Билет на бал

Делегация стремительно приближалась к Евстигнееву и Леонову, но по пути на стенке их придержал видеостенд. На нем рыже-золотой кот из-за кафедры обращался к аудитории со словами:
- Молодежь унылого типа не пишет сейчас ничего! ИИ-шкой пользуется. Либо копирует других копировальщиков. Потребление наложило на них свою скрижаль. Ох, мерзко это пред Господом, очень мерзко!
Рыжий питомец на стенде грозил пальцем. Бегемот, который впился глазами в этот экран и для надежности прихватил лапами, переспросил того:
- Ну, это, что мерзко?
И рыжий ему отвечал:
- Да ясно, что, зло-братец! Отсутствие творчества. По Образу и Подобию с навыком созидания создан? Создан. А где плоды? Ягодки-конфетки где?? Вот в это место кое-кого и доставили, чтоб эти кое-кто результаты кое-чего доработали.
- Доработают, а дальше-то что?
- Через молитву и тонкие секретные каналы связи до живущей на земле интеллигенции донесут. Глядишь, и на Суде помилование будет.
Бегемот осмысленно негодовал и шипел на рыжего собрата:
- Вот, только юридической дубиной угрожать и умеют. С той стороны экрана.
- А ты дерни экранчик! Может, это засекреченная дверь в Рай?
- Тот, который нам нужен? Без Суда? (кот хитро оглядел компанию) Нет, нам Рай не нужен...
- Как это!? - возмутился демон пустыни.
- Ты из Рая первым убежишь.
- Зачем? Куда?
- Туда, где разговаривают на привычном тебе языке. На диалекте хамства, на жаргоне воров и в криминальных категориях. Вот в этой семантике тебе и будет комфортно.
Азазелло смеялся, а кот продолжал педагогически цельно:
- А встретив Бога, кроткую Правду, и таких же вокруг, тебе будет не по себе. Неуютно, не в своей тарелке. Сломя голову ты захочешь бежать в свою привычную среду, где принят обман, подколы, предательство, насилие.
- Насилие! Газлайтинг!
- Но Бог это предусмотрел. Выделил вам города, наполненные тебе подобными. А себя максимально удалил. Внимание, правильный ответ. Это место называется Ад.
- Ад-зазелло!

Громыка кота черного цвета спросил про кота золотистого, который уже сжался в комок и закрылся лапами:
- Это брат твой единородный?
Черный брат кривился брезгливой яростью:
- Мой...
- Ты не рассказывал, - уточнил Азазелло.
- Негоже котам обнажать родственные связи. Тем более, порочащие. Брат мой - француз. Реально положенец тут. Священником прописался. Нарушено у нас с ним евхаристическое общение, - прояснил вопрос Бегемот.
- Он нам напомнил, что впереди Страшный Суд, а мы тут расслабились.
Рыжик в экране встал на колени:
- Давайте-ка, готовьтесь. Вот вам молитва рыжего котика.
Компания потопала дальше, оставила позади экранчик с молившимся котом-французом. Бегемот продолжал линию мысли, касавшуюся бала. Улыбкой и жестами он растекся во всей артистичной прыти:
- Говорю тебе, Азазелло, близнецы подняли тост, и Гурченко вопрошала: "За что, мол, Леонидя, будем пить? Ведь, курлы-мурлы, творческий юбилей!". А те отвечают: "Я же ваш драгоценный Гайдайюшка. По бокалам разливаю свою кровушку. А вы, Мур-Мур, глотайте и ничего не отказывайтесь. Тем более, все свыше уплочено!
Хмуро ступая по скрипучим доскам, партнер Бегемота отвечал сдержанней:
- Ты стал выражаться как какой-то Эразм Роттердамский. Только анекдот выдергиваешь не из сочинений античных писателей, а из поведения советских киноискателей.
- Таков твой друг с кошачьей мордой, - отвечал другу Бегемот.
- Надоели им групповые реинкарнации ради искусствовских задач. Впрочем, до поры, пока этот спорт последней театральной овце не надоест, массовое истребление скота фермы Станиславского не прекратится. А где мы сейчас шагаем?
Бегемот поднял клетку с миниатюрным Мироновым, которую прихватил из гостиницы, а до того притащил из Москвы из шкафа, вгляделся в состояние актера:
- Четверть килоярда осталась. К такому поводырю нельзя иметь недоверие. Он их по нюху найти должен. Как Дирхаунд - борзая шотландская.
Тот, что "поводырем" не большим канарейки сидел в клетке, пожимал плечами, с виноватым лицом указал примерно вперед.
- Темнеет как-то. На ощупь идем.
- Суд состоит в том, что свет пришел в мир; И те, кто прилепляется к Свету, тот и оправдан.
- А кто идёт во тьму?
- Тот осуждает себя. Он же пытается скрыть своё тёмное. Стремление к тени - судит его лучше московского ИИ-судьи. Истина воскресла - ставьте кресло. Маргарита Николаевна, подсветите-ка нам!
- Увы, и я грешна. Мне нечем светить.
- Ну вот, наши сбитые ноги - ваша недоработка.

