Фрида и Рафаэль

                ФРИДА  И  «РАФАЭЛЬ».

      – Ты в этом собираешься идти? – невестка уставилась голубыми глазищами, осенёнными золотыми густыми ресницами, на мою… грудь. – Что там у тебя?

      – Лифчик! – выпалила, залившись краской, заметив краем глаза в проёме двери брата. – Сами ведь подарили! Сказали, что «мячики» уже прыгают! – сопела от досады.

      – Ты какой номер купил? – повернулась к мужу.

      – Какой был! – рассмеялся Фима.

      – «Нулевой» нужен был! – возмутилась, обернулась ко мне. – Снимай, сама завтра к девчонкам подойду, пошепчусь… – помогла избавиться, не снимая тонкой водолазки-«лапши». Присмотрелась. – Так… нет, не пойдёт – слишком откровенно всё выделяется. Сейчас дам новую Фимину майку белую. Она слой обеспечит гладкий, – ворча, стянула с меня кофточку и быстро переодела, вертя и поворачивая, как куклу. – О, другое дело! Теперь никто не будет облизываться и неприлично рассматривать нашего оленёнка, – причесала мне волосы, взлохматив немного и сбрызнув лаком для волос «Прелесть». – Ветры тут постоянные – степь, будь она неладна. Без лака и соваться на улицу не стоит – враз в «метёлку» волосы превратятся… – довершив шедевр, восхищённо вздохнула. – Такой чудный оттенок волос! Ни у кого такого нет в Темиртау! – гордо взглянула на мужа. – В кого это у неё, говоришь, волосы?.. – ехидно покосилась на покрасневшего темноволосого Фиму. – Понятно: в предков! – расхохоталась и пошла сама собираться в гости.


      Фима взял на руки сынишку и мы пошли во двор этажки, зная, что Лида выйдет только через полчаса – копуша ещё та.

      Уже через четверть часа она выпорхнула свежая и благоухающая.

      – В кондитерку зайдём – тортик прикупим Фриде, – подхватив под руку мужа, «сбагрила» мне сына. – Потренируйся! – хихикнула, сморщила носик-кнопку в озорных веснушках, прижавшись к зардевшемуся мужу. – А мы сделаем вид, что ещё только влюбляемся. Это ты у нас ранняя мамашка! – рассмеялись хором. – Так… что хочешь знать? – посмотрела серьёзно. – Идём в гости к нашим давним по общежитию друзьям. К семье Ореховых, Фриде и Олегу. Их сынишке на полгода меньше, чем нашему, так что он ещё маленький, – тепло улыбнулась сыну Вовке. – Пара влюблённых, такое ощущение, что только поженились. Олежка души не чает в своей польке! – рассмеялась, привалившись к супругу.

      – Да, и как истинная полячка – страшная неряха, – вполголоса стал рассказывать брат. – Ленивая, грязнуля, невоздержанна на язык, глуповата, но чертовски красива! Вот Олежка и влип в эту красоту, как муха в…

      – …Но-но! – Лида одёрнула, ткнув кулачком в бок. – Влип, как в мёд! – поправила, сделав «страшные глаза» в сторону Фимы. – А из мёда так сложно выбраться! – звонко расхохоталась, привлекая серебряным голоском внимание прогуливающихся горожан, особенно мужчин. – Вот и барахтается в сладости, не замечая ничего вокруг.

      – Заметил уже… – Фима погрустнел. – Как она третий раз затопила соседей, и их выселили из квартиры, так в общаге и прозрел. Столько ждали квартиры и на тебе!.. Заткнёт тряпкой раковину, посуду поставит, включит воду и садится слушать пластинки, – возмущённо пыхтел, осуждая неряху. – А вода – через край! Пока до неё дотечёт – три этажа залила. Раз простили, два – отремонтировали за свой счёт, а после третьего раза и «попросили» из дома. Опять оказались с малышом уже в комнатушке в общаге. Жаль Олежку – надёжный достойный парень. Аккуратист, из интеллигентной семьи. Нарвался же на лахудру!

      – Любовь не спрашивает, кто и какой. Она слепа и глуха. А ведь мы с девчонками ему говорили по-дружески, что и так с ней намучились в общежитии. Да никто с нею в комнате жить не хотел! Как раз из-за бардака, – Лида пожала плечиками. – Не желал слышать. Вот теперь и расхлёбывает свою слепоту…

      – …лаптем. И сколько ещё будет хлебать? Сын растёт. Где живёт-то? И чему там, среди алкашей, научится? Кто в общаге живёт? Неблагополучные только.

