Прощеный понедельник. Часть 2

 ГЛАВА 2. ХОРОШО СИДИМ!

«Не бойтесь того, что ваша жизнь должна окончиться,
бойтесь того, что она так и не начнется».     Д. Ньюмен

…По пути домой Юрий вспомнил, что давно не виделся с армейским дружком Игорем, по прозвищу Седой. Познакомились они в Афганистане, когда, по воле судеб, оба оказались под Кандагаром. Там, в ходе одной из «операций», у Игорька заклинило автомат и пришлось отстреливаться от атакующих душман сигнальными ракетами. После этого темно-русые пряди и даже ресницы бесшабашного и неунывающего Игорька покрылись серебристым инеем. Сейчас друг служил в МЧС начальником кинологической группы и холостяковал в однокомнатной, оставшейся ему от тетки, квартирке, в трех кварталах от Юркиного элитного дома. Седой был неоднозначной и весьма любопытной личностью, полной достоинства и самоуважения. Когда он чувствовал на себе внимание окружающих, то вел себя излишне церемонно, так держатся порой августейшие особы при общении с простым людом… Однако при всей внешней напыщенности, человек он был неплохой, доброжелательный и готовый помочь товарищу.
Игорек был не один. Сегодня он дискутировал на тесной кухне со своим школьным приятелем Володькой. Юрий хорошо знал лысоватого с упругим «пивным» животиком Владимира, который работал фельдшером на «скорой». Мешковатая рубашка и штаны служили ему чем-то вроде свободной второй шкурки, а рыхлое тело выглядело "начинкой" этой просторной одежды. В отличие от Игоря, Володя был женат и воспитывал трех дочерей. Очень начитанный мужик, но слишком затюканный своей тёщей и сварливой супругой. Видимо, это и сделало его ярым женоненавистником. Несмотря на всю внешнюю непохожесть, этих двух людей объединяла многолетняя мужская дружба.
– Привет, орёлики! – произнес Юрий и пожал протянутые руки. – Вот и я нарисовался – не сотрешь!
– Так и подмывает ответить тебе: «Здравствуй, дятел!», – парировал хозяин дома, – Да только воспитание не позволяет. Поэтому присаживайтесь, сударь, к столу и отобедайте с нами… – Не сочтите за труд взять себе чистую кружечку, – кивнул он в сторону настенного шкафчика, – Нынче человеческое общение стало непозволительной роскошью…  А машину, как обычно, оставишь на ночь под моими окнами. Я пригляжу.
Перед дружками стоял пластиковый баллон с пивом, а тема разговора была заезженной, как мелодия древней шарманки, – «наука о плохих женах», или – «стервология», как любили повторять оба. Юрий присел, однако, как-то неохотно и даже с опаской, словно не доверяя стулу своего веса и сохраняя некоторое напряжение в ногах.
Убежденный борец за мужскую свободу – Игорь, в очередной раз, блистал своей эрудицией:
– К сожалению, я уже достиг того философского возраста, когда согласие женщины больше пугает, чем радует, и по этому поводу хочу сделать несколько официальных заявлений. Считаю, что сочетаться браком нужно за три дня до смерти, и даже тогда наживешься по ноздри! – раскинувшись поудобнее на миниатюрном диванчике, мудрствовал он. – Жена – это огромная дыра в нашем кармане, а «бракованные» мужчины ущербны во всех отношениях: они теряют свою независимость, свободу слова и презумпцию невиновности. Приглядишься к иному, а он… просто бледная тень своей супруги...
Он потянулся за сигаретой и не спеша прикурил. В спорах этого «оратора» было "не уцепить", любой собеседник быстро запутывался в липкой паутине его речи, поскольку в каждой фразе Игорь оставлялось несколько лазеек для хитрого ма¬невра. И если, ловя на слове, его возвращали к ранее сказанному, он никогда не соглашался с оппонентом: мол, произнесено было «не это» и «не так»… Мимика и жесты Игоря казались какими-то отвлекающими, порой – вычурными, за ними было чрезвычайно трудно уследить.
– Поверьте мнению специалиста, – продолжал Игорь, – Каждая женщина – это мина замедленного действия! Причем – неизвлекаемая! Уж я-то в этом разбираюсь… Если вовремя не отбежать подальше – рванет и покалечит! – произнес он и принялся подливать всем свежего пива.
– Согласен, – поддерживал разговор Володя, поправив очки на переносице. – Женщина даже медовый месяц сделает вам горьким! – щедро делился он собственным опытом. – Вот тогда и начинает казаться, что небосвод запылился и выцвел, солнечный диск покрылся толстым слоем ржавчины, а птички уже не поют, а каркают…
Владимир носил свои «диоптрии» больше для солидности, ведь близорукость имел весьма слабую, можно было в каких-то случаях и обойтись… Обычно его раздражало то, что "все постоянно чего-то от него хотят, пристают и дергают", однако странным образом нуждался в таком дерганье и, если оно отсутствовало, начинал "обеспечивать" его сам. С годами он смирился с тем, что быт изменить не в его силах, а все так и будет существовать в полуподвешенном, несосто¬явшемся виде…
– Поэтому любви достойна только мать: она одна умеет ждать! – продекламировал Игорь, но взглянув на Юрия, понял, что сказал бестактность и потупился… Мать – это единственная Женщина «с большой буквы», – попытался он исправить неловкую ситуацию. – Она способна на любую жертву ради своих детей… Нет ничего святее и бескорыстнее материнской любви!
Слушающий его болтовню Юрий, от последних слов даже поперхнулся:
– Допускаю, что тема материнства для кого-то святая… – с окаменевшим лицом прошипел он. – А что ты скажешь о женщине, которая выбросила своего ребенка на улицу? Например, моя родительница собственноручно обрубила связующую нас нить и предприняла всё, чтобы уничтожить сам смысл слова  «мама»!
– Ну, знаешь… – замялся Игорь, – она – исключение из правила, возможно, у неё так сложились обстоятельства? Ведь случается, что и дети предают своих родителей… Но не все же люди моральные уроды…
 
…Так часто бывало: внезапно будто что-то взорвалось в сознании Юрия и перед глазами вырос образ того места, где он жил в детстве... Сначала появились расплывчатые, смутные ощущения. И лишь затем постепенно родилось все остальное: картина обрела краски и звуки, прорисовались контуры лиц близких людей и знакомых. В завершение, он ясно почувствовал себя маленьким мальчиком! И тогда возникло особое душевное волнение   –эмоция, которая была ему крайне приятна и дорога…
Юрию было три года, когда приемная мама Ася впервые отвела его в детский сад. Там все было интересно и необыч¬но. Юру поразило разнообразие игрушек, ма¬ленькой мебели и большое количество детей, смотревших на него с нескрываемым интересом: ведь он был новичком. Группа малышей подошла ближе, и посыпа¬лись вопросы: «Как тебя зовут? Ты умеешь играть в мяч? Любишь рисовать?» И вдруг совсем неожиданно: «А мама у тебя родная или неродная?» Юрий не знал, что ответить на этот недетский во¬прос, потому что не понимал, как это «родная или неродная». У него была мама: одна-единственная, самая замечательная, добрая и нежная, очень доро¬гая. Но вопрос висел в воздухе и требовал ответа. И он сказал слова, прозвучавшие последними: «Неродная...» И вдруг толпа розовощеких крепы¬шей задвигалась, картавя и шепелявя: «У него не¬родная мама! Мать неродная!» И тогда, глядя в их насмешливые лица, Юра понял, что предал свою са¬мую любимую и самую лучшую на свете маму. Ещё не осознав, как же это случилось, он ясно почувствовал, что – предал! Нахлынувшие следом эмоции были на¬столько остры и необычны, что словно оглушили и ослепили его. Внутри внезапно что-то оборвалось, в глазах по¬темнело, и он услышал свой душераздирающий крик…
Всё последующее происходило, как будто уже не с ним. Прибежала воспитательница, схватила Юру на руки, что-то ему говорила, пыталась утешить. Он слышал её сло¬ва: «Хорошо, хорошо, у тебя родная мама!», – но про¬должал биться в истерике. Был нарушен распо¬рядок дня в группе. Успокоить мальчика не могли, поэтому вы¬звали с работы маму Асю. Когда ёе мягкие и теплые руки прижали Юру к себе, он попытался расска¬зать ей о случившемся, но получалось плохо... Тогда она, заглянув в Юркины зареванные глаза, внятно произнесла: «Я – твоя родная ма¬ма. В этом нет никаких сомнений». И он, совсем обессиленный, понял, что она его простила…
 
– Коль этот разговор не для всех приятен, то предлагаю сменить тему… – извиняющимся тоном произнес Игорь. Было заметно, что он расстроился не меньше Юрия. – Итак… – он сделал небольшую паузу, как бы что-то припоминая или ожидая очередного вдохновения, и продолжил. – Следуя по жизни, нам невозможно обойтись без друзей, а лучшие друзья все-таки – собаки, – улыбнулся он, – Именно у них человек должен учиться верности и терпению, бескорыстию и самопожертвованию…
– Эдуард Асадов посвятил этой теме одно из лучших своих стихотворений – «Балладу о собаке», – вспомнил Юрий.
