Ironizza со вкусом пиццы. Глава 1. Felicita

От автора:
Легкий, позитивный роман о приключениях русской студентки Эльки Курочкиной в Италии.

P.S. Мистики здесь нет :) Приятного чтения!

***
Побег в Италию Элька планировала чуть ли не с детского сада. Она буквально грезила любимой страной – искренне, отчаянно и масштабнее, чем кто-либо на свете. До хрипоты болела за сборную Италии по футболу (с личным алтарем Паоло Мальдини), боготворила пиццу и пасту и выгуливала почти настоящую сумочку с логотипом Versace. Она даже итальянский разговорник зазубрила и возвела в культ каждую трансляцию фестиваля в Сан-Ремо, но магия не сработала – ни под елкой, ни в почтовом ящике билеты до Рима так и не появились.

Недавно ей исполнилось восемнадцать, и она поняла, что жизнь была прожита зря. Восемнадцать! Уже старуха по цыганским меркам. И хотя к цыганам она отношения не имела, повод попричитать находила на раз-два. Где загранник с шенгеном, где вилла у озера Комо, где, в конце концов, горячий итальянец, готовый по щелчку пальцев увезти на мопеде в закат?..

Сегодня, поздним весенним вечером, она вернулась с танцев. План-максимум – отыскать в толпе своего Паоло Мальдини – вновь провалился с треском. Ассортимент стабильно подводил: подвальная дискотека бездушно подсовывала Балдини, Козлини и Гоппини в спортивных штанини. Просто удивительно, что в Питере, самом интеллигентном городе на Земле, так мало настоящих интеллигентных мужчин! Одни пародии! Как ее итальянская сумка за триста рублей.

«Не там ты, Элька, ходишь! – сказала она себе. – Не там! Тебе бы по музеям да по выставкам, а тебя так и тянет в злачные места! Завтра пойдешь в Эрмитаж!»

С внутренним голосом Элька не спорила. Она не хотела походить на соседку бабу Таню, которая то и дело вступала с собой в дискуссии.

– Ах ты, редька недоеденная! Где деньги? Где деньги, я тя спрашиваю?! Н-на тебе, н-на!

Гневная речь соседки всегда сменялась громкими шлепками и обиженным нытьем. Элька вжималась в стену, боясь, как бы не отшлепала себя баба Таня до потери сознания. А вдруг у нее картошка жарится? Придется через балкон лезть, чтоб спасать непутевую соседку и картошку.

Нет, спорить с внутренним голосом однозначно не стоит!

Распахнув балконную дверь, Элька впустила апрельского холода и сладко поежилась. Ноги после танцев гудели, а душа молила о прекрасном.

– Синьорина отдыхать желает! – бросила она в сторону радио, повелительно щелкнув пальцами.

Приемник нахально промолчал, и Элька раздраженно крутанула колесико, пытаясь найти хоть одну живую ноту среди бесконечного шипения. И, услышав наконец чистый звук, с театральным пафосом вознесла ладони к люстре:

– Ну когда, когда уже наступит тот благословенный день, когда техника начнет голос понимать и избавит меня от этого каторжного ручного труда?

Выдержав мхатовскую паузу и мысленно собрав охапку воображаемых букетов, Элька довольно хмыкнула и плюхнулась в любимое кресло.

Кресло, если верить преданию, было итальянским. Родословная впечатляла: хозяйка под железное «щоб не сойти мне с этого места!» клялась, будто купила его у старика Умберто, который сорок пять лет назад эмигрировал в Ленинград. На парусной лодке. Захватив из родного Неаполя два чемодана вещей и это «щикарное» кресло.

Узнав о безутешной любви квартирантки к вотчине Чиполлино, Роза Абрамовна решила подарить ей настоящее итальянское кресло. Всего за пятьсот рублей.

– Ну а що, ему ж лет сто, не меньще, – пыхтела тогда хозяйка, затаскивая кресло в Элькину комнату. – Аньтикварьят! Не стул, а чистый цимес!

Кресло оказалось на удивление удобным, несмотря на рваную обивку и комья старого поролона, который упорно лез на волю желтой трухой. Вначале Элька терпеливо зашивала каждую дырочку, потом ставила заплаточки, а затем просто прикрыла весь этот итальянский стыд огромным флагом дражайшей страны.

