Небесная воля

Метель разыгралась не на шутку. Беспомощные снежинки бросались к нему, моля о спасении. Тан задумчиво смотрел на вечный танец Хрупкости и Силы. Это напоминало ему Мощные вихри СМЕРТИ и невесомые искорки БЫТИЯ. Что предпочтительней - безропотное Подчинение Силе или Упорная Борьба с ней? Что поможет продлить существование СЛАБЫХ снежинок, если ВСЕСИЛЬНАЯ метель стремится уничтожить их? Его плохое настроение заставило его мрачно ответить на этот вопрос. Хотя он прекрасно знал как ничтожна сила метели среди бесчисленных сил Мироздания.

В полночь он улетает. Снова улетает в далёкий мир Мо, где бушует горячая кровь странных жителей. Слабые телом и духом и жестокие душой они абсолютно не симпатичны ему. Он знает, что его Милосердие может спасти их. Именно об этом мечтает его Матушка. Любимая Матушка. Но ясный разум Тана не может понять её  мечты.

Духовное несовершенство каждого человека (и всего общества в целом) мешает миру МО быть счастливым. Но как дать ВЕЧНУЮ СИЛУ жестокосердию? Этого не позволит ВОЛЯ НЕБА. И хотя любящее сердце Матушки страдает (ибо твердо верит, что ЗЛОЕ НАЧАЛО в людях неизбежно умрёт) - Тан не горит желанием жертвовать собой ради этих ущербных созданий. И все же... он ДОЛЖЕН ПОЛЮБИТЬ их! Этого требует Долг перед Матушкой и Отцом. Требует ВОЛЯ НЕБЕС. Требует БУДУЩЕЕ ВСЕЛЕННОЙ. Для Тана эта проблема почти неразрешима.

Порой он встречал в мире МО героические поступки, но за каждым из них он видел личный интерес героя. Кто то искал славы, кто то любви, кто то денег и т.д. Тот, кто совершал доброе дело часто был религиозным фанатиком либо одержимым своей или чужой идеей человеком, не понимающим важности и значимости совершенного поступка. Тупое подчинение. Это раздражало Тана.

Много лет назад в мире МО убили его Отца. Люди отвергли ИСТИНУ ЛЮБВИ, которую нёс ДУХ ОТЦА. Да, сегодня этот мир стал другим. Некоторые люди - раскаялись в совершенном убийстве. Некоторые... Но не все. Матушка надеется, что рано или поздно - раскаются все. Она надеется и верит и много лет не устает напоминать об этом Тану:
- "Время придёт! Души людей станут милосердными и обретут Силу Духа. Поверь в это Тан."

Но любая Вера не приживается в сердцах, если она извне или насильственно вводится в сознание. Поэтому спасительные свойства матушкиных слов мгновенно теряли убеждающую силу даже для доброго сердца Тана. Всему есть пределы. И только ВРЕМЯ способно разрушать их. Не Бог входит в сознание человека ИЗВНЕ - человек добровольно ИЗНУТРИ СЕБЯ идёт к Богу, идёт страдая и очищая страданием душу, охваченный жаждой приобщения к Божественным знаниям, к смыслу земной жизни - жертвенной Любви.
- Кулаком ничего нельзя воплотить - только любящая ладонь дарит помощь!- хотелось кричать Тану во время посещений страны Мо.

Добровольная жертва ради любимых людей словно спасительная дверь соединяет два мира - Большой мир реальности и Малый внутренний мир каждого человека - соединяет в Единое Пространство, которое являет себя людям через понятие - Духовность.

Особо чуткие Души в мире МО ощущают живительную силу ДУХОВНОЙ ЛЮБВИ. Все влюбленные, все нежные матери, многие вдовы и почти все одинокие старики чувствуют её физически.

Образно говоря: ТРЕПЕТНЫЕ НИТИ такой ЛЮБВИ тянутся от каждого любящего сердца, соединяя ВРЕМЯ и ПРОСТРАНСТВО в ЖИВОЕ ТЕЛО БОГА, наполняя души верующих людей СОБОРНОЙ РАДОСТЬЮ. В основе этого явления лежит ответственность каждого человека  за дела планеты, стран, коллективов, семей, любого человека.
 
В понятии «СОБОРНОСТЬ» скрыта Истина Жизни. Только в идеи ВЗАИМОЗАВИСИМОСТИ всего сущего во Вселенной можно её постигнуть.

