от Столыпина до Путина. Часть Шестая

                ИСТОРИЯ  ОДНОЙ  ФАМИЛИИ
          "СПАСИБО  МАЙССЕН  ЗА  ВСТРЕЧУ  С  ДЕТСТВОМ"

   ВВЕДЕНИЕ   
   Шестую Часть "История одной фамилии" можно назвать логическим продолжением и завершением Второй Части. Виктор, герой моего повествования осуществил давнее желание побывать в местах, куда вихри второй мировой войны забросили его родителей. В Майсен приехал отметить свой юбилейный день рождения. Здесь, в этом немецком городишке учился ходить цепляясь за мамину юбку, разговаривать русскими и немецкими словами. Прогуливаясь по местам, которые он узнал по фотографиям в какие-то моменты вспыхивал огонёк памяти. Очень жаль, не пришлось побывать здесь, когда живы были его родители, старшие брат и сестра. Страна Советов с тупой, ничем не оправданной злобой не выпускала Виктора за границу. Товарищи Генеральные Вожди, по каким-то своим "понятиям" скрупулёзно сортировали советских граждан... Ну, да Бог им Судья, пережили и это.
 
   6.131    ГОД 2010. ВПЕРЁД  НА  БЕРЛИН

  Два пожилых человека в лёгких осенних курточках с небольшими чемоданчиками прилетели в Швейцарию, пороехали с экскурсией по городам и поездом в бывшую советскую Зону Оккупации Германии. По давним заскорузлым понятиям  к поезду пришли заблаговременно, да мало ли что. Стоят на платформе и с интересом посматривают что рядом происходит.
   Поезда дальнего следования подлетают строго по минутам, встанут, опустошат платформу и красными огоньками растворяются вдали. Через несколько минут платформа вновь наполняется народом рюкзачками и чемоданчиками. Глянут на электронном табло с информацией какие номера вагонов где встанут и быстрым шагом растекаются по платформе. А вот и наш, ярким прожектором пробивает темноту, встал, пылесосом всосал пассажиров, свисток кондуктора, двери хлопнули и на Берлин.
   Прошли по вагону, чемоданчики на стеллаж, плюхнулись в кресла и приготовили билеты. Контролёры не заставили себя ждать, вежливые компостируют, каждого пассажира благодарят за предъявленный билет. За контролёрами, внимательно вглядываясь в лица, прошли полицейские. В команде обязательно одна белокурая блондинка с пистолем и прочими приспособлениями на ремне. Накануне газеты тиражировали угрозы от исламистов, не хотелось стать фигурантами таких события, но все билеты заранее куплены и назад дороги нет.

   Формальности завершены. Пассажиры, как по команде зашевелились в креслах, устроились поудобнее, на полочку кофе в бумажном стаканчике с крышкой, зашуршали пакетиками с круассанами, или по-русски рогалик из слоёного теста. Виктор с Наташей откинули столик, расчехлили сумку, достали помидор, огурчик с редиской. В фольге традиционная курица гриль с чесночком, это обязательно. Откупорили бутылку красного вина, разлили по стаканчикам и букет разнообразных ароматов заструился по ночному вагону. Вот тут-то круассановые европейцы и заёрзали в своих креслах. Аж притихли от любопытства. Кто это так круто трапезничает? Прислушались к негромкой речи и ехидно улыбнулись, всё понятно только русские и негры обжираются на ночь.

   Да, господа, вы не ошиблись, так и есть, оправдываться не будем. Во-первых, традиция у нас такая, сел в поезд, доставай закусь, наливай и душевно разговаривай. Есть достойный повод нарушить диету. Короче, Вам европейцам нас не понять, мы внешностью похожи, только в хаосе исторических событий Вы от античного Рима, а Мы, как бы тоже от Римской Византии, но больше от татаро-монгольской конницы. И не надо господа загонять нас под свои стандарты, бесполезно, в своих традициях Мы неисправимы.
   Перекусили, уткнулись в электронные гаджеты, ноутбуки, компактные планшеты, телефоны. В интернет полетели E-mail,
    "Meine liebe Frau, встречай, скоро буду..."
    "Meine liebe Mann, я лечу к тебе на крыльях любви..."
В Россию полетело сообщение, "Всё отлично, ночным на Берлин".

   К полуночи свет в вагоне медленно потускнел. Пассажиры засуетились, куда-то сходили, вернулись с пледом, завернулся и спи до утра. Виктор тоже сходил в том же направлении, но вернулся с пустыми руками, не понял, где шкафчик с пледами. Спросить на корявом Deutsch, да со славянским прононсом, гордость не позволила.   Накинули на себя дорожные курточки, устроились поудобнее и под ритмичный стук колёс заснули.

   Стало тихо, лишь кондиционер мерно жужжал чистым воздухом. Виктору приснился чудный сон, в тёмном окне поезда приветливо мелькнуло молодое лицо мамы, на голове тугая коса. Улыбнулась, что-то сказала и исчезла в ночи. Из темноты заглянула сестрёнка Валя с ехидным выражением на губах, в руках большая красивая кукла. Хотела что-то сказать, но её ущипнул брат Славка. Валька помчалась в темноту дать ему сдачи. В сторонке, в военной форме с фронтовыми наградами улыбался отец. Война кончилась, он живой, руки ноги на месте...

   Проснулся от тишины, как просыпаются младенцы, когда мама перестаёт катить детскую коляску. С лучами утреннего рассвета темнота улетучивалась, становилась светло-серой. Робкие солнечные лучики весело выскакивали из-за холмистого горизонта. Пробегутся по распаханной равнине, исчезнут и опять выскочат.

   — Ну ты и спишь, — пробурчала Наташа.  Мне бы так, хоть раз выспаться.

   Виктор не сразу понял, о чём она говорит, оставалось ощущение, что за ночь вообще не сомкнул глаз.
   — Наташа, а почему стоим?
   — Объявили, экипаж локомотива в раннее утро должен часок подремать. У них такая забота о машинистах.
   — Очень разумно. Ранним утром за рулём вырубает мгновенно. Была у меня такая ситуация. Ехал ночью по Калмыкии, даже не понял, как вырубило, мгновенно отключился. Повезло мне тогда. Водила встречной фуры заметил моя машина завиляла, остановился, стал мигать фарами дальнего света.
   — Повезло тебе, что тот водила трезвым был. Хочешь кофе? В термосе ещё не остыло.
   — Да, с удовольствием, наливай. Когда мы с тобой слегка перекусили, ты сразу заснула, я задремал, а потом меня понесло по закоулкам памяти. В мои в вагон заглядывали, хотели сказать, - ждут в Майсене.
   — Ничего странного, мы же к твоему детству подъезжаем.
   — Знаешь, я сейчас подумал, мало я разговаривал со старшими и они со мной. Больше покрикивали, воспитывали. А как повзрослел, проблемы на производстве, семья и дети, зарплаты всегда не хватало. Когда жизнь стабилизировалась, появилась возможность душевно посидеть, поговорить, спросить, поделиться мыслями. Только уже не было с кем, нет никого кто мог бы что-то рассказать.

   — Да, наши родители, как-то быстро исчезли, друг за другом. Детство в период революционных потрясений, с выпускного школьного на войну проклятую, тех кто вернулся, добили стройки социализма.

   Виктор смотрел в окно на убегающие ровные поля, на солнечные лучи, выпрыгивающие за горизонтом. Представил, как по этим полям, извергая копоть моторов с грохотом пушек и пулемётов неслись советские танки. Остановить бронированную армаду уже было невозможно. Досталось тогда немецким солдатикам.  Молодые люди одурманенные пропагандой с фанатичным упорством шли умирать за фюрера. А когда с ними случалась беда, с оторванными руками и ногами в страшных муках разорванного кишечника, проклинали всё и всех.

    С годами День Победы, праздник со слезами на глазах, стал веселее и беззаботнее. Продавщицы за прилавками в пилотках со звёздочками, детишки в гимнастёрках цвета хаки. На плакатах «Спасибо Деду за Победу», фотография усатого деда пышущего здоровьем, вернулся с фронта как с Черноморского санатория. На стёклах автомобилей наклейки, — "Только прикажите, дойдём до Берлина!"
   
   По телеканалам молодому поколению войну подают, как развлечение, компьютерную игру в танчики. Красноармейцы, фитнес качки, стреляют на вскидку покруче голливудских ковбоев. Рукопашными приёмами японских самураев раскидывают врагов. Длинноногие радистки в коротенькой форменной юбчонке открытым текстом через треск и помехи передают в штаб информацию. В момент затишья радистка страстно целуются с командиром, не видят "голуби" как недобитый враг подло поднимает пистолет. Радистка успевает своим телом закрыть командира.
   В последних кадрах всполохи салюта Победы, скупая слеза по щеке командира, в его сильных руках тело красавицы. Зрители утираются платочком - не дожила до своего счастья...

   Виктор, не воспринимал всю эту телевизионную мишуру, мальчишкой, насмотрелся на вернувшихся фронтовиков. Обожженные лица, пустые глазницы, изуродованный рот, наспех заштопанные шрамы. Проникающие ранения превращали молодых, бравых парней в стариков, не проходящую боль глушили водкой. Такими они возвращались с фронта, эти молодые парни, которым жить и жить. А сколько нам, пацанам, на своих плечах пришлось гробов перетаскать с молодыми фронтовиками, сгоревшими от водки, расскажи, не поверят.

   Как, старший лейтенант запаса по топливу, Виктор регулярно призывался на военные Сборы. Переодели в поношенную солдатскую робу, пришили лейтенантские погоны, ноги в портянки и сапоги. Пилотку со звездой и на построение.Со стороны посмотреть, ни военные, ни гражданские, короче «Партизаны».

   Командир подразделения:
   Смирно — Вольно!
   Работаем по консервации военной техники.

