Аэрофобия, взгляд изнутри

Не знаю у кого как, а у меня аэрофобия начинается задолго до посещения салона самолета. Первые признаки заболевания подкатывают неприятным комом где-то в районе желудка  уже при покупки билета или туристической путевки. Держа в подрагивающей руке  заветную бумажку, ощущаю, как начинается неприятное волнение, а следом и предательское нашептывание ужасов из глубин подсознания, прямо в то место, где у нормального хомо-сапиенса должен быть мозг, - «подожди, лететь через неделю, у тебя еще есть неделя жизни до неизбежной смерти, еще неделю ты не сдохнешь от стремительного падения или внезапной разгерметизации или взрыва в воздухе, поэтому, наслаждайся каждой минутой, ты на войне, чувак»  И плевать этому подсознанию  на визгливые попытки здравого смысла, пытающегося доказать, что за эту неделю меня:

а) может переехать пьяный водитель "Камаза"

б) хватанет инсульт от поднявшегося давления, связанного с бесконечными раздумьями о предстоящем полете;

в)унесет, нахрен, ураганом непосредственно в точку назначения;

г) смоет волной - пляж, унитаз, цунами   (нужное подчеркнуть);

д) смерть от оргаз… впрочем, такую смерть, я  все же  не рассматриваю, ибо отдать так концы - это надо быть очень талантливым человеком.  Все   попытки здравого смысла доказать, что способов уйти в мир иной, а главное, вероятность их возникновения у человека гораздо больше, чем красиво свинтить в вечную опочивальню в полете, разбиваются вдребезги и бесповоротно, как только я начинаю хоть чуть-чуть думать о самолетах. Даже легкое упоминание, ссылка или картинка с летящим самолетом, способна надолго выбить из равновесия. Нет, нет, не надо на меня так смотреть, я не трус, ну в большинстве случаев конечно, но вот перед полетами, я как младенец, беспомощен и беззащитен.

 Чем ближе назначенный час, тем качество и количество мандража увеличивается до размеров собственной вселенной. А потом, в какой то момент ,ты понимаешь, что все, завтра аэропорт – это последний день в жизни  после которого  черная пустота и ужас от болтания еще не старого тела по салону,вертящегося в воздухе неуправляемого самолета.

  Последние приготовления перед поездкой в аэропорт, напоминают сборы отряда перед смертельным боем, мысли и чувства смешаны и представляют собой смакование одной темы- завтра в полет. Постоянное ощущение холодка в груди, сравнимо с поеданием килограмма мятных леденцов, по иронии судьбы названных «полет». По всей вероятности , у придумывавшего такое название человека, тоже были весьма смешанные чувства, связанные с крылатыми машинами.
 Сколько не оттягивай время, но наступает момент, когда пора ехать. Здание аэропорта нависает, оглушает, давит, спутывает нервы в колючий клубок, а ведь в него надо зайти, пройти процедуру регистрации, сложить в тазик вещи. Всегда, почему-то, крутится при этом процессе фраза - "в последний путь идешь, чувак, вот и личные вещи уже сдал". Оглядываешься и понимаешь,  все, назад дороги нет,  уже ничего не отправит тебя назад, на уютную улицу, не посадит прямо сейчас в автомобиль и не повезет в такую уютную квартиру, к дивану , к "ноуту", к любимому альбому NIN. Теперь только вперед, во мрак, в неизвестное будущее, в три или четыре часа паники.
Чуть чуть отпускает, когда  видишь веселые пузатые бутылки в дьюти фри и даже, что тот покупаешь, скорее потому, что так надо, чтоб отвлечься, чтоб внушить себе, мысль о  возможности после приземления все это употребить, а не потому, что хочешь надраться. Надраться перед полетом – это вещь, но вот не берет меня ни алкоголь, ни снотворное- пьянею и засыпаю после посадки.

   Начинаю ходить, наблюдаю, при возможности, на взлетающие и садящиеся самолеты, отмечая в голове, про себя, какие счастливые сейчас те люди, которые прилетели и весело топают по направлению к терминалу. Хожу, хожу много,  когда ходишь волнение не так сильно сдавливает сознание, при этом, глаза четко цепляются за таких же паникеров, они бедные, мается не меньше, развлекая себя невеселыми раздумьями. Интересно, что до вылета минуты тянутся, но последний час бежит со скоростью курьерского поезда, попытки читать или как то отвлечь себя - ни к чему не приводят, текст выглядит каким-то бессвязным черным монолитом. Постоянно прислушиваешься, не объявляют ли посадку на тот самый самолет, который непременно пойдет на грозу с пьяными пилотами, с неисправными двигателями и отказавшим рулем высоты. Да  - это именно твой рейс, именно твой самолет. Последняя проверка билетов и путь к автобусу, с такими же обреченными на забвение пассажирами, в такие моменты приходят на ум мысли -«некоторые люди опаздывают на самолет и   потом он разбивается, а я не опоздал, может надо было опоздать?  После, начинаешь прикидывать, есть ли опоздавшие, полон ли будет салон, ибо по статистике, в разбившихся самолетах, много пустующих кресел»

