Небесная воля 3

 начало здесь - http://www.proza.ru/2014/02/05/1221

Подозрительная ночная тишина бродит по этажам общежития. И хотя каждый этаж делает вид, что он спит – тишина не верит ничему. Не верит якобы случайному  качанию плюшевых портьер над главным входом, загнутым поспешно уголкам грязных дорожек, не верит диванам с постоянно измятыми подушками, не верит внезапно перегоревшим лампочкам в коридорах.
 
Тишине кажется, что торопливо сдвинутые фикусы в рассохшихся кадках недаром прячут от неё тёмные углы лестниц, что не без причины белым парусом раздуваются тюлевые занавески на окнах и тут же падают, замирая от страха, что не случайно летят по длинному коридору сквозняки, хлопая глухонемыми дверями. Всюду за стенами комнат слышны странные шорохи, неясное бормотанье, чей-то придавленный смех. Иногда где-то неосторожная вилка или нож звякнут о посуду, и шуршит, шуршит отовсюду - то ли бумага, то ли лукавая ткань...

Так-Кхи  давно стоит у окна, вглядываясь в тёмный город, который уже не чужой для него. Случилось чудо – их с Лингой объединил единый ритм Любви, возник общий сердечный пульс! И как невозможно было теперь погасить СВЕТ его ЛЮБВИ к ЛИНГЕ, так нельзя было победить ЕЁ ЖЕЛАНИЕ ПРИНЯТЬ этот Свет! Слиться с ним! Тан радостно впустил Лингу в своё сердце, чувствуя Силу Светоносной Любви.

Стоит ему только закрыть глаза - призрачное лицо девушки сияет перед ним. Оно что-то говорит. Медленно движутся губы, двигаются ниточки бровей. Он чувствует все её мысли – вот она пожелала ему спокойной ночи. Её беззвучный голос полон нежности. О! Милая!

Чуткая Валентина еще на берегу отметила странное поведение Линги, но объяснить перемену в ней не могла. Линга, то замирала над бесчувственным телом Тана - Кхи, то вдруг внезапные слёзы радостного предчувствия ручьями лились из её глаз. Ей казалось, будто Линга вот-вот разорвется от бездонной благодарности к Тану, от безумных страхов за ребенка и  за весь огромный мир людей.  Валентина удивлённо хмурила брови, наблюдая за чудачествами сестры. Но Линга просто не замечала её удивления. Валентине оставалось только молча размышлять над случившемся.

Ветер гонит тучи. Обезумевшее небо стремится догнать их. Оно летит по стонущим деревьям. Всё кругом неистово веселиться! На Рождество Господь милосердно ПРОСТИЛ людям их грехи. Простил ТЁМНОЕ, ЖИВОТНОЕ НАЧАЛО, что таилось в самых грязных уголках человеческих душ - простил ради рождения светлого своего СЫНА.

О! Не о хлевах и сараях идёт речь в Библии! Едва Бог распахнул все сокровенные, тайные (сердечные) двери этих «убогих сарайчиков», что бы заполнить, осветить их своей ЛЮБОВЬЮ, как бесы жадной толпой бросились в них, искушая малодушных людей. Дни с 14 по 18 января (когда бесы особенно неистово бушуют) в народе и сегодня зовут – СТРАШНЫМИ ДНЯМИ.

Каждый добрый и набожный человек, волнуясь за судьбы этих обречённых душ, старательно ставит кресты над такими «открытыми дверями», надеясь сохранить их от вторжения НЕЧЕСТИ.
- Грешите, люди! - шипят бесы, - ведь вас всё равно простят. Христос с вами – МИЛОСЕРДИЕ божье с вами! ГРЕШИТЕ - если желает душа! Не будет возмездия за эти дни.

Тан-Кхи видел, как изредка появлялся среди туч бледный месяц, как ведьмы с хохотом крали его, торопливо крали даже это призрачное подобие Света над черной Землёй. Он чувствовал слабость вековых деревьев, слышал томное уханье совы в глухой чаще, его тело брезгливо вздрагивало от волн беспутного веселья, что тонуло в омуте ночи...

