Блудня

   Мать называла Наташку "наша блудня", но это не означало, что она какая-то там блудница. Просто девочка была очень рассеянная и большая фантазёрка - убегала одна и терялась так, что её приходилось разыскивать. Привыкла всю жизнь ходить "за ручку" - в детстве с мамой, а потом с соседом Пашкой из садика, с ним же - из школы. И когда они убегали путешествовать, чтобы посмотреть город, то она шла с ним рядом и никогда не задумывалась, не запоминала дорогу - ей это не надо было - зачем, когда рядом есть тот, кто это сделает. Им доставалось от родителей, но Павлик же всегда приводил её обратно, и все быстро успокаивались.
 
    Бывало, поедет со взрослыми в лес за ягодами, а там на каждом шагу еще и грибы начинают попадаться, и запутывают её и запутывают... Увлечётся она, перестанет отзываться на голоса и... все - ищи ветра в поле - заблудилась. Сначала начинала кричать, потом - реветь, потом опять кричать - тогда её и находили. И хоть бы это один раз было, а то... всегда одно и то же. А если прицепится к кому-нибудь хвостиком, чтобы не потеряться, люди начинают нервничать, как будто она их, а не лесной урожай собирает.
      Один раз пошла к машине корзинку полную поменять на пустую, шла-шла и показалось ей, что не туда зашла, такой визг подняла - всех чертей переполошила. Выходят бабы кучкой, друг за друга держатся и спрашивают:
- Чё орешь? Мы думали, что с тобой что-то нехорошее делают... Иди дальше, вон там машина.
Но она не пошла одна, попросила, чтобы отвели - трусиха стала.
 
   И в юности это продолжилось - в метро никогда не приглядывалась, что-где-куда, вечно спрашивала. А эти москвичи - или дорогу не знают, или не хотят показывать - некогда им, пришлось научиться обращать внимание и запоминать станции.    
Повзрослела вроде, поехала  в Грецию - многие туда за шубами ездили с шоп-туром. Пошли от автобуса толпой, бродили по улочкам Афин, приятельница всеми руководила и привела, наконец, туда, где шуб много и цена доступная. Натаха, как увидела столько богатства - не осталось ни одной прекрасной шубки, которую бы не примерила. Уже и продавец от неё ошалел, но терпел - знал, что без покупки эта чокнутая русская не уйдёт - то смеется, то припевает, то приплясывает.
 
   Выбрала она самую-пресамую шубку норковую, и долларов хватило - дешевые они в Греции. Крутилась - вертелась перед зеркалом - норочка коричневая, благородного цвета такого, даже жарко стало. Хорошо ещё, что в магазине кондиционеры во всю работали.
А она... представила, как оденет зимой эту красоту, поднимет воротник и будет торчать из него только её курносый носик и глаза, а подружки будут поглядывать с завистью и просить померить. И так ей хорошо стало! В общем, купила, завернули... смотрит... а знакомых девок-то уже и нет ни одной в магазине. Вышла, а куда идти, в какую сторону - не знает. Улочек-то, с поворотами и переходами, целая тьма была - шли так долго.

   Что делать? Хоть реви. Посмотрела на часы, а через полчаса автобус уже должен отправляться дальше. Достала карточку отеля и стала встречным грекам под нос совать. А они ни по-русски, ни по-английски, ни бум-бум... у неё потекли слёзы. Подошел мужчина и спросил:
- Экскюз ми, вот ду ю вонт?
Наташка последние английские слова забыла от расстройства, но поняла о чем он спрашивает и подала ему карточку. Мужчина достал платок из верхнего кармана пиджака, вытер ей с улыбкой слёзы, взял под руку и быстро повел по закоулкам. И она, такая доверчивая дуреха, пошла. Ей повезло с порядочным греком - минут через двадцать они вышли к отелю, а не куда-нибудь, а то рыдала бы потом всю оставшуюся жизнь.
     Отель она узнала по транспаранту про коммунистическую партию, (времена-то были ещё доперестроечные) и, хотя было написано по-гречески, но понятно. Уж так она обрадовалась этому коммунистическому лозунгу! Поблагодарила Натаха парня, подвела его к автобусу, достала из дорожной сумки бутылку водки, что везла, как все, для продажи на валюту. Не стала у него брать деньги, хотя он предлагал и просил её адрес и телефон. Но она только улыбнулась и пошла в автобус, а там дала нагоняй всем, особенно приятельнице, за то, что оставили её одну.
 
