Моя служба в ВСУ

Я комбат.
 см.ФОТО:Корпус помещений стационара медицинского батальона.


    Пока я страдал и переживал по поводу ее раздела, дивизия начинала  худо-бедно возрождаться из пепла. Личного состава,  исключительно из Украины, призвали в обычном количестве. То есть, не смотря на отсутствие нормального питания, формы, тепла в казармах, пять - шесть тысяч душ, оказались снова в наших казармах. И в то же время практичный народ без дела не сидел. Многие хитроумные, особенно местные, старались воспользоваться моментом и хоть что - то урвать себе от сложившейся ситуации. Лозунг офицеров – болградцев того периода: «Под сидячую задницу,  крепляк (крепленое вино) не течет». Кто-то  урвал должность пожирнее, кто-то, пользуясь неразберихой при делении, материальными средствами разжился. Лет только через пятнадцать-двадцать стала всплывать информация о том, кто и чего хапнул.

КИРПИЧЕНКО.
 
            Первым украинским офицером, которого я встретил на кпп полка, когда уже уходил в батальон, был новый начальник социально - психологической службы (СПС) дивизии, по старому начпо. «Эспээсники», так в украинской армии быстро обозвали бывших замполитов. То, что я увидел перед собой, повергло меня в шок.  Даже не мог себе представить, что нечто подобное могло существовать в бывшей Советской Армии.  А ведь были и такие. Целый полковник, ростом не более метр пятьдесят, с рылом хряка, хрюкая и размахивая всеми четырьмя конечностями, руководил бригадой солдат, которые развешивали на стенах проходной новый украинский агитационно- наглядный материал.
        Будучи по натуре неравнодушным к любому художественному изображению,  притормозил, чтобы посмотреть на картинки, которых  доселе никогда не видел. Там мелькали тризубы на желтоголубом фоне и жизнерадостные улыбки  украинских солдат на постановочных фото.
- А вам чего, товарищ капитан? - прохрюкало это карикатуроподобное существо в мою сторону. Я даже опешил, когда разглядел его полинявшие моргалки под мохнатыми бровями на бабьей морде, тем не менее, перехватив дух, отвечаю:
- Да вот, зацепился глазами за непривычные картинки.
- А вы кем будете? - с какой - то спесью  и одышкой в голосе прошепелявил полковник.
- Капитан Озерянин. В настоящее время сдаю должность начмеда бригады и принимаю должность командира медицинского батальона.
- А-а-а, так это ты,  тот самый капитан, ну-ну.., будем знакомы, я - начальник СПС дивизии, полковник Кирпиченко, - руки оно при этом не подало, делая вид  жуткой озабоченности выполняемой работой.

          "Советские  замполиты-начпошники хоть и с предубеждением, но не гнушались с капитанами поручкаться. Вот она, зарождающаяся украинская, армейская элита", - вздохнул я.

Я сделал вывод, что он обо мне где - то и что- то уже слышал. Видимо, когда обсуждалась моя кандидатура о назначении на должность. Потоптавшись для приличия еще с минуту в комнате посетителей, бегу дальше по своим делам.

           Вскоре мне в руки попала одна из центральных украинских газет с огромной, на четыре страницы статьей, где на полном серьезе рассматривались идеи переустройства всей армии Украины по образцу Запорожской сечи. Предлагалось ввести курени, сотни, атаманов, и соответствующие звания, сотников, есаулов, роевых и тому подобное.  Там же предлагалось заменить привычное и равноправное обращение между военнослужащими, слово товарищ, на разобщающее, мое ухо дерущее, словечко «пан». Многие вышестоящие армейские чины, тут же стали примерять к себе это дико звучащее  «пан- полковник», «пан –генерал». Большинству  полковников и генералов, выползших  на верх из плебеев это понравилось, а холуи тут же стали поддерживать идею, аплодируя ей стоя.

  Не задержалось и  появление  новых образцов украинских «статутов» (Уставов), где уже рядом с товарищем, пока скромно, в скобках, было проставлено (пан). Так сказать, пробный шар был запущен, потом они будут еще меняться под смену власти, и не раз. Сначала слово пан уберут даже из  скобок,  останется гордое - товарищ. Затем наоборот, снова из ВС попрут товарищей. И так до сих пор идет перетягивание этого каната.



           МЕДИЦИНСКИЙ БАТАЛЬОН.


        Или то, что от него сохранилось. На всю дивизию после раздела осталось всего семь врачей, в то время, как по старому штату их было пятьдесят четыре. Из этих семи, четверо было в батальоне. Сохранился только почти весь средний медицинский персонал, да и тот возмущенный тем, что ими будет командовать "бандеровец"...  Осталось и десятилетиями накапливаемое  старое и изношенное имущество и техника. Начальник медицинского снабжения  дивизии метил в комбаты,   поэтому имущество, которое себе в закрома  утащить не успел и не распродал, более – менее сохранил.

            Остро стал вопрос о поиске медицинских кадров. Увы, в Украине не то, что своей медицинской академии, но даже зачуханного военно - медицинского  факультета не было. В данном случае, видимо, метрополия предусмотрела этот вопрос заранее, а колония в свое время не позаботилась.

 
             А когда неожиданно пришел принимать батальон, то пришлось констатировать, что мне досталось самое настоящее разбитое корыто.

 Не смотря на то, что минимум, треть врачебного состава были, якобы, украинцы, они предпочли перебазироваться в холодную Россию, чем оставаться в теплой Бессарабии...

            Но и это  не все. Как оказалось,  на должность командира  ОМедБ есть  еще  и конкурент. Его прислали из Одессы, пока я барахтался в полку-бригаде. Оказалось, что наша вновь создаваемая дивизия из бывшего московского подчинения, в украинской армии была переподчинена в прямое распоряжение ОдВО. Так сокращенно, все еще по - старому, назывался Одесский военный округ. С центром и всей администрацией, естественно, в Одессе, а там имелся свой медицинский  начальник с огромным медицинским штатом клерков, протирающих штаны, которым вдруг судьба подкинула в распоряжение  полнокровную десантную дивизию.