Громыка, на этот переход обретший шимпанзешную рожу, флагмански дефилировал впереди. Перед последним поворотом, он дождался, чтоб его догнали. Покусывая большие губы, он манифестировал:
- Вурдалаки, я прелагаю зайти, все сожрать и уйти. Вы поддержите меня в этом?
- Поддержим, синьор-Мартын! Ибо поощрять требуется людей перспективных, творчески образованных, для духовного мира представляющих ценность. А эти обнаженные смертью фантомы с содранной Станиславским и Мейерхольдом кожей - сплошная утилизация! - вверх кулаком подтвердил котяра и продолжил движение вперед.
Азазелло ухмыльнулся и, зыркнув на единственную женщину, изрек льстиво:
- Но вот королева Марго как раз считает, что надо проявлять это милосердие к персонам безнадежным.
С пальцем к потолку, вращаясь на ходу в танго под рукой невидимого партнера, Бегемотяра гавкнул:
- Она проявляет так, что в ушах звенит!
Стало просветляться. Дошли до фигуры Остапа Бендера-Миронова, служившей указателем пути. Азазелло оторвал от нее яблоко, отер о пиджак и загрыз. Несун актера повесил на шарф руку фигуры свою клетку, чтоб лапа отдохнула.
- От ее проявлений потом у всех такие проблемы и даже кожный зуд, но, отдадим должное, выходит потешно, - добавил пушистый черный плохиш.
Бандит "поядающий" развел руками с яблоком:
- Предпочитает на балах в голом виде трястись, чтобы у неудачников, которые пальцем бы не ударили, имелось писательское помещение в центре Москвы, а по смерти - мягкая ложа в розарии для умерших Гоев.
- Я вам сейчас гнилые морды набью! - обернулась Маргарита. Она сияла давно забытым колючим взглядом - с тем, что рвалась спасать Мастера. При этом изготовилась хищной позе с огненным взглядом, с которым легко можно совершить необдуманный грех. Но, вглядевшись в провокационные незлые глаза кота, хищность своей позы сменила доверием:
- Впрочем, думаю, ты врешь!
Бегемот, не сбавляя шагу и глядя в пол, пожал плечами:
- Да не обязательно.

Поедатель яблок еще раз бросил взгляд на клетку с актером, тянувшую лапу кота к полу:
- Коллекционер антиквариата, для каких целей примус сменил на клетку?
Кот понурился какбы для изысканных непередаваемых переживаний, какие свойственны по мнению животного только личностям благородным:
- Вечно господа из сфер спрашивают меня о моих прицелах. Да просто все: Коровьеву хотел отдать на долгую дорожку, подписал гравировкой на пятке: "собрату от кота", но решил, кесарю кесарево, а артистам - Мыронова... (В этот момент заключенный, прыгая на одной ноге, жалобно показывал клейменную пяту)
- В последнее время сомнения есть, что лохтеров не стоит баловать таким презентом, - Поглядел еще раз на свой дар кот.
- Бордель или церковь - средства разные, удовольствие одинаковые. Я к тому, что эти киноделы не отличат шута от пророка. Мне долго раскаиваться за панибратство с ними, - Сбросил спереду гранату Громыка, оценивая в лорнет клеймение Бегемотом.
- И нас держали как деклассированных, а мы собрались их поощрять явлением своих тел, - Добавил щедрый наглый кот.
Азазелло нагнулся к клетке, играя "козой на пальцах", от чего артист внутри упал на колени и преувеличенно истошно замолился, тряся руками и изливая слезы.
Хриплый рот Азазелло пропел:
- А ба-бо-чка кры-лыш-ками бяк... Да, способный запихнуть Миронова в клетку обучен любому преступлению...
- Зато у меня подленник! - Гордо тявкнул котяра, - А крем Азазелло - обычная Вьетнамская звездочка - подтвердят фармацевты.

