Мессалина

Раб коснулся мраморного пола.
- Величайший достойнейший Цезарь Клавдий, отец отечества, бывший консул, цензор...
- Дай сначала принять чашу прекрасного вина. Мне следует еще 
дописать: « Наставление по игре с костями».
Цезарь полулежа на высоком деревянном диване, допивал вино.
- Тебе раб Аппий, следует изучать мои труды:  «История  Карфагена».
- Великий Цезарь, что далекое то чуждо, что близко то родное.
- Из далекого мы учимся, что бы близкое никуда не ушло. Как ты можешь знать себя,
не зная истоки происхождения своих потомков?
- Пусть этим занимаются  историки. Какое мне дело до черных рабов, которые грели
холодные места в городе  Карфагена. Мне важно вовремя донести информацию, что происходит в вашем дворце.
- Лучше новостей бывает твое не появление. Ты мне вновь принес новость об Мессалине? Приятные новости приходят ко мне постоянно. Но так ли надежен их источник? От этих новостей, паутина всегда вьется вокруг меня. Это мне напоминает работу паука. Тихое укачивание дает повод для засыпания.
- Ваша Мессалина одела на грудь золотистые ленточки.
- Как думаешь доверительный раб, с какой целью украшается грудь?
- Мне не следует Цезарь придавать этому значение. Любой взгляд на вашу жену может
стоить мне жизни. Но признаюсь, уведенное приводит  меня в трепет.
- Твои зоркие глаза должны неустанно следовать за этими  ленточками. В них небольшая длинна, но тянется  вереница закулисных тайн. Каждая мышь в моем дворе, должна знать свое место. А сейчас приведи мне жену.

В большой зале, служанки бегали вокруг  Мессалины.
- Юлия первая, посмотри, что с моими волосами?
- Госпожа Мессалина, все привела в полный порядок.
- Юлия вторая, погляди на мое платье.
- Моя госпожа, и в ночь смотрела и в день не спускаю глаз.
- Почему я это не заметила?
- Стараюсь смотреть, что бы  вы не видели.
- Почему?
- Ночью невозможно вам увидеть  мои глаза, а днем вы устанете  от них.
- Вы правы. Назойливость укорачивает отношение. Юлия третья, подойди ко мне поближе. Вот посмотри: ты всю закрыла грудь моего платья. Это недопустимо! Жена Цезаря должна достойно выглядеть.
- Госпожа в нашем обществе не принято обнажать грудь.
- Послушай меня третья служанка: молчит тот, кто получает от меня еду, тунику, обувь, жилье, а говорит тот: кто тебе все дает! Поэтому принимая мои блага, ты должна понимать, что все это с небес не падает. За моей красотой, изворотливостью, неповторимостью, игрой, пиаром, следует избранное общество. А где оно, там мое состояние, деньги, прибыл, интерес ко мне. А отсюда твое существование на белом свете. Четвертая Юлия принеси мне сейчас украшения!
- Моя госпожа, забыла где они находятся?
- Скажите, мне ли беспокоиться о вашей памяти? Ваши  чувства перекрывают завесу логики, но не настолько, чтобы стереть этот дар. Вижу совсем вы засиделись вокруг меня. Становитесь все служанки перед мной, и слушайте мою команду! Все в один такт, подымаем правую ногу, затем левую. Начали! Живее! А куда делись ваши руки? Они должны быть в движении. Побыстрее! Юлия четвертая, ты о чем думаешь?
- Можно  поискать золотые украшение?
- Может твоя забывчивость принесет больше пользы в танцах!
- Что из того, когда подымутся мои руки и ноги?
- Вот если б ты научилась этому, то не знала роль служанки. Только страсть ведет в перед! Она преодолевает любые завалы, преграды, течения, стены! В этой могучей энергии, исток неповторимой индивидуальной страсти, дающей начало новым преобразованиям. Но, опасайся перейти недозволенное. Только созидательная  сила эмоциональной устремленности пойдет на пользу. Выражай искусство не только в мыслях, но и в делах.
- Мне б госпожа что-то попроще.
- Четвертая Юлия мне покажет то чего до сих пор и не ведала. Исходя от твоего активного действия, бурных эмоций, слащавой  улыбки, открытости в выражении танца, приму  за науку увиденное в свою пользу. Это послужит хорошим подспорьем для меня в жизни.