           Многие из этих медиков-управленцев сами только  прибыли  в Южную пальмиру из самых разных точек бывшего Союза. Естественно, что  понаехало их больше, чем могли уместить  даже раздутые неимоверно штаты. И все они притянули с собой, кроме наворованного, еще и своих холуев. Вот и начмед округа полковник Нетребко прибыл на эту должность из Прибалтийского округа. А его замы, один из ДальВО, второй из СГВ(ГСВГ). Тоже все полковники. Донченко, прямой заместитель, Кулибаба, зам. по лечебной работе.
 
    Жирные такие котики, не в прямо смысле слова, хотя и не без того, а в плане того, что подлохматившиеся в прежних местах службы...  Повидавшие в этой жизни многое и многих. Вот эта троица и стала формировать медицинский климат в округе. Донченко привез из Дальнего востока  одного из своих заносивших ему хвост - капитана Яцыка.  Его то они и спланировали пристроить на медицинский батальон нашей дивизии. Совершенно не интересуясь обстановкой в дивизии. Абсолютно никто из них не приехал в Болград, не вник в проблемы медицинской службы дивизии. Главное, что они быстренько, по звонку, узнали о, якобы, вакантной должности комбата. И тут же нашли своего ставленника на эту должность.

         Оформляя всевозможную макулатуру по приему-сдаче дел и должности, пробегаю по внутреннему дворику штаба дивизии. Кто-то из знакомых офицеров-кадровиков, попав мне на дорожке, говорит:

- А к тебе прибыл капитан на должность комбата.

- Не понял, а я на какой должности?
- Ну, не знаю, Одесса какого - то своего прислала.
- А где он?
- Да вон, сидит в курилке, - показывает мне рукой на  капитана, похожего на цыгана,  который в это время судорожно затягивался дымом сигареты. Переживал, видимо. Я сам тогда был черный, как осмол, а этот еще чернее. Да и волосы курчавые у него. Чистый цыган. Он заметил, что мы ведем речь о нем и засуетился.  Встал,  подбежал к нам, спрашивает:
- Вы, Владимир Кириллович?
- Да я, он и есть.
-Разррешите обратиться? Капитан Яцык. Прибыл к вам на должность командира медицинского батальона.
-Кто вас прислал?
- Медслужба Одесского округа.
-Передайте вашей медслужбе, что они совсем мышей не ловят. Эту должность в настоящее время принимаю я.
- А как же мне быть? У меня ведь предписание, - скривился, как среда на пятницу, капитан.
- А вот прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик, пойдем к командиру дивизии и решим этот вопрос.

 Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и быстрой походкой направляюсь в штаб. Капитан вприпрыжку скачет за мной. Поднимаемся на второй этаж и заходим в приемную комдива. Там уже восседает, недавно назначенный- денщик прапор Чайкин.
- Вам к командиру?
-Да.
- По какому вопросу?
-По кадровому.
- Сейчас я у него спрошу.

Прапорщик скрылся за дверью кабинета командира. И через пару секунд выскочил.
- Проходите.

 Заходим. Я здороваюсь, представляюсь и кратко излагаю суть складывающейся ситуацию. Яцык топчется слева от меня.
- Чтоо!??? - реакция командира была настолько бурная, что мой напарник вжал головку в плечики.
- Капитан! Уматывай туда, откуда тебя прислали! Ты меня понял!?

 Капитан вылетел из кабинета пулей. Полковник схватил трубку телефона.
- «Нарвик!*». Соедините меня с медслужбой округа.

 Через несколько мгновений окружные медики ответили.
- Мне нужен начмед округа.  Здравствуйте, товарищ полковник. Вы кого мне здесь суете комбатом!?

На том конце провода, видимо, начали расхваливать своего протеже.
- Товарищ полковник, у меня есть свой, не хуже вашего! Он служит в ВДВ уже двенадцатый год! У него своя специфическая, десантная подготовка! А ваш пехотинец, понятия не имеющий в наших войсках! Да, мой,  уже назначен, и уже практически принял должность! Так что извините.

 И бросил трубку.
- Ишь, чего вздумали... Пошли они  подальше! Иди и заканчивай прием должности, - это он уже бросил в мою сторону. Я вышел в приемную. Под дверью все еще топтался приезжий капитан.
- Вопрос решен. Вы можете ехать обратно, - кинул я ему, и мы разбежались. Как потом оказалось, не так уж и надолго.

БАСЮЛ.

  Хорошо, что в двухстах метрах находился все тот же гарнизонный госпиталь на семьдесят коек. Он  сохранился в полном комплекте по своему штату. Вот на него и легла первая нагрузка по медицинскому обеспечению вновь формируемой дивизии. В этом были свои плюсы и минусы. Плюсы были в том, что он худо-бедно справлялся с оказанием медицинской помощи личному составу. Значительный  минус в том, что госпиталь был со своей боевой историей. Дислоцируется в Болграде много десятилетий. Врос корнями в местную обстановку. Врачебный состав, не говоря уже о среднем медперсонале, начиная с командира госпиталя, в основном, местные и напрочь коррумпированные.

        Когда началась эпопея с профессиональным отбором прибывающего офицерско-прапорщицкого материала, была сформирована смешанная гарнизонная военно-медицинская комиссия.  В ее состав вошли врачи госпиталя  и те, что остались в дивизии после раздела. Подполковник Басюл, начальник военного госпиталя, тут же попытался подмять комиссию под себя, потому что можно было иметь навар от желающих проскочить в дивизионные ряды,  не смотря на негодность по параметрам, предусмотренным наставлениями по отбору личного состава в ВДВ.

- Озерянин, смотри и слушайся меня. Видишь мой живот? - при этом он поглаживал правой рукой свой курем* килограммов на пятьдесят плюс к остальному туловищу, - вот сюда я каждую неделю закладываю, примерно, по одному барашку. А на тебе же одна кожа да кости. Будешь меня слушаться и делать, как я, тоже быстро начнешь округляться.

Такой краткий поучительный монолог состоялся у меня при первом знакомстве с опытным руководителем местного военно - медицинского учреждения. И хотя я знал этого Басюла давно, но так, мимоходом, потому что раньше нам конкретно пересекаться не приходилось.