Но сегодня в полночь Мир Мо изменится! Ибо с последним ударом часов изменятся духовные свойства Тан-Кхи и Линги. Полновесное, Соборное погружение всех любящих душ - символически воплощенное в союзе Линги и Тана-Кхи! - позволит явить КРУГ Духовной Чистоты. Искра, что сошла с Таном - Кхи сюда в страну Мо (и давно рвётся на свободу!), обретёт Духовную силу Отца, который снизойдет на неё в этом  Круге, и загорится Путеводной Звездой Радости в каждом верующем сердце.

Земные воды (вся информация, что хранится в них) пройдя обряд КРЕЩЕНИЯ ЧИСТЫМИ ВОДАМИ обретут в эту полночь ДУХОВНУЮ СИЛУ ЧИСТОЙ ЛЮБВИ.

И кончится торжество бесовское! Закроются снова «двери всех порочных мест», всё тёмное, грешное расползётся, скроется от СВЕТА, по грязным уголкам тёмных душ и ужаснется содеянным грехам своим.

Стоя над ночным городком, Тан видел СВЕТ ЛИНГИНОЙ ДОБРОТЫ. Островок ЕЁ СВЕТА, а дальше? Сплошная Тьма. Тьма. Тьма... Способен ли Тан-Кхи - любя ЕЁ СВЕТ! -  полюбить и Тьму, породившую этот Свет? Полюбить тёмную, непросветлённую массу, где таились души её земляков, души её родных, её соседей, подруг. Души, которые ЕГО ЛИНГА любила. А он? Разве он любил их? Понимал? Нет, он не знал этой массы...

Можно ли верить Тьме, в которой сияет ЧИСТАЯ ДУША? Свет и Тьма. Эти мысли мучили его.

С ужасом думал он о тех минутах на реке, когда ледяной холод чуть не сковал, не одолел его ДУХ и не вернул ослабленную неверием ДУШУ в царство вечных КАМНЕЙ. Воистину слаб человек. Но он? Пусть даже на половину собственной сути – он ведь был Бог! И только эта человеческая половина... Она лишает его полноты божественной Силы! О, эта Тьма...

Он понимал, что на реке возможности его сердца были другие. Тогда в нём ещё не было ЛЮБВИ, которая способна поднять силы любящего Тела и любящей Души к силам Божественного Духа. Поднять? Но как?

Вспомнился Отец, окруженный учениками и глядящий на скалистый берег знакомой речки с высоты своего роста. Он читает строки любимого Поэта, сидящему в одиночестве (на низеньком камне) – Махазаелю. Ветер уносит слова в заоблачные дали.

 Любовь возвышенна - когда в союзе двух - пред Высотой Души она благоговеет!
 Любовь низка - когда ничтожен Дух и низок Мир Души того, кто избран ею.
 Дарят Покой и прогоняют Страх Часы Любви. И ты отмечен, если
 Природа мудро держит на весах Любовь и Дух в прекрасном равновесие!

Только сейчас Тан-Кхи погружается в эти строчки, понимая, что его ЛЮБОВЬ НЕ СОВЕРШЕННА! Она полна Страха! Страха за ЛИНГУ! Ведь она верит в его Силу. В его Всесилие. А разве он способен оправдать эту веру в него? Разве ему неведомы  минуты неудач, потерь, горя? Страх затаился в нём, он калечит, убивает Сознание Тана-Кхи, как там на реке. Он делает его слабым. Таким ли его представляет Линга? Нужен ли он ей такой СЛАБЫЙ? Бездна Страха затягивает Тана-Кхи. Он один повис над этой пропастью. Один...

Да, теперь он связан навек с Душой Линги - самой чистой Душой в этом мире Мо. Но имеет ли он право рисковать Лингой? И почему...почему... так тревожат мысли о... Тьме?
                ***               
- Ты полон сомнений? - чья-то тень отделилась от окна и скользнула в комнату.
 - Мари, мой друг! - взволнованный Тан коснулся полупрозрачной фигуры, которая на глазах становилась более плотной, обретая знакомые черты. Вот качнулись тяжелые косы, распахнулись добрые глаза.
- О! Я, видимо, вовремя. Тебе страшно, смертный человек? Страшно среди Тьмы? Как мала и далека Искорка Света? И так очевидно ВСЕСИЛИЕ ЧЁРНОГО КВАДРАТА! Как поверить в силу - явно слабейшую?
- Ты права, Мари, мне... страшно. Взять ответственность за жизнь, не имея сил защитить её? Где взять силы для борьбы? Разве слабый спасёт слабого? И потом - я люблю только ЕЁ! Я - не могу любить их всех! – почти распадаясь на две части, он бросился в глубину комнаты и упал в кресло.
- Нет, я не достоин своего ОТЦА...  Бедная Матушка... Моё сердце не вмещает этой Боли, этого Сомнения, Мари!