Озаренные этой идеей Просветлённые Души интуитивно ищут Родник Всеобщей Любви, то есть ищут Христа, ищут ЕГО УЧЕНИЕ. Они четко понимают, что только ЛЮБОВЬ к миру создаёт цепочку жизней и бережно несёт ЕДИНЫЙ ПОТОК БЫТИЯ. Только Святая Любовь несёт эстафету ЖИЗНИ!

Путь Любви - особый путь. Мудрый путь. Революционные скачки и насильственные меры здесь не достигают цели. Ведь ни мгновения нет в этой Любви места страданию кому бы то ни было. Ни мгновения! Любовь бесполезно ограничивать СОЦИАЛЬНЫМИ ЗАКОНАМИ - её можно контролировать только ЗАКОНОМ СОВЕСТИ.

В словах - ЛЮДИ, ЖИВИТЕ ПО ЛЮБВИ И ПО СОВЕСТИ - явлена НЕБЕСНАЯ ВОЛЯ. Только такая жизнь пройдёт сквозь мутные потоки земного бытия  и не загрязнит человеческие души. Сохранит их кристальную чистоту от первого вдоха до смертного часа.
 
На вершине КРИСТАЛЬНОЙ ЧИСТОТЫ  для душ открывается ещё более суровый и узкий путь к более ЦЕННЫМ ЗНАНИЯМ - БОЖЕСТВЕННЫМ ЗАКОНАМ ВСЕЛЕНСКОЙ ЛЮБВИ - путь немногих. Путь избранных. Души, вступившие на этот путь, достигают Высот Святости и Мудрости и Дух Святой нисходит на них. БОГ ЯВЛЯЕТ СЕБЯ В ТАКИХ  СВЯТЫХ ДУШАХ. Именно они достойны Вечной Жизни - Бессмертия! - в любом уголке Вселенной.
               
Каждый год на Рождество Тан улетает в чуждый, и не понятный его душе, мир Мо. Улетает, чтобы Божественной Искрой зажечь хоть в одном чистом человеческом сердце Огонь ЖИЗНИ - СВЯТУЮ ЛЮБОВЬ. Вечная Мечта Матушки - сотканная из жара её любящего сердца мистическими откровениями маленьким деткам и верующим людям (маленьких искорок верящих в неё сердец!) - не даёт ему покоя много веков.

                ***               
- Ты забыл свой плащ. Я случайно заметила - Матушка стояла на пороге его  комнаты, бережно протягивая аккуратный белый квадрат. Запах её духов напомнил Тану о свежести майских гроз.
- Я не стану брать его с собой - он резко бросил белоснежную, чуткую ткань на старинный, кованый сундук, где хранились рукописи Отца. Видеть эту хрупкую вещь там, среди нелепых и ненужных  вещей мира Мо - ему было тяжело. Ослепительная  белизна сразу уносила домой, в мир вечного счастья - в мир без лжи, зависти, боли.
- Ты расстроен, мой сын - Матушка печально присела рядом.  Робко переливаясь золотым светом, ткань мафория  скользнула с её головы к плечам прозрачным ореолом. Задумчиво смотрела она на сына. Тихо мелькали отсветы суровой борьбы  снежного вихря на седых волосах, на её до боли родном лице. Тоненькие пальцы рук сцепились, побелели и беспомощно задрожали.
- Прости, прости, прости - он уткнулся в эти усталые руки, замирая от  сострадания и любви к её святой, многолетней скорби. Время остановилось... Наконец Тан сделал осторожный вдох, подняв к ней просветлённое лицо.

