Ironizza со вкусом пиццы. Глава 1. Felicita

От автора:
Легкий, позитивный роман о приключениях русской студентки Эльки Курочкиной в Италии.

P.S. Мистики здесь нет :) Приятного чтения!

***
Элька всегда хотела побывать в Италии. Она любила эту страну искренне и как никто другой. Она болела за сборную Италии по футболу – особенно за Паоло Мальдини, боготворила пиццу и пасту, имела почти настоящую сумочку с логотипом Versace и никогда не пропускала трансляцию фестиваля в Сан-Ремо. Она даже полностью выучила итальянский разговорник, но так и не смогла обнаружить билеты до Рима в почтовом ящике или под елкой. Ей искренне казалось, что старания должны вознаграждаться именно так.

Недавно ей исполнилось восемнадцать, и она поняла, что жизнь была прожита зря. Восемнадцать! Уже старуха по цыганским меркам. И хотя к цыганам она отношения не имела, повод попричитать находила всегда.

Сегодня, поздним весенним вечером, она вернулась с танцев, где в очередной раз пыталась встретить своего Паоло Мальдини. Но, как и всегда, ей попадались только Балдини, Козлини и Гоппини в спортивных штанини. Просто удивительно, что в Питере, самом интеллигентном городе на земле, так мало настоящих интеллигентных мужчин! Одни пародии! Как ее любимая итальянская сумочка за триста рублей.

«Не там ты, Элька, ходишь! - сказала она себе. – Не там! Тебе бы по музеям да по выставкам, а тебя так и тянет в злачные места! Завтра пойдешь в Эрмитаж!»

С внутренним голосом Элька не спорила. Она не хотела походить на соседку бабу Таню, которая то и дело вступала с собой в дискуссии.

– Ах ты, редька недоеденная! Где деньги? Где деньги, я тя спрашиваю?! Н-на тебе, н-на!

Гневная речь соседки всегда сменялась громкими шлепками и обиженным нытьем. Элька вжималась в стену, боясь, как бы не отшлепала себя баба Таня до потери сознания. А вдруг у нее картошка жарится? Придется через балкон лезть, чтоб спасать непутевую соседку и картошку.

Нет, спорить с внутренним голосом однозначно не стоит!

Распахнув балконную дверь, Элька впустила апрельского холода, тихо включила радио и уселась в любимое итальянское кресло. Кресло, если верить преданию, действительно было итальянским. Хозяйка съемной квартиры уверяла, что купила его у пожилого итальянца Умберто, который лет сорок пять назад эмигрировал в Ленинград. На парусной лодке. Захватив из родного Неаполя два чемодана вещей и это «щикарное» кресло.

Поэтому Роза Абрамовна, узнав о безутешной любви квартирантки к вотчине Чиполлино, решила подарить ей настоящее итальянское кресло. Всего за пятьсот рублей.

«Ну а що, ему ж лет сто, не меньще, – пыхтела тогда хозяйка, затаскивая кресло в Элькину комнату. – Аньтикварьят!»

Кресло оказалось на удивление удобным, несмотря на рваную обивку и комья старого поролона, который упорно лез на волю желтой трухой. Вначале Элька терпеливо зашивала каждую дырочку, потом ставила заплаточки, а затем просто прикрыла весь этот итальянский стыд огромным флагом любимой страны.

Радио явно работало на усыпление. Из динамика ручейком лилась спокойная нудятина, и не хватало лишь гипнотического тембра диджея: «А теперь вы закроете глаза и будете спать. Спать. Спать…»

Глаза послушно закрывались, а короткие рыжие кудряшки сильнее прижимались к спинке кресла. Элька была уже во власти полудремы, как вдруг комната наполнилась приятными голосами Аль Бано и Ромины Пауэр. Девушка вздрогнула, с минуту пытаясь понять, где пожар и с какой стати, но все же сделала музыку громче. Вслушалась:

               Felicita
               E' una sera sorpresa,
               La luna accesa,
               La radio che fa… (1)

(1) Счастье – удивительный вечер, когда светит луна и работает радио (итал.); фрагмент из песни Al Bano & Romina Power «Felicit;»


Счастье… Вечер удивительный, Элька согласна. Луна? Нехотя покинув любимое кресло, девушка скользнула на балкон. Вместо яркой круглой красавицы в небе болтался дырявый кусок сыра. Ну, предположим, что это луна. Есть и радио. Китайское. Но работает же! Да еще какую музыку играет!

