Горячий кипяток

"Год 41-й.
 Грохочет набат.
 Стойте солдаты,
 Ни шагу назад!"

 Александр Дудин.               
 
       В 1941 году зима выдалась ранняя , очень снежная и лихая. Морозы пришли  острые, кусачие и промораживали не только тело, но и души.
Сугробы были такие , что доходили иногда до крыш деревенских домов , а иногда снаружи так заваливало снегом , что дверь не открыть.

       Был самый разгар наступления немцев на Москву. Они планировали взять нашу столицу до наступления холодов, но не вышло. Наши солдаты стояли насмерть и своими телами заступали дорогу врагу.

      Тем не менее германцы, имея преимущество в техническом оснащении и других факторах, продолжали наступать, а наши войска отступали.

      На нас навалился сильный,опытный,очень наглый и многочисленный враг.Мощная современная техника и живая сила со всей Европы,от Норвегии до Гибралтара.

      Ужас и страх смерти стоял в пространстве и времени. Немецкое зверьё , не имея человеческих признаков, пришло убить всех нас. Таких кровожадных существ не было в истории со времён татаро –монгольского нашествия. Сюда пришло население кровожадной Германии, враждебный немецкий народ и их союзники.На стороне Германии пришли сюда подразделения всей покоренной ими Европы,от Норвегии до Франции.

       Сейчас говорят, что их посылал Гитлер. Но это не наша тема разговора. К нам приходил, чтобы убивать нас и убивал нас не Гитлер, а германский народ, немецкое население и немецкие люди, германская нация, почти в полной своей красе и массе. Они вероломно напали на нас и убивали нас с большим личным желанием, радостью и удовольствием. Они совершили такие злодеяния против нас и вели себя с такой наглостью, что этого нельзя забыть и простить до конца цивилизации.

        Это не Гитлер, а люди-  германцы считали, что они высшая раса и могут нас убивать. У них была жажда нас убить и захватить наши исторические земли. Так они делали много раз в нашей  истории, всегда получали отпор, но ничему не научились, потому что они такие от природы и от рождения.

        А тогда у нас  не было ещё телевидения , мобильных телефонов и прочих средств связи и информация была в основном от людей, на улице, на станции,у колодца или в магазине. Репродуктор на стене комнаты в каждом доме был подключен к сети проводной линии и передавал официальные известия.
       
        Руководство страной и фронтом было правильным. Не имея достаточно танков , техники и пехоты , все, имеющиеся силы, вводились в бой очень расчётливо. Всеми фронтами и страной руководил верховный главнокомандующий Сталин Иосиф Виссарионович. Это просто нам повезло , что в такой критический момент у руководства стоял именно Иосиф Виссарионович со своей характерной гениальностью, ибо никто другой с этой , полностью безнадёжной ситуацией , не смог бы справиться.

         А еще,может быть,самое главное, что были люди и солдаты вот того поколения, с которыми пришли из древности: вера, надежда, любовь и сокрушительная ярость удара русского духа. А Бог был, есть и будет с нами. Моя бабушка Настасья тогда точно так говорила.

        В наших краях ожесточённые бои шли в районе Яхрома –Дмитров. В Яхрому немец всё таки заходил и пытался брать Дмитров. Это было критическое положение в связи с тем ,  что здесь большой и ответственный транспортный узел: канал Москва –Волга , шлюзы , шлюзовое хозяйство, речные причалы. Через этот канал шло снабжение Москвы  нефтью из Баку и Грозного. Здесь же крупный железнодорожный узел и железная дорога на Москву. Прямое шоссе на Москву, до которой всего 50 километров.

        Потеря Дмитрова и Яхромы ставило бы нас в критическое положение. Это будет уже дуга окружения Москвы с северо –востока. Кроме того немцы уже выходили бы в тыл нашим основным силам , защищавшим Москву.

        Советское командование бросали к  этому месту буквально последний батальон и ,не считаясь с потерями,выбивали немца из Яхромы. Потом германцы снова с танками входили в Яхрому.

        Канал Москва- Волга был единственным препятствием , которое сдерживало немецкие соединения и танки. Взятие немцами участка Яхрома –Дмитров поставило бы нашу основную западную группировку в очень тяжёлое положение , потому что тогда немцы выходили нам в тыл. Наши войска в основном были разбиты , оставались только отдельные окружённые части , у которых не было техники,автоматов , пулемётов, боеприпасов и продовольствия, да и всего остального.