– Я тоже его знаю! – обрадовался Игорь и продекламировал:
«…Ведь может быть тело дворняги,
А сердце – чистейшей породы!» – как же по-снайперски точно подмечено.
А вот известно ли вам, судари, что на Украине есть памятник ста пятидесяти пограничным псам, которые «порвали» целый полк фашистов в рукопашном бою? О, это было уникальное сражение в истории всех войн! – Игорь многозначительно посмотрел на своих слушателей. – В июле 1941-го, когда полк фашистов пошёл в атаку на батальон  окруженных пограничников, в самый критический момент боя было решено послать в рукопашную схватку всех оставшихся бойцов с их служебными собаками. И вот тогда разыгралось жуткое побоище: фашисты поливали овчарок автоматным огнем, но даже смертельно раненые псы норовили впиться фашистам в глотки и только после этого умирали. Противник побежал, однако ему на помощь подоспели танки. Немецкие пехотинцы с воплями, запрыгивали на броню и оттуда расстреливали бесстрашных животных. В этом бою полегли все наши пограничники, а израненные собаки ложились возле своих хозяев, никого к ним не подпуская, и по-настоящему… слезами плакали над погибшими. Отказавшись от пищи и воды, они так и умерли на том поле…
– Очень трогательная история, – протерев стекла своих очков, произнес Владимир, – В детстве у нас с сестрой тоже была собачка. Её не дрессировали, но она всегда провожала и встречала сестренку из школы. Однажды осенью на мокрую дорогу упал оборванный высоковольтный провод.  Сестрица и её подружки не смогли отреагировать на лай и беспокойство, добродушной собаки. Тогда псина своим корпусом оттеснить детей на обочину, чем и спасла им жизнь, но сама всё-таки наступила на тот злосчастный провод… – Володя вздохнул. –  Бедняга не выжила. А я до сих пор не могу понять, каким образом она почуяла опасность? Собачий век короче нашего в семь раз, возможно, поэтому они и чувствуют в семь раз острее. Я имею ввиду не только слух и обоняние… У многих животных присутствует, так называемое, шестое чувство, позволяющее воспринимать тонкий мир… К сожалению, они не умеют говорить… Или это мы столь ограничены, что не способны понять своих питомцев…
– Вся проблема в нашем эгоизме и бездушии, – вновь взял слово Игорь. – Например, по собачьей конуре я обычно сужу о том, можно ли иметь дело с конкретным человеком. Если будка холодная, грязная или развалившаяся, то я к хозяину даже в дом не захожу. Знаю: в комнатах будет то же самое. А главное – на такого человека ни в чем нельзя положиться… – кинолог, казалось, заметно разволновался. – Как специалист, – продолжал он, – я вам заявляю, что собака нужна не для того, чтобы просто лежала на диване. Она обязательно должна «служить», выполняя какую-нибудь полезную работу: быть сторожем, поводырем или помощником на охоте, а не живой игрушкой… А то некоторые заводят себе какую-нибудь «сюси-пуси» – помесь мочалки с крысой… а позабавившись  выбрасывают её на улицу… В нашей службе, например, собаки легко справляются с поиском взрывчатых веществ, живых людей и трупов в завалах. Ну, а дальше вопрос техники…
– И что, часто приходится прибегать к помощи таких собак? – поинтересовался Юрий.
– Довольно часто, – многозначительно изрек Игорь. – И разыскиваем, и откапываем, и первую помощь оказываем, а «двухсотых» на опознание отправляем… А тебе-то что переживать? Твою персону опознать будет проще простого – по разным радужкам глаз… – довольно неуклюже пошутил он.
– Типун тебе на язык! – вновь обиделся Юрий.
– Прости, я опять что-то не то ляпнул… – извинился приятель.
– Знаешь, лучше семь раз промолчать, чем один раз ляпнуть… – пробурчал Юра.
– Но вот, что интересно, – как ни в чем ни бывало, продолжил Игорь, – при возникновении кризисной ситуации нет ни одного пострадавшего, который бы не нуждался в психологической поддержке: словах утешения или ободрения… Нередко только одно это спасает человеку жизнь.
– Полностью с вами согласен, коллега, – воодушевленно подтвердил Владимир, – Случаи гибели людей от воздействия запредельных эмоций известны с давних пор. В периоды эпидемий впечатлительные люди умирают уже при первых симптомах, схожих с опасной болезнью. Классический пример психогенной смерти приводит академик Бехтерев. В эксперименте приговоренному к казни преступнику было внушено, что у него вскрыта вена. На самом же деле сосуд был цел, а вместо крови по телу струилась теплая вода. Каково же было удивление исследователей, когда через несколько минут подопытный скончался… У нас на «скорой» был подобный случай: один раз мужчину случайно заперли в вагоне-холодильнике. Когда утром открыли вагон, то нашли его замерзшим насмерть. Однако в ходе расследования выяснилось, что холодильник не был включен. Попав в него, человек умер при всех симптомах переохлаждения, которые возникли лишь на основе его представлений, связанных с такой гибелью…
Друзья слушали своего авторитетного «дохтура» не перебивая, поскольку понимали, что этот опытный фельдшер знает намного больше, чем любой начинающий врач-всезнайка.
– Одним из первых исследователей данной проблемы на флоте стал французский врач Ален Бомбар, – развивал свою мысль Володя. – Проанализировав случаи гибели людей, переживших кораблекрушение, он пришёл к выводу, что не солнце, не жажда и не голод вызывают у них смерть. Ученый заключил, что людей убивает... страх. Он отметил, что треть спасенных людей погибает, находясь уже в шлюпках и на плотах, когда никакой речи о жажде или голоде ещё быть не может. Не вдаваясь в медицинские нюансы, скажу лишь, что к гибели в любой экстремальной ситуации людей приводит бездействие и фиксация на собственных переживаниях, дополненная воображаемыми препятствиями к спасению, что в конце концов заставляет потерпевшего капитулировать и "разрешить себе умереть". Так что вера в спасение – самое важное для пострадавших!
– Хорошо сказано! – одобрительно закивал Игорь. – Но обычно все почему-то забывают о самих спасателях. А они сами частенько испытывают запредельный стресс… Помню однажды нашей смене поступил сигнал: «В канализационный люк провалился ребёнок!..» Тогда связь ещё очень плохая была. И когда мы кое-как уточнили по рации, что ребёнку всего семь месяцев, а в беде он находится уже почти сутки, нас даже пот прошиб и волосы на голове зашевелились! На выручку неслись со скоростью света! Думали только о том, чтобы успеть… Видел бы кто наши лица, когда в люке мы обнаружили не ребёнка, а жеребёнка: диспетчер, принимая вызов, видите ли, ослышался… – он потянулся за своим пивом. – Так давайте выпьем за здоровье всех спасателей и спасаемых!
Ребята сдвинули бокалы и сделали по внушительному глотку.
– Кстати, справедливости ради, необходимо заметить, что иногда эмоции со знаком "плюс" также имеют плачевные последствия, – продолжил свою лекцию Владимир, бросив в рот пару соленых сухариков. – Ведь и радость, если она чрезмерна, способна стать опасной для жизни. Из истории известно, что в состоянии сильнейшего эмоционального подъема, под аплодисменты толпы скончался Софокл, а отец Пьера Бомарше умер от смеха, когда сын читал ему своего "Севильского цирюльника". Так что от счастья тоже можно умереть, но нам это не грозит, – засмеялся Володя. – Кстати, бизнесмен, ты чего сегодня такой грустный? Налоговая нагрянула?