*

Только квартет диверсантов совершил последний поворот, как все четверо оказались перед гигантской вертикальной кинопленкой, игравшей роль врат в мир кино. Толстый рыцарь без шлема в сферовидном панцире с широкими горизонтальными полосками преградил им движение. Выбрал позу ногами врастапырку, а алебардра его заградила портал-реквизит. Рыцарь - Евгений Леонов, "еще артист ушедшей эпохи в железе" - подумалось Маргарите. Выглядел рыцарь странно, и только опытный взгляд мог мгновенно сличить его портрет с привычным оригинальным. Рыцарь работал не один: рядом с ним, вытянушись в кривую гнутую проволоку, направив глаза к потолку - как-то "замертво" (по ощущению библиотекарши) стоял второй - Евгений Евстигнеев. В пиджаке, в котелке - глядел на мультяшную муху с газетными крыльями, читавшую наверху Новый Завет параллельно с журналом "Вокруг смеха"Пока Евстигнеев молчал, Леонов угрожающе смешно проскрипел приветствие:
- Стоять!.. С Громыками нельзя!.. Потому, что с предателями никогда нельзя!..
Остановленный за плечом Маргариты обезьян, ставший от испуга опять человеком, переиграл атаку и выплюнув:
- Блям!
Рыцарь нахмурился:
- Что, Блям?!
Громыка вышел вперед женщины:
- Мой Блям к тому, что кто в этой жизни не предатель? Если найдется оный, пусть бросит в меня кинопленкой с фильмом Рязанова.
- Планетушка Иудушек, напложенная кинематографом, - Довольно обернулся к остальным котяра, прижимая клетку с человеком.
Отчеканив ответ, хитрый Громыка упал на корточки и стал бить вприсядку:
- Блям, блям, блям!
Азазелло развел лапы в озарении:
- Ба-а.. Ивгений Палыч, да вас и не узнать!.. Их зер бин Мастер перевоплощений!
А пушистый, но черный кот секретно шепнул Марго, глядя на пчелу-рыцаря:
- Полосатый рейс какой-то. А я здесь не тигр, а маленький котенок, любящий искусство.
Громыка закончил пляс, встал, поздоровался за руку с Леоновым. Азазелло не унимался от похвалы:
- Сей человечище даже консервную банку сможет заставить флейтой петь, я видел пару его работ. Так они бесподобны!
Пчела и рыцарь и артист кипятком негодования наливался.
- А пиджачок у Преображенского как у меня... Правда лаковый. Дай поносить! - Продолжал хам Азазелло.
- Ну, стоять, нечистая сила!.. Дам алебардой по голове - никакого пиджачка лачить не придется, - Оградил действия развязного гостя волонтер пленки и начал смешно и грозно размахивать своим оружьем. "Котелковый часовой" оставался неподвижным. И в сторону гостей не качал даже белками глаз. Муха тем временем перелистнула одновременно страницу Завета и лист Хохмо-журнала.
Азазель не ступив назад, но и без наглости вытянулся "смирно" и предъявил устный пропуск:
- А нас ваши пригласили, дабы винишко на крови сценических мучеников  хлебать да закуски праздные жрать! Мы и на алтарь с собой принесли, - Намекал он на клетку с гением, - А конкретно, Гай дай, например!...
Рыцарь пристально вгляделся в рожу хама, и веселый громкий скрипучий смех поразил уши его зрителей:
- Это я знаю!! Издеваюсь по причине несмолкающего маскарада!.. В котором мы тут...