- Какой сувенир привезти тебе на этот раз, Матушка? А хочешь - куриного бога? Ведь там  море, - его голос чуть дрогнул от беспредельной нежности.
- Там зима, Тан... Холод. Впрочем, ты способен растопить лёд... лучше привези мне... старую ёлочную игрушку. Звезду! Помнишь, мы крепили её на вершину ёлки? И она так весело мигала красными огоньками, спрятанными внутри. В ней жила наша Радость... и твоя радость, Тан... 
- Думаешь, она сохранилась? - он пугливо посмотрел на изящный профиль, чётко  очерченный прозрачной абрисной линией Света. Слёзы вспыхнули на её ресницах.
- Найди её! - она стремительно и умоляюще взяла его за руки. Волна боли набатным эхом ударило в сердце Тана.
- У каждого есть Звезда, которая наполняет Любовь радостью. Любое дело или чувство, излучающие Любовь - святы в своей сути. Ведь ими правит Милосердие. Ненависть жестока и мрачна. Найди звезду, сын мой!
- Видимо, звезда может быть ленивой, - невесело пошутил, Тан, - мне пора Матушка. Спокойной ночи! Пойдём, я отведу тебя наверх.
- Ну, что вы, Тан, я сама отведу мою дорогую Наставницу и поболтаю с ней перед сном - миловидная девушка, улыбаясь, быстро поднималась по лестнице. Её тяжелые косы разлетались за спиной, как два золотых крыла.
- О! Мари, ты снова с нами! С кем ты вернулась? - Матушка засияла ответной доброй улыбкой, нежно обнимая девушку.
- Я прилетела одна. Наши все улетели к Океану. Ты же знаешь на январских праздниках много работы. Особенно с водами на дне глубочайших впадин. Но мне так не хотелось оставлять Матушку в одиночестве на Рождество, ведь Тан уже улетает? - девушка бережно коснулась креста на его груди и решительно повела мать из комнаты.
- Какое счастье! Но как ты решилась оставить Махазаеля без контроля? Разве ты не боишься его фокусов? - Матушка прощально улыбнулась Тану и они, плотно закрыв витражные двери, словно дым растворились в темном провале витой лестницы.

                ***               
Часы мелодично забили молоточками - бом, бом! Полночь. Пора. Тан сжал  свой внезапно потяжелевший крест и закрыл глаза. Улыбнулся собственному вопросу - почему религиозная вера у людей всегда лежит за гранью мистики? Но ответа получить не успел. Золотистый, мерцающий Свет мягко ударил в мозг, осыпая его многоцветьем разбегающихся кругов, подхватил и, словно маленькую искорку, стремительно понёс его исчезающее Сознание вниз.

Спуск...холодное бесчувствие...безмолвие...неясная граница Света и Тьмы. Вот Тьма стала сгущаться. Зашевелились тени. Вдох. Под ребром его нового (ещё пока призрачного  тела) резко шевельнулась предупреждающая боль. Он знал - скоро боль усилится - и, торопясь, сделал выдох, расширяющимися легкими.

Контролируя ритм дыхания, стал внимательно наблюдать за ползущей к нему Красной Лавой, обжигающей жаром слепой, безумной страсти всё вокруг. Сияя нимбом голубоватых лучей, его крест, сканируя лаву и регулируя уровень кислорода в ней, тихо загудел. Тан ждал момента, чтоб увеличив скорость протекания химических реакций в двух таких разных субстанциях - его астральной оболочке и в создающем сейчас материальном  теле - поскорей закончить спуск.

Неприятный запах серы проник в легкие, вызывая удушливый, слёзный  кашель. Липкое прикосновение колышущей массы к раздувающейся полупрозрачной оболочке тела всякий раз вызывало у Тана брезгливый ужас. Обычно в этот момент он терял Сознание. Но сейчас, собравшись, он сумел заставить тело самостоятельно сделать судорожное глотательное движение. Плотно сжатые ресницы Тана-Кхи дрогнули. Тан быстро уничтожил часть своей астральной оболочки в области горла для принятия Лавы. Кипящая, бушующая масса рванулась к пустоте вялого тела. Началось медленное вхождение чужеродной материи в светоносную сущность Тана. Через мгновение её огненный жар - энергия густой крови - вязко колыхался в пульсирующих клеточках упругого, живого тела. Последняя капля крови отделившая от Лавы, доведя уровень чувствительности нового тела до предельной концентрации эмоций, установила допустимые пределы. Вот и всё. Спуск кончился.

Просыпаясь, Тан-Кхи чувствовал, как где-то в горле медленно остывало, таяло эхо болевого, соединительного спазма, которому упрямо вторила вечная подреберная боль. Сознание беспокойно заметалось. Но Синяя Искорка креста, что  сияла на шеи Тана, просвечиваясь сквозь Красные потоки крови Тана-Кхи, озарила его зеленым спокойным светом и скользнула холодной стороной на теплую грудь Тан-Кхи. Мужчина медленно открыл слипшиеся от солёных, слёзных потоков еще слепые глаза.