И тогда Юрий рассказал друзьям о происшествии на дороге…
– Что думаете, братцы? Я серьезно влип? – спросил он в заключение.
Хозяин шмякнул на стол бутылку водки и ободряюще промолвил:
– Успокойся, приятель, тебе не в чем себя винить. И даже очень хорошо, что старушка одинокая: значит жалобы писать будет некому... А появятся у неё защитнички, то мы на них быстро управу найдем...
И тогда Владимир, поставив свою рюмку на стол, сказал странную фразу: «То, чего мы боимся, иногда не так опасно,  как то, чего мы желаем…»
– Ты это к чему клонишь? – не понял Игорь.
– А к тому, что не бывает поступков без последствий! Действие всегда равно противодействию, а угол падения – углу отражения. Надеюсь, ещё помните это со школы? Всякий наш поступок, словно бумеранг: что запустишь, то к тебе и вернется. Добро возвратится добром, зло – злом, забота – заботой. Мы всегда получаем ровно столько, сколько отдаем. Поэтому всё предельно просто: хочешь большего – не жалей сил, времени, любви. И в нужный момент всё к тебе вернется… Поэтому и к неприятностям не следует относиться, как к крушению судьбы. Принимайте удары с достоинством, как должное. В жизни не бывает случайностей, а есть только непонятые нами закономерности. Миром правит некая мудрая воля. Если сегодня вы потеряли одно, то завтра, возможно, обретете что-то более стоящее. Ушла жена, рухнул бизнес? Вас обманули, обокрали? Начните новую жизнь, и все устроится. Как говорится, нет худа без добра. Успокойтесь, исправьте ошибку, начните все сызнова. И не бойтесь делать это ежедневно. В каждом начале всегда присутствует надежда на то, что лучшее ещё впереди. Древние философы говорили, что каждый почин – это новое рождение. Мы как бы закрываем одну и открываем другую, новую и чистую, страницу бытия. Поэтому имейте мужество встать и уйти с плохой премьеры, захлопнуть скучную книгу, покинуть предавшего вас человека… Важно не только суметь начать всё сначала, но и успеть сделать это вовремя, иначе может быть поздно, и тогда уже ничего не изменишь, не исправишь… И поторопишься – толку не будет... Как сказал наш акушер: «если собрать в одном месте девять беременных женщин, они все равно не родят через месяц. Все должно созреть…»
Было похоже, что уважаемый медик вновь оседлал «своего конька».
– Не так давно, – с увлечением продолжал он, – я прочитал статью, в которой профессор Бажин математически обосновал «Закон позитивной динамики Вселенной». А звучит он следующим образом: «Вселенная является целеустремленной метасистемой, вектор развития которой направлен в сторону осуществления позитивных целей». Другими словами: кто-то постоянно следит за тем, чтобы добро побеждало зло. И пока кто-нибудь не предложит более убедительной теории, до тех пор нам придется довольствоваться верой в любящего нас всемогущего Творца…
Юрия начала убаюкивать монотонная болтовня его приятелей, и на какое-то время он отгородился от них своими воспоминаниями…
 
…В первые дни после возвращения с войны я здорово опозорился. А произошло это так… Я шагал по центральной улице с бутылкой пива в руке и, словно в Эрмитаже, рассматривал броские витрины магазинов. Отвык от мирной жизни, одичал… Мимо меня шелестел шинами поток машин. Надо же было такому случиться, что рядом проезжал микроавтобус с барахлящим карбюратором… Внезапно этот автомобиль издал серию «выстрелов». По привычке, отработанной на войне, я бросился на мокрый асфальт, несколько раз перекатился и «укрылся» за массивной бетонной урной. В голове в те секунды была одна-единственная мысль: «Где мой автомат?..» Прохожие, которые стали свидетелями этой сцены, застыли с открытыми ртами… С дурацкой улыбкой на перепачканном лице я поднялся и произнес: «Люди, извините – это я случайно поскользнулся…». Но все равно – весь день чувствовал себя полным идиотом…
Не просто оказалось «стреляному воробью» приспосабливаться к мирной жизни. У меня не осталось в живых ни одного родного человека, здесь я никому не был нужен, меня никто не желал выслушать и не пытался понять... Не удивительно, что спустя какое-то время я довольно близко сошёлся с местными уголовниками, и все свободное время стал проводить на их «малине». Это такое место, где собирались «перекантоваться» те маргиналы, кто в данный момент «не у дел» или недавно вышел из «зоны». В основном там ели и пили. Пили много... Мои новые дружки «подламывали» магазины из-за нескольких пузырей водки и чтобы попросту не терять воровскую «квалификацию». И вот в этом недостойном месте совершенно неожиданно проявились зачатки моего «актерского» таланта…
Поначалу я с большим интересом слушал рассказы воров о законах и порядках на зоне, о работе тюремной «почты», о том, как сделать «дорогу» и «коней» для отправки «малявы», сигарет или денег. Как лучше спрятать «дурь» в передачах с воли, как из обычного лезвия и целлофанового пакета смастерить себе иглу и шприц… Но через какое-то время все это стало надоедать.
Однажды, находясь в очередном подпитии, мне наскучило слушать бесконечные разборки бывалых: «кто кем был на зоне» и «кто у кого ходил в шестерках»… Тогда я начал рассказывать им про самолеты, полеты и… небо. Удивительно, но все сразу притихли, а на наглых бандитских физиономиях появилось выражение какой-то детской растерянности. Ни тебе смешков, ни ухмылок. Странно, но всем им почему-то ужасно понравились мои вариации на тему: «про Небо»… Далее каждый вечер я выступал уже по их просьбам, постоянно совершенствуя свое «сценическое мастерство». Публика оказалась настолько восприимчивая и благодарная, что не скрывала слёз, которые довольно часто текли по их небритым щекам. В общем, зацепил я их этими рассказами, и так вошёл в роль, что однажды явился к ним в своей парадной форме, в той, что осталась после службы. Успех моего выступления в дембельском кителе был потрясающим и… последним. Присев отдохнуть после очередного опуса, а так же дабы принять внутрь заслуженный стаканчик, я и не заметил, как кто-то тихо вошёл на «хату», только внезапно услышал за спиной пронзительно-громкий крик:
– Завалю мента поганого!
Оглядываюсь, а на меня летит здоровенный мужик с огромным ножом. Причем намерения у него самые серьезные. Уже не помню как, но увернулся от его удара, и истошно ору: «Я – не мент!» Блатные, сволочи, хохочут, для них этот инцидент – лишь очередное развлечение, а я бегаю вокруг стола и повторяю: «Я – не мент, не мент я!» Наконец этот верзила остановился, и с удивлением оглядел веселящуюся компанию, значит, стало до него понемногу доходить, что тут что-то не так... А урки смеются и кричат:
– Ура! Пушкин с зоны откинулся! Давай, наливай всем…
Тут дядька немного успокоился, но смотрит все ещё косо и зло.
– А это что за козел в форме? – спрашивает он у них.
– Не обижай его, – говорят мои корешки, – это – наш Артист, он нам про Небо рассказывает...
В общем, свои публичные выступления я на том случае завершил. Мне даже пришлось скрываться от уголовников после предложения, «от которого нельзя отказаться». А произошло это так: на следующий день после знакомства с Пушкиным, один авторитетный цыган, рецидивист с погонялой Барон мне объявил:
– Хватит балдеть, собирайся на «дело».
– Что за дело? – вяло поинтересовался я.
– Есть стоящая «наколка»: завтра едем в Ростов кассу брать.
Достает из-за пояса пистолет Макарова, и, протягивая мне, спрашивает:
– Справишься?
 Вот тогда и вспомнился мне «закон соленого огурца»: хочешь ты того или нет, а коль угодил в рассол, то непременно засолишься! Хорошо, что я к этому времени уже прочитал достаточно добрых книг, да и «актером» мне быть нравилось. И, слава Богу, Поэт тогда пересилил: ведь я в ту пору стал уже понемногу приходить в сознание от своей беспутной жизни, поэтому быстро сообразил, какой мне следует сделать выбор, и скоренько ответил:
– Нет, не справлюсь…
– Как же так? Ведь ты нам про армию, да про то, каким там героем ходил, такую лабуду гнал… – недобро оскалил золотые фиксы Барон.