Радио явно работало на усыпление. Из динамика ручейком лилась спокойная нудятина, и не хватало лишь гипнотического тембра диджея: «А теперь вы закроете глаза и будете спать. Спать. Спать…»

Глаза послушно закрывались, а короткие рыжие кудряшки сильнее прижимались к спинке кресла. Элька была уже во власти полудремы, как вдруг комната наполнилась приятными голосами Аль Бано и Ромины Пауэр. Девушка вздрогнула, с минуту пытаясь понять, где пожар и с какой стати, но все же сделала музыку громче. Вслушалась:


               Felicita
               E' una sera sorpresa,
               La luna accesa,
               La radio che fa… (1)

(1) Счастье – удивительный вечер, когда светит луна и работает радио (итал.); фрагмент из песни Al Bano & Romina Power «Felicita» (слова – Cristiano Minellono, музыка – Dario Farina, Gino De Stefani, альбом «Felicita», 1982).


Счастье… Вечер удивительный, Элька согласна. Луна? Нехотя покинув любимое кресло, девушка скользнула на балкон. Вместо яркой круглой красавицы в небе болтался дырявый кусок сыра. Ну, предположим, что это луна. Есть и радио. Китайское. Но работает же! Да еще какую музыку играет!

– Фе-е-ели-и-ичи-и-та-а-а, – со второй половины балкона донесся голос Надежды Бабкиной. Такой громкий, задорный, с характерными народными переливами, будто песня не об итальянском счастье, а про дубинушку. Но что Бабкина забыла на балконе бабы Тани?

Бесцеремонно просунув голову за перегородку, аки конь в стойле, Элька заметила соседку.

– Люди! Я люблю вас! – кричала баба Таня в открытое окно. – Я ЛЮБ…
Ор оборвался на полуслове, стоило Эльке уловить феерично-убийственный аромат недельного запоя и…

– Пчхи!..

Девушка резво пригнулась, пытаясь спрятаться за перегородку. Тщетно – над ней тут же нависла немытая лохматая голова.

– Ба! Кого я вижу! – гаркнула баба Таня и от радости захлопала в ладоши.
Элька испуганно попятилась назад и вжалась в угол – а вдруг алкоголизм бабы Тани передается воздушно-капельным путем? Того и гляди, очнется на соседней кухне в обнимку с чекушкой и бабой Таней.

А если она уже… того…

Прошла минута. Ни солененькое, ни беленькая в мысли не лезли. Списав все на хороший иммунитет, она победоносно хмыкнула и закатила глаза к потолку.

– Чё там? – кивнула баба Таня вверх и на мгновение зависла, пытаясь разглядеть на потолке то ли паука, то ли гигантского кальмара.

В ответ послышался обреченный вздох. А потом негодующее шипение:

– Бабтаня, ну сколько ж можно! Поздно совсем. Вон – луна!
– Луна, луна-а-а (2), – запела соседка, вдохновленная случайно подкинутым мотивом.

(2)  Фрагмент из песни Софии Ротару «Луна, луна» (слова – Михаил Шабров, музыка – Владимир Матецкий, сингл, 1987).


– Бабтаня, прекратите. Я прошу…
– Я прошу тебя, сумей забыть все тревоги дня… (3)

(3) Фрагмент из песни Юрия Антонова «Двадцать лет спустя» (слова – Леонид Фадеев, музыка – Юрий Антонов, альбом «Крыша дома твоего», 1983).


– Che gioia… (4) - буркнула Элька, подняв руки в знак капитуляции, и направилась к двери.

(4) Какая радость… (итал.)


– Эй, стой, – крикнула соседка. – Да постой же.

Пришлось притормозить на пороге. Всего шаг отделял от уютного гнездышка, где ее ждали беруши, теплая кроватка и фото Паоло Мальдини на стене.

– Ты знаешь, что я тебя люблю? – скрипучий голос бесцеремонно вырвал из облаков приятных мыслей.

Элька, уже имевшая богатый опыт общения с бабой Таней, давно уяснила три заповеди. Первая – пьяный всегда прав. В своей сахарноватной вселенной. Второе – если пьяный говорит: «Я тебя уважаю», и следом: «А ты меня уважаешь?», надо кивать и выдавать абсолютное, безоговорочное «ДА!». Третье – не спорить, не доказывать, не давать денег до завтра. Даже если пьяный настойчиво обещает полцарства и полконя всего за полбутылочки.

Баба Таня громко свистнула, пытаясь привлечь внимание:

– Слышь, Рыжик? Ты ж знаешь, что я тебя люблю?

«Ну, хорош-ш-шо…»

Элька стиснула зубы и выдавила улыбку номер четыре «Вежливый Везувий». Бесспорно, самую лицемерную из всех ее улыбок.