       Эта война была войной техники и машин. Это всё имели немцы в полном комплекте.У нас машин критически не хватало и работу транспорта выполняли лошади.

       Наше руководство постоянно набирало новые части из рабочих , людей старшего возраста и почти юношей, последние часто скрывали свой юный возраст и врали ,что им 16 или 18 лет.

       Эти наспех собранные отряды , которых с малым военным опытом, бросали против кадровой армии немцев , имеющих самолёты , танки , машины , мотоциклы с колясками и пулемёты , автоматы и всё остальное. Люди гибли тысячами , но своей жизнью замедляли движение немцев.

        Общее впечатление было такое , что нам долго не выдержать. Хотя не было телевидения , но в таких боях , постоянно приходили похоронки по почте , шли тяжело раненые , без ног и рук. С устаревшей винтовкой вели бои  против автомата  или пулемёта на коляске немецкого мотоцикла. Германцы в  минуты обходили наши пешие части на мотоциклах, машинах и танках, окружали и добивали их из пулемётов и автоматов.А в небе безнаказанно господствовала немецкая авиация.

        У всех немцев были сплошь автоматы и машины. У нас главным транспортом была лошадь. В такие морозы трудно находиться в открытом поле , но наши солдаты вели бои. Хорошим другом была наша стёганая телогрейка , морской тельник , шапка- ушанка и ещё лучше белый полушубок. По приказу Сталина в тылу это всё шили день и ночь.

       У нас дома поздно вечером тоже стучала ручная швейная машинка.Мать и бабушка из того, что находили, шили для солдат зимние варежки с двумя пальцами , чтобы рука не замерзала и можно было стрелять из оружия. Я сам долго крутил ручку швейной машинки.

        Вязали тёплые носки из козьей и овечий шерсти , всё, что было. Все шкурки от кроликов , коз и овец шли в дело. Коробки с рукавицами , носками , кисетами для табака , платки , шарфы, а то и связанный свитр отдавали прямо в  проходящий военный эшелон. Все эти вещи были сделаны исключительно заботливо и укладывали бережно, как для родных или близких. В ящик также укладывали небольшое письмо солдату, кое-  какие продукты, сушёные ягоды, сушёные фрукты.

         Производство  и шитьё полушубков организовали в Сибири и Монголии. Сразу оказалось, что немец, привыкший к более тёплому климату, не может долго выдерживать наш мороз, как русский мужик. Такой мороз был , в общем в нашу пользу. Но мороз есть мороз, всем тяжело.

        Основной преградой для немца был канал Москва- Волга. На одном берегу  Яхрома, а на другом Дмитров. В Яхрому немец входил , а Дмитров стоял. Дальше на северо- востоке немец взял город Калинин (Тверь). Получалось , что мы находимся в полосе его охвата. Немец окружал Москву.

          Мы жили в большом двухэтажном  деревянном доме и занимали весь первый этаж. Это была государственная квартира моей матери , сельской учительницы. Впереди дома был сад с раскидистыми кронами вековых лип , а позади дома был большой наш огород.

         Однажды в саду под липами я увидел два танка Т-34. Кругом был белый снег , сугробы и танкисты маскировали их  сверху ветками и снегом. Эти танки были новенькие , только что с какого то уральского завода , кажется Ижевска . Они пришли с поездом и вот у нас под липами командиры выбрали удобное место, вокруг деревья и сверху густые кроны ветвей.

Стоял сильный трескучий мороз. Экипажи на таком морозе находились в танке или рядом и поддерживали немедленную готовность к бою.

          Под танком в районе картера двигателя постоянно, днём и ночью, жгли пропитанную соляром ветошь, для подогрева и обеспечения пуска двигателя в любой момент. На Т- 34 был дизельный мотор и его запуск на морозе был затруднителен , поэтому так подогревали , для немедленного запуска.Из моего окна всю ночь был виден этот маленький костерок.Других возможностей тогда не было. Экипаж был занят день и ночь на морозе. В самом танке была морозная холодина , не было никаких условий для экипажа и водителя, но они будто не чувствовали холода.

        У нас на кухне был хороший большой, ухоженный руками хозяев, самовар, который с этого момента работал день и ночь,на углях, сосновых или еловых шишках. Танкисты с трескучего мороза,периодически забегали на кухню взять горячий кипяток на чай и обогреться. Самовар, почувствовав такое внимание и уважение, авторитетно попыхивая дымовой трубой, будто понимал, все это и очень старался. Горячий кипяток  был постоянно всегда.Электрических чайников тогда у нас не было и само электричество было отключено,ибо его не хватала для заводов и фабрик.