– Да врал я, братцы, просто хотел покрасоваться, а сам при штабе писарем служил и боевого оружия в руках не держал. И вообще отпустите меня, пожалуйста, я литератором мечтаю стать. Хочу написать книгу про вашу тяжелую и фартовую воровскую судьбу.
Наверно, Господь вновь заступился за меня, потому что, хотя так в действительности и не бывает, но они, посовещавшись, отпустили меня, взяв на прощанье слово, что я честно опишу их горемычную житуху. Однако после всего случившегося я навсегда бросил лицедействовать и пробовать себя на литературном поприще тоже не стал...
Потом ещё пару раз подсылали они ко мне «гонцов», приглашали к себе «потолковать», но я постоянно отговаривался тем, что сильно занят работой над книгой и написал уже несколько глав… В конце концов, когда в их словах прозвучала реальная угроза, мне пришлось продать квартиру своих приемных родителей и сменить адрес жительства…
 
– …А я убежден, что наша судьба может поддаваться математическим расчетам, а, значит, прогнозам, – все больше расходился раскрасневшийся Владимир.
– Да брось ты свою кабалистику! – отмахивался от дружка Игорь. – Человеку не дано просчитать или предугадать своё будущее, он даже изюм в тесте равномерно размешать не способен. Извини, но я не верю в оккультизм и магию… ни в Бога, ни в черта…
– А ты не суди о трехзначном числе, если сам – ноль без палочки, – парировал слегка захмелевший Володя. – Что-нибудь понять и объяснить в окружающем нас мире – это, значит, свести интересующее явление к простейшим математическим и химическим формулам. Возьмем, хотя бы эндокринологию или генетику. Данные науки способны и предвидеть, и перепрограммировать будущее людей...
Следует сказать, что Владимир со школы  увлекался астрономией и астрологией. Можно даже сказать, что разного рода знаки и символы были его стихией. «Вспомните хотя бы о круглых дураках и любовных треугольниках», – шутливо призывал он в спорах своих оппонентов. Он мог долго рассуждать о том, что связь человека с Космосом – объективно существующий феномен, а кроме классической геометрии Эвклида, существует ещё и геометрия хаоса, по законам которой и устроена бесконечная Вселенная. По его мнению, из немногих основных истин, понятных для любого человека, при правильном ходе рассуждений, можно определить весь её строй.
– Сегодня, например, ожидается лунное затмение, – продолжал доморощенный философ, – и оно обязательно каким-то образом изменит наши с вами судьбы… Чьи-то подправит совсем чуть-чуть, незаметно и с ювелирной точностью, но иную может переломить с хрустом, словно сухую ветку о колено… Нередко в такие периоды срабатывает ещё одно известное математическое правило: как в случае с «открытием скобок», знак чисел меняется на противоположный, также трансформируется наша оценка многих событий и поступков…
– А я слышал, что все происходящее с нами – вереница заранее отснятых кем-то кадров, версия остросюжетного фильма с нашим участием в главной роли, – поддержал разговор Юрий. – Причем замысел и большинство событий его сценария режиссировано кем-то свыше… Так однажды моему товарищу гадалка предсказала, что его смерть будет связана с колодцем, вырытым возле дома. Вначале он закрыл тот колодец на ключ, а затем вовсе засыпал его и стал брать воду из колонки, но лет через десять, когда просто проходил мимо, внезапно упал и умер!.. Получается, что нет смысла барахтаться, а проще покориться обстоятельствам?
– Как раз – наоборот, – упрямо мотнул головой Игорь, словно бычок, после укуса овода, – проблемы необходимо решать, а чем дольше ты их игнорируешь, тем болезненней они становятся. Не плыть по течению, а грести против него до изнеможения! Каждый сам вправе выбирать, как прожить свой век: лежа на диване или с рюкзаком за плечами, покоряя неприступные вершины. У каждого из нас абсолютно равные шансы превратиться в парящего орла или же в толстого пингвина!
Володя, которого с детства дразнили за излишнюю полноту, после этих слов обиженно раздул пухлые щеки...
– Конечно, жизнь не детская сказочка, где для нас приготовлен счастливый финал, – сказал он, утирая лоб платочком, – но я согласен с тем, что наши желания и усилия способны повлиять на ход событий. Жизненный путь каждого человека содержит множество моментов решающего выбора. Реализуя свои цели, мы достигаем того, что никогда бы не произошло по воле судьбы. При этом несчастьям не обязательно ставить жесткий блок. Намного мудрее от ударов судьбы просто уклониться. А не получается – так попробовать «подстелить соломки»… И напрасно Юрка этого не сделал…
– Очень полезный совет, – горько хмыкнул Юрий, – хоть к геморрою прикладывай! Вы, профессор, не замечали, что если у человека всё в порядке, то подобные нравоучения ему попросту не нужны, а когда жизнь не заладилась, то они только раздражают? Даже если у вас разболелась голова, то всё вокруг кардинально меняется: ничто не радует и не интересует, кроме собственного самочувствия. Кажется, что жизнь потускнела, забуксовала или даже катится под откос... Чуть ли не врагами становятся лучшие друзья, когда они ненароком решат включить музыку или позвонить в дверь… Но когда страдает душа, всё намного сложней! И глупо советовать: «Не вешай носа, действуй и борись!" Как в одиночку выбраться из трясины, если ты уже по уши погряз в вонючей жиже? Не телом, конечно, а душой… Кому хоть раз помогли ваши уговоры: «потерпи», «успокойся», «возьми себя в руки»? И вера тоже нисколько не крепнет, когда убеждают: «верь!» Обычные слова в этом случае бесполезны. Так кто даст мне нужное лекарство, кто покажет выход из подобного тупика? Да и существует ли он в природе – этот самый «выход»?
– Можешь не сомневаться: выход есть всегда! – отстаивал свою позицию Володя. – Мы сами порой не догадываемся, на какие жертвы или подвиги способны, но только реализовать свои возможности гораздо сложнее, чем просто высморкаться в платочек! А попробуй-ка ты взглянуть на сложившуюся ситуацию «со стороны», и понять правила игры…
– И что это за правила? Опять, «как аукнется, так и откликнется»? – съязвил Юрка.
- Главных – всего десять… – Володя многозначительно поднял вверх указательный палец, – и прочитать их может любой желающий в Ветхом Завете… Мы знаем, несомненно, больше, чем понимаем. Наша совесть помнит Божьи заповеди, даже если сам человек их давно забыл или вообще в глаза не видел...
– Хватит мне выдергивать гвозди из головы, – раздраженно прервал его Игорь. – Давайте заканчивать этот заумный разговор, – и, вспомнив суть Юриной проблемы, добавил:
– А ты старик, не переживай. По своим каналам я все разузнаю и утрясу, а завтра, ближе к обеду, тебе перезвоню.
– Пора, друзья, выпить «на посошок»! – предложил Юрий, и компания соединила свои рюмашки. – Хорошо сидим!..
Наши ребята не были ни трезвыми, ни пьяными. Такому внутреннему самоощущению (только не смейтесь!) более всего подходит восточный термин – «просветление». Быть может, поэтому перед взором Юрия, словно старые фотографии из семейного альбома, вновь поплыли картинки прошлой жизни…
Как же быстро и неумолимо летят наши дни… Юрий подметил для себя интересную закономерность, которую назвал «правилом ПП». Шутя, он объяснял его приятелям так: «вот, кажется, что только вчера был Понедельник, а моргнул, и уже – Пятница!» Знал он ещё об одном интересном и важном качестве времени: оно ускоряется с годами. В детстве каждый год тянется бесконечно, а чем ближе старость, тем быстрее осыпаются листочки календаря и перед человеком встает проблема: где и как выкроить лишнюю минутку? Оказалось, что время подобно деньгам и нужно учиться тратить его с умом!
 
…В четырнадцать лет я впервые попробовал честно зарабатывать деньги. Мне – парню, считающему себя уже взрослым, стало стыдно просить у мамы Аси мелочь на карманные расходы. Родители понимали, что так же, как ребенка отлучают от груди, в определенный период жизни приходится отучать его и от родительского кошелька.