Ещё минута и он был готов сорваться в Бездны Безысходного Отчаяния.
- Какие пустые слова, Тан! Ведь люди владеют НЕПОБЕДИМОЙ СИЛОЙ, когда ими движет Любовь. И этой силой своей они не уступают БОГАМ! Стыдись, Тан! Кто победит ЛЮБОВЬ? Полнейшую, полновесную... Единую в своей сути. Кому это под силу? Опомнись!

И потом... Разве в тебе погас ОГОНЬ ЛЮБВИ к МАТУШКИ и ОТЦУ? Разве ты не способен сделать ВСЁ ради них? Они твердо ВЕРЯТ в силу ЛЮБВИ бессмертного Тана-Кхи и чистейшей дочери Земли - его возлюбленной Линги-Шариры. Они ВЕРЯТ В ТВОЮ ЛЮБОВЬ, Тан-Кхи! Что сильней ИСТИННОЙ ВЕРЫ и ЛЮБВИ? Кто?

Тан-Кхи вздрогнул. Внезапно до него дошёл смысл этих ВЕЛИКИХ СЛОВ. Как ему не возможно предать, обмануть Веру Матушки, так невозможно разлучить его с Лингой! Разлучить теперь когда он знает, что ЛИНГА есть! Его сознание обрело ясность. Дух снова стал твёрд и спокоен. Пусть любые Силы Зла терзают его – им не оторвать его от Линги! Не оторвать даже по ВОЛИ НЕБА? Не оторвать! Он слит с ней. Они - монолит. Они - едины. Их можно уничтожить, только разделив на атомы. Кому это под силу? Богам? Но ведь он есть часть Бога? И Линга для него – Богиня! Слова Мари дышали СВЕТОМ ИСТИНЫ. Они были ПРАВДОЙ!

- Бесценный Тан! Я - незримая БЕРЕГИНЯ всех, кто окрылён Любовью. Отныне я и твоя Берегиня! - она тихо коснулась его ладонью. И Тан понял, что Любовь и Помощь Мари, Матушки и ОТЦА как и бездонная СИЛА его и Лингиной ЛЮБВИ - бесконечны! Всесильны! Он не одинок! Он живет в каждом из тех, кто любит его! Кому он дорог. Кому он нужен как сама жизнь. И кто дороже ему чем его собственная жизнь. Ведь телу нужен каждый пальчик, каждая клеточка. Что ты без руки, без реснички? Что твоя красота, без уродства другого? Как увидеть Свет, без Тьмы? Они существуют друг в друге! Они создают друг друга!

Тан застонал от стыда за своё малодушие. Он понял вдруг и то, что отныне они с Лингой оба не имеют права на малодушие. Все любящие сердца оживают друг в друге, прорастают друг в друге – и СЕРДЦЕ у них становится ОДНО. И мир пронизанный  Любовью – становится ЕДИНОЙ СИСТЕМОЙ, Единым Телом. Единым телом ЖИВОГО БОГА!
О! Воистину - Бог и есть сама Любовь! Любовь хранящая Жизнь!

Bесь мир Линги - её родные, друзья, дорогие ей вещи, привычки, понятия – стали ВДРУГ БЛИЗКИ ему, дороги его Миру. Линга была больше себя самой! Она была ВСЕМ ТЕМ МИРОМ, который создавал её Чистейшую Душу много лет. Создавал всей жизнью, каждой минуткой, мигом, самой мельчайшей клеточкой создавал, самым малым воспоминанием, самым грешным  словом, самым подлым взглядом - создавал её ДУШУ! Создавал его Лингу - необходимейшую ЧАСТЬ ЕГО ДУШИ – то есть самого ЕГО создавал мир, создавший ЕЁ! Тьма, создавшая Свет... И этот СВЕТОНОСНЫЙ МИР  не принимать? Ужас! Это значит - не принимать самого себя? Отречься от себя? А что остается тогда, если  тебя нет... Смерть?! Нет! Нет! Да здравствует Любовь, создающая, хранящая ЖИЗНЬ!