   На армейских базах рядами на колодках новенькие грузовые автомобили, пригнали с автозаводов и на консервацию. В ожидании большой войны стоят на колодках по десять и более лет, в народном хозяйстве не работают, заводские затраты не окупают. "Партизан" присылают проводить техническое обслуживание разношёрстной, морально устаревшей техники. Служивые офицеры чертыхаются, автопарк по сортам бензина разный, случись война, где в суматохе искать нужную марку бензина. В лучшем случае столкнут с колодок, пробежит на одной заправке и встанет хламом на обочине. Ещё и колея у всех разная, через поле свернул и застрял. Никто не понимает зачем армия годами обременена таким автопарком.
   Отслужили, прощаясь, кто-то спросил офицера, я по военной специальности должен танки топливом заправить, а реально даже не знаю в какую дырку шланг с топливом вставлять. Офицер аж расхохотался, не переживай старший лейтенант, тебе танкист покажет, куда что всунуть, он знает. Давай мужики! Хвост пистолетом и до дома, там вас бабы уж заждалась. Короче, на военных сборах ничему полезному не научили, ни порулить автозаправщиком на полигоне, ни заправить броню горючим. Только внутренний голос почему-то озабоченно бормочет, - политики постоянно балансируют на грани конфликта. Не готов к войне, считай ты уже мишень.

   На других Сборах по утверждённому учебному плану резервистов выставляли в караул у какого строения. Выдали каску, штык нож, винтовку СКС без патронов. Разводящий офицер инструктирует, — у местного населения большая тяга к оружию. Заметил приближающегося постороннего, дай команду, — "Стой стрелять буду"!
Продолжает идти! Беги и кричи во всё горло, мы в караулке услышим, прибежим, разберёмся с нарушителем. Не успел убежать, винтовку бросайте подальше, она не стреляет, сломана. Короче спасайся сам как сможешь.
   После таких инструкций ходишь по темноте и думаешь, откуда ждать нападения джигита и в какую сторону винтовку швырнуть, чтоб успеть сбежать. Проторчали в сапогах и простым приёмам пехотинца не учили, стрельнули из автомата "Калашников"  шесть патронов и получил зачёт. Проныра прапорщик продаст патроны, что запланированы резервистам на огневую подготовку. Кавказцы торговаться не будут, возьмут за любую цену.

   Патроны всегда были больной темой для советских командиров, страх витал над начальством, а вдруг выстрел?! И пошёл командир под трибунал. Вспомнился комический эпизод по теме патронов. В нефтяную скважину геофизики спускают гирлянду в несколько метров с кумулятивными патронами, пробить каналы в нефтяном пласте. Обычная, рутинная работа геофизиков. Уважаемый геофизик безукоризненно отработал на скважинах, оформил пенсию и в последний рабочий день взял на память один такой кумулятивный патрон, стеклянный шарик.
   Как-то в доме, где жил геофизик случился конфликт. Соседки меж собой затеяли скандал с оскорблениями. Обиженная жена пенсионера геофизика вызвала участкового милиционер составить протокол. Участковый сел, всё записал. Уже уходить собрался, глянул на сервант, а за стеклом среди посуды как украшение кумулятивный патрон.
Новый протокол, Дело передали в суд, уважаемый пенсионер геофизик получил срок за незаконное хранение кумулятивного патрона.

   На последних сборах командир воинской части оглядел всех, что-то рассказал о важности сборов для сдерживания вражеской агрессии. Сбросил патриотический тон и вопрос:
   — Мы, конечно, можем с утра до вечера заниматься боевой подготовкой, ночами поднимать по тревоге, но есть альтернатива. Нужно благоустроить базу, отработаете, отпущу на пол месяца раньше. Только уговор, пьяными в милицию не попадаться. Что скажете?
Мужики привычно прогудели,
   — Поработаем!
   — Вот и отлично, договорились.
   Так и потекли военные сборы, позавтракали, лопаты в руки и на обустройство территории. Копали, бордюры укладывали, забор укрепили колючей проволокой, чтоб их солдатики не убегали в самоволку, красили. Копаешь и удивляешься, армейская база с горючим раскинулась на метровом слое природного, уникального чернозёма, а мы удивляемся, почему с продуктами проблемы.
   Командир, как обещал отпустить раньше срока, так и сделал. В "Военный Билет" поставили печать, подпись, прошёл полный курс обучения военных наук. Предъявишь на своей работе, получишь зарплату. «Партизаны» довольны, на своих огородах можно пахать и сеять с сохранением зарплаты. Красота! Только командиру военной базы лучше всех. Его прапорщик сытой мордой посматривает на "партизан", руки потирает, улыбается. У него уже всё замётано. Продукты питания на 20 "партизан" за 15 суток утекут на рынок, откуда вернутся мятыми замусоленными рубликами.  Вот так нас, резервистов, готовили "Вперёд на Берлин". Можно не сомневаться вся вертикаль в доле.

   6.132   НАЗВАНИЯ   ГОРОДОВ  ЛЕГКО   ПОВЫПРЫГИВАЛИ   ИЗ   ДЕТСКОЙ   ПАМЯТИ.

   Ранним утром динамик в вагоне бодрым голосом сообщил:
"Meine Damen und Herren, einige Minuten и мы уже в Neue Dresden". Собирайтесь и не забывайте свои вещи.
   Ну что же, спасибо за напоминание, рюкзачок за спину, чемоданчик в руку и на платформу вокзала Neue Dresden. Вокзал ещё был безлюдным, спешащие на работу ещё только в пути. Пробивая утреннюю тишину, громкоговоритель объявлял номер платформы и направление, — nach Galle, Glauchau, Steten, Spandau, Meisen, Tribistal.

   Прислушиваясь к объявлениям, Виктор в изумлении застыл с улыбкой.
   — Ты что так заулыбался? - переспросила Наташа.
   — Слушаю вокзальный динамик и проваливаюсь в годы детства, названия городов легко выпрыгивают из детской памяти. Родители частенько между собой называли эти города. Отцу по службе часто приходилось бывать в этих городах, вероятно, там находились механические цеха, выполнявшие заказы по ремонту военной техники.  Мне уже внутренний голос подсказывает, мы в бывшей Советской Зоны Оккупации, у конечной цели нашего путешествия. Как у Царя Соломона: «Идёт ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги своя».
   — А что-то помнишь о чём они говорили?
   — Нет, конечно. Ничего не помню. Сейчас понимаю, надо было больше расспрашивать проявлять любопытства, вопросы задавать. Сами они если и что-то обсуждали, то скупо. Тогда вся страна советов остерегалась доносов. О чём могли говорить, вспоминали командиров, друзей однополчан, их жён и любовниц.
   — В те советские годы твои родители и подумать не могли, что однажды их сынок будет бродить по Майсену и пытаться вспомнить как вы тут жили.
   — Естественно, так и было.
   — Смотри, на мониторе появилась информация, поезд на Майсен подадут к третьей платформе. Пошли. Займём места  на втором этаже у окна, оттуда интереснее смотреть на проплывающие пейзажи.

   Электропоезд мягко покатился в сторону городка Майсен. От платформы к платформе мелькал какой-то бытовой застой, урны, переполненные мусором, брошенные бутылки, смятые коробки, одиночные фигуры озабоченных бомжей. Явный контраст с ухоженной западной Германией, Швейцарией. В октябре 1990 года М.Горбачёв передал ГДР Западной Германии, прошло ровно 20 лет, в дома так и стоят с окнами забитыми фанерой. Законсервированная строительная незавершёнка, забитые фанерой окнам старинных домов, свалки строительного мусора, битых кирпичей, штукатурки. Всё это реально напоминало свои, родные, «полустанки, полустаночки». Одним словом, переход от развитого социализма к капитализму.

   «Meissen», — неожиданно объявил динамик. Поезд замедлил ход и остановился. Вышли, озираясь по сторонам нашли стрелку «AUSGANG», что по-нашему «Выход» и зашагали в указанном направлении. Вокзал после ночи ещё не чистили, повсюду следы ночных посиделок, бутылки с этикеткой «Vodka», кульки от картофельных хрустящих "Kartoffelchips", замасленные картонки Pizza.
   А вот и ночные гуляки с одной дамой на всех. Компашка озабоченно шаркала в сторону бесплатного туалета, там тепло, керамические унитазы, рулончики с туалетной бумагой, горячая вода, мыло. Все вместе с дамой скрылись в туалете "M".
   Возраст помятых гуляк, не определялся. Кто они, дети или внуки тех, кто громче всех орал у берлинской стены. Свободу немецкому народу! Freidschafft! Долой ГДР! Долой Социализм! Russische Soldaten, auf Wiedersehen! В эйфории всеобщего психоза рукоплескали М.Горбачеву, а когда очнулись, на заводы, фабрики их уже не пустили. Новые хозяева объяснили, — Ваш Qualitet ориентирован на советского покупателя, нам такое не нужно. Работяг, гегемонов, повыгоняли с работы. За вакансию мыть туалеты, развозить «Pizza» тоже надо было побороться. Немногим кто вписался в капитализм пришлось «наступить на горло своей песни» молча сопеть в платочек. А как иначе, проявил неудовольствие, вякнул за свои права, секретарша шефа с милой улыбкой подаст конверт с расчётом.
     «И, пошел ка, ради Бога! Невеселую дорогой...
     Ноги босы, грязно тело, и едва прикрыта грудь..»

   Сейчас бритоголовые, за стаканом водки и с кружкой пива, брызгая слюной, доказывают как им классно жилось в ГДР. Людей уважали за труд, была работа, медицина, жильё бесплатно, пенсия 70% от последней годовой зарплаты, цена на продукты если и росла, то не зашкаливала.

   Вышли на городскую улицу, пронизывающий ледяной ветер обжигал щёки. Пришлось закрыть рот и поспешить в забронированный "Hotel", который специально на обратный отъезд выбрали рядом с вокзалом. У порога отеля сотрудник с натянутой до ушей дежурной улыбкой встречает гостей с раннего поезда. Дежурные улыбки давно для них привычная работа, ну а нам приятно. Как-то мы не приучены, чтоб кто-то нам улыбался. На Ресепшен легко и просто расписались на маленьком бланке. Вспомнилось, как в годы трудовой молодости, если удавалось получить место в гостинице надо было заполнить бланк с добрым десятком вопросов, обязательно указать национальность, социальное происхождение. Для какой статистики всё это собиралось, так и осталось в глубокой тайне.