-Нет, товарищ подполковник, это не мой стиль руководства. В этом отношении у нас видимо разные пути – дороги, - наотрез заявил   ожиревшему гарнизонному медицинскому «царьку», без экивоков.
- Ну, и зря ты так, здесь по другому  нельзя.
- Поживем, посмотрим, кто из нас прав.

 Мне не хотелось рубить с порога отношения, которые еще и не наладились. При этом   прекрасно понимал, что наш служебный и жизненный опыт не сравнить, но и идти на поводу у проходимца не собирался.

        У меня был маленький опыт наблюдения за работой командиров этого и Ферганского медбатов, но он был косвенным опытом. Даже и мысли никогда не допускал, что самому придется влезать в эту шкуру. Если уж так случилось, то нужно было играть роль. Снова же, наблюдая со стороны за работой командиров линейных батальонов и дивизионов в полках и отдельных батальонов дивизии, тоже кое- что отложилось в черепушке за мои четырнадцать лет службы. Решил идти по этому пути под любимым  девизом  нынешнего моего командира дивизии О.Бабича : «Мягким хреном порядок в доме не наведешь!»

Идти, сочетая принципы кнута и пряника. С преимуществом, кнут ежедневно, а пряник  по большим праздникам.


         Реакция подчиненных была мгновенная, но пока за глаза. Только вечные стукачи, осмеливались донести глас вопиющих «О ужас! На батальон пришел бандеровец! Он же всех нас замордует!» Такова была реакция «любимых» подчиненных на мои первые шаги в командовании батальоном. Пришлось официально перед строем предупредить, чтобы сильно не переживали, но и не рассчитывали, что порядки будут,  как при прежних комбатах - «демократах». Насильно, мол, никого в батальоне не держу. Благо, желающих послужить в «халявном»  медицинском подразделении среди среднего медицинского персонала в окрестностях не дефицит.

КОЗЛЮРА.


       Как всегда, даже в такой, небольшой части, найдется  оппозиция и тот, кто ее  возглавит. В данном случае в батальоне служила прапорщик, начальник секретной части Козлюра Галина. Из местных проходимок, умевшая пролезть без мыла в самую узкую щель. Будучи замужем за нормальным мужиком, уже имела двух детей, но встретила очередную любовь, пригрела на своей груди могучей одного из валенков- замполитов. Развелась с мужем, который скорее всего был этому рад и вышла снова замуж. Обладая неплохими кулинарными способностями, подобрала из- под забора и прикормила у себя дома никогда нормально не питавшегося полковника, который теперь стал комдивом. Все это мне донесли своевременно виконты-доброжелоны.

   Вот она, невесть что возомнившая, теперь и возглавляла,  опираясь на муженька - подкаблучника, которого удачно пристроила в этом же батальоне начальником штаба, подпольно тех,  кто желал пролежать не шатко ни валко на укромных должностях в батальоне. А о каждом моем движении поперек течения тут же доносила на самый дивизионный верх. И снова надо отдать должное Олегу Бабичу,  ни когда - то в полку, ни теперь на дивизии,  он не реагировал на бабский скулеж каким – то мгновенным действием, но информацию на ус наматывал и учитывал.
 
      Пока я копошился в полку, а потом в бригаде, пока сдавал старую и принимал новую должность, незаметно для меня в штабе дивизии появился мой новый начальник. Начальник медицинской службы дивизии майор Главачек. Он настолько вел тихий образ жизни, что я не сразу и узнал о его существовании. До прибытия в Болград, майор уже возглавлял медицинскую службу в одной из прибалтийских десантных дивизий. То есть был не новичком на своем месте. Возможно,  что это у него был такой стиль в работе- вести себя неприметно. А может причины были и в другом, которые  проявились немного позже.

    Даже знакомство наше состоялось настолько буднично, что я и не запомнил, как  это произошло. Есть такая категория индивидуумов, умеющих вести неприметную жизнь-существование, но при этом иметь от нее все. Поселился он пока временно, в  одном из пустующих кабинетов поликлиники. Мне было не привыкать к новым начальникам. Главное, чтобы не дурил и не сильно мешал общему делу.
В связи с вакансией целого ряда должностей в батальоне, оголился  перечень проблем. Оказалось, что некому непосредственно работать с личным составом срочной службы. Их было хоть и не много, всего восемнадцать человек, но, тем не менее, это были солдаты и сержанты. А они требуют определенного внимания, их ни в коем случае нельзя бросить на произвол. Часть дислоцируется в самом центре города, зажатая  между районным советом и  районным домом культуры. Соблазнов предостаточно.  А посему, кроме всего остального, приходилось, чуть ли не ежедневно возиться с ними с подъема до отбоя. Прапорщики-старшины свое дело знают, но они тоже нуждаются в контроле.

ЖИДЛЕНКО.
           Потихоньку, да помаленьку, из под заборов, то есть, в основном, с гражданки, начали прибывать врачи. У каждого понятий в службе ноль, зато гонору и самомнения выше крыши, но пришли и военнослужащие, даже мои знакомые по учебе в академии, но не десантного профиля. Среди них один крендель Болградский, Жидленко. Я случайно запомнил, когда он у меня ходил дневальным во время дежурств по факультету, потому что слово Болград в нашем взводе уже было тогда на слуху, а он о нем где - то упомянул в разговоре. Оказалось, что он родом отсюда. После выпуска служил в Монголии и других точках Союза, но приезжая в отпуск, сталкивался со мною в Болграде пару раз. И я ему тогда еще в шутку говорил, что, мол, хватит мыкаться по диким краям, переводись к нам, в ВДВ, будешь дома служить. На что он тогда с ухмылками отвечал, что никогда и ни за что не пойдет  служить в Болград, и тем более в ВДВ. Я ему в таком же тоне отвечал, как в воду глядел, что, мол, никуда ты не денешься, придется. И вот он приполз с просьбой принять его на должность лор-врача, так как  уже имел специализацию по этому профилю. Пришлось принять, хотя теперь это уже было и не в моих интересах, потому что он сразу же начал демонстрировать свою  офигенную  автономность-независимость. Ну, да ладно, я и не таким крутым рога обламывал.