Я уговорил нескольких приятелей устроиться на деревообрабатывающий комбинат разнорабочими. В течение месяца мы грузили там доски и кирпичи, что-то подносили, подавали, убирали строительный мусор. К слову, трудились честно и уставали очень сильно. А я стал среди ребят кем-то вроде бригадира и заработал порядка пятидесяти рублей, что по тем меркам было совсем немало... Самое интересное начиналось для нас после обеда, когда мы направлялись купаться на наше живописное озеро, дабы смыть свой трудовой пот. Дорога к водоему пролегала мимо колхозного поля, на котором рос удивительно вкусный горох. И хотя нас много раз предупреждали о том, что рвать его нельзя, что поле охраняется конным объездчиком, а застигнутых на месте преступления подвергнут огромному штрафу, мы все равно ежедневно набивали свои карманы и запазухи великолепными сочными стручками. Не буду врать, но сопровождающие всё это ощущения: жгучее чувство опасности, адреналин возможной погони и возмездия, наконец, радость оттого, что мы "все можем", были чертовски приятными, и я не раскаиваюсь в этом грехе до сих пор. Спросите себя откровенно: разве в вашей юности ничего подобного не было?
А через пару лет, я с отцом отправился отдыхать на Черноморское побережье. Точнее сказать, это он отдыхал и лечился в военном санатории, а я мучился на раскладушке в сарае у частников. Но вспомнилось то лето по иным причинам: именно тогда мне преподали первый урок настоящих «рыночных» отношений. А произошло следующее. Прогуливаясь по набережной, я познакомился с ребятами моего возраста, которые оказались студентами-практикантами торгового техникума. Они продавали с лотков самый ходовой товар: прохладительные напитки и выпечку. Слово – за слово, и вскоре мы стали друзья – не разлей вода. Когда мне надоедало валяться на пляже, я отирался около их импровизированных прилавков под открытым небом. И вот однажды кто-то из моих новых знакомых сказал:
– Ну и жарища сегодня! Я побегу – окунусь, а ты постой тут вместо меня.
– Ты, верно, шутишь? – был мой ответ. – Я же не умею торговать!
– Да что тут уметь? Сейчас я тебя научу… Вот видишь ценник: "Березовый сок, 200 грамм – 9 копеек"?
– Вижу.
–  Не вздумай наливать соки в граненые стаканы, а выдавай в бумажных.
– Это почему?
– Да потому, что в стеклянном стакане на стенке есть двухсотграммовая отметка и если ты хоть чуть-чуть недольешь, покупатель такой скандал устроит!.. А в бумажный стаканчик, хоть наполни его "с горочкой", умещается всего 170 грамм. Теперь понял?
–  Понял… Все гениальное – просто.
– Поехали дальше… Расплачиваясь за сок, отдыхающий обычно дает нам гривенник или двадцать копеек. Запомни: никогда не давай ему копейку сдачи! Сделай непроницаемое лицо и кричи: "Следующий!" А если будет настаивать, скажи, что в данный момент совершенно нет меди, и пусть он зайдет попозже. Как правило, за копейкой никто не возвращается. Тебе все ясно?
–  Куда уж ясней…  Давай сюда свой белый халат и иди, купайся.
Так я почти месяц постигал торговые премудрости. Должен признаться: в итоге – мне даже понравилось. Знаете ли… засасывает как-то. А чтобы стало понятно «почему?», открою главный секрет: в конце рабочего дня ребята имели по 20-30 рублей чистой прибыли. По тем временам это были сумасшедшие деньги! С таким "наваром" мы шли вечером в лучший, весь увитый лозами дикого винограда, ресторан, где заказывали легкое вино и слушали новомодную музыку, а всевозможные закуски нам подавались бесплатно девчонками из того же техникума, с которыми мы потом и гуляли по ночному пляжу. «Шампанское» настроение, ласковый бриз, выпуклое, как линза, бескрайнее море, которое у самых наших ног теплый прибой замешивает, как слоеное тесто… Чем не райская жизнь?
Была лишь одна-единственная проблема – не столкнуться где-нибудь нос к носу со своим строгим отцом. Вечером он провожал меня до моего обиталища, желал «спокойной ночи» и направлялся в свой корпус играть в картишки или шахматы. А я, дождавшись, когда стихнут его шаги, одевался и бежал к своим новым друзьям. Они сейчас, пожалуй, стали уже очень крутыми бизнесменами…
Когда настали «лихие» девяностые, то вся наша страна стала напоминать один большой базар. И вот однажды нужда привела меня на центральный рынок, где я решил обменять на рубли сотню долларов из заначки. В обменном пункте официальный курс валют меня не обрадовал, и я обратился к уличным менялам – двум паренькам лет двадцати от роду, которые предложили мне цену за валюту в полтора раза выше. Конечно же, я был наслышан о том, что эти «деятели» безбедно живут за счет «развода» доверчивых граждан, но, как и все, наивно думал: «они объегорят и обжулят кого угодно, но только не меня. Я ведь не какая-нибудь деревенская лохушка!»
…Первый молодой человек со словами: «извините, сейчас развелось ужасно много подделок», стал внимательно рассматривать мою банкноту: он вертел её в руках, щекотал ноготком, проверял на свет и даже нюхал. А второй в это время «вливал» мне в уши какую-то абсолютно ненужную информацию. Наконец, первый перегнул мою денежку пополам, затем ещё раз… Дунул, плюнул и вернул мне её со словами: «Сейчас напарник принесет вам рубли…», а сам резко повернулся и быстро куда-то зашагал. Увидев его мелькающую в толпе спину, я заподозрил неладное. Развернув свою сотенку, я с ужасом отметил, что она «похудела» в своем достоинстве до одного доллара. Такого наглости я, признаюсь, не ожидал и бросился догонять своего «фокусника». Расталкивая многочисленных прохожих, я пробежал сквозь арку выхода, сделал несколько поворотов и на автобусной остановке наконец-то настиг мошенника, повалил его на асфальт (моя спортивная подготовка позволила) и болевым приемом завернул ему руку за спину:
– Отдай деньги!
– Нет у меня твоих денег! Можешь обыскать! – завопил парень, а окружающие граждане шарахнулись от нас в разные стороны.
Мгновенно на выручку подельника прибыла группа «поддержки», состоящая из пяти-шести крепких пацанов в спортивных костюмах.
– Это что за самосуд?! Мужик, немедленно отпусти парня! – объявили они мне, окружив со всех сторон.
– Эта сволочь у меня баксы украла! – попытался я объяснить им ситуацию, да осёкся…  потому что вдруг понял, что они – одна «команда» и мои денежки уже давно у кого-то из «этих».
– Не может такого быть! Мы его хорошо знаем! – шипели качки, угрюмо и методично оттесняя меня за какой-то пивной ларек, подальше от людских глаз.
– Верните мне деньги или… – захлебнувшись от чувства отчаянья, я предпринял последнюю попытку сохранить свое реноме, – …или уже завтра вас здесь не будет! Вы что, думаете за меня некому заступиться?
До сих пор не знаю, почему я сказал именно эти слова. Они сорвались с моих губ как-то непроизвольно, но парни расслышали в них что-то очень важное – какой-то «пароль» или «ключ»…
Братва переглянулась, а самый крупный из них сказал:
– Раз так, иди за мной…
И меня повели в сторону грязного ручья, протекающего за рынком в поросшей кустарником низине. Один амбал шёл впереди, а ещё трое или четверо – сзади. По ходу движения к нам присоединялись всё новые, атлетически сложенные ребята, и наша процессия уже насчитывала человек десять. Хоть я изо всех сил старался казаться спокойным, тревога всё больше овладевала мной: «Словно на расстрел ведут… – вертелось в моей голове, – и вряд ли сегодня меня выручат навыки рукопашного боя…» Когда мы скрылись в зарослях колючих кустов и плакучих ив, я и вовсе пригорюнился: «Черт бы побрал эти доллары! Из-за них я могу сейчас поплыть по этому зловонному ручью вниз лицом…»
Только идти на попятную было уже поздно… Наконец, процессия остановилась, и в недоброй тишине меня обступили мои конвоиры. «Сейчас начнут бить…» – подумал я... Опустив под ноги свою хозяйственную сумку, и тем самым освободив руки, я попытался закурить, а заодно – осмотреться. Но в этот момент из какого-то куста, как черт из табакерки, вынырнул красавец мужчина лет тридцати, в добротном костюмчике и дорогом галстуке. Моё окружение уважительно расступилось.