За морозными окнами большой квартиры светился чужой горизонт. Затихающий колокольный звон возвещал о наступившем Рождестве. Стрелка часов привычно отползла от строгой двенадцатичасовой вертикали. Миг ничейного безвременья кончился.
                ***               
Городок, где по Воли Неба оказался Тан-Кхи, собирался проснуться. Со страшным грохотом открывались тяжелые ворота городского элеватора, к которому лениво ползли редкие машины накрытые заснеженным брезентом. Рядом с малюсеньким вокзалом противно дребезжал железнодорожный переезд. Натужно гудели железные лестницы, сбегающие к домику спасательной станции пустого пляжа. Скучную дорогу, канавы, магазинчик, и крышу старенькой аптеки равнодушно прятало выцветшее небо, изредка роняя беспокойные снежинки сквозь дырявые тучи и лениво кружа их в потоках беснующегося  ветра.

Городок скучал. Местная молодежь давно разъехалась по своим учебным заведениям и покосившийся кинотеатр на главной площади закрыли из-за отсутствия зрителей. Черный снег траурной каймой лежал на его крыше. От площади множество тропинок по летней привычке летели к морю. Там на каменистом обрыве пряталась маленькая деревушка. К ней  бежала крутая дорога, но каждый водитель зная, что любой морозец мгновенно превращал  её в ледяной панцирь, предпочитал не тормозить в этом месте. Машины мчались по широкому шоссе мимо обиженной невниманием деревушки, оставляя закутанных тёплыми шалями неподвижных тёток с горой не проданных солёных арбузов, подмороженных яблок и навеки уснувшей вяленой рыбой. И главное - с бутылками превосходного домашнего вина.

Зимой на крутом обрыве собиралась местная детвора. До позднего вечера каталась она на самодельных санках, радуясь весёлой забаве. Иногда санки, выскакивали на тонкий лёд. Отчаянно визжа, дети весело бежали по качающей поверхности к берегу. Взрослые догадывались о детских шалостях, но даже самые маленькие дети при необходимости умеют хранить опасные секреты.

Летом и осенью правый, покосный берег реки, здравомыслящие мужики старательно укрепляли дамбой. Левый - противоположный берег реки - был скалист и мрачен и редко кто отправлялся туда по своей воле. И ещё реже возвращался в твёрдой памяти. Но всё же, такие смельчаки были. Шептуньи старухи рассказывали, что их заманивает вкрадчивый голос Махазаеля, который вечно смущает неопытных и не твёрдых духом людей. Никто не знал, какие сокровища собирал Махазаель в этих местах. Вечерами - куражась перед девчатами - парни дерзко поглядывали на скалы, жители постарше предпочитали их не замечать.

Часто от обрыва отрывались огромные пласты почвы. Страшное течение горной речки, кружа, медленно разворачивало их и, подхватывая упавшие деревья, гнилые доски и всякий разный мусор, несло к пенящейся воронке на середине реки. Даже зимой эта воронка не замерзала и в Крещенские морозы некоторые жители лихо окунались в её тёмную воду. Мокрые, голые тела стремительно бежали домой - старики сочувственно смотрели на цепочку чёрных следов, что рвалась за ними и качали головой.

В деревушке, что существовала на краю этого коварного обрыва, с давних пор за одним забором обычно ютились три дома. Реже два. Надо заметить, что с улицы в глаза прохожим бросался только один дом. Плотный забор и тяжёлые ворота окружали общий двор. Два дома, что стояли в глубине сада, казались (очень внимательным людям!), абсолютной диковинкой. Эти легкие и светлые жилища были построены так, что их существование за мощным забором было абсолютно не доказуемо!

Дома всегда принадлежали родственникам. Дом о котором пойдет речь принадлежал  супругам Гордеевым. В новой пристройке вольготно выросшей рядом с ним жила  их замужняя дочь - Валентина - особа суетливая и непредсказуемая. В детстве она часто убегала к обрыву и долго мечтала там о чём-то, обхватив руками колени. Ей казалось, что весь мир лежит у её ног и что она его гордая повелительница. Только любимый брат Вали мог найти её там. В семье она была явным командиром, в школе дети обожали слушать её истории про космических пришельцев, про тайны Атлантиды и проклятья фараонов.