Раб  Аппий зашел в комнату, когда страсти танца достигли апогея.
Движения семи Юлий стремительно набирали бурный водоворот не только рук и ног, а всего тела. В видимом зрелище уже не было, ни первых, ни вторых служанок.
Аппий, сел на колени, и сжал свои сухие пальцы. Он открыл рот с тонкими губами, через которые потекла слюна. «Все хотят острых зрелищ,- подумал Аппий,- а что скажет  об этом  сам Цезарь? Ведь он мне запретил смотреть на красивых женщин. А в запретном еще больше разгорятся огня».
Повернувшись к рабу, Мессалина дала ему знак подойти поближе.
- Вот полюбуйся на искусство  служанок. Все ли было хорошо?
- Мне неведомо госпожа о пропорциях тела. Знать не дано, почему одна часть тела движется, а другая стоит.
- Что ты имеешь в виду?
- А то, что голова на месте, а все остальное движется.
- Этот ореол творца природы, ты  не трогай. Твое дело ходить тихо, подавать еду вовремя, язык держать там где ему место.
- Каким образом мне  выразить то, что вас ждет император?
- По крайней мере достойным взглядом.

В середине недели у императора собрался высший совет приближенных людей.
«Что было до нас, будет после нас», так написано в библии. Повелитель Меркурий, быстрый, расторопный, умелый, умный, находчивый, по наблюдению многих столетий, давал лучшие результаты в день Среды.
На столе возле императора, лежала куча исписанных бумаг. Цезарь сидел тихо, поглядывая на право и на лево, и на  своих подученных. Кто хоть раз почувствовал вкус к безмерной власти, заучит все тонкости управлением подчиненными. И даже некоторым строптивым, найдется лакомый  кусок, чтобы их  потом не раз унизить! А тот кто много берет чужого, будет видеть свой дворец, но не узнает своего сердца. Сидеть перед императором тихо, это еще не все. Важно своим взглядом показать беззаветную преданность! А как известно великий полководец тонкий психолог, своим орлиным взглядом уловить все тонкости человеческого присутствия.
- Начнем с  Ликтора,- начал тихо Цезарь,- сейчас один из главных вопросов будет касаться безопасности императора. Людей вокруг много, а где они, там много слухов. Конечно к каждому ушку не приставишь охрану, но чем сотрудников больше, тем мне спокойнее. Прошу Комита, выделить необходимые средства для моих подчиненных.
- Величайший император, позвольте доложить о состоянии нашей казны.
- Только не затягивайте. Все по существу.
- Сейчас в монетном дворе увеличена нагрузка. Рабы работают в три смены. А деньги исчезают в пропасти. И никто не знает куда они уходят.
- Значить нужно увеличить выпуск ценных бумах.
- В наших провинциях, великий Цезарь их отказываются брать. В шахтах требуют платить только наличными. В красильнях, краску не купишь за ценные бумаги. Мельники, предпочитают работать только по бартеру.
- Возьмите деньги в долг у Весталок.
- Они дают под большие проценты.
- А где Эконом дворца? Не вижу?
- Мой славный император, здесь сижу возле вас.
- Нужно минимизировать затраты на обслуживание персонала по дворцу.
- А как-же мой  Цезарь быть с другими дворцами? Они разбросаны по всей великой империи.
- Припозит ты здесь?
- Гляжу на вас великий император.
- Ты лишком много взял денег на армию, но мало выделил средств на священную спальню.
- Ваша жена  каждый день требует менять  покои! Более того она наняла несколько мастеров по разработке нового дизайна белого хитона, пригласила модельщица обуви для пошива из разной  кожи сандалий, а также заказала изготовление новых зеркал, увеличила штат обслуживающего персонала, от парикмахера добивается необыкновенной укладки волос.
- Попрошу Обер-камергера провести в покоях инвентаризацию. Что давно устарело-списать.