      – Ладно. Всё. Обсудили и забыли. Главное – они по-настоящему любят друг друга. Может, Фрида и сможет быть хорошей хозяйкой. Жизнь научит. Смогла же следить за собой, чистая и наглаженная ходит. Да и Олежка аккуратный такой.

      – Сам всё и делает. Даже стирка на нём. И её вещей тоже, – не унимался брат.


      Семья Ореховых встречала нас во дворе пятиэтажного общежития, чистого и нового, с весёлыми и яркими клумбами цветов и несколькими игровыми детскими площадками. Дети ринулись играть, радостно обнявшись.

      – Это моя сестрёнка Маринка, – представил меня Фима семейной паре.

      Пожимая им руки, едва держала учтивым и спокойным лицо. То, что друзья красивы, была в курсе, но что настолько…

      Это была не просто пара обычных горожан из маленького рабочего городка Темиртау. Это была чета киноартистов, не меньше!

      Высокая, статная, стройная, с потрясающей фигуркой Фрида была ещё и лицом ангельски хороша. Белая безупречная кожа, огромные серо-голубые глаза с лёгкой раскосинкой, как у лисички, высокие скулы-«яблочки», пухлые алые губы нежного абриса – картинка, а не женщина! Шедевр природы довершали густые светло-русые волосы, уложенные в роскошную «бабетту», а глаза с густой подводкой-«стрелочками» делали её просто фантастически красивой. Лоллобриджида живая!

      Я смотрела во все глаза, стараясь не таращиться открыто под пристальным взглядом снохи – учила меня нехитрым навыкам общения со взрослыми людьми. Едва справилась с удивлением, как опять потеряла дар речи, когда рассмотрела… мужа Фриды, Олега.

      Олег Орехов был настоящим мужчиной. Во всех отношениях. Высок, крепок, с накачанными плечами и руками, с чудесной спортивной фигурой, длинными ногами, и с неотразимым лицом. Я, подросток, навсегда запечатлела его внешность и взяла за мерило на всю жизнь. Это был не парень, а… Рафаэль. Увидев Олега, сразу вспомнила испанского певца Рафаэля, увиденного мною на пластинке у Сметаниных. Только, в отличие от испанца, у Олега были большие глаза и идеально ровный нос. А подбородок и ямочка на нём были ещё выразительнее, чем у певца. Но, окрестив Орехова «Рафаэлем», так всю жизнь про себя и называла. Он и был каким-то нерусским, не советским по внешности и воспитанию, что и подтвердилось вскоре: он из семьи дипломатов! Уехал от родителей, захотел простой комсомольской романтики и самостоятельности, чем просто «убил» родителей. А тут ещё и эта «лахудра»!.. Поняла, что родные порвали отношения с Олегом.


      В малюсенькой комнатке было чисто и уютно. Торт, купленный Лидой, быстро съели под душистый чай и стали разговаривать, смотреть фотографии и семейные, и со времён общежития, и с института, со студотрядов и капустников…

      Улучив момент, припрятала пару маленьких фотографий: на одной пара в свадебных нарядах, на второй – Олег. На фото был так хорош, что я не устояла. Кража. Это фото хранилось долгие годы и служило эталоном мужской красоты, давала нужный ориентир среди такого количества мужчин вокруг меня. Скажу честно: такой высокой планке соответствовали единицы, встреченные за долгую и бурную жизнь.

      Когда нас провожали из гостей, Ореховы прошли до самой остановки автобуса, всё что-то рассказывая, вспоминая, а я любовалась красивой и счастливой парой, мечтая обрести такое же чудо для себя. Только равноценное, без перекоса или ущерба с одной стороны.


      Жизнь разлучила нас на десятки лет.

      Лишь когда брат приехал навестить уже из независимого Казахстана, смогла узнать про общих знакомых.

      Всё было вполне ожидаемо: прожив лет шесть, Олег, по-прежнему любя Фриду, развёлся и уехал из Темиртау, прихватив сына и дочь. Фрида осталась одна. Вскоре исчезла с новым сожителем из города. Поговаривали, что «свалила за бугор». Не знаю, правда ли? Об Олеге никто ничего не знал – как растворился…


      Сейчас, с высоты прожитых лет, грущу иногда, вспоминая такую яркую и необычную пару. Было ли у них будущее? Да. Но для этого Фриде пришлось бы сломать себя кардинально, вывернуть наизнанку безалаберную и ленивую натуру. Видимо, не смогла. Или не захотела? Жаль. До слёз.

                Февраль, 2014 г. 

                Фото из Интернета. г. Темиртау, Казахстан.

                http://www.proza.ru/2014/02/15/707