– Ну, и в чем проблема? – мельком глянув на меня, как-то по-прокурорски строго, спросил он.
«Вот и «бригадир», – догадался я. «Чёртик» внутри меня живо очнулся, чтобы подсказать нужные слова из «блатного» прошлого. И тогда, небрежно сплюнув «через губу», я ответил:
– Твои пацаны у меня деньги отобрали. Я понимаю, что лохов нужно учить и наказывать, но вы обманите их так, чтобы они лишь дома это заметили. Вот тогда – это будет красиво и справедливо! Скажи, чтоб твои «орлы» вернули мне баксы…
Мужчина внимательно на меня посмотрел, хмыкнул и, бросив в сторону своих ребят фразу: «Он все правильно понимает. Верните ему президента…» – зашагал прочь. Погрустневшие молодчики с извинениями вручили мне, неизвестно откуда появившуюся, измятую купюру…
Поскольку образования и профессии я на тот период времени не имел, жизнь вынудила меня заняться коммерцией. А «стартовым» капиталом стали деньги от продажи квартиры приемных родителей. Я очень старался выкарабкаться из нужды, но что-то постоянно мне мешало, словно намекало: «Это – не твоё!»
...Помню, как ехали мы с напарником по трассе Москва – Санкт-Петербург, возвращаясь из Ярославля домой, на стареньком, но ещё шустром «Москвиче-412». Мчались без остановок, попеременно меняя друг друга. На этот раз за рулем был мой приятель... Наступила ночь, но нам хотелось поскорее добраться до места и, как говорится, расслабиться. Тем более «промотались» зря, впустую. Известно, каким был в те годы бизнес: кто кого обманул, тот и заработал. В Ярославле имелся интересующий товар, а у нас – деньги, но тамошние «коммерсанты» просили 100% предоплату, вот мы и рванули проверить наличие товара «по факту». Оказалось – «воздух»: с их слов «товар в пути» и вот-вот поступит, но деньги уже можно перечислять... Очередной бессовестный «развод». Жалко было своего времени и средств, затраченных на поездку. Хорошо лишь то, что посмотрели Ярославль – красивый древний русский город.
Любопытно, что «не заладилось» у нас ещё в самом начале поездки, по пути «туда». Сначала машина «упиралась» и не хотела ехать, затем буквально через полчаса после выезда лопнуло колесо... Заменили на «запаску»... Дальше – вообще курьёз: наш автомобиль атаковал огромный кабан, выскочивший откуда-то из зарослей на обочине, и бросившийся на перерез... Мы ощутили сильнейший удар в переднюю дверь со стороны пассажира. У меня даже было ощущение, что машина приподнялась и поехала на двух колесах с левого борта. Я затормозил, и в запале кричу напарнику:
– Серёга, мы кабана завалили, пошли, подберём!
Сергей, бывалый охотник, таким же взволнованным голосом отвечает:
– Дурень, заводи быстрее, ты разве не видел, это же – танк! Я с кабанами сталкивался не один раз, он сейчас оклемается, и если мы выйдем из машины, то бежать будем до самого дома!
Продолжили путь. Ночная трасса пуста. Серёга гнал, выжимая из «Москвича» 120-130 км/ч. Время тянулось медленно… В голове крутились строки:
«…Передерну карты и сыграю сызнова.
До чего ж Удача – дамочка капризная…»
Я в полусне тупо смотрел с пассажирского места вперёд на освещённый участок дороги, который выхватывали из темноты наши фары. Вокруг никого: ни тебе огоньков, ни встречных фар… Вдруг на полосе, по которой мы мчимся, вижу препятствие – стену метра в полтора высотой, в которую мы вот-вот врежемся… Потом в голове мелькнуло: «Напрасно Сергей так крутанул руль… этот вираж не для «Москвича...» Сознание присутствовало при всех наших кувырках и переворотах, сначала по продольной оси, а потом и по перечной. «Москвич» скакал, отталкиваясь передней частью и приземляясь на заднюю: голова-ноги, голова-ноги. Запомнились две мысли: «уже ничего нельзя сделать…» и «странно, картина перед глазами, как в приборе ночного видения – яркий черно-белый негатив... Неужели я стал видеть ночью?.. Ух ты…»
Сосна остановила наши пируэты и машина, задрав нос под углом градусов тридцать, замерла на холме далеко от обочины. Эффект ночного зрения пропал, в салоне стало темно и тихо. Первым заорал я:
 – Быстрее валим отсюда, ведь можем сгореть заживо!
Серега тоже очнулся и пробормотал дрожащим голосом:
– Кажется, у меня разбита голова, и я истекаю кровью...
 Я начал ломиться в свою дверцу, но её наглухо заклинило. Стал кричать на напарника. А он на удивление быстро вылез и уже бегал вокруг машины. Целых стекол у нас не было, поэтому его было прекрасно видно и слышно. Я же продолжал колотить в свою дверь, которую основательно перекосило. Товарищ тоже пытался мне помочь с внешней стороны, и какое-то время мы остервенело дергали ручки. Вынужден признать, что Сергей оказался сообразительнее меня, потому что вскоре закричал:
– Идиот, лезь через мою!.. – После чего я спокойно покинул то, что когда-то называлось автомобилем.
А Серёга стоял и ощупывал свою голову.
– Глянь, у меня шишак на затылке и вся спина мокрая от крови!
Луна давала достаточно света, и я принялся его осматривать. Голова и плечи приятеля действительно были влажными…
– Я умираю… – наконец, прошептал Серёга и начал оседать.
– Подожди, – говорю я,  – ты действительно мокрый, только это – не кровь, а вода какая-то…
И тут до меня дошло: между стеклом и задним сидением лежала бутыль минералки, которая, приобретя приличное ускорение во время нашего полета, разбилась Сергею о голову. Теперь стало понятно, что он «истекал»… минеральной «кровью». Когда всё это удалось объяснить пострадавшему, мы оба испытали облегчение, и вдруг я как гаркну:
– Слава ВДВ!
Что тут началось! На нас напал дикий неукротимый хохот, как после хорошей травки, которую я однажды пробовал, когда был на Кавказе. Мы ржали, повалившись на землю и ползая на четвереньках, словно нанюхавшиеся дихлофоса тараканы. Потом наступило молчание, и навалилась депрессия. С приятелем договорились так: когда рассветёт – осмотримся и примем необходимое решение, а сейчас до утра отдыхаем и не трогаем друг друга. Я привалился спиной к сосне, а Серёга втиснулся на сиденье машины. «Интересно, – думал я, – машина в хлам, а на мне ни синяка не царапины, Серёга тоже только шишкой на затылке отделался. Повезло… И уже во второй раз…»
А первый случай был под Череповцом, там мы тоже кувыркнулись в кювет с переворотом на крышу, но как-то мягко и плавно, можно сказать, не по-настоящему, в болотный мох… не успев даже испугаться. С помощью проезжавших мимо солдат поставили машину обратно на колеса и поехали дальше, как будто ничего и не произошло. Однако в Череповце вместо выгодной сделки тоже «прокачали воздух»… И так защемило у меня в груди, там, где должно быть сердце, от осознания своей полной бездарности, вернее, от обиды по поводу пустой траты времени, сил и чувств… Неужели ради глупейшего ощущения своей значимости и копеечных барышей, стоит вот так умирать? Потом я ощутил приближающуюся гибель реально, изнутри, с чувством обреченного на заклание, и в голове закрутилось: «третий раз несомненно станет последним… Не хочу… не могу… не буду…» Дальше эмоций процесс не пошёл. Дельные мысли появились утром, когда рассвело. Для начала мы собрали все вещи, которые были разбросаны вдоль обочины и по кустам, немало удивляясь, как далеко от места нашего приземления всё начало вываливаться. Тогда же нашли и выпавший из какой-то фуры, частично размотанный рулон полиэтиленовой пленки, которую ветер «поставил» перед нашим авто, как стенку. А поблизости я обнаружил и дорожный указатель с названием населенного пункта, возле которого нас перевернуло – «Воскресенское». Какие возникли ассоциации? Сразу же подумал, что по приезду домой обязательно пойду в церковь и поставлю свечку за чудесное спасение и «воскрешение». Хотя до этого я церковь никогда целенаправленно не посещал. Так… заходил пару раз посмотреть, что там внутри и всего-то… Одновременно возникли и вопросы: «Неужели я такой глупец, которого обязательно нужно «мордой об стол», чтобы он, наконец-то, понял, чего же от него хотят? Почему прислушиваюсь и реагирую лишь на «последнее предупреждение», а не на тактичные «подсказки»? Ведь было же пробитое колесо, а за ним – атака здоровенного кабана, от которого на двери осталась вмятина. И я теперь не вправе говорить, что это чистая случайность... Но и не могу позволить себе верить в приметы и суеверия. Так можно начать бояться собственную тень. Вот приеду домой, напьюсь до зелёных соплей, и завяжу с этой дурацкой коммерцией раз и навсегда!» – решил я для себя тогда.