Два мира - СВЕТА И ТЬМЫ - две части слились в сознании Тана в ЕДИНОЕ ЦЕЛОЕ, окрыленные и спаянные ДУХОМ ЖЕРТВЕННОЙ ЛЮБВИ - БЕССМЕРТНЫМ, ОГНЕННЫМ ДУХОМ ВСЕМОГУЩЕГО ОТЦА ТАНА. Воистину это так...

Время плескалось рядом - клубилось, сияло, являя огненный КРУГ над головой Тана. И вдруг он отчётливо услышал бой старинных часов. Огнём Милосердия опалил он его сердце – чудный белый голубь расправил белоснежные крылья. И голос, ликующий голос Отца - ТО СЫН МОЙ ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ! - полетел над миром Мо...

О! Сколько суровой нежности в этом голосе, сколько гордости и любви! Тан осознал, что отныне и навеки - он собран, спаян, окрещён ДУХОМ ОТЦА. Второе Водокрещение... БОГОЯВЛЕНИЕ... Обретение покоя, твердой веры в свои собственные силы. Обретение Духа. Обретение себя.

- Мари! Прости! Какое малодушие... как я мог, как я мог... ты спасла меня... ты моя поддержка и опора – забормотал Тан, собираясь и вновь соединяясь с плотным телом Тан-Кхи.

Мари, слушая бой часов, с тревогой наблюдала, как смущённый Тан возвращался в ещё призрачное тело Тан-Кхи. Вот он пригладил волосы и, наконец, улыбнулся светло и спокойно - улыбнулся белозубой улыбкой сильного и уверенного мужчины. Ответная улыбка осветила и лицо Берегини.
- А как Матушка? Ради меня вы опять расстались?
– Совсем ненадолго! – Мари всё ещё бережно держала светящуюся руку Тана, которая на глазах затягивалась плотной кожей ТАНА-КХИ.
- Матушка хочет увидеть ЛИНГУ сейчас. Немедленно. О, нет - твой выбор не обсуждается! Но заветное СЛОВО - благословение... Так нужно.
- Прости, я забыл - Обет... Нерушимая клятва верности...
- Да! Да! И клятва верности тоже! Мы должны спешить. Махазаель, наверное, уже стучится в ЕЁ двери.

Низко над землёй продолжала клубиться последняя ночь СТРАШНЫХ ДНЕЙ. Но бой часов стремительно менял её суть. И вот из  мрачного чрева города вырвались два стремительных силуэта. Одинокая парочка, смеявшаяся в грязной подворотне, приняла их за птиц. Глупая и мелочная девица, незаметно ощупывая в кармане расстёгнутой кофты увесистый подарочек очередного ухажёра, прикидывала его цену. Под разбитым фонарем было абсолютно не видно как долговязый парень, поспешно и тяжело опустился на ящики и угрюмо облизнул губы, как заурчала куча тряпья в укромном уголке подворотни - тоже никто не слышал. Да и кому это было интересно?

                ***               
Валя не торопясь домывала посуду. В глубокой тени уютного торшера старший брат тихо насвистывал что-то задумчивое. В комнате было тепло и уютно. Линга, проводив родителей в их комнаты,  улыбаясь, поправила на столе чашу с водой.
- Опять вода? Зачем она, Линга? - старшая сестра с удивлением ожидала ответа.
- О, это древний обычай! Наша сестрица, смогла увидеть вчера в чаше полночный ВСПЛЕСК КРЕЩЕНСКИХ ВОД -  пробурчал брат.
 - Но, Линга! Только избранным душам дано увидеть сегодня в полночь белоснежные крылья Голубя! И лишь избранным дано почувствовать СИЛУ  ДУХА, что снизойдёт в их чистейшие Души. Разве можно это видеть? Хотя я вспомнила. В детстве мы это видели...
- А потом забыли как-то, - вытирая руки о фартук, Валентина присела к столу.
- Я тоже вспомнил, что нужно сделать, - брат явил три толстых, витых свечи и попросил зажечь их.
- Сейчас можно убрать общий свет...