  До поры до времени он, конечно, таился и особо не демонстрировал противостояния, но оппозицию потихоньку в подполье сколотил и возглавил ее. Правда, проявилось все это не сразу, а только, через пару-тройку лет. Терпели «бедолаги» долго.

           А служба на месте не стояла. Личным составом соединение было  укомплектовано  до штатного количества, а это тысячи и тысячи человек. Среди них, как  было всегда, не смотря на молодость и отбор основного контингента, больные найдутся. Койки в отделениях не пустовали никогда. Терапия и хирургия, дерматология, палаты с лор-больными, стоматологические и офтальмологические … и все те же энурезники. Эти были, есть и будут.

       Пока   крутился и напрягался в батальоне, дивизия восстанавливалась после ампутации по самые уши, относительно быстро. Согласно приказу Минобороны Украины от 5 мая 1993 года в Болграде на базе 98-й гвардейской воздушно-десантной дивизии началось формирование 1-й аэромобильной дивизии ВС Украины. В состав дивизии вошли 25-я воздушно-десантная бригада, созданная на базе 217-го гвардейского парашютно-десантного полка и 45-я аэромобильная бригада на базе 299-го гвардейского парашютно-десантного полка, соответственно. Быстро воссоздали и артиллерийский полк в Веселом Куту. Недоставало только полка, который когда - то дислоцировался в Кишиневе, но с учетом всех отдельных спецбатальонов, развернутых в Болградском гарнизоне, его отсутствие на медицинской нагрузке никак не сказывалось.

      Присягу новый состав дивизии принёс 5 июня 1993 года. Будучи случайно по каким - то делам на территории бывшего 299 полка, а теперь 45 бригады, столкнулся с майором Стояновым, начальником строевого отдела части.
- О! Владимир Кириллович! Вот вы - то, мне и нужны. Поставьте вот здесь ваш автограф.

В руках он держал толстый, амбарный, журнал.
-Что это? - спрашиваю без всякого интереса.
- Так как вы до сих пор еще не исключены из списков части, - скороговоркой тарахтит он,-  вам надо расписаться о том, что приняли украинскую присягу. Если у вас есть время и желание, то можете подождать торжественного мероприятия и принимать вместе со всей дивизией. Под гимн и барабанную дробь.
- Давай, где мне поставить свою закорючку?

 Теперь у меня всегда времени не хватало на реальную работу, а не то, чтобы отвлекаться по торжествам. Майор с готовностью развернул талмуд, дал ручку и ткнул пальцем в строчку. Черкнув не глядя, побежал дальше. Так вот буднично и на ходу пришлось формально переприсягнуть второй раз в службе.


           После раздела дивизия долго находилась в подвешенном состоянии формирования. Многим строевым воякам это состояние даже нравилось. Никакой боевой подготовки. Нет занятий, нет учений. Приходи, отмечайся на службе, протирай штаны по кабинетам, получай свое месячное жалование в миллионах украинских тампонов и радуйся, что пристроился. Нам, медикам, конечно, без разницы, чем занимается солдат. Все равно в наряды и караулы ходит и болеет не меньше, чем от того, что он в полях или в стационарных условиях. Ну еще эспээсникам(замполитам) приходится отрабатывать свои часы, проводя "гуманитарную" подготовку. Для них это тяжелейшая нагрузка.

И вообще считают, что работают в дивизии только они.

 Но в конце концов это надоело и нам и комдиву, а особенно верхним штабам. Они постоянно теребили с завершения формирования.   Бабич сдался и объявил, что 1 декабря 1993 года формирование завершил, хотя до нормального состояния было еще очень далеко. Уже осенью 1993 г. на Болградском полигоне было проведено десантирование личного состава и боевой техники (БМД-1, парашютные платформы с грузом) из Ил-76. В лучшие годы личный состав дивизии совершал до 11000 прыжков с парашютом из самолётов и вертолётов военно-транспортной авиации.И наша возродившаяся, почти приблизилась к этому показателю. Видимо, для отчетности ничего непонимающим в этом деле верхам  нужны были эти цифры.

КОШЕЛЬ.

         Но меня это меньше всего касалось. А по сему предлагаю вернуться к делам медицинской службы. Пока я барахтался на уровне полка, то и понятия не имел, что происходит на уровне дивизии.
Подходит ко мне начальник медснабжения дивизии и давний «друг» комдива, капитан Кошель. Так, мол, и так, хоть и с большим опозданием, но я решил перевестись в Россию, на родину. А родом он был из Пятигорска. С командиром дивизии вопрос решен, прошу вас подписать мои документы.

- Вместе со мной, - говорит он, - принял решение о переводе и прапорщик, автотехник батальона Гарибов. Вот и его документы также.

Гарибов - идиот от рождения, но в свое время по блату устроенный на службу в батальон, крутится в сторонке.

-Ты точно и всерьез решил? – уточняю я у главного дивизионного аптекаря, - назад не попросишься?

Спрашиваю на всякий случай. Давно и прекрасно знаю что, капитан та еще продажная сука, но ведь справлялся он как  - то со своей службой до сих пор. А искать мне нового провизора, тоже проблема.
-Так точно, решил окончательно. Подпишите, пожалуйста.

 Разговор происходит прямо у ворот КПП медбата. Заходим в помещение проходной и я подписываю ворох бумаг. Не могу же насильно препятствовать желанию офицера вернуться на родину.

       Проходят сутки. Ко мне в кабинет просится прапорщик Череватый, исполняющий обязанности зампотеха батальона. Разрешаю, и он с порога меня ошарашивает докладом. С его слов выходит, что убывший в Россию капитан Кошель вместе с со своей шестеркой Гарибовым совершили гнусное преступление в период, когда Кошель исполнял обязанности командира батальона, а именно, слили топливо из всей колесной техники, числящейся за батальоном. И продав его, умотали за границу.