Только со временем страсти поостыли, эмоции поблекли, и всё вернулось на круги своя. Нравится – не нравится, а семью кормить надо…
 
Возможно, благодаря именно такой «школе жизни», Игорь впоследствии стал весьма удачливым предпринимателем. Со временем его дела пошли на удивление успешно. Для «отдохновения души» он даже приобрел себе конюшню с десятком лошадок, красивую яхту и уже всерьез подумывал о маленьком двухместном самолетике. О его сегодняшней жизни дочь даже сочинила смешную сказку: «Жил-был нормальный бизнесмен. Он исправно платил налоги, и поэтому спал спокойно…»
Однако, тот, кто побывал на войне, несет её в себе до конца дней… Поэтому с теми, кто испытывал по отношению к нему настоящую привязанность, Юрий частенько бывал жесток и сам это признавал. Капризы, придирки, неожиданное от¬чуждение в самых, казалось бы, "теплых" ситуаци¬ях… Он бывал до крайности суров в оценках своих компаньонов: любые ошибки окружающих тщательно взвешивал, не прощая малейшего несовершенства, и отношения нередко заканчивались полным разочарова¬нием в человеке…
В работе с людьми он претворял в жизнь два проверенных принципа. Первый – это «Правило воздушного шара», смысл которого заключался в том, что перед тем, как набрать необходимую высоту, приходится выбросить за борт все лишнее! И второй: «Зачем делать добро, пытаясь кому-то понравиться? Напротив, «доставай» и «гноби» всех ежеминутно, а в тот момент, когда сам захочешь передышки, они-то и почувствуют себя по-настоящему счастливыми!» Правда, это правило, однажды дало «осечку»...
Вспоминать тот случай Юрию было неприятно, и он покривился, словно от зубной боли… Тогда тоже был понедельник. На одном из Юркиных объектов работал молоденький прораб по имени Глеб – высокий, голубоглазый, с мягким покладистым характером и явно неглупый блондин. В тот день он получил по доверенности полтора миллиона рублей, чтобы рассчитаться со строителями. Работягам же сказал: «Деньги будут завтра», а сам завернул в казино, к слову, также принадлежащее в то время Юрию, чтобы «попытать счастья». Проиграв часть суммы, он решил, во что бы то ни стало, отыграться, но к утру – оставил там всё до копейки…
 Не заходя домой, помятый и ужасно расстроенный прораб явился к шефу. Юрий прекрасно помнил, как дверь медленно открылась и впустила виновато «шмыгающего» ногами нескладного парня. Его голос был не просто тихий, а какой-то плоский и выцветший. Говорил он на одной ноте, без "заглавных букв", "абзацев" и "знаков препинания"… словно боялся, что ему в любую секунду могут дать оплеуху или резко одернуть: "Не лезь, отстань, не до тебя!" Жестов, как таковых, тоже не существовало: побелевшие пальцы судорожно сжимали кожаную папку…
– Юрий Иванович, прости… чёрт меня попутал: подчистую продулся твоим игровым автоматам! – бормотал он, смущённо улыбаясь. – Я ведь после развода свою хату оставил сынишке, а сам живу на съёмной квартире. Вот и хотел на собственное жилье как-то собрать, но не повезло… Одно хорошо: деньги остались нашими, прикажи их оттуда достать, чтобы выдать рабочим. Я могу показать того «однорукого бандита» …
Юрий понимал, что никакой катастрофы, естественно, не случилось, да только там, где хороший шахматист может поставить мат в три хода, мудрый предпочитает «помучить» соперника часа два-три…
– Ты, приятель, сильно меня подвел, – с металлом в голосе ответил ему он, – и отшутиться теперь вряд ли получится. Этот долг остается за тобой, и вернуть его нужно не позднее, чем через сутки. Ты же не хочешь, чтобы с твоей женой и ребенком случилась какая-нибудь беда?
– Юрий Иванович, пощади! – сбивчиво бубнил неудачник Глеб. – Ты ведь давно меня знаешь: я отработаю и обязательно всё верну, но не сразу. Дай мне шанс!
– Не надо мне петь сиротских песен, – оборвал его Юрий. – Пошёл вон! И чтобы завтра утром деньги были у меня на столе: рабочие ждать не должны.
И прораб ушёл: аккуратно прикрыл за собой дверь и, словно по колдобинам, побрел прочь… Утром его нашли повесившимся на дверной ручке в своей ванной …
Жизнь такова, какова она есть…. А со строителями рассчитались в тот же день, вскрыв злополучный автомат…
Вскоре произошёл другой случай, когда самому Юрию преподали урок, после которого он понял, что в чистоте нужно держать не только свое тело, но и совесть.   Получилось так, что он поехал по коммерческим делам на Север и там компаньоны буквально напугали его своей открытостью и простодушием: «Уговор дороже денег!», «Не давши слова, крепись, а коль дал – держись!» – постоянно повторяли они.
Юрий сначала подумал: «Э-э-э, да так уже не бывает, где-то дальше обязательно будет подвох!» Пришёл он тем же вечером в свой гостиничный номер, переоделся, расставил на столике подаренные ему от чистого сердца презенты и загрустил: «Где же ты, колокольчик моей души? Неужели незаметно для самого себя я так огрубел, что стал скрытным, подозрительным и сволочным существом, с ног до головы уделанным враньем, жадностью и пошлостью? Как такое могло случиться? Ведь если бы мои новые знакомые лицемерили и лгали, что-то мне «втирали», «впаривали» и «втюхивали», то я бы посчитал их совершенно нормальными бизнесменами. Даже ещё больше расслабился бы при обсуждении наших дел. Однако в здешнем суровом климате человек с червоточиной в душе, видимо, попросту не выживает…» Вот так и понес Юрий через годы это странное чувство, что где-то очень далеко, на крайнем Севере ещё остались Люди, не «искореженные» нашей «цивилизацией»…
 «К сожалению, нам врут с самого рождения, – размышлял он. Недаром же говорится, что первый обман в жизни – пустышка. И мы давно смирились с тем, что подобно аквариумным рыбкам существуем в тухлой среде изощренной лжи, обличать которую себе дороже… В итоге, обмануты целые поколения, но к этому, похоже, все давно привыкли. А напрасно… Я и сам, мало похож на праведника, однако терпеть не могу лицемеров и клеветников, «мнимых» друзей, неверных женщин, «липовых» калек у церкви и нищих, весело болтающих по дорогущим мобильным телефонам… Что это за мир, где люди обижаются на правду и благодарят за ложь? Почему мы стараемся заклеймить успешных, разоблачать удачливых, критиковать талантливых, порочить трудолюбивых, сомневаться в добрых и умных? Почему?! Потому что нам не только хочется самим быть такими же, но и переплюнуть их, доказав свою исключительность, незаменимость, оригинальность и уникальность. Мы приписываем другим людям свои собственные недостатки и начинаем их же за это презирать. Даже не отдавая себе в этом отчета, сами мы метим только в категорию «исключительные». Конечно, думать о себе можно, что угодно, но стоит вашей любимой псине заболеть и пару ночей поскулить под дверью спальни, как вы без колебаний согласитесь её усыпить… Не так ли, господа? Да, человечество породило много мерзких пороков… Пожалуй большинству из нас настало время отправиться в Изумрудный город: кому-то – за мозгами, иным – за смелостью, а всем остальным – за сердцем… А пока этого не случилось, нас трудно назвать Людьми…»
 
До дома Юрий дошёл без приключений часам к десяти. Вера в гостиной смотрела телефильм. Юрий преклонил перед ней одно колено и, на манер киношных героев-любовников, вручил удивленной жене букет роз. Жена сидела в уголке дивана – какая-то маленькая, хрупкая… быстро и испуганно хлопая длинными ресницами. Символом покаяния и готовности пойти ради неё на любые жертвы, послужило золотое колечко с небольшим бриллиантом, купленное ещё утром. «Дороговато, конечно, для такой пустяковой размолвки, – думал Юрий, – но, как говорят англичане: «В любви и на войне все средства хороши».   