Но порой подружки поднимали на смех попытки сумасбродной фантазёрки стать королевой школьных вечеров, а насмешливые мальчишки - желание покомандовать ими. Учителя относились к шалостям девочки снисходительно - чутко понимая, что в них есть что-то многообещающее, самобытное и в сущности невинное.

Обижаясь на подруг, Валя замыкалась в себе, хмуря густые брови. В уголках её губ презрительно напрягались белеющие бугры. У неё часто что-нибудь болело - то зубы, то голова, то ноги. Ей постоянно было холодно - поэтому она обожала кутаться в дорогую мамину шаль. Порой отец, шутя, обращался к ней:
- О! Моя Бесценная, драгоценная босоногая Ткань!

В тот благословенный год отец (ещё молодой и весёлый) всё лето бережно поливал хрупкую дичку яблоньки, принесённую из соседнего леса. По осени (здесь же!) возле укоренившейся яблоньки он услышал ликующий вскрик жены и едва успел принять на руки маленькое, тёплое тельце своей дочери. С тех пор крона яблоньки сильно разрослась. Каждый год, собирая урожай, Валя, пританцовывая и гордо улыбаясь родственникам, легко вносила полные корзины яблок в дом. Молодая и счастливая она была так красива в эти минуты! Сколько света было в её глазах, сколько уверенности было в каждом движении! Но такой радостной она бывала редко - только если  рядом была младшая сестра. Что-то мешала ей быть такой всегда.

Когда появилась на свет её младшая сестра - никто в деревне не знал. Даже родная мать Валентины недоумевала по этому поводу. Девочку отец называл странным именем - Линга. Было ли это её полное имя - тоже никто не знал - а в паспорт доверчивые люди обычно не заглядывают. Эта незаметная девочка с младенчества мило улыбалась всем и вся деревня при виде её улыбки тоже начинала улыбаться. Казалось - улыбка Линги была основой её незабудковых глаз. Внезапно растягивая рот, улыбка долго-долго не исчезала, вызывая ответную улыбку (у добреющей буквально на глазах!) старшей сестры - Валентины.

Отзывчивое сердце Линги летело на помощь каждому, попавшему в беду. В детстве это были смешные, маленькие бедки - оторванные пуговицы, потерянные панамки или развязавшиеся шнурочки. Валентина и друзья рано поняли, что Линга не оставит в беде никого. Ласково улыбаясь, она словно палочка-выручалочка устраняла любые проблемы. Старший брат часто удивлялся её терпению и доброте. Сильный духом он порой казался жестоким. И только Линга бесстрашно вставала на его защиту утверждая, что его победы в драках (а у кого их не было?)дело праведное.

Никто не видел, чтобы сёстры или брат спорили (или, упаси бог, ругались!) - они понимали друг друга с полуслова. Валя любила танцевать. Брат - молчать. А Линга любила петь. Причем она пела задушевные песни только собственного сочинения! Глаза Валентины освещались счастьем едва Линги начинала петь. Она подхватывала её песню мгновенно. И даже угрюмый  брат порой подпевал душевному пению сестёр. Порой соседи сбегались послушать волшебное пение.

Когда сёстры (обычно после успешно сделанной работы) шли по улице, соседские дети гурьбой бежали навстречу Линги. А голуби, вообще, слетались к ней со всей округи, чтоб клевать пшено, которое обязательно находилось в её карманах. Линга умела делать буквально всё! И очень любила принимать участие в любом деле, которое затевала старшая сестра или брат. Без её участия дела явно не клеились, да и результат был иной.

Странным было то, что старшие дети с удовольствием исполняли мечты, пожелания и даже любые капризы младшей. Порой они с таким удовольствием работали по дому или во дворе, что было любо-дорого смотреть. Валю очень любила молодёжь, а Лингу - после голубей и детей - обожали пожилые женщины и каждый несчастный нищий на паперти церкви. Нелюдимый и упрямый брат для многих в деревушки был как кость в горле. И всё же без него не обходилось ни одно полезное дело - он был всегда опорой и путеводной звездой.