      Теперь на мне повисло полторы тысячи зеленых америкосовских гривен. Немедленно еду в парк вместе с прапорщиком и убеждаюсь, что реально все баки пустые. Такого  подвоха со стороны пилюлькина  не ожидал. Мчусь с рапортом к комдиву. Он чухает репу, упрекает меня, мол, куда же ты смотрел. Я переминаюсь с ноги на ногу, опустив свои ясные в пол. Мол, виноват, не ожидал такого поворота. Ставил свою подпись после вашей. Полковник обещает разобраться, и как- то покрыть ущерб. А часть без горючего не боеготова. Медбат по тревоге не сможет выехать из парка, заправить нужно немедленно.

-Ладно, ступай, к утру я приму решение,  - говорит он.

 Выхожу из кабинета. А к утру вопрос был решен теми, кто его и создал. Кошель с Гарибовым вернулись вспять, потому что на их малой родине им дали пинка под зад. Оказалось, что никто их там не ждал. И эти два вора приперлись назад. Сначала посетили командира дивизии, а затем приползли и ко мне в кабинет, как те два мышонка из диснеевских мультов. Мол, прости ты нас, Леопольдушка. Виноваты, восстановим, честной службой смоем и т.д. Только примите  обратно. Не хотелось мне поднимать шум у прокурора, хотя и следовало бы. Да ладно, я не кровожадный. Мой старый принцип-постулат гласит: "Живут же мухи, пусть и эта мразь существует".

      Продолжаю комплектовать батальон врачами. Дал объявление в некоторые одесские газеты. Мол, так и так, есть такая знаменитая десантная дивизия, в которой жуткий дефицит медицинских кадров. И пошли  ходоки. Вся срань, которая не смогла найти себя в гражданской жизни, начала тихонько стучаться в дверь моего кабинета. А какие профили на гражданке менее всего нужны? Нет, не угадаете. Менее всего востребованы там педиатры.

- Не может быть! - скажете вы. Нет, может, потому что работа с маленькими гражданами государства очень тяжелая, ответственная и неблагодарная, а поэтому некоторые из них решили, что работать с детками от восемнадцати годков и более будет намного проще. А так, как доктора у нас после институтов почти поголовно офицеры запаса, то и призваться в армию им намного проще.

        Первым ко мне привели лейтенанта Цвигуна. Да, именно привели, он не сам пришел. Сначала в дверь кабинета уверенно постучался начальник артиллерии сорок пятой бригады майор Доков, с которым я до того тоже знаком не был, но, как оказалось, он был женат на сестре жены этого лейтенанта запаса. Вот он и привел своего сестролюба . Да и не сам, а со своим общим тестем, потому что, оказывается, в одиночку ко мне даже по такому поводу было приходить страшно даже майорам. Это они  так рассказывали намного позже. Якобы, молва о моей строгости дошла до самых до окраин одесского военного округа.

 После общения с майором я  пригласил лейтенанта с дрожащими коленками. Педиатр был совсем еще сырой, об армии понятия не имел, поэтому брать его сразу в батальон смысла не было. Лейтенанты-врачи в армии должны начинать с азов, а азы у нас расположены в медпунктах полков или в медротах бригад. Для особо "одаренных" можно предложить отдельную спецчасть-типа какого -нибудь саперного батальона. Цвигуна  решил отправить в медроту двадцать пятой бригады, хотя судя по выражению лиц сопровождающих родственников, они были не очень удовлетворены таким поворотом дела, но спорить со мной не стали. А так как там на то время отсутствовал командир медроты, то подсластил им пилюлю и предложил лейтенанту набивать шишки сходу, на что он и согласился от недопонимания.

      Через пару дней после него, примерно, в том же ключе, прибыл второй педиатр, лейтенант запаса Палас. Он пришел сам, но от страха у бедолаги язык заплетался. Успокоил я его,  как мог. Этого пришлось отправить в ту же бригаду младшим врачом. И так я вынужденно и параллельно работал еще и за начмеда дивизии, восполняя дефицит врачебного состава в войсковом звене.

   Ну, а те, которые уже с миру по нитке наскреблись в батальоне, в каждую свободную минуту повадились повышать свой медицинский уровень, совершенствуясь игрой в нарды (шиш-беш). Ничего подобного раньше не замечал среди врачебного состава батальона в благословенные советские времена. Тогда врачи или занимались делом в рабочее время или же отдыхали семьями на природе. Многие занимались спортом, рыбалкой, охотой и т.д. А тут, видите ли, интеллектуалы собрались из всей бывшей Советской Армии.

       Сделал замечание раз, хмыкнули, спрятались. Через пару дней снова сидят под навесом и тарахтят костями, как ни в чем не бывало. Предупредил, что конфискую коробку со снаряжением и накажу. Смотрю,то - то побормотали себе под нос и ушли по кабинетам. Проходит пару недель и ситуация повторяется. Подхожу, беру доску, ломаю и одеваю фанеру на голову старшему лейтенанту Подоляк, ординатору терапевтического отделения. Ах, сколько воплей и визга! Громче всех тявкает мой коллега по альма-матер, доктор-лор Жидленко. Не обращаю внимания. Больше не приходилось видеть своих подчиненных  докторишек за непотребным занятием в рабочее время.

МАРТЫНОВ.

          Стук в дверь кабинета. Смотрю, заходит давно забытая, но вроде знакомая морда.
-Разрешите, товарищ капитан?

"Да это же майор Мартынов, - вспомнил я. - Каким ветром, товарищ .."?
-Все также, по- прежнему майор, - подсказывает он мне. Это тот самый майор, мой бывший сосед по тридцатому дому, у которого я периодически смотрел и консультировал детей. А моя жена, медсестра детских учреждений, за ними вообще, постоянно присматривала. Он был заместителем командира медбата по воздушно-десантной службе. Это он пообещал мне, когда я убывал в длительную командировку, закрыть программу прыжков с одним недостающим, и бортонул меня,  в результате чего в тот год я не получал двадцать пять процентов к окладу и год не был зачислен за полтора. Все это мгновенно пронеслось в голове.
-Слушаю внимательно вас, товарищ майор, - сухо отвечаю.
-Я, прибыв из Пензы, там теперь свужу, - именно так сказал, потому что у него была странная картавость. Вместо буквы "л", он выговаривал "в".