Автобус подвозит к самолету и сразу  начинаешь оценивать то, какой он твой лайнер, "Боинг" - это, или потрепанная "Тушка", если -  это "Ту" - все, самолет, априори, старый и поломанный. Впрочем, если "Боинг", то тоже старый и потрепанный, но тушка хуже, просто хуже и все. Подъем по трапу, поиск кресла, ни в коем случае ни около иллюминатора, я не должен видеть, как  во время полета отваливается от крыла двигатель или само крыло от самолета. Потом начинается самое страшное - ожидание разгона, точнее, ожидание какого-то движения по полосе, так как до разгона еще есть время подышать, пока лайнер выруливает на полосу, а вот потом все, потом уже ни что не спасет.

   Пока самолет не начал двигаться, нужно срочно напялить наушники и сделать звук погромче, лучше всего врубить , какой нить бешеный инди-рок, так громко, чтоб не слышать шума двигателей и вообще не слышать их весь полет, потому что, если я начну слышать двигатели в них сразу же начнутся перебои. Обязательно начнутся.  А может внезапно  наступить оглушающая тишина,в прервавшаяся паническими криками пассажиров. Не знаю, что страшнее - перебои или полная тишина?

  Ремень надо пристегнуть намертво и не отстегивать до конца полета, потому что так есть шанс, вот только не понятно какой, но какой-то есть, поэтому, ремень должен быть пристегнут, затянут и еще, для верности, завязан в узел.

   Разгон, побелевшие пальцы цепляются в подлокотники в попытке оторвать их вместе с креслом, дыхание учащенное, глаза закрыты, жду отрыва.

  Отрыв, земля уходит и начинается оценка, как ровно летит самолет, продолжает ли набирать высоту и скорость или же, захлебнувшись, так и не может разогнаться и выйти на заданный курс и самое страшное, начинается отсчет секунд до конца полета. Какие же они медленные, за три такие секунды Усейн Болт мог бы пробежать пару стометровок. Набор высоты происходит постоянно - это немножко расслабляет, однако, постоянные крены нервируют и компенсируя расслабление – сводят его на нет.

  Наконец, заданная высота набрана, в иллюминатор, естественно, не смотрю, точно знаю, как только начну смотреть, что-нибудь случится.

Отдельных слов заслуживает турбулентность, она всегда начинается внезапно и вызывает панические волны ужаса, кажется, что при следующем толчке  обязательно все развалится, еще страшнее выглядит появляющаяся надпись на световом табло – «пристегните ремни», в моей голове -это звучит примерно  как - "внимание - у самолета оторвались крылья". Ремень я вообще-то и не отстегивал,  однако начинаю судорожно проверять, не отстегнулся ли случайно сам, от повисшего в салоне напряжения. При этом, постоянно в голове крутится мысль - "интересно, чем может помочь ремень если самолет уйдет в штопор и свалится с высоты 11 тысяч"? Хуже всего, когда турбулентность не только не сходит на нет, а с каждой минутой нарастает, каждый толчок под зад, ощущение маленькой смерти и ожидания падения. В конце концов и это проходит.

Проверять часы стараешься пореже, но регулярно, чтоб понимать, как долго еще будет продолжаться этот веселый аттракцион. Каждые пройденные 10 минут, маленькая победа, маленький плацдарм, отвоеванный жизнью у смерти. Наконец, наступает момент, когда самолет медленно, но верно, начинает снижение. Конечно, длится это не пять и не 10 минут, но эти оставшиеся полчаса, кажутся уже не такими жуткими, хотя закладываемые виражи, порой, приносят новые волны паники.

Странно, но отпускать начинает в самый опасный момент, когда   уже видишь что, дома и деревья стали осязаемыми и принимают привычные контуры. Кто сказал, что посадка – это опасно? Мой мозг говорит другое, посадка – это спасение и облегчение.

Нет ничего слаще в полете, чем касание земли, твердой почвы, бетона, асфальта, чего угодно, лишь бы почувствовать знакомый удар стоек шасси, шум от интерцептеров, торможение и легкое покачивание останавливающегося самолета. По истине - в этот момент наступает невероятное облегчение, практически эйфория, весь мир у ног,  а самолет - самый безопасный вид транспорта... До следующего полета.