По природе  всему живому свойственно жить по биологическим часам. Никто не отменял этот цикл у женщины. Вместо того, чтоб вовремя прийти к императору, Мессалина любила  долго спать. Ей чуждо было изречение: «Кто рано встает тому Бог дает». Императорские блага дают большие возможности для самореализации, значительно сокращают время для пользование  едой, одеждой, и всем необходимым! Мессалина рассуждала после долгого сна: "Что когда такие блага даются, следовательно они могут подталкивать к хорошим целям, а может и в пропасть?". Согласиться с низким, упасть в мелкие обиды, заниматься дворцовыми интригами, это было не по характеру Мессалины.
«Ну, что ж,- подумала жена Цезаря,- когда любит будет всегда ждать. А мне следует отправиться в салон красоты».

Мессалина вошла в большой  белоснежный мраморный зал салона.
Жены высокопоставленных начальников толпились возле изящных украшений. Свыше прилавков висело  множество разных оттенков париков, маски для праздников, костюмы для шутов.
Поглядев на понравишься парик, Мессалина,  показала рукой на товар.
- Извольте,- Мессалина попросила торговца одеть ей на голову парик,- он мне подходит?
- Все зависит от вашего окружения,- ответил торговец,- одни любят блондинок, другие брюнеток.
- Может быть. А кто посмеет  сказать в моем обществе о моих недостатках? От лести мои уши начали расти, только не хватает слов для их красоты.
- Тогда берите: и светлый и темный парик,- посоветовал торговец.
- Какие преимущества мне будут давать разные оттенки волос?
- В темное время суток больше подойдут светлые, а в день, что б волос был чернее смоли.
- Что мне следует добавить  к смоли?
- Всего лишь большой красный цветок.
- Вы знаете,- рассуждала стоя возле большой витрины Мессалина,- что следует в темное время суток украшать волосы не только украшениями, но золотыми нитями.
- Думаю госпожа, что вы будите иметь успех! Но за признанием вашей моды  всегда идет закат.
- Не будет заката, не станет рассвета.

Цезарь
       
Много солнца было поутру,
А твое  сияния взошло в вечерний час?

Мессалина

Мысли не было  украсть,
Твой дневной час.

Цезарь

Минуты шли часами,
Время горечью было.
Пил молодое вино,
Забыть пытался твой образ на постели-
В ночах не видел сновидений.

Мессалина

Великой волей обладая,
Сойти в умопомрачение?
Где властью невиданной обладая,
Принизить чувств достойный час досуга.

Цезарь

Что вечностью создавалось,
Разрубить одним мечем,
Еще никому не удалось.

Мессалина

В сердце императора сияния высоты,
И нет той силы,
Которая бы помешала ему в низ сойти.

Цезарь

Нет умения у того,
Кто смог бы совместить два начала.
В одном он может, все подчиняя,
Миром обладая,
В другом, быть падшим перед  женской рукой!

Мессалина

Думай о том, что есть у тебя в одной руке.

Цезарь

О моем мече думает имперская армия!
А мне следует разобраться о тайнах моей жены.

Мессалина

Мне самой неведомо знать,
Что бурлит во мне самой?

Цезарь

Неведом мир твоих походок,
Неясен взгляд твоих очей.
Откуда  же исходит та сила,
Что б вновь разносить по миру дань моды,
Меняя вкусы моих миров?

Мессалина

И в диком поле, средь поросшего сорняка,
Вырастит  маслина,
Когда в желаниях есть мир для труда.
В помыслах твоих, есть победа на двоих,
И если варвар разрушает,
То женщина созидает.

Цезарь

Тень твоя стоит на пути.

Мессалина

В чем укор мне?

Цезарь

Ты слишком много позволяешь!
Волна к волне силу прибавляя,
Несет разруху берегам.
Не та ли буря хлынет на меня,
В час, когда фанфары
Зазвучать в моем дворце?
Когда рассвет моей славы,
Шагнул в имперские края.

