Сонет сонетов Кристины Россетти 8-14

Monna Innominata: A Sonnet of Sonnets (Christina Rossetti)
«Коль суждено погибнуть, то погибну», -
Эсфирь сказала, сделав выбор свой.
Красиво убранной рискуя головой,
С улыбкою ворвалась к властелину.
Очарованье сделав западней,
В полон взяла царя, презрев границы,
Лишь шелковых волос своих петлей,
Она была змеей и голубицей.
Она красой и мудростью своей
Дала защиту своему народу.
О, если б я могла еще сильнее
Любить, молиться, уповать на Бога:
Рискнуть и жизнью и судьбой моей
И ради чувства обручиться с роком!

‘I, if I perish, perish’ – Esther spake:
And bride of life or death she made her fair
In all the luster of her perfumed hair
And smiles that kindle longing but to slake.
She put on pomp of loveliness, to take
Her husband through his eys at unaware;
She spread abroad her beauty for a snare,
Harmless as doves and subtle as snake.
She trapped him with one mesh of silken hair,
She vanquished him by wisdom of her wit,
And built her peoples house that it should stand: -
If I might take my life so in my hand,
And for my love to Love put up my prayer,
And for love’s sake by Love be granted it!

Я возвращаюсь мыслями к тебе,
К тому, что было, и чему не сбыться.
Я чувствую, с тобой мне не сравниться,
Я не достойна быть в твоей судьбе.
Объята горем, я готова пасть,
Готова сжаться, убежать, исчезнуть
И умереть, ведь я так бесполезна,
Без веры, без надежды лечь и спать.
Но я не разуверилась вполне,
Поскольку я тебя не разлюбила,
А потому ночь разорвет светило,
Которое всесильно на земле.
Его впитаю в сердце благодать,
Готова всю тебе ее отдать.

Thinking of you and all that was, and all
That might have been and now can never be,
I feel your honored exellence, and see
Myself unworthy of the happier call:
For woe is me who walk so apt to fall,
So apt to shrink afraid, so apt to flee,
Apt to lie down and die (ah who is me!)
Faithless and hopeless turning to the wall.
And yet not hopeless quite nor faithless quite,
Because not loveless; love may toil all night,
But take at morning; wrestle till the break
Of day, but then wield power with God and man:
So take I heart of grace as best I can,
Ready to spend and be spent for you sake.

Уходит время неумолимо, надежды нет,
Смерть наступает так торопливо и дышит вслед,
И только вера над нами реет и правит всем,
И зажигает сердца как пламень и дарит свет.
Мы топчем землю, находим силы дышать и петь,
Пока над нами любовь витает, поем ей песнь.
Мы все еще способны верить в добро и честь,
Хотя на смену дням нашей жизни приходит смерть.
И лишь любовь непобедимо взмахнет крылом,
Вдохнет надежду, любое сердце зажжет огнем,
Давай же, друг мой, оставим жизни всю нашу боль,
И ляжем рядом, почием в мире вдвоем с тобой.
В потомках наших мы возродимся, вернемся вновь.
Во всех потерях и даже в смерти, во всем - любовь.

Time flies, hope flags, life plies a wearied wing;
Death following hard on life gains ground apace;
Faith runs with each and rears an eager face,
Outruns the rest, makes light of everything,
Spurns earth, and still finds breath to pray and sing,
While love ahead of all uplifts his praise,
Still asks for grace and still gives thanks for grace,
Content with all day brings and night will bring.
Life wanes; and when love folds his wings above
Tired hope, and less we feel his conscious pulse,
Let us go fall asleep, dear friend, in peace:
A little while, and age and sorrow cease;
A little while, and life reborn annuls
Loss and decay and death, and all is love.

Столь многие потом расскажут о тебе:
«Он так ее любил», а что же мне сказать?
Любила я тебя как в пьесе не сыграть,
Не так, как модницы в дешевой в суете.
Позволим им злословить, им ли знать
О той любви, что разделяет с болью,
О безнадежности взлелеяной тоскою,
Ведь больше нам друг друга не видать.
Итак, готова сделать я признанье,
Что я люблю не тщетно, не напрасно,
Любовью обновляюсь ежечасно.
И даже перед страхом наказанья,
И пред Судом скажу я громогласно -
Любовь вся жизнь, а не одно дыханье.