– Фе-е-ели-и-ичи-и-та-а-а, - со второй половины балкона донесся голос Надежды Бабкиной. Такой громкий, задорный, с характерными народными переливами, будто песня была не об итальянском счастье, а про дубинушку. Но что Бабкина забыла на балконе бабы Тани?..

Бесцеремонно просунув голову за перегородку аки конь в стойле, Элька заметила свою неунывающую соседку.

– Люди! Я люблю вас! – кричала баба Таня в открытое окно. – Я ЛЮБ…

Ор оборвался на полуслове, стоило Эльке уловить феерично-убийственный аромат недельного запоя.

– Пчхи!..

Девушка резво пригнулась, пытаясь спрятаться за перегородку. Тщетно – над ней тут же нависла немытая лохматая голова.

– Ба! Кого я вижу! – гаркнула баба Таня и от радости захлопала в ладоши.

Элька испуганно попятилась назад и вжалась в угол – а вдруг алкоголизм бабы Тани передается воздушно-капельным путем?.. Того и гляди, очнется на соседней кухне в обнимку с чекушкой и бабой Таней.

А вдруг она уже… того…

Прошла минута. Ни солененькое, ни беленькая в мысли не лезли. Списав все на хороший иммунитет, девушка победоносно хмыкнула и закатила глаза в потолок.

– Че там? – кивнула баба Таня вверх и на мгновение зависла, пытаясь разглядеть на потолке то ли паука, то ли гигантского кальмара.

В ответ послышался обреченный вздох. А потом негодующее шипение:

– Бабтаня, ну сколько ж можно! Поздно уже. Вон – луна!

– Луна, луна-а-а (2), - запела соседка, вдохновленная случайно подкинутым Элькой мотивом.

(2) Фрагмент из песни Софии Ротару «Луна, луна»


– Бабтаня, прекратите. Я прошу…

– Я прошу тебя, сумей забыть все тревоги дня… (3)

(3) Фрагмент из песни Юрия Антонова «Двадцать лет спустя»


– Che gioia… (4) - пробормотала Элька, подняв руки в знак капитуляции, и направилась к двери.

(4) Какая радость… (итал.)


– Эй, стой, - крикнула соседка. – Да постой же.

Пришлось притормозить на пороге. Всего шаг отделял от уютного гнездышка, где ее ждали беруши, теплая кроватка и фото Паоло Мальдини на стене.

– Ты знаешь, что я тебя люблю? – скрипучий голос бесцеремонно вырвал из облаков приятных мыслей.

Элька, уже имевшая богатый опыт общения с бабой Таней, давно уяснила три заповеди. Первая – пьяный всегда прав. В своей сахарно-ватной вселенной. Второе – если пьяный говорит: «Я тебя уважаю», и следом: «А ты меня уважаешь?», надо кивать и выдавать абсолютное, безоговорочное «ДА!» Третье – не спорить, не доказывать, не давать денег до завтра. Даже если пьяный настойчиво обещает полцарства и полконя всего за полбутылочки.

Баба Таня громко свистнула, пытаясь привлечь внимание:

– Слышь, Рыжик? Ты ж знаешь, что я тебя люблю?

«Ну, хорош-ш-шо…» Элька стиснула зубы и выдавила улыбку номер четыре «Вежливый Везувий». Бесспорно, самую лицемерную из всех ее улыбок.