    Помощник от Ресепшен подхватил наши чемоданчики и к лифту. Два толчка и старый лифт на втором этажп, комната по коридору направо. Приятно!
   Тело ещё хорошо помнит «оздоровительные» пробежки на родной пятый этаж, в одной руке маленький ребёнок, в другой неподъёмная кошёлка с продуктами. В комнате было тепло, заранее позаботились подключить отопление на обогрев. Реликт периода социалистического лагеря. Вожди СССР двадцать лет гнали по нефтепроводу "Дружба" в страны Варшавского Договора нефтепродукты по "замороженной" цене и гордились этим. Грейся европейский социалистический лагерь, с нами Вам не надо «sparen-sparen» / экономить, экономить. Для вас Genossen, наш советский мужик пашет, в самые лютые сибирские морозы только пар со спины клубиться с потного бушлата.

   Едва успели умыться, разложиться и осмотреться, как зазвонил телефон. Немецкий голос в добрейшей тональности приглашает к завтраку. Ну, коль приглашают, пошли Наташа, пофрющтукаем /позавтракаем.

   За столиками небольшого зала на первом этаже уже сидят постояльцы, жуют свежеиспечённые булочки, яички всмятку, колбасными нарезками, горячим кофе. Интерьер в традициях о прошлом, на полках кухонный антиквар, всевозможные поварёшки, посуда местной фарфоровой фабрики. Галерея чёрно-белых фотографий с теми, кто трудился в этом отеле и ушёл на Первую Мировую войну умирать за кайзера. Прошлое не только не забыто, но и в полном почёте. Можно не сомневаться фотки бравых парней в погонах Wehrmacht, Luftwaffe, Panzerkrafteза Второй Мировой аккуратно хранятся в альбомах, ждут своего часа. Придёт время достанутЮ в рамочки и на стены. Просто, ещё не время тех героев.

   — Смотри туда, Наташа, на стене кофемолка точно такая же у нас. Родители такую же привезли из поверженной Германии и она всю жизнь так и провисела на кухне.

   Сверкая улыбкой подошла хозяйка заведения.
   — Meine Liebe Gaste! Essen biete / Кушайте на здоровье дорогие гости.
Демонстрируя лучшие традиции гостеприимства подарила схему исторической части города. Мелочь, но приятно. Карта пришлась весьма кстати, по ней определились как пойдём в Старый Город. Пешком долековать, но только так можно хорошо запомнить и получить удовольствие от новых мест.

   6.133   ЗДРАВСТВУЙ   МАЙСЕН,  Я   ВЕРНУЛСЯ!

    Утренний порывистый ветер холодом обжигал лицо и руки, пробивался через подтянутые застёжки молнии осенних курточек. Шарф потуже, фотоаппарат ближе к телу, чтоб не замёрз и пешим ходом в Старый Город.
   — Ну и погодка, бурчал Виктор. Хорошо бы нам после такой прогулки не заболеть. Я сейчас понимаю почему на фотографии моя мама с грудным ребёнком на руках в кроликовой шубе и шапке. Значит и в тот день октября 1945 года тоже было холодно.

   Наташа на холодном ветру не собиралась отмалчиваться.
   — Могу поспорить, даже насморка не схватим. Мы долго шли к этому путешествию,  сегодня наша мечта осуществилась, а приятные эмоции укрепляют иммунитет. Я даже уверена в Старом Городе интуиция тебе подскажет куда идти и на что смотреть.

   — Я буду только рад. Где-то прочёл интересную фразу, «...все взрослые сначала были детьми, только мало кто об этом помнит». Мне шёл пятый год, когда отца из Германии перекинули на турецкую границу. Когда я стал чуть постарше меня пару раз возили на Чёрное Море в Батуми. Через много лет, приехал в Батуми по делам служебной командировки и как в детстве почувствовал непередаваемый запах магнолий, треск светлячков, ласковый шум прибоя. Ощущения из давно забытого детства ещё долго меня радовали. Хотелось бы и здесь почувствовать нечто подобное, но честно признаюсь, никаких намёков. Детская память наглухо запечатана плохим холестерином. Мой брат Славик был старше и мог о многом рассказать, но его уже нет. Сестра Валя тоже могла что-то помнить и её уже нет. Прогуляемся туристами, сделаем фото сессию и до свиданья.

   Так и шли перекидываясь фразами. От ощущения пронизывающего холода, дорога к историческому центру казалась нескончаемо долгой, когда за очередным изгибом горного холма нежданно негаданно открылась панорама Замка и река Эльба.

   — ВАУ! Посмотри какая неожиданность! Какая открылась красота! Это же тот самый Замок, на фоне которого мой отец, в 1945 году с гордым видом победителя сделал несколько любительских фотографий. Я в детстве любил разглядывать эти фотографии. Фантазировать, как за чёрными стенами Замка живёт Главный Злодей. Это он посылал своих солдат убивать и разрушать города, а папины танки догнали Злодея.

   — И нам нужно сфотографироваться с того же места, где стоял твой отец. Как бы соединить две эпохи, черно-белую 1945 и красочную 2010 года.

   — Хорошая идея. Давай «Nikon», не подведи, другого такого счастья уже не случится.

   Виктор так увлёкся щёлкая утреннюю фото панораму, что чуть не свалился с обрывистого берега в Эльбу. Набрал полную грудь воздухорм и с молодым задором крикнул в утреннюю тишину.

   — ЗДРАВСТВУЙ МАЙСЕН! Я ВЕРНУЛСЯ...!

   Утреннее громкое эхо подхватило крик души и понесло по Эльбе. На проплывавшей барже матрос с удивлением глянул вверх и приветливо помахал рукой. Возможно, он был из «русских немцев», Spataussiedlung - поздний переселенец, русская речь вызвала у него добрую улыбку. К слову, в Германии незнакомые люди, легко общаются, здороваются, девушки на приветливый взгляд отвечают улыбкой, не опасаются на продолжение навязчивого знакомства.

   В Старый Город по мосту через Эльбу, остановились у здания 10-века Францисканская Церковь, сейчас музей "Истории Фарфора". Уже открыт можно зайти, погреться, выпить по чашке кофе, познакомиться с историей знаменитого майсенского фарфора.
   В основном зале расставлены плотные ряды экспонатов, коллекция уникальной посуды 17 века, бюсты химиков разгадавших китайский рецепт Porzellan Manufaktur. Можно рассматривать знаменитые образцы майсенского фарфора, возвращать и любоваться как в первый раз. Здесь же коллекция бытовых предметов саксонцев. Удивил деревянный пресс, которым в средние века для изготовления вина давили сок из винограда. Рычаги этого массивного сооружение доступны только ручищам сильных мужчин. Рассматривая это старинное чудо инженерной мысли, вспомнилась советская кинокомедия режиссёра Данелия. Грузинская крестьянская семья босыми ногами топтала виноград, сок ручейком стекал в винные бочки с этикеткой «Цинандали». Зрители в зале умирали от смеха наблюдая как грузины пресуют виноград. Мы в СССР любили грузинские вина и никогда не думали, что сок добывали босыми ногами, ну "генацвале", ловко вы нас тогда. Вспомнился и итальянский артист Челентано, под весёлую музыку пританцовывал в корыте с виноградом. Получается, что знаменитые итальянские вина, как и грузинские, тоже из-под босых ног. Чем больше топчется народа, тем изысканнее винный букет, больше медалей на этикетках. Сейчас такого марочного вина уже не купишь, все бутылки в дорогих коллекциях. Для нас фальсификат из китайской химзакваски.

   — Кстати, Наташа, севернее Майсена виноградники уже не растут, лоза замерзает. В моём архиве почтовая открытка, которую в 1945 году отец отправил своим родителям в Баку. Там так и написано, "В Майсене на склонах холмов много виноградников..."  Его отец, мой дедушка Макс, врач по профессии, хорошо знал лечебные свойства марочного вина, до революции имел коллекцию крымских вин. Детям  на лето снимал у азербайджанца саклю на берегу Каспийского моря с изумительным по вкусу виноградом "Шаны".

   — А вспомни грузинский фильм "Отец солдата". Там эпизод, пожилой солдат крепкой крестьянской ручищей выдёргивает из танка молоденького механика водителя и по соплям. Доходчиво объяснял, нельзя парковаться на винограднике, вырастить виноград это тяжёлый крестьянского труда.

   — Да, это был потрясающий эпизод, с большим смыслом. Знаешь, о чём я сейчас подумал. Режиссёру такой эпизод самому трудно зафантазировать, кто-то из фронтовиков рассказал. Я даже уверен это произошло именно здесь. В расположении танкового батальона моего отца. Логика подсказывает. Севернее виноградников уже нет, а с юга наступали американцы с французами генерала.

   — Хочешь сказать, грузин надавал по соплям солдатику из батальона твоего отца?!

   — Warum nicht! Давай поразмышляем.
   Комбат батальона у себя в конторке пишет открытку своим родителям. Прибегает дежурный офицер, докладывает.
  Товарищ майор, грузин из проходящей пехоты, набил морду нашему механику водителю. Грузина задержали за рукоприкладство. Что делать будем?
   Комбат.
   По какой причине механик получил по соплям от грузина?
   Офицер.
   Без всякой причины, орёт на своём корявом языке, — засэм танк паркуеш на виноградник?! И кулачищем в морду.
   Комбат расхохотался.
   Правильно сделал! Извиниться и Грузина отпустить. Механикам водителям запрещаю парковаться на виноградниках. Советская армия пришла с Добром, мы должны беречь крестьянский труд.
   Дежурный офицер козырнул и вышел, комбат, дописывая письмо родителям, добавил пару строк о винограде.