     Экипаж танка состоял из трёх- четырёх человек: водитель- механик , стрелок и командир. Может один – два солдата были нормально взрослыми , а остальные были , скажем , парни или взрослые пацаны. Молодые солдаты , новобранцы , только что с ускоренных танковых курсов , а то и просто так. Все очень молодые, самый цвет жизни и вся жизнь впереди, невесты, жёны, семьи и дети.

      Но сейчас у них был такой порядок , такая дисциплина, что шуток никаких. Дел было полно. Фронт рядом и положение было тяжёлое. Вечером,когда темнел небосклон, то в стороне фронта загорался, горел до утра и вспыхивал яркими пятнами разрывов, красного цвета, пылающий горизонт.

      А здесь у нас, в нашем небе, выискивая цели, хозяйничали немецкие бомбардировщики и разведчики.Наших самолетов не было. Воздушная линия фронта проходила уже у нас. И эти танки стояли в резерве.

     Сам танк , его внешний вид , орудие и гусеницы , вызывали уважение. Но я сразу понял, что это наш последний заслон, последний резерв. Где- то на Урале , сварщики,старые рабочие, подростки и женщины из последних сил день и ночь строили и собирали эти два танка. Свежая эмаль краски и белые номера,как на выставку. Это последняя линия нашей обороны. За нами до Урала больше ничего нет.

        Вечером к танку подходили деревенские девчата и я до сих пор помню разговор. На западе всю ночь заревом пожарищ горел и сверкал фронт. Эти наши солдаты ещё никогда не были в бою.

       Настроение девчат было такое же , как у всех в деревне. Немец , имеющий всю возможную технику, упорно выбивал наши части и лез, окружая Москву. Это потом стали писать в книгах и говорить, что тогда был Гитлер, чтобы всё это списать на него.  Гитлер сидел в Берлине, а сюда пришли немцы, немецкий народ и немецкое население. Они сами очень хотели нас убить, разграбить наши запасы, продовольствие, все материальные, культурные и другие ценности. Враг приближался и шёл убивать нас , и не было сил его остановить. На захваченных территориях немцы планомерно,физически,технически и промышленным образом, уничтожали наше население, в первую очередь- русских.Это отлично знали все и я тоже. Но молодёжь есть молодёжь. Мы потом были такие же.

        -Да не тужите, девчата, разобьём немца,- говорил молодой танкист. -Просто не дают наступать . Вот стоим здесь без дела. Как только будет приказ , расколотим этого немца очень быстро.Меня и сейчас поражает уверенность, спокойствие и полное бесстрашие  танкистов.               

         Разговор был взрослый и без шуток. Мне было понятно, что парень хотел успокоить девчат и окружающих людей. 

        Я отлично понимал этого солдата,  когда молодой и полон отваги. Подошли девчата 14- 18 лет. А что он- солдат мог сказать ещё молоденьким девчатам. Солдат , это мужчина , который защищает родину , мать ,невесту. Мало, что ещё не был в бою. Солдат ещё даже немца не видел, но готов ко всему и все для себя решил.

       Хотя, чтобы танком управлять хорошо или оружием , надо службу пройти , не день и не месяц даже. А этот , может со школьной парты, сразу в бой пойдёт. К сожалению, так оно и было.

         Но с этими солдатами было ещё то, что пришло от прадедов прошлой истории и вообще с древности. А именно бесстрашие и отвага против превосходящего противника.

         Я тогда не знал, а только чувствовал , что эти два танка есть наш последний и единственный резерв. Больше у нас нет ничего за спиной. К сожалению, так оно и было.

          Мороз был такой , что дыхание перехватывало , особенно ночью. Эти танки стояли у нас несколько дней. Мать и бабушка  вечером уговаривали солдат, которые приходили за кипятком, ночевать в доме. Места было много в большом длинном коридоре у печки  перед кухней. У нас было сено . Они набили матрацы сеном и солдатам можно было спать в большой деревенской прихожей , рядом с большой русской печкой.

          Это невероятно, но солдаты не пошли в дом , а день и ночь находились у танка. Я, думаю, что это уже было слишком , но такой был приказ и порядок. Стало ясно, что управлять танком и оружием они будут так хорошо , как только смогут. Солдат приходил только за кипятком и по очереди погреться и чуть подремать, сидя на стуле рядом с печкой.

