Шекспир. Сонет 137. Чума лжи

Сонет 137

Ты – шут слепой, Любовь, моим глазам,
Что им того, что видят, не видать?
Ведь знают красоту и видят там,
Где всё ж за лучших могут худших взять.
Коль сверх предвзятый им вредит показ,
Будь якорь в бухте с мнением любым,
Зачем куёшь крюки из фальши глаз,
Сужденья сердца связывая с ним?
Для сердца то интимно, почему,
Что лишь всеобщим мир большой постиг?
Иль взгляд твердит, что веры нет тому,
Чтоб светлым стал такой отвратный лик?
       Пред истиной глаза и сердце лгут,
       Но ныне лжи напасть перенесут.

Сонет 137. Оригинальный текст
Thou blind fool, Love, what dost thou to mine eyes,
That they behold, and see not what they see?
They know what beauty is, see where it lies,
Yet what the best is take the worst to be.
If eyes, corrupt by over-partial looks,
Be anchored in the bay where all men ride,
Why of eyes' falsehood hast thou forged hooks,
Whereto the judgement of my heart is tied?
Why should my heart think that a several plot,
Which my heart knows the wide world's common place?
Or mine eyes seeing this, say this is not,
To put fair truth upon so foul a face?
In things right true my heart and eyes have erred,
And to this false plague are they now transferred.


Сонет 137. Чума лжи.
В сонете 137 сменился адресат, поэт ведёт разговор со своим чувством – Любовью. А значит, перед нами снова философский сонет. Очевидно, что все нелицеприятные намёки в сонете относятся к возлюбленной, поэтому этот сонет, наверняка, не был ей показан. Поэту был необходим перерыв в сонетах к возлюбленной для осмысления своей настойчивости в притязаниях на возлюбленную. Опять видим те же размышления о внешности и душевных качествах, как отголоски сонетов 129 и 130, ведь опять присутствуют ссылки на чужие пристрастные мнения, которые теперь, вроде бы, подтвердились. Но несмотря на очевидное, поэт не может в это поверить и находит этому объяснение в болезни своих глаз и сердца «чумой лжи». Переживания поэта находятся в русле «закулисного» сюжета и подтверждают измену возлюбленной. Но упоминания друга в сонете нет, вместо этого сделан намёк на доступность возлюбленной для всех, а друг, как бы, исключён из числа виновников произошедшего. Возможно, что таким приёмом поэт не хочет дать ни малейшего повода для того, чтобы вспоминать или обсуждать друга вообще ни в каком ракурсе, даже отрицательном. 
 

Портрет начала XVII века, традиционно считающийся портретом Шекспира. Но это не доказано, хотя очевидно сходство с гравюрой из «Первого фолио» (см. сонет 9)
Интересно еще одно «совпадение». Знаменитый бюст Шекспира, выполненный более чем через 100 лет после его смерти Луи-Франсуа Рубильяком, как будто, создавался с этого портрета, хотя сам портрет был «признан» только в 1856 году. 


Рецензии