   — Да, круто мы с тобой расшифровали старую криминальную историю! Только первые шаги, а сколько интересного нам открылось.

   Пара туристов громко рассмеялись. Смотрительницы музея, привыкшие к тишине и деликатности посетителей, удивлённо посмотрели в их сторону.   
   Улыбнулись.
   - Ach so, Russische Touristen,/ русские туристы, они хохочут по любому поводу.

   Побродили, полюбовались, погладили по лысинам бюсты отцов саксонского фарфора, выпили в музейной кафешке горячего кофе и вышли. Улица повела дальше на встречу с давно забытым прошлым. Погода заметно улучшилась, белые кучерявые облака уплывали прочь, а солнечные лучи уже  согревали воздух, это уже добрый знак. Счастье это короткий миг исполненной мечты, через недельку другую перейдёт в хроническую форму, потускнеет и растворится в воспоминаниях. Начнут зарождаться новые желания и так, покуда мы живы.

   6.134  ВОТ  ЭТА  УЛИЦА, ВОТ ЭТОТ ДОМ... 

   Улица мощённая булыжником, повела к городской площади «Markt Platz». С тех, уже далёких времён, когда маленький Витя здесь ходил цепляясь за мамину юбку, архитектура не изменилось. Архитектура в первозданном виде, как однажды построили, так и стоит. Нет следов работы англо-американских бомбовозов, нет пятиэтажек советского архитектурного направления. Крути головой, рассматривай готику, ренессанс и получай удовольствие. Виктор ладонью похлопывал шершавые камни и, вспоминая уроки любимой учительницы немецкого языка Лии Шистер, начинал строить фразы.
   -Hallo, Steinen! Erinnern sie sich an mich / Привет Камни, вы должны меня помнить.

   А вот и рыночная площадь. Как и добрую тысячу лет назад суббота торговый день. Вокруг чисто, аккуратно. Фермеры раздвигают свои разборные столики, раскладывают овощи, фрукты, зелень, цветы в вазах и с улыбкой встречают подошедшего покупателя.
Путеводитель по городу Майсен обращает внимание туристов на Frauenkirche/ женскую церковь. Ещё в раннем средневековье на этом месте стояла капелла «Святой Марии», которую в 10 веке перестроили в женскую церковь. Так и стоит по сей день. В 1929 году, в год тысячелетия Frauenkirche с колокольни зазвучали колокола из фарфора, специально отлитые на майсенской мануфактуре. К сожалению, мы не услышали нежный перезвон, колокола сняты на реставрацию, всё-таки фарфор не бронза. Виктор понимал, уж здесь-то он бывал много раз, мама не отличалась особенной религиозностью, но на всякий случай соблюдала традиции и праздники. Он смотрел на камни стены, почерневшие от времени и представлял, как он бегал, падал, разбивал коленки и плакал мешая русские и немецкие слова.
   Улыбнулся приятному чувству, положил ладонь на шершавые камни древней кладки и громко сказал, — Frauenkirche, блудный сын вернулся.
   За спиной  женский голосна английском, — Да! Мы помним тебя!

   Виктор резко повернулся, и расплылся в улыбке. Наташа с букетом  осенних цветов.
   — С Днём Рождения, мой дорогой! Маленький подарок от площади, где ты делал свои первые шаги.
   — Спасибо, дорогая. Я от неожиданности аж вздрогнул! Очень трогательно. Символично, я бы сказал!

   В противоположной стороне от Frauenkirche старейшая в Саксонии Ратуша, Rathaus/. Этому городскому управлению более 500 лет. Путеводитель обращает внимание туристов посмотреть на огромную черепичную крышу этого строения. С 15 века здесь трудятся династии чиновников. Лет триста назад, в таком «Rathaus» моим предкам дали немецкую фамилию Weinblatt, выдали Ausweis/документ и записали в архивную книгу. Я даже уверен, в архивах по сей день хранятся с книги с такими записями. Дали тебе фамилию, чтоб регулярно платил в казну налоги.

   — И что? Ausweis помог спокойно жить и трудиться?
   — Не смеши. Записали, чтоб не увиливали от налогов и рекрутировали молодых мужчин на войну. Больше короля ничего не интересовало. Как были среди немцев изгоями, так ничего не изменилось. Иначе судьба не забросила бы в Царскую Россию.

   Побродили по площади, посмотрели чем торгуют и ноги сами направились к пологому горному холму, застроенному особняками с красными черепичными крышами. Повсюду бронзовые таблички в виде раскрытой книги, тексты рассказываю много интересного. С десятого века и по сей день жилой район на горе носит название «Freiheit», «Свободный». Не в смысле, что каждый мог вытворять что, хотел. Нет, конечно. Здесь жили приближённые саксонского маркграфа, — рыцари, духовенство, вельможные особы. Приближённые к королю были освобождены от обязанности платить налоги. Ремесленники, строители, крестьянство, которые несли бремя налогов, завидовали сословию «Freiheit». "Пролетарии всех стран соединяйтесь" видели только внешнюю сторону, не понимал простой народ приближённые ко двору платили Преданностью и Жизнями, что во все времена дороже денег.

   Поднимаясь выше, Виктор обратил внимание на добротную каменную кладку стены вокруг «Freiheit». Камни уложены как бы в беспорядке, но по одной схеме. На старой фотографии 1945 года мама с младенцем у каменной кладки точно с таким же характерным рисунком. Это позволило предположить, что за минувшие семь десятилетий стену не ломали, не перестраивали.
   На фотографии у мамы в руках закутанный в тёплое одеяльце ребёнок. Я могу сделать несколько интересных открытий. Первое, в октябре 1945года была такая же холодина, как и сегодня. Мама накрутила на ребёнка солдатское одеяло и вынесла на улицу. С таким кульком в руках, далеко от своего дома не уйдёшь. Судя по каменной кладке, в этом доме и жила семья советского офицера.
   Когда мы вернулись в СССР, я свободно владел двумя языками, был ребёнком билингл. Это позволяем сказать, что кто-то из жильцов дома подписался помогать моей маме по дому. Frau разговаривала со мной на немецком, учила правильно вести себя за столом, правильно держать столовые принадлежности. И это в то время, когда мои сверстники по ходу дела «покидал в пузо» и побежал дальше. Когда я чуть подрос, прививали понятия "move ton", только "komilfo". 
   — Могу представить как аристократка морщилась, когда "русские" дети чавкали за столом или бесились в доме.
   — А как они хотели? Начиная войну на уничтожение советского народа, они и не думали, что их мужики сгинут на бескрайних просторах России. Вместо обещанных обширных земельных наделов с русскими крепостными, сами станут рабами в «Труд Армии». И вообще, немецкая нация обязана пожизненно помнить приказ И.Сталина войскам не мстить немцам, — «Гитлеры приходят и уходят, народ остаётся». Иначе здесь камня на камне не оставили за преступления нацистов на территории СССР.

   — Вспомни нашего друга Володю Францева. Его предок тоже пришёл в Россию с преступной армией Наполеона Бонапарта. Хватило ума отстать от своих и прибиться к русским. Француз прижился, сейчас его пра-пра-правнук серьёзно и добросовестно трудился бортинженером Ту-154Б Аэрофлот. Тогда в Европе к пленным относились по правилам воинской чести.

   — Как в детстве научат, так остаётся на всю жизнь. Смешно вспоминать, в подростковом возрасте долго сохранялась привычка встать когда заходит женщина и поздороваться, какая-то внутренняя пружина поднимала со стула.
   — Я вообще не помню, когда последний раз ты вставал поприветствовать входящую женщину.
   — Да, Наташа, "в нашей буче, боевой кипучей" не востребовано. Нашей советской труженице, это абсолютно не нужно, больше скажу, когда я вставал глядя им в глаза, они пугались. О чём думали, догадайся сама.
   И ещё, Валя сестра по маме могла грациозно изобразить реверанс. Помнится в школьном театре она играла роль принцессы, зрители в зале открывали рты на её реверансы. Откуда девочка из деревенской глуши могла знать, что такое красивый реверанс? Делаю вывод, здесь её кто-то учил.
 
   Старший брат Славик по папе, после всего пережитого во время войны, люто ненавидел немцев, старался не контактировать с ними.

   Улица мощённая булыжником, повела к городской площади «Markt Platz». С тех, уже далёких времён, когда маленький Витя здесь ходил цепляясь за мамину юбку, архитектура не изменилось. Архитектура в первозданном виде, как однажды построили, так и стоит. Нет следов работы англо-американских бомбовозов, нет пятиэтажек советского архитектурного направления. Крути головой, рассматривай готику, ренессанс и получай удовольствие. Виктор ладонью похлопывал шершавые камни и, вспоминая уроки любимой учительницы немецкого языка Лии Шистер, начинал строить фразы.
   -Hallo, Steinen! Erinnern sie sich an mich / Привет Камни, вы должны меня помнить.

   А вот и рыночная площадь. Как и добрую тысячу лет назад суббота торговый день. Вокруг чисто, аккуратно. Фермеры раздвигают свои разборные столики, раскладывают овощи, фрукты, зелень, цветы в вазах и с улыбкой встречают подошедшего покупателя.
Путеводитель по городу Майсен обращает внимание туристов на Frauenkirche/ женскую церковь. Ещё в раннем средневековье на этом месте стояла капелла «Святой Марии», которую в 10 веке перестроили в женскую церковь. Так и стоит по сей день. В 1929 году, в год тысячелетия Frauenkirche с колокольни зазвучали колокола из фарфора, специально отлитые на майсенской мануфактуре. К сожалению, мы не услышали нежный перезвон, колокола сняты на реставрацию, всё-таки фарфор не бронза. Виктор понимал, уж здесь-то он бывал много раз, мама не отличалась особенной религиозностью, но на всякий случай соблюдала традиции и праздники. Он смотрел на камни стены, почерневшие от времени и представлял, как он бегал, падал, разбивал коленки и плакал мешая русские и немецкие слова.
   Улыбнулся приятному чувству, положил ладонь на шершавые камни древней кладки и громко сказал, — Frauenkirche, блудный сын вернулся.
   За спиной  женский голосна английском, — Да! Мы помним тебя!