         Наш самовар, тех времён, работал на углях , еловых и сосновых шишках , прекрасно. Продукты солдаты  у нас не брали. Говорили , что у них всё есть. Вот только на суп мать и бабушка их уговорили. Я до сих пор испытываю такое удовлетворение. Что , хотя суп взяли . В бою сила нужна и такой суп много поможет.

         «Ну как же. Наварили целый чугун на всех. Что же , выбрасывать теперь.», - убедительно сказала мать и бабушка.

 Солдат принёс полевые котелки, разлили вкусный горячий суп с белыми отборными грибами и он унёс их к танкам.  Картошка и овощи у нас были в достатке .Сушёные грибы были. Готовить вкусный суп тогда умели. Вот хлеба у нас не было.

          На кухню , за стол танкисты не пошли. На вкуснейшую, тех времен, картошечку, с солёными огурцами и грибочками,тоже пришлось уговаривать . Как то стеснялись . Все тогда знали , что с продуктами туго. Всё захватил и разграбил немец.А вот горячий кипяток с такого доброго самовара- это другое дело.

      По словам моего школьного друга Владимира Кутилкина, у них за их маленькой избушкой, в маскировке, стояла походная армейская кухня, которая могла передвигаться парой лошадей. В этой кухне военный повар готовил обед танкистам и небольшому подразделению солдат, которые стояли в охранении танков и железнодорожной станции.
В общем армейский обед у солдат был организован и с ними обедали сам Володя и его мать.

      Ночью, может по часу или два, один танкист сидел в нашей прихожей около печки на стуле в темноте и дремал. Так они по очереди отогревались.  На матрац с сеном он не ложился , сколько ему не объясняли. Другой в танке был у мотора и третий у пулемёта. Ещё один с автоматом был около танка на морозе. А под танком горела и коптила промасленная ветошь для подогрева мотора на морозе. Вот такая была готовность танка к немедленному открытию огня по противнику. Танк мог запустить мотор и вступить в бой немедленно.

          Через канал у Дмитрова и Яхромы есть два красивых моста ,примерно 2 км друг от друга. Они представляли прекрасный пейзаж из окна дома моей тети , когда я у них был в деревне Муханки. Две изящных дуги мостов над лесами , холмами и нитью канала. Такая картина пейзажа у меня в памяти до сих пор. Эти два моста были тогда заминированы и на них всегда находилась дежурная охрана. Мосты должны были быть взорваны , если сюда прорвутся немцы.

         По  словам военных в этот район приехал немецкий генерал Скорцени , который был мастер специальных диверсионных операций. Он организовал диверсию по одному из мостов . Ночью специальные диверсанты в советской форме , перерезали всех дежурных на мосту. На Дмитров двинулась колонна немецких танков и батальон автоматчиков. Это было сделано совершенно тихо и неожиданно. Взорвать мост было некому. На нашем берегу у Дмитрова был только один стрелковый взвод с одним пулемётом. Немецкие танки уже прошли мост и неожиданно и внезапно появились перед нашими позициями.
Завязался тяжёлый и неравный бой.

          Было около полуночи и я уже лежал в постели в комнате цветов. В окно был виден
Маленький костёр под танком для подогрева мотора. Вдруг я услышал звонкий топот  копыт верхового кавалерийского коня и крик посыльного солдата.

        «Выступать! Немедленно! Приказ!...»

          На танках, один за другим, почти одновременно, вздрогнули и загудели моторы, начали прогрев двигателей. Кавалерист передал командиру все распоряжения и ускакал в штаб. Началась суета и всякая беготня. Я, наспех оделся и тоже выскочил на крыльцо. Я уже смотрел в кино и знал, что такое действия по тревоге. Всё быстро и бегом.

     У нас на кухне,понимая обстановку,загудел,долитый до полного водой из лучшего колодца,наш самовар.

     Водители проверяли работу моторов, танкисты, бегом, сбрасывали маскировку, ветки сосен и ёлок. Была ночь и не ярко горели несколько керосиновых фонарей- летучая мышь. У бабушки уже снова загудел самовар, на хороших углях и еловых шишках, но никто не пришёл на чай. Соседи протягивали солдатам горячую картошку в чугунках и деревенские лепёшки, даже последнее печёное мясо кролика или курицы.