Комната погрузилась в полумрак. Черные тени, взметнувшись, спрятались по углам. Запахло дымом и тёплым воском. Мечтательно улыбаясь, Линга беззвучно обняла сестру.
- Давно я не зажигала свеч. Как хорошо - то! - Валя положила голову на край стола. В её распахнутых глазах засветились давно забытые огоньки счастья.
- Какая ты умница, Линга...

Наступило долгое молчание. Каждый смотрел на огонь и думал о своём. Время исчезло в тишине, а вся троица словно исчезла в нём. Перебирая в памяти дорогие мгновения - Валентина вспоминала свою юность, годы замужества, рождение дочери. Куда ушла радость? Что случилось с её любовью? И любовью ли? Но ведь были чудесные мгновения. Были! Каким счастьем светились глаза мужа, когда он нёс Аннушку с роддома. Каким сильным он казался ей тогда. Да, всё было...

Резкий стук в окно прервал волшебную идиллию.
- Ну, кого там чёрт принёс? – недовольная Валентина отбросила тяжёлую штору. Чьи-то сверкающие во тьме глаза пронзили её.
- Мне нужна - Линга! Я хочу говорить с ней! - голос за окном был решителен и суров.
- Не знаю этого человека - Линга с непонятной тревогой скользнула прочь от окна.
- И, тем не менее, его почему-то нужно впустить, - кутаясь в шаль, Валя прошла в сени. Хлопнула входная дверь. Через секунду невысокий человек, неловко приглаживая копну дерзких волос, появился в комнате. Бросив быстрый взгляд на чашу с водой, он нервно повёл плечами. Его голова надменно отвернулась от воды.
 - Однако! Это что за средневековье? - брови незнакомца хмуро сошлись у переносицы - можно погасить свечи? У меня серьезный разговор.
Брат повернул выключатель верхнего света и тот безжалостно осветил всю комнату. Глаза незнакомца встретились с глазами ЛИНГИ. И всем вдруг показалось, что он стремительно стал уменьшаться в росте. Старинные часы начали отбывать полночь. Бом, бом - падали суровые звуки.
- Я на мгновение! Я только предупредить, - сжатые кулаки старика затряслись, спина начала неумолимо горбиться. Его голос потерял силу, нелепая улыбка обнажила дёсны. Хотя Валя могла поклясться, что она впустила в дом крепкого, цветущего мужчину - тем не менее, под люстрой стоял старик! Пронзённый кротким взглядом Линги и боем часов - он каменел.

В первое мгновение, перехватив взгляд незнакомца, Линга словно споткнулась. Ей стало не по себе. Казалось, на дне его пустых глаз обитает вечный холод. Безжизненная, ровная поверхность серой радужки лежала в них мёртвым пятном, обжигая холодом близкой Бездны. И вдруг что-то глухо ворохнулось на дне этой жуткой глубины, Линга отчётливо видела, как с чёрного  дна прицельных зрачков, разбухая, медленно всплывали и так же медленно таяли клыкастые, мерзкие чудовища.

Неподвижное лицо незнакомца начала заливать меловая, матовая бледность. Трясущие, скрюченные пальцы потянулись к глазам Линги:
- Ты, не смеешь ТАК верить ему! И не смеешь ТАК любить его! Только Богам дано это. Люди не смеют быть Богами! Я запрещаю, я не допущу, я сильнее вас всех - жалкие, мерзкие... вонючие зверьки - старик был страшен...