 -Хочу перевезти контейнер со своими вещами на железнодорожный вокзав. Подсобите мне машиной.
- Надеюсь, вы ничего, товарищ майор, не забыли о наших с вами отношениях?
-А что я довжен помнить? - прикидывается он шлангом.
- Все вы прекрасно помните. В этом батальоне для вас никто и ничем уже не подсобит. Поищите дураков в другом месте.

 Опустив уши, он, как тряпичная кукла, развернулся и выполз из кабинета. Чуть позже я узнал, что этот недорека еще и жену бросил с двумя детьми. Другая, в Пензе приглянулась.

НЕТРЕБКО.

       Как всегда нахожусь на рабочем месте в своем кабинете. Звонок внутреннего телефона. Дежурный по части сообщает мне, что на территории батальона находится начальник медицинской службы округа, полковник Нетребко. Вот черт, принесла нелегкая того, кого я меньше всего ожидал сегодня. И ведь без всякого предварительного предупреждения. Несусь на встречу с начальником, которого  еще ни разу в глаза не видел. Штаб батальона находится на отдельной территории от основного корпуса батальона. И расстояние между ними около полторы сотни метров, если идти через городскую улицу по диагонали.

   Строевым шагом подхожу к стоящему с моим начмедом дивизии полковнику с петлицами красного цвета. Для нас, привыкших к голубому, все другие колера режут и бросаются в глаза. Представляюсь и желаю здравствовать. Полковник кидает в мою сторону косой взгляд, явно недовольный.  Руки не подает. Произносит тихим голосом в сторону майора Главачека:

- Это и есть тот ваш доморощенный комбат"?

Говорит, как о постороннем предмете, не учитывая мои уши.  Всем своим видом дает понять, что я для него никто. Понимаю, это месть за то, что комдив не принял того капитана, которого он пытался воткнуть на мое место.

"Ну, и хрен с тобой, золотая рыбка", - подумал я о полковнике.

-Заведите своих подчиненных в зал, я желаю пообщаться с медперсоналом, - отдает распоряжение одесский начальник в сторону начмеда дивизии. Я вроде как, остаюсь не у дел. Заходим в зал батальонной столовой, потому как другого, просторного помещения в моей части и нет. При входе полковника подаю команду смирно-вольно. Присаживаемся и внимаем речам нового для нас шефа. В течении двадцати минут он что там баламутил о трудностях, которые мы должны преодолеть, несмотря ни на что, под его чутким руководством. Ни слова об укомплектовании батальона врачами до полного штата, ни звука о новой санитарной технике и медицинской аппаратуре. Мне понятно. Выживайте как можете на том, что вам досталось от «нехорошей» Советской Армии. Так и убыл, не перекинувшись со мной ни словом. Заочно значит, назначил  нелюбимым бастардом.

      Понятно, что ехать служить в нашу Тьму-Таракань, желающих, даже по приказу, увы, нету. А нынешний одесский начальник еще и в обиде на комдива за то, что тот стал поперек его воли, поэтому  специально станет ставить палки тем, кто вдруг пожелает отправиться к нам добровольно.


ВОРОБЬЕВ.


 Время около восьми вечера. Собираюсь домой. Стук в дверь. Смотрю, на пороге появляется начальник службы ГСМ дивизии Анатолий  Воробьев. Я еще мало с ним знаком, но бензин после развала Союза начинает входить в цену и, соответственно, те кто его распределяет, как говорил Райкин, становятся уважаемыми. Сам по себе гэсээмщик молодой, шубутной, любитель заложить за воротник.
- Разрешите, Владимир Кириллович?
- Да проходи, проходи…
-Тут такое дело, мне срочно нужна машина на полчасика. Разрешите на вашей таблетке смотаться?
- Точно на полчаса? И сам ее пригонишь, и передашь дежурному? И мне доложишь по телефону, что все в порядке?
-Обязательно все так и сделаю, - вьюном крутится он передо мною. Ответственным по батальону как раз был мой начальник штаба. Вызываю майора Кальсина и в его присутствии даю устное распоряжение выделить санитарный автомобиль временно майору Воробьеву. Ответственного предупреждаю, чтобы проконтролировал. Сам убываю на ночлег. Через час мой НШ звонит и докладывает, что ни майора, ни машины нет. В шесть утра доклад с тем же результатом. Пропал гэсээмщик с машиной и водителем. Еще через полчаса звонит мне один из прапорщиков дивизии и полушепотом сообщает:

-Видел, как наша санитарная машина стоит на молдавско-украинской границе. А Толик Воробьев просит за ним приехать.

     Запрыгиваю в ожидавший меня служебный Уазик и мчусь на молдавскую границу. Благо, до нее не более десяти километров. Со времен развала Союза граница по - прежнему, условная. Никаких там столбов полосатых с гербами еще не было. Зато дорогу перегораживала кривая, как наша жизнь, жердь. В Буджакских степях найти прямой и ровный кусок древесины - проблема. С одной стороны к ней было привязано пару кирпичей для противовеса, с другой, разноцветный, связанный узлами в нескольких местах, шнурок. Рядом, на обочине, стояла рваная лагерная палатка, а в ней находилась дежурная смена молдавских пастухов, которые изображали из себя ретивых погранцов. Чуть немного впереди и левее, через дорогу от палатки сиротливо стояла моя «таблетка». Передние колеса ее уперлись в коровьи кизяки рваными скатами и ободами.

     Оказывается, что не смотря ни на что, у молдавских овцепасов был на вооружении так называемый, ментовский «ёж». На ночь они растягивали его через дорогу. С их слов понял, что они делали безуспешные попытки остановить вчера вечером мчавшуюся в неизвестном направлении через заставу, в суверенную Молдову, украинскую военную машину. Махали руками и дрыгали ногами, но "нарушители" упорно игнорировали действия "мужественных" пограничников. В результате чего оба передние колеса, наехав на шипы, с громким взрывом испустили дух, а машинку выкинуло на обочину.

   Подхожу к своей технике, за которую несу непосредственную ответственность. Внутри, в кабине, облепив капот, на моторе, как мухи, прилипло три тела. Сам Толян Воробьев, вся в белом, какая - то мадам, из Болградских ночных фей, и мой несчастный боец-водитель. Слов нет. Мне остается только презрительно посмотреть в глаза гэсээмщику. Он с подругой за ночь так замерзли, что на них смотреть жалко, а не то, чтобы еще чего - то там выяснять. Но делать нечего. Инструктирую бойца, чтобы безотлучно находился в машине и ждал, когда  пришлю за ним помощь. Пассажиров забираю с собою.