   Виктор резко повернулся, и расплылся в улыбке. Наташа с букетом  осенних цветов.
   — С Днём Рождения, мой дорогой! Маленький подарок от площади, где ты делал свои первые шаги.
   — Спасибо, дорогая. Я от неожиданности аж вздрогнул! Очень трогательно. Символично, я бы сказал!

   В противоположной стороне от Frauenkirche старейшая в Саксонии Ратуша, Rathaus/. Этому городскому управлению более 500 лет. Путеводитель обращает внимание туристов посмотреть на огромную черепичную крышу этого строения. С 15 века здесь трудятся династии чиновников. Лет триста назад, в таком «Rathaus» моим предкам дали немецкую фамилию Weinblatt, выдали Ausweis/документ и записали в архивную книгу. Я даже уверен, в архивах по сей день хранятся с книги с такими записями. Дали тебе фамилию, чтоб регулярно платил в казну налоги.

   — И что? Ausweis помог спокойно жить и трудиться?
   — Не смеши. Записали, чтоб не увиливали от налогов и рекрутировали молодых мужчин на войну. Больше короля ничего не интересовало. Как были среди немцев изгоями, так ничего не изменилось. Иначе судьба не забросила бы в Царскую Россию.

   Побродили по площади, посмотрели чем торгуют и ноги сами направились к пологому горному холму, застроенному особняками с красными черепичными крышами. Повсюду бронзовые таблички в виде раскрытой книги, тексты рассказываю много интересного. С десятого века и по сей день жилой район на горе носит название «Freiheit», «Свободный». Не в смысле, что каждый мог вытворять что, хотел. Нет, конечно. Здесь жили приближённые саксонского маркграфа, — рыцари, духовенство, вельможные особы. Приближённые к королю были освобождены от обязанности платить налоги. Ремесленники, строители, крестьянство, которые несли бремя налогов, завидовали сословию «Freiheit». "Пролетарии всех стран соединяйтесь" видели только внешнюю сторону, не понимал простой народ приближённые ко двору платили Преданностью и Жизнями, что во все времена дороже денег.

   Поднимаясь выше, Виктор обратил внимание на добротную каменную кладку стены вокруг «Freiheit». Камни уложены как бы в беспорядке, но по одной схеме. На старой фотографии 1945 года мама с младенцем у каменной кладки точно с таким же характерным рисунком. Это позволило предположить, что за минувшие семь десятилетий стену не ломали, не перестраивали.
   На фотографии у мамы в руках закутанный в тёплое одеяльце ребёнок. Я могу сделать несколько интересных открытий. Первое, в октябре 1945года была такая же холодина, как и сегодня. Мама накрутила на ребёнка солдатское одеяло и вынесла на улицу. С таким кульком в руках, далеко от своего дома не уйдёшь. Судя по каменной кладке, в этом доме и жила семья советского офицера.
   Когда мы вернулись в СССР, я свободно владел двумя языками, был ребёнком билингл. Это позволяем сказать, что кто-то из жильцов дома подписался помогать моей маме по дому. Frau разговаривала со мной на немецком, учила правильно вести себя за столом, правильно держать столовые принадлежности. И это в то время, когда мои сверстники по ходу дела «покидал в пузо» и побежал дальше. Когда я чуть подрос, прививали понятия "move ton", только "komilfo". 
   — Могу представить как аристократка морщилась, когда "русские" дети чавкали за столом или бесились в доме.
   — А как они хотели? Начиная войну на уничтожение советского народа, они и не думали, что их мужики сгинут на бескрайних просторах России. Вместо обещанных обширных земельных наделов с русскими крепостными, сами станут рабами в «Труд Армии». И вообще, немецкая нация обязана пожизненно помнить приказ И.Сталина войскам не мстить немцам, — «Гитлеры приходят и уходят, народ остаётся». Иначе здесь камня на камне не оставили за преступления нацистов на территории СССР.

   — Вспомни нашего друга Володю Францева. Его предок тоже пришёл в Россию с преступной армией Наполеона Бонапарта. Хватило ума отстать от своих и прибиться к русским. Француз прижился, сейчас его пра-пра-правнук серьёзно и добросовестно трудился бортинженером Ту-154Б Аэрофлот. Тогда в Европе к пленным относились по правилам воинской чести.

   — Как в детстве научат, так остаётся на всю жизнь. Смешно вспоминать, в подростковом возрасте долго сохранялась привычка встать когда заходит женщина и поздороваться, какая-то внутренняя пружина поднимала со стула.
   — Я вообще не помню, когда последний раз ты вставал поприветствовать входящую женщину.
   — Да, Наташа, "в нашей буче, боевой кипучей" не востребовано. Нашей советской труженице, это абсолютно не нужно, больше скажу, когда я вставал глядя им в глаза, они пугались. О чём думали, догадайся сама.
   И ещё, Валя сестра по маме могла грациозно изобразить реверанс. Помнится в школьном театре она играла роль принцессы, зрители в зале открывали рты на её реверансы. Откуда девочка из деревенской глуши могла знать, что такое красивый реверанс? Делаю вывод, здесь её кто-то учил.
 
   Старший брат Славик по папе, после всего пережитого во время войны, люто ненавидел немцев, старался не контактировать с ними.

  — И последнее, что вспомнилось. Мама была добрейшим человеком, располагала к себе людей. Старалась Добром выстраивать хорошие отношения. Если что обещала, обязательно выполнит. Кто-то на этой улице познакомил её с местной портнихой француженкой мастерицей высокого уровня. Жена комбата в платьях той портнихи смотрелась красавицей, научили ходить с гордой осанкой. Сейчас только начинаю понимать, кто-то из местного привилегированного сословия продолжал жить в доме. Времена для немцев были сложные, аристократы брались за любую работу.

   — Сколько интересного мы узнали из далёкого прошлого, а говорил, просто прогуляемся как туристы. И последнее, что вспомнилось. Мама была добрейшим человеком, располагала к себе людей. Старалась Добром выстраивать хорошие отношения. Если что обещала, обязательно выполнит. Кто-то на этой улице познакомил её с портнихой француженкой, мастерицей высокого уровня. Жена комбата в платьях по лекалам аристократок смотрелась красавицей, её научили ходить с гордой осанкой. Аристократы брались за любую работу, времена для немцев были сложные.
   — Сколько интересного мы уже узнали, а говорил, прогуляемся как туристы.

   6.135   ТАК   ВОТ   ОТКУДА   ОНО   ПРИХОДИЛО…

   За разговорами вышли к центру пологой часть горного холма, на котором в самом почётном месте добротное здание «Domizil», или Гимназия. Текст на табличке сообщал, — гимназия, в которой с 1543 года обучались детишки аристократов и умненькие детишки из небогатых семей. Из стен этой гимназии вышли учёные, врачи, общественные деятели, священники, поэты. Все достойно служили своему обществу, не помышляя о революциях.

   — И ты мог бы здесь учиться, съехидничала Наташа. Не пришлось бы тебе в школе города Ленинакан сидеть в одном классе с переростками, для которых уроки мучение.
   — Это точно, как вспомню, так вздрогну. В советской школе был всеобуч. Учителей обязывали ими заниматься. Не думаю, что в этой гимназии, оболтусы могли себе позволить издеваться над учителем.
   Если здраво поразмышлять, то можно сказать, отец в этом городке с нуля создал предприятие по ремонту тяжелой военной техники. Могли бы его утвердить руководителем, позволить купить дом и работать до пенсии. Зачем военным заниматься ремонтом? Армия должна воевать, стрелять, наступать, сидеть в обороне.
Когда ремонтные работы вышли на режим, ему пинка под задницу и на границу с Турцией. Отца мы и не видели, рано уедет, поздно приедет. Готовил танки к другой войне, но Вождь сменился, войну отменили, армию под сокращение. И опять пинка под задницу, ищи сам себе где кости бросить, а годы ушли, здоровье войной подорвано, короче, так оно и было.

   Виктор пошёл в сторону высоких деревьев тысячелетнего тиса. Постоял, полюбовался красотой шумящими на ветру вечно зелеными кронами. Рядом, за заборчиком колючего кустарника небольшая церковь и кладбище.
   Табличка с текстом рассказывает, в раннем средневековье здесь стояла придорожная часовня, в 10 веке перестроили в церковь «Святой Марфы», так и стоит уже тысячу лет и ещё простоит. 
   Виктор бродил между захоронениями, смотрел на вечность бренного мира. На небольшом погосте покоятся уважаемые люди, их потомки ухаживают и оплачивают ренту могил. Всё ухожено, нет покосившихся надгробий, нет разрушительных следов кувалды. Уже хотел уходить, когда в зарослях кустарника заметил небольшую часовню. Подошёл, табличка с текстом сообщала, часовне более чем 900 лет. С любопытством, осторожно потянул на себя дверь, кованную железом. Тяжело скрипя ржавыми навесами, дверь открылась, из склепа потянуло сыроватой затхлостью.

    — Вау!
   От неожиданности произнёс Виктор. В полный рост на него в упор смотрел «Диявол» со Змеем на груди высеченный в камне. Вероятно христианский символ загробного мира. Чтоб не нарушать тишину, стал медленно закрыть дверь, но что-то его остановило. Из глубин памяти стали пробиваться детские ощущения, которые долго его преследовали. Когда случалось заболеть инфекцией, ночью температура ползёт к 38, тело горит, проснётся от того что у кроватки стоит "Диявол", смотрит на больного ребёнка и молчит. Витя хочет крикнуть маме, не может, горло сдавлено, сухой язык не шевелится. Последний раз "Диявол" появился в подростковом возрасте, постоял и навсегда исчез. Перерос этот детский кошмар.