И вдруг сама собой распахнулась дверь. На пороге вспыхнули два высоких силуэта - мужской и женский. Комната, осветилась чудным сиянием! Бой часов стал громким и торжественным. Но сияние начало тихо меркнуть и вскоре комната явилась в своем обычном виде. Необычными в ней остались только эти неожиданные ночные гости.
- Тан-Кхи! - прошептала Линга и рванулась к нему, чуть не сбив Валю с ног.
- Зачем вы здесь? - дико заорал злобный старик и бросился наперерез Линги. Она остановилась от удивления и неожиданности.
- Не касайся их! - голос его вновь обрёл пронзительность. Казалось, от этого звука сейчас обрушатся стены. Почти оглохшая Валентина зажала уши ладонями. Подбежавший брат решительно заслонил Лингу и она пропала за его надёжной спиной.
- Линга! Не слушай этого старика - он хочет погубить всех нас. В его словах яд, - прозрачная женщина плавно просочилась сквозь остолбеневшего брата и бережно обняла Лингу. Валентина, не веря своим глазам, открыв рот и хватая ватный воздух, медленно соскользнула вниз по стене в спасительном обмороке...
Два призрака, подхватив её послушное тело, перенесли его на диван.
- Пусть отдохнёт, бедняжка. Людям такие вещи лучше слышать во сне, да и то - в крайнем случае, - набросив ей на лицо розовую ткань своего платка, Мари, описав полукруг, встала за спиной Линги.
Тан грозно обернулся к Махазаелю:
- Кто позволил тебе мешать выполнению НЕБЕСНОЙ ВОЛИ БОГОВ?
- Напомнить? Мир Мо – мой мир. И здесь я - хозяин! Вам надо бояться моего могущества, а не мне, - раскаты громового хохота сотрясли стены дома. Они дрожали, как осиновые листья на ветру.
- Но сейчас особый час и особый день, злобное чудовище. Или ты забыл?
 Хохот смолк. Старик опять согнулся, лицо его снова окаменело. В глухой тишине четко падали мерные удары – БОМ, БОМ, БОМ...
- Хотел бы я забыть это. А знаешь? Мечты ведь могут исполняться, Тан, не правда ли?
- Ах! Как страшно! А как же проблемка, жалкий старичек? - Тан странно улыбнулся, вспомнив снова те тяжелые минуты на реке и злобное шипение Махазаеля.
- Мечты или мачты? Что  доставит  тяжёлые глыбы твоих злобных помыслов в реальность? Груз не будет доставлен - никогда! Тебе подвластны только вечные мёртвые глыбы среди скрипучих мачт. Мечты – не твоя стихия – засмеялась Мари и вдруг что-то шепнула Линги на ухо. Та подошла к столу, где стояла чаша с водой и подала её Тану. Старик, чернея перекошенным ртом, потянулся к ним.

Но старший брат Линги схватил его за плечи и резко встряхнув, повернул старика к себе лицом:
- Я узнал тебя! Ты самый зловредный демон на Земле! Помню, ещё в детстве ты заманивал меня на левый берег реки, что впадает в море. Твой голос - забыть нельзя. Сколько мучений он принёс мне. Много лет я скитался в горах - ты искушал меня властью мира, золотом мира. Если бы не тот пожар - где бы я был сейчас?
- Глупое дитя. Ты мог бы обрести лучшее на Земле... лучшее.  Свободу. Собственную свободу.
- Нет. Я смог бы обрести только одно - одиночество. Вечное одиночество.
- Пора, Тан! Пора мой мальчик, - ещё одна сияющая фигура показалась в дверях.
- Матушка! Наконец-то! Драгоценная Матушка – вот моя Линга! - счастливое лицо Тан-Кхи носилось по комнате между Матушкой и Лингой, образуя вихрь Света и Тепла.
Матушка долгим пристальным взглядом окинула девушку и, наконец,  с трепетной нежностью обняла её:
- Но знай - если ты вдруг... устанешь от вашей Любви, - она скорбно погладила её по волосам, - это может случиться... моя дочь...
Но Линга, страстно сжав руки Матушки в своих ладонях, - почти крикнула на всю комнату, - Никогда! Нет на земле трудностей, от которых моя душа устанет, пока мой Тан-Кхи будет меня любить. Никогда – клянусь!
- Я знала, дети мои, я так и знала - слёзы счастья сверкали на щеках Матушки,- поцелуй же её Тан-Кхи, - О! Какая радость... какая желанная радость... я знала... я верила...