   По дороге назад Воробьев клянется, что все расходы берет на свой счет. Довез их до центра. Через пару часов санитарную машину пригнали мои технари, заменив колеса. Воробьева через небольшой промежуток времени уволили по несоответствию занимаемой должности, и он куда-то исчез с моего поля зрения.

СЕКРЕТАРША.

 Прапорщик Ковзюра, начальник секретной части, заходит ко мне с жалобой. Обращает  внимание на секретаршу-машинистку нашего штаба. А именно то, что она совсем от рук отбилась. В рабочее время за ней заезжает хахаль и увозит в неизвестном направлении. Приходится уделять внимание. И точно. Не проходит и дня, как на моих глазах дамочка нагло, в десять утра усаживается в какой-то «Жигуль».
- Стоять, жучка. Выйдите с машины, - прошу я ее,- и идите на свое рабочее место.

 Она покорно,как  курица, но с крайне недовольным видом, убегает в свой кабинет. За рулем сидит моложавый старлей, блондин пепельного окраса.

- Кто такой? Почему здесь? Куда собрался увозить мою сотрудницу?
-Старший лейтенан Ищенко! - со злобой и раздражением, отвечает он. Начальник штаба ОБДО. (Отдельный батальон десантного обеспечения). Хотел со своей подругой кофе попить…
-Так у твоей подруги вроде имеется законный супруг, - констатирую я.
-А мы давние знакомые...
- А ты вообще откуда в дивизию прибыл?
- Я местный, а служил в Донецкой области.
- Значит так, можешь дружить со своей знакомой сколько тебе угодно, но только вне рабочего времени.Ты меня понял?

По стеклянным гляделкам вижу, что понял, но с большим недовольством.
-Еще раз здесь появишься, будешь иметь большие проблемы. Да, и еще, учитывая твою должность, думаю, что ты сможешь приютить ее у себя в батальоне. Расстанусь без сожаления. Судя по его роже, идея ему понравилась. Больше долго с ним встречаться не приходилось. А через какое – то, небольшое  время,   мадам, действительно, перевелась. Даже не стал уточнять куда.

ПАНАЕТ.

       Пересекаю дворик своего штаба. Со скамеечки под забором вскакивает незнакомый капитан и принимает стойку смирно. Смазливый на мордашку, черноусый, видимо, очередной из приезжих и ищущих себе место. Но не медик, эмблемы водительские.
-Товарищ капитан, разрешите обратиться, капитан Панает. Здравия желаю! Глазки бегают суетливо на смущенном смуглом лице, но первое впечатление производит положительное.
-Слушаю вас, товарищ капитан, - сухо отвечаю незнакомцу.
- Меня к вам направили со штаба дивизии. Сказали, что у вас в батальоне вакантная должность заместителя командира по технической службе. Возьмите меня, я справлюсь.
- Зайдите ко мне через полтора часа с вашим личным делом, тогда и поговорим.
Точно, в назначенное время,  будущий  зампотех батальона, стучался в дверь моего кабинета. Листаю его «стерильное» личное дело. Ничего особенного. Послужной список и характеристики с прежнего места службы только положительные. Учитывая, что техническую службу в батальоне до сих пор возглавлял прапорщик и неплохо справлялся, соглашаюсь на то, что капитан не будет помехой, и даю добро. Пожалеть о своем решении придется через пару лет, но это уже будет совсем другая страница в повествовании.

   Время бежит неутомимо. Провели массовую диспансеризацию всего вновь прибывшего личного состава, как срочной службы, так и всех офицеров и прапорщиков. Многих, несмотря ни на что, пришлось забраковать. Я привык, что в наших войсках, практически невозможно было встретить офицера в очках. Были один или два случая в советские времена- старые прапора на складах, которые уже дотягивали до пенсии, стесняясь, натягивали на свои репы окуляры. Сейчас же очкарики начали проскакивать и среди категорий помоложе. С условиями и оговорками, мол мы прыгать с парашютом не собираемся, на десантные льготы не претендуем, нам лишь бы служить.
  Приходилось, скрипя зубами, соглашаться и терпеть, потому как дефицит офицерских кадров на тот период в наших войсках  имел место быть по всем службам.

ГЛАВАЧЕК.

   Для того чтобы попасть в мой кабинет, в штабе батальона, нужно было пройти мимо входной двери нашей поликлиники. В теплое время она обычно было открыта настежь. Вот и в сей раз, пробегая мимо, рефлекторно кинул взгляд в коридор поликлиники. Глаза тут же зацепились за распростертое на полу тело.
-Что еще такое?- пронеслась в голове вспышка дикой мысли. Время шестнадцать часов дня. Начало амбулаторно-поликлинического приема. Заскакиваю в коридор. По бокам, под стенами, на длинных скамеечках уже сидят  одинокие посетители. Есть и офицеры с прапорщиками, присутствуют и солдаты срочной службы с сопровождающими их медсестрами и санитарными инструкторами.

  А посредине коридора, в огромной луже мочи, лежит не кто нибудь, а мой дивизионный шеф. Да, стыд и срам, начмед дивизии майор Главачек, собственной персоной. Живой, и почти здоровый, но пьяный в дым. Буквально пару метров не дотянул до своего временного места проживания. Посетители молчат, как рыба в холодильнике. Никто не шевелится, чтобы предпринять какие - либо действия. Бегу в свой кабинет и по телефону срочно  вызываю двух бойцов из суточного наряда. С их помощью забираем тщедушное тельце начальника, и перетаскиваем  в кабинет, в котором он до сих пор проживает. Тут же бойцы тряпкой со шваброй устраняют лужу, образовавшуюся в результате неконтролируемой жизнедеятельности мочевого пузыря майора.