   Виктор улыбнулся "Дияволу".
   - Здравствуй, вот мы и встретились. Я узнал тебя, это ты ночам стоял у моей детской кровати. Хорошо устроился, бродяга, днём ты здесь дремлешь, а по ночам у тебя визиты. Рассказать кому, не поверят, как могло такое произойти.

   И тут его осенило! Это же проделки старшего брата Славика. Коль уж мы жили где-то недалеко, мама поручала Славику погулять с маленьким Витей. А он, "Злодей", приводил маленького братика к этой часовне и начинал издеваться, получать удовольствие от воплей.
   Втолкнёт в темноту и медленно закрывает скрипучую дверь. Громко приговаривает,   
   — тебя чёрт сожрёт, да на косточках поваляется! Тебя чёрт сожрёт, да на косточках поваляется.

   Можно представить, как малыш орал с перепугу, упирался в дверь, протискивался в щель выскочить на свет Божий. Надо думать, не раз такое проделывал, коль испуг в образе каменного страшилы так врезался в детское подсознание.
   — Да, Старина, беспокоили мы тебя своими дурацкими выходками. Прости уж «детей войны», лазали где не положено, не удивлюсь если кто-то на твою голову карабкался. Сейчас тишь да благодать, никто тебя не беспокоит, дверь так заржавела, что с трудом открылась.

   Диявол дуновением сырого сквознячка согласился, так оно и было.

   А ты, брат, проказник, я даже представить себе не мог, но такое могло быть. Наверное ещё и угрожал, чтоб не рассказывал папе и маме.
   - Расскажешь. Придут «Страсти-Мордасти», приведут с собой «Напасти», изорвут сердце на части! Ой беда, ой беда!

   Перепуганный Витя съёживался и молчал.
   Виктор аккуратно закрыл скрипучую дверь и пошёл к Наташе поделиться тайной его детских лет.
 
   Наташа отдыхала у Гимназии на лавочке «влюблённых студентов», размышляла о своей педагогической судьбе. Вечная, тема средней школы, тянуть за уши неспособных к обучению, пол-урока бодаться за дисциплину. Зачем заставляли обучать английскому языку «неучей», если они на родном языке, без матюгов фразу составить не могли.
   Она глянула на него и повеселела.
   — У тебя такое хитрое выражение лица? Нашёл на могилах свою фамилию?

   — Представляешь! Я на кладбище открыл тайну из детства. Это грандиозное открытие. До сих пор под впечатлением.
   Красочно пересказал историю.
   Наташа вежливо слушала, а когда наконец-то поняла, восхищённо покачала головой. Потрясающе! Это же надо такое, встретил своего "Фантомаса". Сколько интересного ты уже узнал о своём детстве, а говорил, просто прогуляемся как туристы.
Ещё посидели. В Кисловодском парке тоже есть нечто подобное. Там пещерка, за решёткой Злодей Мцыри. Начинаешь понимать насколько наши культуры похожи. Туман совсем рассеялся, брусчатка от росы стала влажной. Открылась красота красных черепичных крыш жилого района «Freiheit», Замок Маркграфа, панорама реки Эльба. Взявшись за руки, не поскользнуться на сыром булыжнике, осторожно направилась вниз к городской площади, перекусить и выпить по случаю Дня Рождения.

   6.136  ГРУСТНО...  И  ПОГОВОРИТЬ  УЖЕ  НЕ  С  КЕМ.

   Ресторанчик на площади Markt Platz призывно подмигивал рекламными огоньками. Только посмотрел в сторону ресторана и сразу вежливый кельнер у входа приветливо заулыбался.
   - Heute die Preise reduziert/Сегодня скидки на цены.

   Небольшой Ресторанчик расположился в доме 10 веке. В оконных проёмах толстые стены, высокий арочный потолок. Такая конструкция потолочного перекрытия и толщина стен на многие столетия обеспечивает строению устойчивость. Особенно в моменты землетрясения арочник пружинит, не даёт стенам рухнуть. Со времён античности без проекта архитектора строить не позволяют. За самострой, типа, что хочу, то и налеплю, умопомрачительный штраф. Вот так и стоят дома по тысячу лет.
   Несмотря на обеденное время, в зале ресторана одинокий посетитель внимательно изучал Speisekarte/Меню. Бюргер не голодный, у него по плану воскресный праздник вкуса, полистал странички, встал и ушёл.
   Выбрали стол у окна с видом на городскую площадь, интересно было понаблюдать со стороны за неторопливыми обывателями. Кельнер грациозно подал толстую Книгу дорогуших Блюд. Виктор взял Меню и с умным видом стал разглядывать картинки и их названия. Для вида полистал Меню и отложи в сторонку. Нам, русскоговорящим тыкаться в их непонятные названия как в лотерею сыграть, больше вероятность проиграть. Мы приучены к «Курица Табака» и лучше с ними не умничать. Закажешь, к примеру, знакомое название Kotlett, подадут кусок мяса сверху обжаренного, а внутри полусырой изысканной вонючей гадости. Поковыряешь и отодвинешь, спасибо, наелся. Кельнер с услужливой улыбкой опустошит твой кошелёк и ходи голодным.
   Подошедшему кельнеру сказал на простом немецком языке,
   — Fleisch, braten/ жареное мясо,
   Rote Wein/вино местного розлива,
   2 Tasse Kaffee mit Torte. Всё-таки, День Рожденье, гулять так гулять.

   Кельнер заструился счастьем и бегом на кухню. Наташа упорхнула в подземный туалет подправить макияж, причёску.

   Виктор остался в зале один, смотрел в окно и думал о своей семье. Вячеслав, старший брат по папе был талантливым с детства, всегда с книгой, много читал, учился на отлично. Закончил медицинский, стал доктором наук, профессором. Вспомнилось, как он был счастлив, когда ему, профессору вирусологу, позволили вступить в строительный кооператив, выкупить двухкомнатную квартирку «трамваем» на пятом этаже. По статусу, советской интеллигенции жильё отводилось под крышей, которая частенько после дождей протекала. Сам ремонтом занимался, с гордостью показывал, как в закутке коридора соорудил книжные полки с библиотекой. Мебель у фарцовщиков по «блату» достал. Встречаясь, говорил разливая водку, — Брат, кончай мотаться по северам, что ты там на своих скважинах здоровье гробишь. Приезжай ко мне, у меня друг на рынке мясник, возьмёт теья рубщиком. Будешь при деньгах, покруче, чем на скважинах.
   Парадокс? Нет, это позор политической системы. Профессор вирусолог, статьи которого публикуют в международных Сборниках лучших работ, гордится, что есть знакомый мясник на рынке, ему доброго мяса отрубит.

   В период «горбатой» перестройки с «ельцинским» компонентом, профессор остался на мизерном существовании. Чтоб не потерять сына среди уличного бандитизма, отправил в Армию Обороны Израиля. В тот же год, профессор серьёзно заболел. В городской больнице хирурги открыто намекнули жене, — дашь «на лапу», операцию хорошо сделаем. Только откуда «бабки на лапу», если самим жрать нечего.   
 
   Прооперировали, в коридор на раскладушку с чахоточными бомжами.

   Жене позвонили — забирай, не жилец он у тебя, заказывай место на кладбище.

   Им бы, этим «докторам», поскорее тело в яму. Нет тела, нет следов их некомпетентности. Спасибо Армии Обороны Израиля, солдату оплатили командировку в Саратов вывезти больного отца в Израиль, а там уже хирурги сделали всё возможное после советских. Вячеслав прожил ещё несколько счастливых лет с женой и сыном в Израиле.

   Виктор посмотрел на лежащий мобильник. Братишка, мне жаль, тебя давно уже нет, поговорить о Майсене не с кем. Я бы тебе рассказал, как здесь случайно зашёл на Friedhof/погост, встретил твоего старого друга.
   ОНО тебе привет передало.

   Представил, как брат не понимая подвоха, долгой паузой пытается вспомнить о чём речь. Какой Дьявол из камня? Ты о чём? У тебя с головой всё в порядке?
   А ты давай вспоминай. Тот самый Дьявол из камня, которым ты меня, маленького, пугал, да так, что к моим детским мозгами этот чертовский образ на долго прилип.
   Да, смутно вспоминаю. Я тебя не пугал, ты сам меня туда тащил. Пошли чёрта смотреть. Только такого диалога уже никогда не будет.

   Виктор повернулся к окну на торговую площадь. У разборных столиков туристы весело общаются с торговками. Всё так же, как в той нереальной жизни 1945 года. Мама частенько вспоминала разные эпизоды. Отец ходил в Ратушу решать с чиновниками хозяйственные дела своего батальона, а вы бегали от столика к столику, смотреть чем торгуют. Немки выставляли на продажу игрушки подросших детей. Всё б/у, но как новое, даже коробочка с упаковочной бумагой рядом.
   Как у них такое получается, большая загадка. Наконец-то бравый офицер вышел, осмотрелся, помахал рукой. Ну, бойцы, присмотрели что? Все дружно орали, присмотрели! Тогда каждому по одной вещице и пообедаем в ресторанчике.
   Для торговок наступал самый трепетный момент, они аж искрились от счастья когда офицер из кармана широких галифе доставал кошелёк. Торговки знали, русский офицер торговаться не будет, можно и пару пфеннигов сверху накинуть, он и внимания не обратит. Благодарят от всей души. - Danke schon...! Vielen Dank Herrn Offizer...!

   Все счастливы, Славик с футбольным кожаным мячом, Валя с куклой, Витя с заводной машинкой, мама с настенной мельницей, кофейные зёрна измельчать.