Часы начали бить двенадцатый раз... БОМ – М - М - М! И под этот волшебный перезвон Тан-Кхи горячо поцеловал свою СИЯЮЩУЮ ЛИНГУ. Он с умилением ощущал в себе огромную волну самой нежной Любви ко всему, что любило, дорожило и высоко ценило  ДУШУ ЛИНГИ. Что летело с ней в круголёте её земной ЖИЗНИ. А теперь летело и вместе с ним, с Матушкой и с Мари. И это было самым главным сокровищем мира Мо! Ибо всё, что приближалось к Свету Линги, сияло отсветами её бесценной ДУШИ.
– Это я, я нашёл её ЗОЛОТУЮ  ДУШУ вдали от грязных речек и потопов! Она моя! Я твой жених, Линга!  Я! – дико взвизгнул Махазаель.
Но Матушка и Мари повернули к нему свои кроткие, счастливые лица – и его уродливая тень начала, щипя и извиваясь, исчезать.

И в этот миг Вода в чаше явила КРУГ, в котором засиял ЧУДНЫЙ ОГОНЬ и БОГ стал осязаемым всеми, кто был в комнате.

Переглядываясь, постоянно обнимаясь и громко ахая: Какое чудо! - собравшиеся возле чаши фигуры начали постепенно таять. Проснувшаяся Валентина увидела лишь, как резко блеснул холодный синеватый дым, там, где чернел чей-то скрюченный силуэт. И когда дым медленно рассеялся, поняла, что вся эта фантасмагория с прозрачными силуэтами была только игрой воображения, сном. Её сном.

                ***               
Ночь. Единственная дочь Гордеевых - Валентина - задумчиво стоит у окна. Идёт снег. В его призрачном свете мир кажется хрупким и беззащитным. Подойдя к столу, женщина видит подрагивающую поверхность воды в чаше и струйку невесомого дыма от потушенных свеч. Рядом с чашей лежит красная пятиконечная звезда.

- Кто оставил эту елочную игрушку? Если не было никого... Кто?... Расправив шнур, она зажигает звезду и долго вглядывается в мерцание красных граней. В сознании постепенно вырисовывается лицо мужа. Оно медленно тонет в пучине равнодушной Бездны. Маленькая девочка (так похожая на него - дети всегда похожи на своих родителей) светясь бежит сквозь него и кричит, кричит что-то ей. И вдруг Валентина замирает – тень призрачных белых крыльев осеняет её внезапно вспыхнувшее лицо. Холодная пустота печали начинает таить в её теле, словно осколок холодного стекла. Холодного  стекла крикого зеркала...
- Мечты ведь могут исполняться... исполняться, - чей-то вкрадчивый голос эхом прогудел в глубине сердца... её странно пустого сердца...

Кутаясь в мамину шаль, Валя идёт прочь от стола. В верхней комнате мирно спят совсем старенькие родители и маленькая дочь Аннушка. Но Валя почему-то торопливо спускается вниз – на кухне бесцельно бродит, приехавший на рождественские праздники муж. На чистом и пустом столе, в самом центре стоит его любимая кружка полная крещенской воды.

Дрожа на сквозняке выбитых окон, он, видимо, ждёт кого-то. И вдруг Валя понимает, что он, как голодный пёс терпеливо ждёт её добрых слов. Ждёт, видимо, давно. Почему ей постоянно было не до него? Дом, сад, работа. Потом рождение дочери. Дверь её жизни равнодушно впускала и выпускала его ожидание. Все эти годы, Валентина, словно спала. Жизнь шла не в ней. Она шла рядом. Точно кто- то крутил киноленту про девочку Валю, про её жизнь. Девочка послушно исполняла привычную роль – дочери, школьницы, невесты, жены.

