Жизнь - это святое! Новоявленный Павлик Морозов. Во имя идеи!» – думала она, а вслух сказала:
    - Я сейчас читаю книгу австрийского писателя и учёного  Отто    Вейнингера. Сто лет тому назад он написал эту книгу «Пол и характер». В ней, этот человек трагической судьбы, достаточно спорно описывает мужчину и женщину  в мире эротики и страстей. Он   приходит к выводу, что материнство не самое высокое  человеческое чувство. Скорее – аморальное. Ведь женщина-мать слепа и глуха в любви. Она может боготворить сына-подонка, дочь - полное ничтожество и найдёт тысячи оправданий для них. – Мария сделала паузу. – Если вам интересно, я   думаю, что материнская любовь, это главное в жизни и не только как продолжение человеческого рода. Были бы беспризорные дети в нашей стране, кстати, потенциальные правонарушители, если бы их согревала материнская любовь? В моём понятии, используя это высокое   чувство, можно создать прекрасное  общество. Только для этого в школах надо обучать детей не теории секса, а готовить будущих матерей и отцов. Извините, что так разволновалась. Просто я об этом много думала. Страдаю, глядя на полчища обездоленных детей. Страшно и больно!
    - Да, пожалуй, с вами можно согласится. Я хочу вам дать номер телефона мастерской, в которой работаю. Вдруг вам потребуется телевизионный мастер. А может быть, захотите пригласить  меня на чашку чая. Вы давно пили вино?
    - Вчера с приятельницей отметили выход  из печати её книги стихов, выпили по рюмке вина по этому поводу.
    - А я уже двадцать лет ни капли спиртного не беру в рот. И вам не советую. Кстати, ведь и я пишу стихи, но считаю, что стихи должны публиковаться после смерти. Ведь в стихах, как нигде, оголяется душа, не хочу выворачивать душу при жизни.
    Сегодня я не понимаю, для чего живу. Куда мы все едем?  Кто нас везёт? Руководит моей жизнью? Плыву по течению. Отплыл от одного берега, а к другому никак.… Сносит…  Стараюсь держаться…  Да ещё с женой  разошёлся… Хотел бы познакомиться с женщиной. Вы не думайте, я - нежный.
      Автобус остановился на конечной остановке.
      Мужчина, прощаясь, внезапно наклонился и поцеловал Марию в щёку.
      И его уже не видно,  затерялся в толпе.
      В руках у Марии бумажка с номером телефона.
      Весна шептала о себе робко и неуверенно.
               


Рецензии