   Виктор перевёл взгляд в левую сторону площади на антикварный магазинчик. Наверное, так же стоит, как и тогда. Сменяются генерации, а суть всё та же. Родители в зарплату позволяли себе зайти, купить фарфоровую статуэтку, вазочку. От этих торговых рядов и закрепилась привычка приобретать сувенирчики. Все привычки из детства.
   Вспомнилось, как ещё студентом, просил отца поехать в ГДР побродить здесь.  Узнал бы много интересного. Тогда уже стали разрешать ветеранам встречаться, пиво вместе попить. Тогда, ещё можно было найти и доктора Мюллера, который в тяжёлой ситуации смог маму спасти. Нежданно,негадано повезло доктору вермахта. Советский майор вывез его из лагеря военнопленных, немец роды принял и получил свободу. Когда повзрослел понял, пункт 5 паспорта СССР запрещал выезд за границу...

   Размышления прервал Мобильник, квакнул голосом лягушки. Коллеги из Сибири, Надя Гребинчак, Олег Жуков прислали короткие поздравительные сообщения.

   "С Днём рождения, дорогой наш..!" Приятно. Помнят ещё, не забыли. Ответил на латинице
   – Danke sehr! Mir ist sehr angenehm! Оттуда прилетело с юморком
   - Чо? Чо? Ответил, -глубоко тронут! В ответ прилетели смешные смайлики.

   Бодрым шагом, вся такая обновлённая, к столу вернулась Наташа. Принялась тарахтеть, — какая у них чистота, пахнет свежестью. Никель блестит, бутылочки с жидким мылом, рулончики с туалетной бумагой и о всяких там кнопочках.

   Улыбчивый кельнер подглядел из-за занавески когда Frau села к столу, на подносе филигранно подал закуски, бокалы наполнил вином и удалился.
   Другой кельнер подал на горячих тарелках мясо, чуть с кровью, овощи гриль, гору золотистого лука и прочие приправы.
   Кофе с тортиком подал третий кельнер. Обалдеть! Какая узкая специализация, какая тонкая грань разделения труда. Экзамены, наверное, сдают по теме, как правильно подать к столу чашечку кофе и только потом позволено осваивать следующий уровень сервиса.
   Но, самое удивительное, каждый из этих молодых, здоровых парней осознаёт важность своей работы. У них и машина и жильё и любимая жена с детишками. Отпуск по графику два раза в год, зимой в Альпах на лыжах, летом в Италии на море. И не надо на лютом морозе скважины бурить, задвижки крутить, нефть добывать, за такой труд Мы должны приезжать сюда с тугим кошельком, а они с нас пылинки сдувать,
   — O... Mit Uns kommen Turisten aus Russland.

   Старший по возрасту Kellner, четвёртый по ранжиру, грациозно подал на серебряном блюдечке Счёт. Бедолага безупречной работой заслужил подносить клиентам чеки. Цифирь в евровалюте, шокировала, но, как бывший нефтяник, Виктор с улыбкой расплатился. Наташа не ругай меня. Всё-таки День Рождения, это Праздник Обжорства! Деньги забудутся, а приятные воспоминания ещё долго будут греть душу.

   Вечерело. Вспыхивали огоньки в окнах домов, завсегдатаи спешили к пивнушкам занять забронированные столики.
После такого длинного  дня осталось одно желание, полюбовались лучами  уходящего заката, спокойным течением реки Эльба и в Hotel. Завалиться под тёплое одеяло до следующего утра. Проснулся а этот прекрасный день уже навсегда растворился в вечности, как и всё, что давным давно имело место здесь быть.

   6.137  ДЕНЬ  ВТОРОЙ.  ФАБРИКА  "PORZELLAN  MANUFAKTUR"

   Будильник тарахтит, подпрыгивает, напоминает запоздавшим гулякам народную мудрость, — «Ранняя птичка клювик протирает, поздняя глазки». Сегодня смотрим знаменитую фабрику «Porzelan Manufaktur», где в 1946 году отец Виктора заказал кофейный сервиз. Время после войны было голодное, холодное. К чести работников изнурённых голодом, высококлассные художники не побежали в американскую зону, продолжали приходить на свои рабочие места, работать и что-то продавать.
Когда советский майор пришёл сделать заказ, менеджер с большим вниманием выслушал пожелания офицера и понял, перед ним полный профан. Мягко предложил расписать чашки и блюдца пейзажами итальянской романтики. Так по сей день стоит в серванте, раз в году в День Победы 9 мая осторожно расставляли сервиз на праздничный стол. Вот такая была предыстория.

   Умылись, оделись и на завтрак. Frau-Madam с дежурной улыбкой показала на свободный столик. Перекусили, по чашечке кофе, определили по карте маршрут и в путь дорогу. Найти знаменитую фабрику фарфора не составило большого труда, по всей улице флаги, плакаты с «Porzellan Manufaktur празднует 300-летний Юбилей!».

   Несмотря на раннее утро, туристы группами уже толпятся у проходной. Входящим вручают памятные фарфоровые медали: «300-Jahre Porzellan Manufaktur, Meissen».  От удивления Виктор был ошарашен от удивления, планировали просто побродить рядом с фабрикой, а сегодня тот самый день, когда цеха открыты для туристов.
 
   Ну, знаете ли, это Подарок на день рождения.

   Маршрут по цехам фабрики обозначен стрелками. Первым смотрим музей, в котором собраны шедевры лучших мастеров за 300 лет. Потрясающе, за триста лет! Здесь и статуэтки женских обнаженных фигур — стоящие, лежащие, сидящие. Фигурки домашних животных — кони, птицы во возможных позах. Посуда завораживает своей красотой. Колокола с затейливым орнаментом, музыкальный орган с фарфоровыми трубками. Скульптурные портреты основоположников европейского фарфора. Всего не перечесть.

   Подзарядившись доброй энергией красоты, по стрелке во внутренний фабричный дворик. Здесь под открытым небом в полный рост фигурки из фарфора. Между вековыми хвойными деревьями статуэтка обнажённая junge Frau. Красотка уже добрую сотню лет соблазняет фабричных мужичков своими идеальными формами бёдер. Только работягам не до женских прелестей, они во все века озабоченны своими проблемами.

   Внимание привлёк фарфоровая статуэтка осанистого петушка «Саксонца».
   — Наташа, прикинь, я смотрю и вспоминаю далёких 1949 год. У нас точно такой же Петух сидел на заборе и внимательно наблюдал, что происходит вокруг него. Агрессивный был саксонец, норовил клюнуть проходящего. Мама каждый раз предупреждала, не подходите близко, в глаз клюнет и всё. Страх остаться без глаза я надолго запомнил. Мама решила не рисковать, поймала петушка, топориком по шее, а он вскочил и побежал без головы. Я хорошо запомнил как хлестала кровь, мне до слёз было жалко Петю. Сварили из петуха суп с лапшу, только мясо было таким жёстким, не прожевать.

   Представляешь, Наташа, какая из детства вспомнилась реальная картинка.

   — А говорил, ничего не вспомню, просто прогуляемся как туристы. Пошли попробуем традиционные сосиски на мангале.

   В центре производственного двора уже всё готово для посетителей, дымятся ароматом традиционные сосиски, без которых в Германии не проходит ни одно мероприятие. Подкрепившись парочкой саксонских сосисок в булке, прошли дальше.

   Следующим был подготовительный цех, с которого начинается процесс изготовления фарфоровых шедевров. В пресс-формы физически крепкие мужчины вручную запрессовывают белую глину. Работа требует особой добросовестности, если в пресс-форме останется даже маленький пузырёк воздуха, считай всё изделие в брак, затраты на ветер.
   В Заводском путеводителе можно было прочесть, что за 300 лет несколькими поколениями художников, архитекторов, инженеров и рабочих изготовлено 170 тысяч уникальных пресс-форм. Завод гордится своей бесценной коллекцией, которую смогли сохранить в периоды социальных потрясений, разрушительных войн. Сегодня завод готов восстановить любую утраченную деталь статуэтки, изготовленную 300 лет назад, всё отреставрируют, только заплатите.
   В этом цеху для посетителей с детьми стоит длинный стол с белой глиной. Детвора с увлечением лепит зверюшек, для них и фанерки, на которой детишки с гордым видом понесут свою лепнину домой. Возможно, кто-то из тех, кто лепит у стола получит эту престижную профессию.

   Пресс-формы, стянутые обручами, откатывают в печи на обжиг.  При температуре 1300-1400 градусов белая глина перерождается в фарфор, как сказочная лягушка в красавицу принцессу. Дают остыть, распаковывают и везут в ванну с белой глазурью. Руками искупали и повезли в печь на обжиг. При 900-1000 градусов глазурь становится гладкой с блестящей поверхностью.

В следующем цеху за небольшими столиками высококлассные художники  наносят на глазурь красочный орнамент. В повседневном режиме здесь работают около 400 художников и скульпторов, сегодня свою работу демонстрируют несколько художников. Туристы толпятся у столиков, для некоторых бесплатный урок Мастер-Класс. Можно долго любоваться слаженной работой художников, настоящих профессионалов своего дела, быстрыми, точными мазками создаются всевозможные рисунки. Туристы негромко переговариваются на разных языках, радует когда слышна русскую речь. Заводской путеводитель сообщает, за три сотни лет создана обширная палитра красок с многочисленными оттенками по цвету и блеском золота. Эксклюзивные рецепты красок фабрика держит в строжайшей тайне.

   Процесс изготовления шедевров завершается тонюсенькими кисточками, короткими и точными движениями наносят синей краской фирменный логотип, — два скрещенных меча, фрагмент из герба Саксонии. Всё вручную, как и добрые сотни лет. Логотип три столетия в богатых коллекциях поклонников майсенского фарфора. Осталось только подвесить этикетку с ценником, надёжно упаковать и развезти по престижным торговым салонам.

   Из производственных цехов народ плавно перетекает на "Выставку-Продажу". Парад абсолютной красоты, изящества и баснословных цен. В толпе мелькают пожилые коллекционеры, в такие праздничные дни можно с небольшой скидкой пополнить свои коллекции. Ну а тем, кто с погонялом «голожопенко», позволено только постоять рядом, поглазеть и даже кое-что потрогать. Ещё на заре советской власти остряки шутили, — «трудом праведным не заработаешь палат каменных». Отработал на государство, если смог дожить до пенсии, получи «кукиш» без масла и отправляйся на «дожитие».