– Конечно, бабтаня. Железобетонно!
– А знаешь, как?
– До гробовой доски и налогового вычета! Знаю, бабтаня, знаю.
– А ты меня любишь?
– Обижаете… А то ж!
– Ну тады одолжи деньжат до завтра. Всего на полбутылочки...
– Да какие деньги у бедного студента, бабтаня…

Зря она это сказала. Баба Таня, поймав новую подсказку, затянула песню из репертуара группы «Руки вверх». После чего еще раз с надеждой кивнула Эльке:

– Точно не дашь? – и, получив очередной отказ, хныкнула: – Не любишь ты меня, Элька. А ты ж мне как до-о-очка…
– Бабтаня… - начала было Элька, но женщина резко ее прервала, недовольно скривившись.
– Ну что ты заладила – бабтаня, бабтаня. Татьяна Григорьевна я, и мне всего полвека. Какая я вам всем баба? Я юрист! Уважаемый человек! А вы… Эх…

Юрист баба Таня вздохнула и, махнув рукой, ушла в дом. Эльке вдруг стало стыдно. Хотя на пятьдесят та не выглядела даже в трезвом обличии.

Раздались приглушенные всхлипывания. Элька обреченно стукнула себя по лбу.

– Выспалась, называется… Ладно, не лопнет авоська.

Перегородка доходила до груди. Элька не была ни гуру паркура, ни обладателем золотого значка ГТО, но подпрыгнуть и перекинуть ногу ловкости хватило. Вторая нога, соскок – и вот она уже на вражеской территории. Аккуратно отодвинув занавеску, Элька шепотом позвала соседку. Всхлипы на мгновение стихли, но тут же вернулись с удвоенной силой.

– Бабтаня, где вы? – пискнула девушка, чувствуя себя в темноте беспомощно, как слепой филин на ночной охоте. – Татьяна Григорьевна?

С кухни донесся шорох. Элька осторожно пересекла комнату, то и дело спотыкаясь о груды вещей на полу. Завернув за угол, оказалась перед закрытой кухонной дверью. Постучала – тишина. Дернула ручку и еле успела подхватить соскользнувшую с петель створку.

– Ох, извините… я случайно… - начала оправдываться Элька, прислоняя дверь к стене. – Я включу свет, вы не против?..

И, не дождавшись ответа, щелкнула выключателем. Бабы Тани здесь не было.

– Татьяна Григорьевна, где вы? Не шутите так!

Но соседки и след простыл. Элька раскрыла все шкафы, посмотрела за шторами, под кроватью, на антресолях. В панике заглянула в холодильник и поморщилась:

– Ой. Простите.

Обращалась ли она к бабе Тане или зеленому куску колбасы, Элька уточнять не стала, и поспешила захлопнуть дверцу холодильника.

– Татьяна Григорьевна…

Баба Таня будто провалилась к соседям снизу, но дыр в полу тоже найти не удалось. Оставался последний вариант. Элька высунулась из балконного окна, решительно посмотрев вниз. То, что она не обнаружила соседку и там, только запутало дело.

Девушка растерянно плюхнулась на скрипучий диван. Что делать? Звонить в полицию? Сказать, что чокнутая соседка зашла в свою квартиру и не вернулась? Так не поверят же, еще и Эльку подозревать начнут. А нечего в ночи через балконы перелезать и по соседям шастать.

– Так. Спокойствие. Надо выждать три дня. Пойду к участковому и заявлю, что перестала слышать соседку. Что для бабы Тани, скажем так, весьма нехарактерно.

Кивнув самой себе в знак согласия, девушка потушила свет в квартире и двинулась к балкону. И вдруг раздался такой грохот, будто кто-то споткнулся о пустую кастрюлю. Элька обернулась медленно, словно героиня триллера. С трудом различила силуэт соседки, вальсирующей среди разбросанных вещей.

Это было так страшно и неожиданно, что Элька попятилась назад. В два счета сиганув через перегородку, присела на холодный пол и вжалась в стену. Удивительный вечер, ага.

Из-за перегородки вылетела бумажка. Покружилась, как осенний лист, и упала к Элькиным ногам. Взяв ее в руки, девушка обмерла. Это был билет до Рима.



Продолжение http://www.proza.ru/2014/07/08/795