Many in aftertimes will say of you
‘He loved her’ 0 while of me what will they say?
Not that I loved you more than just in play,
For fashion’s sake as idle women do.
Even let them prate; who know not what he knew
Of love and parting in exceeding pain,
Of parting hopeless here to meet again,
Hopeless on earth and heaven is out of view.
But by my heart of love laid bare to you,
My love that you can make not void nor vain,
Love that foregoes you but to claim anew
Beyond this passage of the gate of death,
I charge you at the Judgment make it plain
My love of you was life and not a breath.

И если для тебя другая станет мной,
Тебя счастливым сделав, мне ль грустить,
Иль жадничать и мелко подло мстить,
Я буду радоваться всей своей душой.
За ту, кто остроумнее меня, лицом милей,
Кто для тебя богатство, дар небес,
Я, как счастливейшая из невест,
Станцую всех на свадьбе веселей.
Лишь если б не была я влюблена,
Могла б негодовать на твой успех,
Но душу всю тебе я отдала,
А значит твоя радость мне мила,
Свободен ты – и мне не знать помех,
Раз ты согрет – я вовсе не одна.

If there be any one can take my place
And make you happy whom I grieve to grieve,
Think not that I can grudge it, but believe
I do commend you to that nobler grace,
That readier wit that mine, that sweeter face;
Yea, since your riches make me rich, conceive
I too am crowned while bridal crowns I weave,
And thread the bridal dance with jocund pace.
For if I did not love you, it might be
That I should grudge you some one dear delight;
But since the heart is yours that was mine own,
Your pleasure is my pleasure, right my right,
Your honorable freedom makes me free,
And you companioned I am not along.

Могла б доверить я тебя себе,
Вместо того, чтоб уповать на Бога?
Все лилии цветут в Его руке,
И воробей не упадет до срока.
Он счет ведет бесчисленным пескам
И отмеряет нам и дождь, и ветер.
Наш мир Ему ни столь велик, ни мал,
Все наши планы Он уже наметил.
Ища в себе, чем взволновать тебя,
Нашла я лишь любовь, любить желанье.
Но с ним поделать ничего нельзя,
Не разогнав туман непониманья;
Осталось лишь Ему тебя вернуть,
Чтоб Он любовь вдохнул и в твою суть.

If I could trust my own self with you fate,
Shall I not rather trust it in God’s hand?
Without Whose Will one lily dath not stand,
Nor sparrow fall at his appointed date;
Who numbereth the innumerable sand,
Who weight the wind and water with a weight,
To Whom the world is neither small nor great,
Whose knowledge foreknew every plan we planed.
Searching my heart for all that touches you,
I find there only love and love’s goodwill
Helpless to help and important to do,
Of understanding dull, of sight most dim;
And therefore I commend you back to Him
Whose love your love’s capacity can fill.

Проходит молодость, уходит красота,
Хотя себя красоткой не считала;
Мне от весны моей осталось мало,
И свежих роз уж не сорвать с куста,
Чтобы, стыдя лицо, их в волосы вплести -
Оставлю юным розам их шипы нести.
Везде иметь успех мне больше не пристало,
Пристойна лишь природы простота.
Уходят юность, красота, и что осталось?
Биенье сердца сдерживать пора,
Замедлить сердце, что любви искало;
Заставить, чтобы песню оборвало.
Краса и молодость да будут ждать утра,
Мое же сердце биться перестало.

Youth gone, and beauty gone if ever there
Dwelt beauty in so poor a face as this;
Youth gone and beauty, what remains of bliss?
I will not bind fresh roses in my hair,
To shame a cheek at best but little fair, -
Leave youth his roses, who can bear a thorn, -
I will not seek for blossom anywhere,
Except such common flowers as blow with corn.
Youth gone and beauty gone, what doth remain?
The longing of a heart pent up forlorn,
A silent heart whose silence loves and longs;
The silence of a heart which sang its songs
While youth and beauty made a summer morn,
Silence of love that cannot sing again.

(перевод Тани Каммер)