Мессалина

Твой запрет, удваивает мне силы!
Покои сна не дают,
Глаза открыты ночью,
И вор ночи, в спальню проникая,
Беспощадно пробуждает мои силы.
Птица не вьющая гнездо,
Летать не сможет,
Мельница не крутит жернова
Без напора ветра.
А где закрыты ставни,
Там тени вечные живут.

Цезарь

Рассуждений много ты даешь,
В дворце богатств.
Слуги, золотые нити плетут,
Летящие  слухи непонятны.
Что в душе твоей таится?
Не власти ль ты моей желаешь?

Мессалина

Желанной быть хочу!
Где фитиль до утра не погас,
Где мир страстей волнует нас,
И свет блаженств струит в моей душе.

Цезарь

Все отдал я тебе!
Богатств многих государств,
Казну не прячу от тебя.
А где признательности слова?

Мессалина

Все сыновьям твоим в награду перешло!


В священной спальне Цезарь готовился к сну.
Четыре светильника пылали ярким огнем, освещая углы большой спальни. Раб отвечавший за ночное освещение, стоял у центрального входа. Неожиданно он услышал шаги в другом зале. - Стой! - приказал раб ночного огня,- великий Цезарь просил до утра, его не беспокоить.
Аппий в рассеянности  остановился.
- Нужно передать Цезарю важные дела.
- Ты имеешь в виду что-то личное? Ты уже приходил в этот день несколько раз!
- Утро вечера мудренее! Мудрость без ночи не бывает,- настаивал Аппий,- сам великий полководец велел мне явиться в поздний час.
- Сними сандали! Подходи к правому уху. Нет, лучше к левому. От него быстрее  все идет к сердцу.
Аппий тихо подошел к ложе Цезаря, остановившись возле правого уха. Полководец в это время проснулся.
- А ты угадал Аппий. С правой стороны все будет вернее. Говори с чем пришел?
- Величайший полководец, имеющий право сидеть между консулами.
- Ты забыл раб, что я должен там сидеть в  позолоченном кресле.
- Позвольте продолжить великий Цезарь, имеющий стражу из всадников.
- Непозволительно тебе не знать еще стражу из надежных сенаторов!
- Простите главный жрец Юпитера, достойнейший стратег рифмы стихов, великий мастер силлабического и тонического слога, владеющий вольными и белыми стихами, написавшую философию и историю, а также наставления по игре с костями для будущий поколений...
- Стой! Ты зачем пришел Аппий?
- Дело есть о золотых ленточках.
- Ты мне уже это говорил.
- То, что было на голове, это не главное. Ваша жена подрезала хитон.
- Что мне до того, будет ли платье короче или длиннее? Власть от этого не измениться.
- Народ только и глядит на новомодное платье,- объяснил  Аппий.
- Это меня радует! Но сначала перейди на левую сторону. Мне тебя будет поприятнее слушать.
- Позвольте великий Цезарь, теперь все смотрят не только на верхние коленки, также на открытую грудь.
- Вы уверенны, что это было?
- Сам заглядывал.
- Что происходило Аппий в это время с тобой?
- Лучше мне этого полководец не видеть.
- Какая была реакция у моих командующих?
- Они все руки держали в карманах!
- Это говорит о достойном поведении моих воинов.
- Если б так. Воины  не хотят возвращаться в казармы.
- Что мне посоветуешь  Аппий?
- Ваша жена всегда будет искать общества. Пусть ее пар выйдет до конца. Запрет затянет узел. А опытный полководец всегда знает час своей победы.
- Это хорошее решение. Выбрасываем из дозора ленточки, кружева, украшение, моду, а ведем плотное наблюдение за реакцией моих подчиненных. Никто так не ведает тайн, как время и глас человека.