Очень рано младшая сестра начала строить собственный дом. Постепенно (вроде бы играючи!) он вырос в укромном уголке сада и поразил всю семью. У него были чистые-чистые, прозрачные стены - то ли из чистейшего стекла, то ли из нежной плёнки! - и особенная крыша, которая чутко дрожала от дуновений ветерка! Если в деревни кто-то начинал строить такой же дом на своем участке, то  счастливая Линга с радостью летела помогать в этом строительстве. Каждый в деревне знал, что любое дело, начатое с Лингой,(а также и с её братом!) приносило потрясающий результат! Соседи горячо любили трепетную, доверчивую девочку с добрым сердцем. Её вспыльчивая, (порой невыносимо ноющая сестра) и вечно насмешливый брат их бесили – но это не мешало дому Гордеевых быть самым гостеприимным домом на улице. О щедрости этой семье ходили легенды.

                ***
Однажды старый отчий дом загорелся... То лето было душным. Всё задыхалось без воды! Когда наконец-то пошел долгожданный дождь - люди выбегали на улицу из своих домов и радовались как дети. Внезапно сильный удар молнии метнулся к дому Гордеевых и тот вспыхнул как спичка. Люди растерялись. Валентина и старенькая мать заголосили страшно и пронзительно. Линга первой бросилась за водой.

И вот тут из-за спины насмерть перепуганного отца появился высокий человек. Он храбро бросился тушить огонь. Его приказания точные и смелые (порой до дерзости) и задор Линги вдохновляли людей. Вскоре пожар был потушен. Стирая пот и размазывая черную сажу по лицу, незнакомец с любовью оглядел чудом спасенный дом. Родители, охнув, узнали в нём дорогого старшего сына, который давно уехал в загадочные горы и много лет не приезжал в гости.

Особой дружбы между родственниками никогда не было, но твердость духа, смелость и бесстрашие на этом пожаре заставили всех по-новому посмотреть на героя. Появившись в минуту опасности, он навсегда остался здесь, построив у колодца ещё более умопомрачительный дом, чем у младшей сестрёнки. В его доме вообще не было стен! Он состоял из одной беседки, сплошь увитой виноградом и розами. Зимой над крышей волшебной беседки появлялся надёжный чехол из необыкновенно светлой материи. Этот таинственный купол был на диво прочен и чудесно хранил тепло. Розовый дух сопровождал загадочного брата всюду - он был его сутью! Этот аромат имел какое-то магическое влияние не только на всю семью, но и на каждого, кто встречался с ним вне дома.

Брат был одинок, подозрителен и не любил гостей. Он редко выходил из своего убежища. Данное им слово было нерушимо, как нерушимы были его убеждения. Несгибаемая воля и суровый дух брата порой отталкивали от него людей. Но к подросшим сёстрам он очень привязался и вскоре стал надёжной защитой всем, кто жил в этом дворе. Дружная троица любила сидеть майскими вечерами под старой яблонькой, радуясь душевному покою или хорошей погоде.

Вечерами на краю деревни, золотом горели кресты старенькой церквушки. Возле самого леса теснились могильные плиты, под которыми спокойно лежали давно (или недавно) успокоенные предки, шуршали большие стрекозы и гудел ветер. Порой ветер приносил с улицы обрывки неспешных разговоров, запах махорки, шум громыхающей вдали телеги - а эти трое благодушно сидели над обрывом и молчали. И было ясно каждому, что в этом молчании таилась вечная гармония жизни.

Когда на улице пастухи начинали щёлкать длинными бичами, а сытые коровы - бредущие в клубах красной, закатной пыли - мычать, старушка мать, выкрикивая свою Зорьку, спешила с пустым ведром к сараям, где отец, сидя на крыльце, уже собирал сепаратор, чтобы пропустить через него молоко и получить свежее масло и сливки.

Приблудный черный котяра, давно приживший в этом доме, разгоняя кур, свиней и гусей, спешил обогнать её. В такие минуты к ним, гремя длинной цепью, во весь дух бросался маленький смешной щенок Надейко. Кот, слушая тугие удары струй о донышко чистого ведра, миролюбиво урчал, не желая заводить дискуссий со щенком.

Летними вечерами - почти над обрывом! - Линга беспечно летала на качелях, вспыхивая рыжими прядями пронизанных солнцем волос, и радостно распевала свои затейливые песенки. На веранде у синей лампы невидимо шелестел страницами Библии старший брат. Его привязанность к тонким ароматам и суровая (почти рекламная!) строгость облика подчёркивали экстравагантность противоречивого духа - на диво старомодного.