       Солдаты,занятые машинами и оружием, не взяли ничего.Взяли в котелки только кипяток с нашего самовара. Танкистам на марше, на таком морозе, 50 километров до Дмитрова и сразу в бой. Командир сказал, что у них всё есть. 

    Моторы уже были почти прогреты перед запуском и через 3 – 5 минут танки были готовы к движению.

          Экипажи заняли свои места  и танки, один за другим, двинулись,набирая ход, в направлении Талдом и потом Дмитров. Прожектор и фары освещали улицу во всю длину деревни. От почты в свете фар отлично была видна Чайная , за 500- 600 метров. Мощь выхлопа моторов , от которого дрожала земля и воздух , как то вызывали уважение. Танки быстро удалялись вглубь улицы и черноту ночи.

       Бабушка Настасья, в неясном силуэте, осенила танки крестным знаменем, им во след. Этого никто не  видел в темноте ночи и этого не почувствовали танкисты.

      На главной колокольне сельской церкви, высоко под облаками, на миг проявился серебряный крест и тут же  исчез в темноте ночи.

        Стрелковое охранение русских у края моста в Дмитрове, неся потери , стояло на месте и не отходило. Не смолкая бил последний тяжёлый станковый пулемёт. Два германских танка были подбиты гранатами. Но немец , имея большие силы , наседал. Танк за танком всходили на мост. Танков на мосту было много, они шли в колонне по одному и  били из орудий и пулемётов.

         Вот уже два следующих немецких танка сошли с моста на улицу Дмитрова. Третий немецкий танк Т - 4 , ведя мощный пулемётный огонь, выбирал момент и место для сокрушительной атаки наших ослабевших позиций. За ними приближались группы автоматчиков и ещё десяток танков. Это был авангард удара.Ещё дальше изготовилось к броску крупное соединение немцев. Численное пехотное и танковое превосходство противника было подавляющим. Они уже видели лёгкую победу здесь и вообще. А там выход нашему фронту в тыл и окружение Москвы.

             Появление, в ночной темноте, у моста двух наших танков оказалось для немцев полной неожиданностью. Наши танки, на полном ходу, с горящими прожекторами ослепили немцев и с марша, перестроившись в линию атаки фронтом,почти одновременно, ударили из орудий в бортовую броню немецких танков. Позиция русских танков была лучше. Они вышли из темноты на свет горящего боя.

          Два немецких танка вспыхнули факелом и загорелись. Они перекрыли путь всей их колонне.Там возникло замешательство.Наши танки со своей выигрышной позиции открыли бешеный огонь в упор.Немецкие танки,осветились нашими фарами,и были на ажурном мосту через канал,как мишени на тарелочке.Наши орудия,из глубины ночи, грохнули ещё несколько танков.Вот уже целое зарево на мосту.Четыре тяжелых танковых пулемета уложили наседающую немецкую пехоту.

        Разгром авангарда наступающей немецкой армии был в несколько минут.Немцы в темноте ночи подумали, что подошло большое  подразделение  русских танков.

         Водители уже не сдерживали свою ярость и ярость раскрутившихся танковых моторов. Это всё влилось в сверкающие искрами стальные гусеницы и мощь наступающей брони.Первый и последний бой,но об этом не думали и не грустили танкисты.

         Под огнём орудий наших танков немцы начали отходить назад , в Яхрому. Два наших Т -34 уверенно пошли на мост, ведя огонь из орудий. За танками пошёл на мост стрелковый взвод нашей армии. С чисто русской удалью они пошли на превосходящего противника. За ними устремилось только что сформированное боевое подразделение, милиции, партизан и ополченцев. Сюда  уже спешил воинский батальон из резерва фронта. Никто не считал сколько там и чего, а только вперёд.

        Наши танки тоже уже получили попадания в лобовую броню немецких снарядов, но хорошая уральская броня выдержала. От таких ударов наши водители и все танкисты были оглушены и травмированы, но в горячке боя не замечали ничего, ловили в прицелы орудий и пулемётов танки , технику и живую силу противника.

      Неистово и на полной ревел мотор, сверкали гусеницы, била пушка и неустанно стучал пулемёт. Моторы и гусеницы были новыми и не успели обкататься, а для танкистов это был первый бой. Под гусеницами танков, высекая искры, корёжилась немецкая техника и, не успевшая убежать, живая сила пехоты.