Дочь Мессалины пробудилась как только яркий свет солнца ослепил ее глаза.
В зале повсюду валялись разбросанные вещи.
- Все противно! Каждый день одно и тоже. Наша мамочка не приучена к порядку. Она потеряла счет своим платьям, украшениям, сандалям, которые разбрасывает где попало. И, что теперь я стала служанкой? А мне это надо? Конечно приходит она поздно ночью и падает в постель. А к вечеру пробуждаясь  спешит опять на ночные бдения.
- Октавия, не буди Британика,- попросила просунувшая мать.
- Не будить брата? Ты прежде заботишься о себе. Ты забыла в каком пространстве живут твои дети? Нашу мать интересуют  только собственные удовлетворения! Ты никогда меня не приласкала. А разве я чувствовала от матери улыбку?
- Доченька ты сыта, обута, купаешься в роскоши. Так почему поносишь свою мать?
- Ты даешь нам примерь как вести себя? И, что нам следует делать? Этого никогда с нами не будет! Слышишь! Никогда!  Мы решили с братом пойти другим путем.
- Вы пойдете нищим путем! Где будут вам рады?!
- Друзья не отвернуться, а в остальных добра мало.
- Видишь моя доченька, как раз и в богатых  сосредоточены все блага,- настаивала Мессалина.
- Разве наш отец беден?
- Богатство исходит от  войн, от подчинения одного народа - другим. Кто властвует тот и богат! Кто сильный, тот правый!  Больше имеешь, лучшее возьмешь.
 Британник проснулся от шума в спальне.
- Дайте наследнику  всех земель, послушать песнь соловья.
- С твоими птичками будет место в саду, - заметила мать,- а повелитель земель, с мечом продолжает путь.
- Тот кто начал, пусть и продолжает, а мне следует дождаться наследственности.

В саду под оливами, раб Аппий чинил свои сандали. Он про себя рассуждал об александрийских  стихах, и некоторых тонкостях ритме-метрической  теории. К нему приближалась группа чиновников священной спальни императора и императрицы.
- Сам Цезарь доложил нам,- начал Комит, занимавший еще  должность красильни и мельницы,- что раб Аппий, преуспел  в вольном сочинении белого стиха.
- Какой свет, таков мой стих,- ответил Аппий.
- Не хочешь ли ты сказать: какова роль римской империи, такова роль твоих рассуждений.
- Рассудок у того - кто главный?! Кто всю власть занимает? Он и все решает!
Обер-камергер, ступил на сандали Аппия.
- Ты уже латаешь их несколько лет. В спальне Мессалины, давно лежать на выброс сандали. Бери и носи.
- Что подумает  обо мне народ? Ведь каждый житель знает в чем она ходит.
- Стихи твои мало кто знает, а вот обуви будут поклоняться.
- Мне б лучше дали кровать Месалины. Ведь она разломана.
- Тебе старик поздно иметь успех. Посмотри лучше, что делает во дворце Гай Силий?
- Приходит к ней поздно, уходит рано. Теперь ещё  она влюбилась в молодого актера Мнестера.
- Никогда не видел,- признался Ликтор, отвечающий за охранные и парадные функции,-ведь он еще юный.
- Актер  избегает Мессалины,- добавил Препозит имевший успех в придворных делах,- но он неудачник в военных сражениях,- на, что  императрица сделала донос на Цезаря, за неповиновения  Мнестера.
- Чем кончилось дело? - спросил  Эконом  дворца.
- Вот когда, ты еще будешь знать,- возмутился управляющий мельницей Комит,- то,
что нам делать во дворце?
- На мне вся мебель числиться,- признался Эконом дворца.
- Молодой актер обогнал более опытного Гая Силия,- добавил раб Аппий.

Вечером Октавия зашла к своей матери.
Перед зеркалом  Мессалина одевала белокурый парик.
- Не все тени узнаются ночью,-прошептала императрица,- а глаза мои кто увидит?
- Народ уже больше знает твою ночь, нежели день.
- Кто знает, тот молчит, кто поносит тот враг себе.
- Ветер слышит, молва пробивает стены. Цезарь вечно мягкотелым не будет.
- Тот кто любит, всегда  будет  жалеть,- ответил Мессалина.
- У жалости две крайности. Одна ведет к беде, другая к легкому утешению. Не следует пользоваться добротой у тех, у кого она есть.
- Мой вкус к жизни слишком далеко зашел. Реку повернуть вспять, что с ней будет? Она потеряет силу.
- Что в течении в твоем, когда мутная идет вода?
- Кто захочет будет плыть, а кто с берега смотреть.