Мгновение... она задержала свой взгляд на бледном лице мужа. О! Как мучительно похоже это лицо на чьё-то бесконечно дорогое - до боли родное лицо! Но чьё? Внезапная волна теплоты обрушилась на её сердце. Золотистый Свет мягко ударил в мозг, подхватил и стремительно понёс просыпающее от долгого сна Сознание вверх, к источнику ещё большего Тепла и Света. Вот стала видна чёткая граница Тьмы и Света. Вот Тьма стала таять. Свет и Тепло! Как много Света и Тепла вокруг! Свет и Тепло. Ещё мгновение... Валя открывает глаза - теперь беспредельное Тепло смеётся в каждой клеточке (как ей  кажется!) её нового тела. Обжигая огнем, живая и сияющая Искорка горит в самой глубине её сердца!
                ***               
Вздрогнув, Валентина, медленно оглянулась. Миг ничейного безвременья кончился. Непонятное прежде состояние её души - жалость - заставила её послушное тело подойти к мужу и погладить его по холодным, кудрявым волосам дрожащей ладонью.
- Эх, ты... мы ведь, в сущности... оба с тобой... одиноки…
Теперь Валя как-то по-новому осознавала, что, этот сломленный духовно человек, больной телом и душой - её муж, отец её дочери. Зять её родителей.  Что этот потрясенный нежданным, выстраданным  счастьем человек, – дорог ей,  нужен ей, нужен дочери, нужен всей семье. Но нужен сильным, радостным и счастливым! И она – только она! Может сделать его таким! Валя радостно засмеялась! А снег всё идёт... идёт.

В спальне, нежно глядя на уснувшего, счастливого  мужа, Валя открывает (невесть откуда взявшую у зеркала) старинную книгу и читает в предисловии:
- Линга – Шарира (астральное тело). То, что создано нервными клетками человека и то, что после его смерти становится фантомом. Часть смертного человеческого тела, способная соединиться с бессмертным Духом. Каким Духом? Добрым? Злым? Что за китайский бред - Тан, Кхи – дуновение жизни, Мо - кровь? Махазаель – демон насилия на планете Земля – откуда это?

Почти засыпая, Валентина видит в зале призрачного юношу. Он что-то ищет на столе.
- Я смогу вам помочь – с трудом бормочет она непривычные её языку слова, - помочь... помочь... Призрак поднимает голову, вслушивается. Возле стола появляется прозрачное лицо Линги. Она улыбается засыпающей Валентине и протягивает ей маленький крестик. Он вспыхивает в её руке яркой Искрой, рассыпающейся на множество звёздочек.
- О! моя Звезда... О, моя Радость...
Утром, проснувшись, Валя подходит к столу, но той ночной Звезды нигде нет. Только маленький золотой крестик горит на дне чаши с водой. Ей кажется, что она слышит его переливчатый, радостный смех. За окном продолжает беззвучно падать снег. Слабые снежинки бросаются к стеклу, моля о помощи.

Женщина долго смотрит на эту белую кутерьму. Мягкая пуховая шаль прозрачным ореолом очерчивает её фигуру. Тихо мелькают отсветы снежного вальса на её повзрослевшем лице. Где-то в вышине отчётливо слышится женский голос:
- У каждого... своя Звезда... она учит радоваться. Жизнь- это радость...
- Верь нам... верь нам, - к голосу присоединяется новый женский голос. Голоса кажутся Вале очень знакомыми. Вдруг дверь сама собой распахивается – легкий топот босых ног. На пороге светится фигурка дочери:

- Мама! Мамочка! Какой чудесный крестик! - живая ладошка маленькой девочки легко касается Чистой Крещенской Воды, где в разбегающихся кругах качается новый КРЕСТИК. Её Крестик...

07.06. 2014 год.


Рецензии
Дорогая, уважаемая Галина! Очень тяжело оценить то, что бесценно! Вы наделены Богом таким даром, который изумляет, восхищает, приводит в восторг, но не подлежит оценке. В то же время, такое ощущение, что я читала строки, льющиеся откуда-то сверху, проникающие в душу, то волнующие, то настораживающие, даже пугающие, потом успокаивающие. Что-то таинственное, божественное, взять хотя бы, как вы описали о крестике. Вы пишите, казалось бы о простом, но вокруг того, о чём Вы пишите - волшебный Ореол. Это ЧУДО ИЗ ЧУДЕС!!! Поздравляю Вас и от души РАДА за ВАС! Всего самого наилучшего и удачи Вам в жизни. С теплом души, Альбина

Альбина Святогорова   17.04.2018 10:09     Заявить о нарушении
Как прекрасна душа человека - ваши слова тому подтверждение.

Галина Кадетова 2   15.04.2018 06:29   Заявить о нарушении
На это произведение написано 14 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.