Пощёлкивая, разлетались семечки в проворных руках Вали. Иногда она заботливо поправляла шаль, под которой (в большой яблочной корзине деда) обычно устраивалась её дорогая дочурка - всеобщая любимица - Аннушка. В свои шесть лет она была хрупкой и изнеженной девочкой. Валя смотрела на дочурку как на чудо, видя в ней бездну талантов. Избалованный таким вниманием ребенок приносил семье много проблем. Линга любила повторять, что именно проблемным детям чаще достаётся земная слава.

Муж Вали - когда-то краснощёкий, кудрявый красавец и балагур (в сущности добрый и безвольный человек) - работал проводником на железной дороге. Дома он бывал редко. И в эти дни Валя обычно ругалась с ним. Её давно уже раздражали его пьяные друзья и бесконечные походы к ближнему магазину, где хваткий товаровед приторговывал самогоном.

Уезжая в очередной рейс, муж всякий раз почему-то безутешно плакал на крыльце. Он никогда не жаловался и не обещал Валентине исправиться. Просто, молча, смотрел ей в глаза, словно чего-то ждал. Это раздражало Валентину ещё сильней. И она уходила, хлопнув дверью. После того пожара Валя с дочуркой перебралась на верхний этаж дома, оставив мужа развлекаться с собутыльниками на нижнем, цокольном этаже.

Старший брат порой беседовал с ним. Требовал с него честных слов, клятв и  обещаний бросить пить. Но безрезультатно. Слова брата словно горох пролетали мимо и пьяная компания вечерами лишь громче орала песни про камыш, про мороз и про черные очи.

Вечерами Линга неизменно забегала  проведать бедолагу и страстно умоляла Валю пожалеть мужа. Но Валентине были скучны слова о жалости. Ей было жаль только себя и свою дочь. Как можно жалеть этого никчемного человека? И где были в юности её глаза? Может ей бросить его? Мысли о разводе всё чаще посещали её своенравную голову. Милосердная Линга просила её не делать этого.

Весной круглый стол с веранды ставили под яблонькой. Отец с важностью приносил горячий самовар. Белые лепестки падали на синеющую в сумерках скатерть. Почти прозрачные фарфоровые чашечки начинали дышать смородиновым чаем в ловких Валиных руках. Всё: и скатерть, и трава вокруг стола были усыпаны белым снегом и дружным смехом семьи. Есть ли минуты счастливей этих?

После свадьбы муж Вали одиноко скучал, сидя со всеми под яблонькой. Он смотрел с обрыва на кудрявые виноградные лозы, на тесные улочки малознакомой деревни, на заборчики, сарайчики, на раскинувший за переездом городок и вспоминал свою далёкую родину - бескрайнюю снежную Якутию. Эти места ему не нравились. Он случайно оказался здесь и тосковал о вольных просторах, о дымных кострах, о песнях каюров. Разговоры семьи о незнакомых родственниках и давних событиях его не увлекали. Вскоре он стал уходить бродить по дому, по двору, потом начал уходить бродить к морю.

Как-то незаметно в таких прогулках муж завел друзей, которые так же бесцельно слонялись по каменистому пляжу, а дождливыми вечерами сидели под навесом маленькой спасательной станции, где работали сестры. Если были деньги - компания дружно отправлялась в городок, где в ночь Рождества и появился наш знакомец Тан - Кхи..

                продолжение следует здесь  http://www.proza.ru/2014/02/05/1221                27.01.2014 г.


Рецензии
Галина, добрый вечер. Читаю Ваше творчество и диву даюсь, лично я не смогла бы и пяти строк нафантазировать таково. Даже не представляю, как это у Вас получается. Единственное что хотелось Вам посоветовать, сказка получается затянувшейся. Её нужно или разбить на две - три части или сократить, что может быть не очень важно. И озаглавить каждую главу. А так утомительно, и теряется интерес. Но в вообще-то, Вы прекрасный фантазёр. Удачи Вам и всего самого доброго, с теплом души,

Альбина Святогорова   22.04.2018 21:37     Заявить о нарушении
Будет время займусь этой сказкой, а пока такой вариант. Спасибо вам, дорогая за тепло и совет! Счастья вам огромного!
С уважением и благодарностью

Галина Кадетова 2   24.04.2018 19:47   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.