Мессалина

Где дочь моя, где сын? 

Домиция

Во дворце их место нахождения.

Мессалина

Мать! Минуты тянуться годами.

Домиция

Нет не успеть, мне взять твоих детей.
Легат давно заточил кинжал,
В пламенной печи держал всю ночь.

Мессалина

Пусть вольноотпущенник сбегает за ними.

Раб

Мой бег слабеет за каждым мигом,
Когда жажда злости,
Настигла  меня в этот час.

Мессалина

Помню тебя безобидным.

Раб

Кровь кипела еще тогда,
Когда презренно мимо проходила
В твоем свете была волна,
Где нищего душила.

Мессалина

Кто вспомнить белое, тому глаз вон.

Раб

Мир создан из страстей,
Где в долгом тлении
Возгореться пламень внезапного огня.

Мессалина

Все потемнело в моих глазах,
Где день, где ночь?
Прибежище зову, в спасении своем.

Раб

Страх порождает краткость выживания.

Мессалина 

Никто не властен от него уйти,
Когда внезапно твой уход ясен.
Тишина сошла с небес...
Вижу деревья в молчаливости стоять.
И стон в душе сердце охлаждает.

Раб

Кто услышит боль твою?
Птицы улетели! Цветок  увядший у твоих ног,
Лежит в пыли.

Домиция

Дай дочери глоток воды.
Моря страстей уйдет на нет.

Раб

Пусть рана открытая на ней,
Трижды посыпана солью,
Станет очагом испепеляющего солнца.
И крик в пустыни, будет посыпан песком.

Домиция

Проси раба о пощади.

Мессалина

Ветер поносит, и уйдет.
А кинжалу неведомо боли.

Легат

Прежде чем оружие дойдет к цели,
Пусть слетят слова
В мир утерянной души.

Домиция

Неужели у матери нет слов,
Утешить свою дочь?

Мессалина

Пролей мать слезу!
Видела не раз,  силу от ней исходящую,
А мне добавить то, что по миру не отдала.

Раб

Реки от  твоей слезы, выйдут с берегов,
Ураганы пронесутся над землей,
Свет уйдет с небес,
Но на блудницу мое слово камнем падет.

Мессалина

Еще свет виден мне,
Дай время покаются  сейчас,
Прежде чем в дол вечный сойти.
Сейчас, как никогда жить хочу,
Легата снисхождения прошу.

Легат

Выполнить приказ императора,
Дело не стань за слезой.
Сколько их скатилось у моих ног,
Ведает лишь мой безразличный глаз.

Раб

Что ж ты медлишь, стоя над чернеющей душой?

Легат

Хочу вновь насладиться на вздохе той,
Которая миром управляя,
Вела войны на земле.
Цезаря слабости она зная,
К власти шла своим путем.

Домиция

Не мучь дочь мою,
Пусть небеса суд воздадут.

Раб

На земле свои законы,
А судов свыше мы  их не знаем.

Домиция

Вижу воин на дочерью сверкает  твой меч,
Не порок ли твоего воображения?
А может страсть закрыла  вовсе рассудок?

Легат

Медленность лишь удваивает мою нерешительность.

Раб

В вечность гиены немедля  сойдешь,
Где не колышется трава и не растут цветы.

Домиция.

Доченька моя, вот и кончились твои мучения. Все прошло... Все проходит...
Кровь людская не водица...Куда упадет, куда ляжет?
Рученьки твои остыли... Вечный мир твоему покою...
 
               



               

               
               
    







 



               

               





.

               
            

 
               
               



               
    


               
               

               
               




               
               
               
               
               
               
               
 

 









 


Рецензии
Здравствуйте, Леонид! Очень хорошо передали эпоху того
времени. Читаешь и представляешь описываемые события.
Спасибо! Понравилось!
Вдохновения творческого Вам!
С большим уважением,

Тамара Полухина   16.07.2017 17:34     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.