Шекспир. Сонет 135. Пяти-ликий Уилл

Сонет 135

Второй (почти скрытый) смысл.

Ей как-то хватит, ты ж являешь Страсть,
И в тягость Страсть, и Страсти перебор;
Желанью твоему прибавлю сласть
Один, так надоедлив до сих пор.
Ты, чьё «хочу» – просторно, велико,
Ужель, хоть раз, моё не спрячешь в нём?
Ужель другим «хочу» даёшь легко,
А мне не светит равный им приём?
Как море примет дождь, хоть вод полно,
В своё обилье добавляя часть,
Так сильной Страсти ты добавь одно
Моё «хочу» – великой станет Страсть.
    Чтоб злому добрых чувств не погубить,
    Лишь мне позволь твоею Страстью быть.


Прямой смысл.

Ей - кто-нибудь! Тебе же дан твой Вилл,
В нагрузку Вилл, и Вилли сверх того.
В том надоем, ведь мне достанет сил
Добавить сласть желанья твоего.
Ты, чьё желанье больше бездны всей, 
Ужель, хоть раз, моё не спрячешь в нём?
Ужель желанья прочих так милей,
Что мне не светит искренний приём?
Как море примет дождь, хоть вод полно,
Чтоб он запас обилия долил,
Так, хоть велик твой Вилл, добавь одно
Моё желанье – больше станет Вилл.
      Позволь, чтоб злому добрых не сгубить,
      Счесть всех одним, и мне тем Виллом быть.


Сонет 135. Оригинальный текст
Whoever hath her wish, thou hast thy Will,
And Will to boot, and Will in overplus;
More than enough am I that vex thee still,
To thy sweet will making addition thus.
Wilt thou, whose will is large and spacious,
Not once vouchsafe to hide my will in thine?
Shall will in others seem right gracious,
And in my will no fair acceptance shine?
The sea, all water, yet receives rain still,
And in abundance addeth to his store;
So thou being rich in Will, add to thy Will
One will of mine, to make thy large Will more.
Let no unkind, no fair beseechers kill;
Think all but one, and me in that one Will.


Сонет 135. Пяти-ликий Уилл.
Одним из вопросов, который неизбежно встает перед переводчиком, при воплощении сонета 135 в русский текст является вопрос о допустимости пошлости в поэзии гения. «Лука Мудищев» приписывается Баркову и Пушкину, и никак их не умаляет. Но такой игры слов, как у Шекспира на такой скользкой теме, нет даже у Пушкина. Вернее сказать, что в «Луке…» нет этой игры вообще. В переводах же сонета 135 на русский мне не встретилось результата хотя бы немного сравнимого с оригиналом. Дело в том, что у Шекспира в слово «Will» или «will» вложено пять смыслов: 1. Сокращённое имя автора и его друга. 2. Глагол – «желать, хотеть». 3. Существительное – «желание» обычное и сексуальное. 4. Намёк на женский половой орган. 5. Намёк на мужской половой орган. Но даже с первыми тремя смыслами все переводчики справляются без игры слов, не говоря уже о последних двух смыслах, которые просто игнорируются, видимо, в силу того же вопроса допустимости, который был упомянут в начале комментария.  Причина такого подхода к переводу объяснима, ведь в русском языке все пять смыслов обозначаются разными словами.
 Мне, как и всем, не удалось отразить в своём переводе сонета 135 игру слов истинного Шекспира. Но так как, кроме просто сонета, передо мной был ещё и «закулисный» сюжет, то мой выбор того, какой смысл убрать, а какой оставить, был продиктован этим сюжетом. Мы помним, что в предыдущем сонете 134 возлюбленная дала повод поэту считать, что она унизила его перед другом, т.к. друг узнал о любовных отношениях поэта и возлюбленной то, чего не должен был знать. Сонет 135 отражает настроение поэта после такого поступка возлюбленной. Но чтобы лучше представить это настроение, необходимо (кроме тех, кто может прочитать оригинал) понять точную конструкцию сонета, другими словами, сначала прочитать подстрочник. Я не привожу подстрочников, поэтому сразу изложу выводы. Такого издевательского накала мы раньше не встречали ни в одном сонете. Однако, понять, что перед нами именно издевательство, одного подстрочника уже недостаточно. Ведь внешне сонет сохраняет благопристойность, т.к. издевательские «смыслы» скрыты за общепринятыми. Но, включив воображение, и реконструировав сонет только во вторые смыслы, мы легко получим и злобный тон, и издевательский накал. Другими словами, если бы такое было написано прямо (или по-русски), то было бы абсолютно недопустимо. Но гений Шекспира совместил в сонете два настроения: отвергнутого просителя (если видеть только прямой смысл), и презрительного насмешника (если добавить вторые смыслы). Очевидно, что истинное настроение поэта выражено не прямыми смыслами, ведь тогда вторые смыслы были бы не нужны. Но прямые смыслы позволяют поэту защитить себя от любых обвинений в неучтивости.   


Рецензии