      Проспавшись, на второй день, начальничек изображает, что абсолютно ничего не помнит, и ведет себя, как ни в чем не бывало. Я, естественно, тоже вида не подаю, но жду реакции из вышестоящего штаба. Проверка народа на вшивость. Донесут или смолчат. Проходит ровно неделя. Утром, во время индивидуальной пробежки возле КПП спецов, сталкиваюсь с командиром дивизии. Он тоже жаворонок, и по утрам посещает дивизионный спортзал.
-Озерянин, стой! - раздается из-за угла частного гаража его характерный баритон, который ни с каким другим не спутаешь.
-Здравия желаю, товарищ полковник!

- Здорово, командир, - подает мне руку, и при этом произносит:

«Ты почему  не докладываешь о недостойном поведении своего начальника?»
- Во первых, не имею привычки доносить на своих начальников, во вторых, я почему то и не сомневался что донесут и без меня.
-Ладно, учту. Значит так, принимай должность начмеда дивизии. Главачека я буду снимать. Пусть или увольняется, или переводится, куда хочет, но в дивизии таким как он не место.
-Спасибо за доверие товарищ полковник, но мне и на батальоне неплохо. Да и не успел я еще толком вникнуть в командование этой частью.
- Ничего, на батальон желающие найдутся. А тебе сразу надо было на дивизию становиться.
-А ничего у вас, товарищ полковник, не получится. Я имею в виду с его снятием с должности.
-Эт-то еще почему же? - командир выпучил от удивления глаза, а брови его полезли за горизонт лба.
- Как - то по пьяни, Главачек мне хвастался, что его родная мать сейчас занимает высокое положение в системе высшего образования.
-Ну и что? Подумаешь, большая шишка. Продолжает возмущаться мой  командир дивизии..
-Но это еще не все. Дело в том что эта мама, снова же с его слов, в свое время, с первого по десятый класс, просидела за одной партой с нашим нынешним президентом Кравчуком, поэтому так себя ведет, и чувствует непотопляемым.
- Ну, ни хрена себе, вот это уже точно проблема. А чего он пьет - то так усиленно?
- Горе у него.
-Какое такое у этого дурика горе?
- Говорит, что когда уезжал из Прибалтики, то умудрился загнать литовцам приличную часть медицинского имущества. На шестнадцать тысяч долларов.
- И это его горе?
- Да нет, потом он эти деньги все до копейки отнес Мавроди, вложил в МММ. А там, соответственно, все улетучилось.
-Ха-ха, так он что же, еще  рассчитывал ворованное и приумножить? Бог шельму метит, так ему и надо! Но как же мне его снять с должности?
Подсказывай. По любому ему в дивизии уже не служить.
- Извините, товарищ полковник, но я на его место не рвусь, а посему советовать, как снимать с должности своего начальника не стану, хотя примерно знаю,  как бы поступил в этом случае.
-И как?
- У вас Шкидченко «друг»?(Командующий Одесским военным округом тогда).
-Н-да, сам знаешь, какой он мне может быть друг. Ну и что?
-Выходите на него, пусть он выйдет на Морозова (Министр Обороны Украины, в то время). Пусть Мороз упредит Кравчука. Только так, и не иначе.
-Да, действительно, по другому, не получится. Спасибо за совет.

        На этом мы разбежались в разные стороны. Каюсь, все таки, хоть и чужими руками, но получается, что  подвинул шефа, но пусть сам на себя жалеется. Не надо было доходить до скотского состояния. Процесс закрутился быстро. На второй день меня пригласили на собрание «суда чести» офицеров штаба дивизии. Оказывается, и такой имеется. Повестка дня состояла из одного пункта. «О недостойном поведении на службе и в быту майора медицинской службы А.Главачека». Председатель суда, известный читателям председатель распределительной комиссии в «лавочном комитете» при военторговском магазине, начальник инженерной службы дивизии подполковник А.Криницын. Да-да, тот самый, который не разрешил мне выкупить все вещи быта, когда я уезжал в Фергану. Теперь он представлял ум, честь и совесть офицерского коллектива управления дивизии. Судили строго и быстро. Резюме, ходатайствовать перед вышестоящим командованием о понижении в должности на одну ступень.
 
        Сразу же после заседания суда, а он проходил в одном из залов дома офицеров, Главачек рванул на переговорный пункт узла связи, который находился через дорогу от ГДО. Звонить маме. Та, соответственно, мгновенно вышла на своего друга-одноклассника, Кравчука. Но тот будучи уже упрежденным, развел только руками.  Извини, мол, подруга, но ничего поделать не могу.

  Еще около месяца околачивался майор в дивизии, сдавал должность мне. Приехала жена, сняли квартиру. Но он не останавливался, ходил по медротам и медпунктам. Клянчил у бывших подчиненных выпить. Дошло до того, что в медроте сорок пятой бригады переодел одного из медпунктовских солдат в свою форму, и послал в магазин за водкой, на чем солдата и задержал патруль. Слишком молодо выглядел  двадцатилетний боец для майора.

 Пришлось срочно выдворять бывшего нмс, где- то аж под Белую Церковь, куда ему определили место службы, начмедом полка. Через пару месяцев там его уволили. Даже командир оттуда звонил и плакался, кого вы мне прислали? За что такое наказание? Последнее, что я о нем слышал, это развод с женой и превращение в бомжа.
        Но мне уже не до него. Сдаю батальон. Угадайте кому? Правильно, снова, тут как тут нарисовался мой давний конкурент из Одессы, капитан Яцык. Что-что, а нюх у вышестоящего начальства на то, чтобы пристроить своих задоподтирщиков развит на высочайшем уровне. Капитан суетится, торопится. Он по жизни такой суетливый. Даже разговаривает в спешке так, что его никто понять не может. Булькает, как плохо настроенный аппарат ЗАС*. Ну, да куда теперь уже деваться. Какое оно не есть, Одесское, но  теперь для меня начальство, и от них многое зависит в моей нынешней службе.

*Курем-(болгар.)-живот.
*ЗАС-засекреченная автоматическая связь.
*Нарвик-позывной узла связи штаба дивизии
            


Рецензии
Prochitala s narastajuschim interesom. K soshaleniju, kirilliza ne rabotaet.

Жарикова Эмма Семёновна   29.09.2015 22:32     Заявить о нарушении