Выслушав, не перебивая, уговоры мужа, «ещё раз начать всё с самого начала», жена, улыбнувшись, как маленькая девочка, на удивление быстро ответила: «худой мир лучше доброй ссоры…» Видимо, так же легко люди соглашаются с предложением стоматолога перенести на завтра удаление проблемного зуба… За ужином поговорили о дочери, уехавшей с группой одноклассников на несколько дней в Польшу. Несколько подпортил семейную «идиллию» попугай Борька, который совершенно не к месту несколько раз выкрикнул: «Хочу в Париж к девочкам!», чем поставил Юрия в неловкое положение… Вскоре Вера, сославшись на «тяжёлый день», пошла ложиться, а Юрий решил принять душ.
В большом настенном зеркале он увидел свой, ещё довольно крепкий, без капли лишнего жирка, торс и упругие (благодаря тренажерам) бицепсы, свидетельствующие, что есть пока «порох в пороховницах». Однако, проведя пальцами по сеточке морщин вокруг глаз, Юрий вздохнул: «Старею…» Его внутренне «ощущение возраста» замерло где-то на отметке «тридцать три»… Помнится, в юности Юрию было очень приятно, когда его впервые назвали «молодым человеком», а чуть позже он стал гордиться званием «мужчина». Теперь всё чаще солидного Юрия окликали «отцом»… Недавно в городской суете он сам обратился к прохожему со словами: «папаша…», и тут внезапно понял, что тот, скорее всего, его ровесник… Отдельная тема – девушки. Они-то Юрию по-прежнему нравились, да только в последнее время он заметил, что стал интересовать их лишь как приятный собеседник или спонсор…
Близилась полночь. В ванную комнату, приветливо мурлыкнув, протиснулся кот Василий. Он буквально просочился сквозь узкую щель в неплотно прикрытой двери. Несмотря на свой внушительный вес, кот бесшумно и грациозно запрыгнул на крышку стиральной машины, и, жмурясь от удовольствия, стал самозабвенно умывать мордочку своей лапой в белоснежной «перчатке». Юрий когда-то прочитал о том, что человек-легенда Эрнесто Че Гевара любил повторять, будто у него, как у кошки, семь жизней. Когда бесстрашный аргентинский революционер попадал в серьезные переделки, то вычитал эти жизни по одной, пока все они не иссякли. «Интересно, сколько таких «кошачьих жизней» осталось у меня», – с грустью подумал Юрий…
А тут ещё история с этой бабкой… – опять накатила на него волна беспокойства. – Неужели в моей жизни снова началась черная полоса? Впрочем, какое мне дело до старухи?.. Завтра передам ей в больницу кулек апельсинчиков, и будем в расчете… – убаюкал он свою совесть, и стал обдумывать недавний разговору своих друзей.
Вот в Заповедях сказано: «Почитай отца и мать…», но как можно уважать того, кто принес тебе столько горя?! Мне помнится, что сам Господь к «ближним» причислял не родных и учеников, а «сотворивших добро…» Моё же окружение приносит мне одни проблемы… Встречались, конечно, и на моём пути добрые люди, но это было скорее исключением из правил… И вновь ему вспомнился авантюрист и романтик Че Гевара. Ведь в нем тоже все было «неправильно»: жёваная куртка, стоптанные башмаки, растрепанная копна волос. Вся его блистательная и стремительная жизнь свидетельствовала: «Наплюй на авторитеты и живи своим умом!» – вот что более всего нравилось в нем Юрию. Видимо, так и должна сегодня звучать библейская заповедь «Не создай себе кумира»?
«Я тоже не такой, как все, – думал он. – Хотя бы потому, что внутри меня сосуществуют сразу две души: одна – верит, надеется и любит, а другая – всех презирает и ненавидит. Странно, конечно, но они умудряются как-то уживаться, а временами даже дружат… Однако чувствую, что пора что-то менять в своей жизни… – продолжал размышлять он. – Может, хватит мне разгоняться, а пора уже и притормозить?.. Хорошо было бы начать свою жизнь заново, с чистого листа…»
Внезапно кот Василий выгнул полосатую спину и, хищно оскалившись, громко зашипел. При этом поверхность зеркала слегка помутилась, Юрий даже попытался протереть её рукой, как вдруг увидел там свое отражение… Картина была пугающей: на него смотрело худое и неестественно бледное лицо в обрамлении совершенно седых волос! «Что за наваждение!» – отшатнувшись, пробормотал Юрий. Страшное изображение исчезло. «Померещилось…» – поспешил успокоить он себя.
Лежа в постели, Юрий долго ворочался и не мог уснуть. Хотя жена на словах его простила, но приставать к ней со своею «любовью» сегодня не следовало. Пройдет немного времени и все само наладится…
«Утро вечера мудренее…» – почему мы так говорим? – спрашивал себя Юрий. – Видимо, потому что каждое новое утро обычно воскрешает в нас надежду…» Он лежал с закрытыми глазами и в очередной раз удивлялся тому, как его память, словно пламя костра, выхватывает из тьмы прошлого, казалось бы, случайные фрагменты, создавая из причудливых теней свой совершенно фантастический театр. «Существуем ли мы на самом деле? – думал он засыпая. – Если – да, то, в каком измерении, в какой реальности? Например, во сне мы тоже живем… Порой эта жизнь даже более интересна и ярка, чем явь…»


Рецензии
Очень подробно и талантливо разобрано то явление, которое часто называют "поствоенным синдромом". Даже от поколения своих дедов слышала о том, как сложно было им вернуться к мирной жизни, а ведь та война была справедливой и жизненно необходимой, и люди это понимали. Мне же "повезло" жить в то время, когда мальчишек после десятого класса отправляли в Афганистан, это было самое начало компании. Но были и те, кто просился на ту войну, поддавшись революционному очарованию Че Гевары, провозглашавшему, что можно изменить жизнь людей к лучшему, заражая их личным примером. Но этот романтик споткнулся об отсутствие реальных предпосылок к изменению в обществе. Наши в Афганистане - тоже. А еще предательство правящей верхушки, заставившей бросить начатое дало и людей, поверивших в перемены. После такого в психике происходит сильнейший надлом, пропадает вера в людей и идеалы. Что Вы очень верно описываете устами Вашего героя -кинолога. Я тоже очень люблю собак, но их преданность не равноценна взаимопониманию между людьми.
Ярко и жизненно достоверно описана атмосфера "лихих девяностых" , а также анализ причин, толкающих героев на различные приключения.
Очень понравилась та часть, где герои обсуждают влияние эмоций и внушения на реальную жизнь и здоровье человека. Вот только, не согласна с тем, что запредельные эмоции несут исключительно отрицательное влияние, иногда сильнейшие потрясения меняют жизнь и характер, а временами даже излечивают болезни.В любом случае, жизнь без сильных эмоций скучна и бесполезна, но это - мое, личное мнение.
В целом, произведение весьма познавательное, стимулирующее размышления о сути вещей и смысле жизни. С уважением к автору и его мировоззрению, Инга

Инга Риис   27.01.2017 20:15     Заявить о нарушении
Я тоже из того времени. Более того, сам мог "загреметь" в Афган...
Но - обошлось... И девяностые все еще перед глазами...
Рад, что Вы так сопереживаете моему герою.
Спасибо за отзыв.

Валерий Сергеев Орловский   30.01.2017 09:42   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.