В миг следующий, предворяя веселым хриплым лаем дорогу, из кинопленки выскочил черный пудель, в зубах которого блистала колбаса, напоминавшая моток мясной кинопленки. За ним появился толстый повар в колпаке и с половником и с лицом А. Миронова, сопровождая криком:
- Зиновий проклятый! Больше можешь на кухне не появляться! Нет тебе там питательного места!
На плече повара удобно сидел скворец с лицом сценариста Горина, и этот неотставающе негодующе чирикал: "Пиастры! Убить геростастры! Зяма, зяма, верни колбосяма!". Миронов пригрозил поворешкой. Собака остановилась - не выкладывая добычи из пасти, принялась умело гавкать:
- Я - Гердт! Гердт!... А ты смерд смерд! - Ритмично брехал пудель не то на повара не то на скворца.
Маргарита очнулась от созерцания сна:
- Пес как будто бы великий актер?
Поглядев ей в глаза, страж-Леонов раскрутил алебарду и швырнул в пса. Cобака от снаряда увернулась, железяка упала рядом с ней. Повар выронил еще приличных ругательств:
- Гадкая псина! Только чужое угощение способно воровать с пансионной кухни, Колпак того съехал на лоб, скворец поправил колпак на место. Спасенным зрением повар увидел клетку, которую прятал за пухлым задом черный кот
- О.. так это же я, только в колпаке я здесь настоящий, - Живо гаркнул Миронов-гигант, нагнувшись к копии-лилипуту.
После этого кулинар поворешку как винтовку закинул к скворцу на плечо, и двинул марш в свой мир, отвинтив вполобороте:
- Какой зеркальный зеркальный день...
- И совесть... - Добавил Евстигнеев, застыло глядя, как муха плюнула на "пальцы" всех рук и села в кресло.

Леонов приня обратно топор, который возвратила Маргарита, обратился к Громыке, в стиле будто давно того знает:
- Знаешь, Обезьяна, мы тут бунтарями с "котелком" слывем, потому снаружи и светимся.
Марго наблюдала, как собака рассмеялась, подняла колбасу, закинула на плечи и с достоинством посеменила вдоль коридора на свет.
- На репетицию... Святого кинопленочного бала, - С доброй досадой проговорил Азазелло.
С другой сторны врат послышался плачущий голосок повара:
- А в темнице, однако, моя рожа! Двуличная у меня неделя! Хочу домой!Маргарита спросила пчелу:
- Тяжело вам тут?...
Леонов поглядев на Маргариту продолжал к Громыке:
- Плюем на уставы, мы уж лучше снаружи ворот постоим с умными прохожими пообщаемся... Свободы на посту дыхнем,
Артист скрутил алебарду в сигарету, закурил полноватыми добрыми руками.
Без алебарды, шлема, выставивши фирменно нижнюю губу, рыцарь смотрелся довольно жалко и уютно.
Громыка вступил в разговор:
- Столько я вам тщеславных корольков да бургомистров подсовывал. Всё бунтарские образы... Чтоб вы вдохнули свободы.
- Сейчас эта свобода на госфильмфонде лежит.
- Ну что ж... Пусть лежит. До означенного времени, пока не придет час исцеления.
Леонов ухмыльнулся, взглянув исподлобья на бывшего друга, сигарету поднес к шнурку, свисавшему рядом с пленкой из-под мухи, шнурок воспламенился, прогорел доверху, и вверху зажглась вывеска: "Цех 77. Четверо проходите."

Глаза Евстигнеева качнулись зрачками на гостей. Он улыбнулся глазами. А Громыка повернулся к новым своим:
- Господа-бандиты, время войти приступом в Царство Божье и киношье. Шашки наголо, будьте любезны.
И глянув прощально на Леонова двинулся сквозь пленку.
- В самую суть кинематографа, ох.. Волнительно, - Юродствовал кот, подпихивая вперед себя клетку с испуганным дублем актера.
- Эй, на очереди, проходи, раз камин заработал, - Иззаду подгонял Азазелло.
Кот, вальсируя как Джек Воробей, ушел вторым.
Маргарита, третья по списку, тоже сделав неуверенную паузу, поглядела на "котелок", потом на рыцаря, потом долу и доскам пола сказала:
- А вы скажите начальству, что притопавшие критики... (она помялась) Ну в общем, назначить бы вас на выдающуюся святую должность... Рыцарей настоящих в полосочку.
Леонов высушил слезу сигаретой, убив два зайца. И медлительно широко закивал.
Тут она почуяла в своей голове голос артиста, говорящий, что скоро увидит "и своего в полосочку", и что необходимо ему спичек купить - вернее, каце.
Огонек радости мелькнул в Марговых глазах - внутренне улыбаясь, и она шагнула в перфорацию пленки третьим номером.
Азазелло перед порталом ухмыльнулся на Леонова, пока тот курил мокрую сигарету, глядя сквозь "демона". Дале демон сказал: "Лучшие - всегда снаружи", щелкнул по котелку Евстигнеева и с жужжанием кинокамеры стал погружаться в портал. Муха на потолке, отвлекшись от чтения, устало вздохнула, обернувшись на ушедших, закрыла чтиво и на потолочном кресле пристроилась спать.

http://proza.ru/2016/02/29/1690 - к концу