  Однажды было так тяжело на душе - неприятности сыпались одна за другой - пошла прогуляться, насладиться погодой, побродить по старинным улицам, посмотреть архитектуру, развеяться. Шла и думала о своей несостоявшейся девичьей любви к Павлу, о своём одиночестве. Когда они закончили школу, он улетел с родителями за границу, сначала писал, но шли годы, и от него давно ничего не было.
   Долго ходила по пустынным улочкам, уже устала глазеть по сторонам, и вдруг впереди - тупик. Повернула назад, а там опять тупик, пошла в другую сторону - та же история. А уже темнеть начало, и, как назло, ни одного прохожего. Вышел какой-то бродяга неизвестно откуда и попросил денег.
«Достанешь кошелек – подумала - прибьёт или так отнимет." - днем-то бы подала милостыню безо всяких.
- Нет у меня денег. Поможешь выйти из тупика, дам бутерброд с колбасой.- ответила она.
- Бутербродом ты не отделаешься.
И тут - вот ведь, повезло ей так повезло - выбежал мальчишка, лет семи. Тогда Москва  была переполнена оборванцами-беспризорниками, что съехались со всей страны.
- Я её знаю, она мне всегда на Пушкинской подает. Я таких конфет и в жизни не едал - не обижай её. - крикнул он бомжу.
- Пойдем, я покажу дорогу. Нельзя сюда заходить! Это наш район.- потянул он её за рукав.
Страх, переполнявший Наталью, прошел, и, когда он вывел её из западни, не побоялась открыть сумочку, дать ему денег и тот бутерброд с колбасой, что обещала тому оборванцу.
- Съешь при мне, пожалуйста, чтобы он не отнял у тебя, а завтра жди меня на Пушкинской, я помогу тебе. Если ты хочешь жить в хорошей семье - приходи. Спасибо! Ты спас мне жизнь.
   Мальчишка пришел, и живет теперь у бездетной подруги в семье, муж тоже рад, занялся оформлением документов об усыновлении. У них всё получилось - отмыли сироту, вылечили ему желудок, который мучил его первое время, и мальчик оказался такой умница и симпатяга... Столько у них радости теперь в жизни!
 
    С тех пор ничего не изменилось, как была Наташка «блудня», так ею и осталась – постоянно ухитрялась заблудиться в любой стране, стоило ей размечтаться и пуститься одной бродить по улицам чужого города. Когда открыли "железный занавес", полюбила она путешествия, выучила английский и немецкий языки, которые всегда теперь помогали ей в трудную минуту.

     Наступала осень. Наталья воспринимала её всегда с особенной грустью, одиночество не только напрягало, но и давило на душу. Ей надоели вопросы друзей: "Почему ты... ТАКАЯ...  и до сих пор одна?" Не складывалась у неё личная жизнь.
Однажды зазвонил телефон, и мужской голос, очевидно попав не на тот номер и приняв её за свою подругу, принялся упрекать, называя другим именем. 
- Ты сломала мне жизнь, Галина. Я не знаю, нужна ли она мне теперь... без тебя...
И говорил... и говорил, не давая вставить слово. Наташа сначала пыталась сказать, что он не туда попал - не Галина она, но его голос завораживал и было в нем что-то такое... а история любви трогала душу. Романтичная Наташка, словно перевоплотилась в ту прекрасную женщину, которую он безумно любил, ей так захотелось вернуть ему счастье, чтобы он также продолжал любить, но... только её.
Наталью бросало то в жар, то в холод, а одинокое сердце билось так, что готово было вырваться из груди наружу. Наконец, он остановился и спросил:
- Ты еще здесь? Не молчи.
- Я здесь, рядом с тобой. Прости, я не знала, что ты настолько меня любишь. Что я могу для тебя сделать?
- Я сейчас приеду, если еще не безразличен - жди.
    Незнакомец положил трубку, и она, словно очнувшись, испугалась того, что натворила. И вдруг её осенило: "Как он приедет, он же не знает адреса?"
И стало так грустно, что захотелось расплакаться - она все ещё слышала его голос, который стал казаться ей знакомым.

   Через несколько минут звонок в дверь вывел её из оцепенения - она встала и пошла, как на казнь, ничего не понимая, ноги еле двигались.
Когда открыла дверь, то просто остолбенела – перед нею стоял ОН, друг её детства, Пашка, и улыбался во весь рот.
- Я знал, что ты по-прежнему такая красивая. Прости, моя дорогая, что я разыграл тебя - телефон и адрес я узнал у твоей матери, когда вернулся. Ты же переехала, и у меня не было  твоего нового адреса. Я прилетел за тобой - все эти годы думал только о тебе.  Прости меня, что не мог сделать этого раньше. Так хочу семью и дочку... только от тебя... Ты ждала меня? Если бы ты только знала, как я рад!
Он схватил её на руки, прижал к груди и... Наталья поняла, что ей нужен только ОН, милый и замечательный Пашка... и больше никто другой.


Рисунок Джимми Уоррена  "Фантазёрка"