– Конечно, бабтаня. Железобетонно!
– А знаешь как?
– До гробовой доски и налогового вычета! Знаю, бабтаня, знаю.
– А ты меня любишь?
– Обижаете… А то ж!
– Ну тады одолжи деньжат до завтра. Всего на полбутылочки...
– Да какие деньги у бедного студента, бабтаня…

Зря она это сказала. Баба Таня, поймав новую подсказку, затянула старую добрую песню, где просили хотя бы иногда вспоминать «вашего студента» (5). После чего еще раз с надеждой кивнула Эльке:

(5) Фрагмент из песни Игоря Иванова «Из вагантов» (слова – Лев Гинзбург, музыка – Давид Тухманов, альбом «По волне моей памяти», 1976).


– Точно не дашь?

И, получив очередной отказ, хныкнула:

– Не любишь ты меня, Элька. А ты ж мне как до-о-очка…
– Бабтаня… – начала было Элька, но та рявкнула, брезгливо сморщив нос.
– Ну что ты заладила: бабтаня, бабтаня. Татьяна Григорьна я, и мне всего полвека. Какая я вам всем баба? Я юрист! Уважаемый человек! А вы… Эх…

Юрист баба Таня вздохнула и, махнув рукой, ушла в дом. Эльке стало стыдно. Хотя на пятьдесят та не выглядела даже в трезвом обличии.

Раздались приглушенные всхлипывания. Девушка обреченно стукнула себя по лбу.

– Выспалась, называется… Ладно, не лопнет авоська.

Перегородка доходила до груди. Элька не была ни гуру паркура, ни обладателем золотого значка ГТО, но подпрыгнуть и перекинуть ногу ловкости хватило. Вторая нога, соскок – и вот она уже на вражеской территории. Аккуратно отодвинув занавеску, шепотом позвала соседку. Всхлипы на мгновение стихли, но тут же вернулись с удвоенной силой.

– Бабтаня, где вы? – пискнула девушка, чувствуя себя в темноте беспомощно, как слепой филин на ночной охоте. – Татьяна Григорьевна?

С кухни донесся шорох. Элька осторожно пересекла комнату, то и дело спотыкаясь о груды вещей на полу. Завернув за угол, оказалась перед закрытой кухонной дверью. Постучала – тишина. Дернула ручку и еле успела подхватить соскользнувшую с петель створку.

– Ох, извините… я случайно… – начала оправдываться Элька, прислоняя дверь к стене. – Я включу свет, вы не против?

И, не дождавшись ответа, щелкнула выключателем. Бабы Тани здесь не было.

– Татьяна Григорьевна, где вы? Не шутите так!

Но соседки и след простыл. Элька раскрыла все шкафы, проверила за шторами, под диваном, на антресолях. В панике заглянула в холодильник и поморщилась:

– Ой. Простите…

Обращалась ли она к бабе Тане или зеленому куску колбасы, Элька уточнять не стала и поспешила захлопнуть дверцу.

– Татьяна Григорьевна…

Баба Таня будто провалилась к соседям снизу, но дыр в полу тоже найти не удалось. Оставался последний вариант. Элька высунулась из балконного окна, решительно посмотрев вниз. То, что она не обнаружила соседку и там, лишь запутало дело.

Гостья растерянно плюхнулась на скрипучий диван. Что делать? Звонить в полицию? Сказать, что чокнутая соседка зашла в свою квартиру и не вернулась? Так не поверят же, еще и Эльку подозревать начнут. А нечего в ночи через балконы перелезать и по соседям шастать.

– Так. Спокойствие. Надо выждать три дня. Пойду к участковому и заявлю, что перестала слышать соседку. Что для бабы Тани, скажем так, весьма нехарактерно.

Кивнув самой себе в знак согласия, она потушила свет в квартире и двинулась к балкону. И вдруг раздался грохот – мимо эпично прокатилась пустая кастрюля, явно кем-то отфутболенная. Элька обернулась медленно, словно героиня триллера. С трудом различила силуэт соседки, вальсирующей среди разбросанных вещей.

Это было так страшно и неожиданно, что Элька попятилась назад. В два счета сиганув через перегородку, присела на холодный пол и вжалась в стену. Удивительный вечер, ага.

Не успела она перевести дух, как с той стороны балкона зловеще выросла сморщенная рука. Та слепо пошарила по верхушке перегородки, пропала на мгновение и тут же появилась вновь, с зажатой в кулаке бумажкой. Хлесткий взмах запястья – и клочок полетел вниз. Покружился, как осенний лист, и упал к Элькиным ногам. Девушка его машинально цапнула, всмотрелась и обмерла. Это был билет до Рима.


Продолжение http://www.proza.ru/2014/07/08/795