Шекспир. Сонет 132. Траур в сердце

Сонет 132

Люблю твои глаза. Они, жалея,
Как мучаешь презреньем ты меня,
Становятся, как в трауре, чернее,
На боль мою с сочувствием глядя.
Поистине, востока щёк не красит
Так утреннего солнца в небе свет,
И блеска звёзд, у запада – в запасе,
По вечерам и половины нет,
Как траур глаз в твоём лице сияет.
О, пусть бы траур в сердце был твоём,
Жалел меня, ведь траур украшает,
Коль жалость в чёрном предстаёт во всём.
    Тогда бы клялся: Красота – черна!
    Отвратно, коль кому-то не дана!

Сонет 132. Оригинальный текст
Thine eyes I love, and they, as pitying me,
Knowing thy heart torments me with disdain,
Have put on black, and loving mourners be,
Looking with pretty ruth upon my pain.
And truly not the morning sun of heaven
Better becomes the grey cheeks of the east,
Nor that full star that ushers in the even
Doth half that glory to the sober west,
As those two mourning eyes become thy face.
О let it then as well beseem thy heart
To mourn for me, since mourning doth thee grace,
And suit thy pity like in every part.
Then will I swear beauty herself is black,
And all they foul that thy complexion lack.


Сонет 132. Траур в сердце.
В сонете 132 предположения о «тирании» в отношениях находят дополнительное подтверждение. Возлюбленная, действительно, игнорирует поэта, «мучает презреньем». Но причина такого поведения возлюбленной не смущает поэта, ведь он встречает её постоянно после своего очередного отъезда и возвращения. Так и сейчас, поэт уверен, что сумеет, как всегда, преодолеть холодность возлюбленной и продолжить обычные отношения. Ничего ему не говорит о том, что в этом ему может что-то помешать. «Безоблачность» – это мироощущение поэта, а не возлюбленной, чей каприз поэт считает временным.
В замке сонета заключён дополнительный нюанс, указывающий на неестественность чёрного цвета для возлюбленной, ведь поэт готов признать красоту чёрной только при выполнении возлюбленной условия жалости в сердце, т.к. даже «траур глаз», что «в лице сияет», не нужен поэту без «траура в сердце». Будь у возлюбленной естественный чёрный цвет волос, такое условие было бы бессмысленным, ведь возлюбленная не могла бы тогда ничего изменить, и для поэта признавать или не признавать чёрный цвет красивым также ничего бы не меняло. Но если возлюбленная пожалеет поэта, т.е. прекратит «мучить презреньем», то поэт готов признать красивыми даже перекрашенные в чёрный цвет волосы. Но для возлюбленной оставлен и другой выбор: либо оставить волосы чёрными и считаться некрасивой, либо вернуть волосам их естественный цвет и быть красивой. Очевидно, что если бы ни один из этих вариантов был невозможен, а это было бы при естественном чёрном цвете волос, то и не было бы смысла на них намекать. Значит, волосы перекрашены в чёрный, о чём мы догадались уже в сонете 127.   
Весь тон сонетов 131 («светла в моём ты мненье») и 132 («люблю твои глаза») говорит о том, что «безоблачный» период в отношениях продолжается. Но сонет 132 стал четвёртым сонетом, начиная с сонета 127, который содержал обращение к адресату (в сонетах 129, 130 обращения не было), а, значит, также был показан возлюбленной. Это, в свою очередь, указывает на то, что, для подтверждения параллельности написания «женских» и «мужских» сонетов, сонет 132 должен быть последним «безоблачным» сонетом. И такое подтверждение мы найдём в смене настроения следующего «женского» сонета 133, так же, как мы видели подобную смену настроения в «мужском» сонете 109 после таких же четырёх «безоблачных» сонетов. 


Рецензии