    После первого боевого выстрела, это были уже не новички, а наши кадровые танкисты и наши кадровые танки. На их счету уже были подбитые вражеские машины. Бой горел и разгорался, а на главной колокольне Великодворской церкви, не ярко, но уверенно и стойко, сиял и стоял серебряный крест. Фортуна и судьба качались на весах.

      На том берегу, где были немцы, со стороны Москвы , около деревни Муханки в лощинке между большими холмами, в ореховой рощице, были поставлены в засаде две машины ЗИС-5 с установками «Катюш» (новейшие миномёты залпового огня с реактивными снарядами). Тогда старый местный пастух дядя Пётр,  ( мой дядя) , показал командиру место, где лучше поставить эти «Катюши.»

      Я был у них в Муханках до войны  и после, а дядя Пётр был опытный профессиональный пастух , который хорошо знал местность. Бурёнки из его стада всегда давали много молока. После войны он рассказывал всё это и показывал это место моему дедушке , Шарову Михаилу Ивановичу. Я потом много раз гулял по этой роще, стоял там,
И эта роща щедро угощала меня лесными орехами. Как удачно дядя Пётр показал командиру самое лучшее место, где поставить «Катюши.»

       Командир с холма отлично видел поле боя и в критический момент ударил двумя залпами по немцам и разметал их на куски.

      Поредевший в бою стрелковый взвод и подошедшее небольшое подкрепление ворвались  и выбили немца из Яхромы. Уже подошёл из резерва стрелковый батальон Красной Армии. На поле боя дымились и догорали с десяток немецких танков.


       Здесь же застыли навсегда и тоже дымились два наших танка Т - 34, которые несколько часов назад стояли у нас под липами. Экипажи погибли все в первом бою. Они не считали противника, они бились до конца. Чудес на свете нет. Но была победа , хотя и маленькая , но она приближала большую и главную. Победа нашего яростного удара , русского духа , нашей техники , силы и умения. Яхрому отбили. Отдавать Яхрому было нельзя.

       Наш первый танк,весь разбитый прямыми попаданиями снарядов, в голове контр-атаки выпустил последний снаряд и тогда остановилось сердце мотора.Признаков жизни уже не было в этом танке,сердца солдат остановились раньше.Они уже никогда не вернутся к нам под липы.

       Это был маленький шаг главной победы над врагом. Солдаты погибли в бою .Они сделали все,что могли и больше невозможного. Бабушка Настасья успела тогда послать им во след крестное знамение. И это всё. Ордена и медали - посмертно.

       Стоят кресты. Стоят обелиски. Стоит Россия.

       Но наши потери были ужасающими.На морозную улицу выходить было просто страшно.Там,получив похоронки от почтальона,с надрывом голосили бабы.Похоронки шли почти каждый день и конца этому не было видно.Они ясно выражали наш разгром и близкую нашу смерть.



          Через несколько дней у нас под липами я увидел три новейших Т- 34 с такими же уверенными, но скромными и стеснительными молодыми солдатами. Одному танку даже не было места и его выдвинули ближе к дороге, но тоже хорошо замаскировали сверху еловыми ветками. Эти тоже ещё не были в бою. Снова их пытались уложить спать в тепле деревенской кухни , предлагали горячий суп с белыми грибами.

       Но они брали только кипяток с нашего красивого и радушного самовара.Танкисты также успокаивали девчат вечерами у танков, когда всё ярче разгоралось зарево в направлении фронта. Эти танки также ушли в бой, в критический момент и также сгорели в пламени беспощадного боя. Они заплатили за каждый шаг Победы самым дорогим , что у них было , своей жизнью.

  Так было несколько раз. Иногда у нас под липами был только один танк. Иногда их было два. Это был наш последний резерв и он вводился в бой в последний момент. Яхрому не отдавали, танки несколько раз наносили гитлеровцам, как тогда правильно называли, Сталинский удар.

  Эти танки всегда были новыми,а мне хотелось,чтобы какой-либо наш знакомый танк снова пришел к нам под липы.Но этого не было никогда.Каждый танк уходил в сторону фронта навсегда...

   Но,больше всего,мне запомнился тот первый экипаж и тот молодой танкист.
Я долго их ждал и надеялся на чудо.А может быть,все же подойдет тот первый танк и тот молодой танкист.Хотя бы на несколько минут, взять только с нашего самовара -горячий кипяток.

 

Благодарю за внимание.      
                Альберт Шаров.
       

Прим. Фото автора.