   6.138  И  ЗДЕСЬ  НАСЛЕДИЛА  ГОРБАТАЯ   ПЕРЕСТРОЙКА

   С "Выставки-Продажи" народ узодил по корридору рядом с фабричным Кафе, откуда струился ароматом свежей выпечки, кофе и шоколада. Реклама сообщала, тортики, кофе и вообще всё на фирменной посуде. Такая вот «замануха» для нескончаемого потока туристов. Редко кто мимо проходил. Весело заходили, что-то заказывали, с каждого по десять и более Евро, за весь день "открытых дверей" набегало не хило.

   Виктор с Наташей расположились за столиком на удобном диванчике. Ноги давно уже просили отдыха и здесь можно было расслабиться. Заказали к кофе с тортиком традиционную настойку на альпийских травах «JаgerMeister56». Ликёр теплом разошёлся по организму, можно спокойно разговаривать без внимания на толпящийся народ. Русский язык не в ходу, хотя иногда слышно, как бойко говорящий на немецком выстреливает очередями родными матюгами. Это наш народ с казахстанских степей.

   Виктор пересказывал Записки Эммы Жариковой, старожила этих мест, публициста на страницах «proza.ru».
   В период предательства ГДР, Западные "предприниматели" алчным вороньём накинулись растаскивать знаменитую фабрику. Ситуация с "PORZELLAN MANUFAKTUR" была критической, Производство висело на волоске. Период получил официальное название "Kurzarbeit null". Даже трудно понять, как балансируя на грани полного развала, смогли выжить, сохранить персонал и начать работать.

   А всё могло бы пойти по худшему сценарию, примерно такому, что произощло на наших глазах с таким же профильным заводом «Сувенир» городе Минеральные Воды.  Работал Завод такими же пресс-формами, только вместо белой глины, высококачественная пластмасса. Директор Завода Георгий Янович, по п.5 Паспорта СССР "Латыш", рассказывал. Строил завода с первого котлована. К 1980-м годам производство вышло на плановый режим. Новейшее импортное оборудование позволяло изготавливать различные предметы повседневного быта. Была и одна секретная деталь советской оборонки. Завод стабильно развивался, наращивал ассортимент изделий.

   Как-то изготовили симпатичную настольную вазочку из прозрачной пластмассы, не отличишь от хрусталя. Магазины охотно брали на продажу, прибыли пошла. Образцы изделий мы в обязательном порядке отправляли в столичное Управление.
   Звонок из столичного управления, ответственный товарищ рычит в трубку.
   — Ты кто у нас? Скрытый сионист, распространитель чуждой нам идеологии? Зачем в орнамент влепил антисоветский знак?

   Директор ничего понять не может. Спрашивает, по какому факту такие серьёзные обвинения.
   — Глаза разуй! В твоей вазочке зашифрованы шестиконечные звезды. Я тебе не позволю распространять символы враждебной нам идеологии.

   Столичный чиновник, маясь от безделья, высмотрел в орнаменте несколько шестиконечных звёздочек, проявил бдительность, доложил руководству и пошло-поехало.
   Директор объясняет, пресс-формы нам присылают из разных регионов. Для этой вазочки изготовили в Узбекистане. В их многовековой культуре шестиконечные звёздочки типичный элемент любого орнамента. Нет никакой идеологии.

   Управленец совсем озверел.
   — Ты мне не заводи рака за камень. Слушай сюда! Немедленно! Снять с производства, пресс-форму сломать, из продажи изъять и переплавить.

   Приказано сделано, пресс-форму под пресс, вазочки переплавили. Никого не заботило сколько ручного труда потрачено на изготовление пресс-формы, сколько потеряли дорогостоящего импортного пластика, сожгли электроэнергии и прочие ресурсы.

   На эпизод с вазочкой директор сказал, эта руководящая когорта заведёт страну в тупик, им Закон не Писан, если Писан, то не Читан. Как в воду глядел.

   Когда руководитель СССР М.Горбачёв договорился с президентом США Д.Рейганом о сокращении вооружений, с периферийного заводика сняли секретное изделие. Пришло Указание предприятие приватизировать. Молодые реформаторы, которые вообще не понимали как работает производство, потребовали раздать завод в собственность по частям. Георгий Янович был категорически против, реформаторы потребовали его уволить. Видишь ли, тормозит внедрение «новой экономической политики». Комиссия провела аудит, накопали по бухгалтерии какие-то нарушения. А у кого их нет, если Завод Пласмасовых изделий строился с нуля. Вызвали «на ковёр», или на пенсию, или материалы в прокуратуру. Написал заявление на увольнение, из кабинета взял на память только статуэтку толстопузого китайского «Мандарина». Сувенир подготовили, но не успели запустить в серию. Сидит китаец в позе "лотос" и смеётся над всем происходящим.

   Коллективу завода представили нового директора, одет в кожаный турецкий пиджак, костюм с иголочки. "Крутая тачка" импортная, сам за рулём, мобила под ухом, со столицей разговаривает. На расширенном собрании рабочего коллектива обещает новые заграничные спецовки, в конторы персональные компьютеры, руководителям цехов автомобили из Германии.
   Рабочий коллектив новому аплодирует, над Старым ехидничают. Наденет спецовку и по цехам шастает, в каждый угол заглянет, с каждым станочником поговорит, вечером на планёрках виновных матом кроет. Ничего не обещает, только очередь на новые квартиры быстро двигалась, зарплата выше средней по городу.

   На очередном собрании столичный директор с гордостью объявил коллективу, вся документация к приватизации завода подготовлена. Начинаем жить по-новому, становимся собственниками. Работайте товарищи, получайте прибыль, становитесь богатыми. Сам отбыл в столицу.
   Только вопреки обещанному благополучию, началась "прихватизация" или вакханалия. Новоявленные Собственники растаскивали кто что успевал, работяги в карманах подручный инструмент, управленцы повыше станки в Пункт Металлолома. Корпуса цехов и прочие производственные помещения в аренду спекулянтам зарубежным хламом. "Расчубайсили" одним словом. Станочники высокой квалификации в руки китайские сумки и «челночниками» в Турцию, Польшу. На стихийных рынках стоят торгуют и бытовыми предметами из пластмассы, которые могли бы сами производить и получать прибыль.
   Проезжал как-то там, у проходной побитая камнями вывеска "Завод Сувенир", вокруг мусорная грязь, примитивные графите. Давно не бритый «бизнесмен» шашлык жарит,  промасленной картонкой дым разгоняет...

   — Тогда скажи, почему, несмотря на разрушительные процессы, народ продолжал голосовать за Бориса Ельцина.
   — Хороший вопрос! Я думаю так, получили Право стать хозяином своей жизни, а это дорогого стоит...

   6.139  КРАСОТА  И  ДОБРОСОВЕСТНЫЙ  ТРУД  НЕ СПАСУТ

   Из цехов знаменитой фабрики вышли к небольшому скверу хвойных деревьев с вечно зелёным кустарником. В центре виднелся массивный monumentum. Скульптура изображала три мужские фигуры с шестиконечными Звездами Давида. Мимо равнодушно не пройдёшь. Избитые, превозмогая боль, с трудом поддерживая друг друга смотрели на палачей. Ещё мгновенье, команда – Schissen... и холокост примет их души.    
   Текст на бронзовой табличке: «Двадцати шести рабочим Porzellan Manufaktur еврейской национальности, от коллектива фабрики Porzellan Manufaktur. Скульптор Werner Hempel».
   Добавлю, — от исчезнувшего государства ГДР.

   Нигде в Западной Европе не приходилось встречать скульптуры по идейной глубине, по силе восприятия несмываемый позор европейцам. Смотришь и ужасаешься, за какие грехи были расстреляны фабричные рабочие, художники создававшие шедевры саксонского фарфора.  В Европе, в Украине фактически стёрли с лица Земли древний европейский народ и с гордостью отрапортовали, — "Jden frei".
   Кто-то видит Адольфа Гитлера и его преступный режим, то это не совсем так. Неуёмная страсть к наживе, грабежу чужого имущества, причём самыми мерзкими методами, отличает европейца от других народов. На всех континентах оставили свой грязный след.
   Грабёж еврейских общин, чисто европейское преступление от раннего средневековья до середины 20 века. Сегодня уже мало кому интересно, что Ашкенази был коренным народом Европы, корни которого прослеживаются со времён античного Рима. Все европейские города, которые формировались ещё во времена античного Рима, по сей день сохранили исторические названия, архитектурные памятники от еврейских общин. Ашкенази говорили на германском диалекте Идиш, который понимали все европейские племена от границ Римской Империи до Скандинавии. В этом плане, можно как пример сослаться на русский язык, понятный всем от западных славянских границ до Тихого Океана.

   Семейные традиции иудеев, особенно в наследственности, веками соблюдались в строгих правилах, чем и пользовались короли, князья. Собираясь на войну пограбить разбогатевшего соседа, брали у ростовщика еврея деньги под процент. Победил, расплатился, либо приказал своим воинам поголовно вырезать гетто ростовщика. Нет ростовщика, нет проблем.
   Грабеж, физическое уничтожение под прикрытием религиозных догм возникло в раннем средневековье, когда с разрушением Римской империи восторжествовала идеология рабов и диковатых слоёв общества. Такие понятия, как Честность, Доверие к слову, приоритет «Римского Права» стремительно обнулились. Во власть пришло Лицемерие, Подлость, Алчность, Обман.
   Священники в сговоре, свою долю имеют. Придумывали связь с Дьяволом, Люцифером, Тёмными Силами Загробного Мира, которых никто, никогда не видел. Проповедуют поддержку своему правителю. Обвинение от священника непререкаемо, суд  не оправдывал клевету.
   Обвиняемых отправляли на мученическую смерть, изуверские пытки, сожжение на кострах, утопление в реках. Доносители старались вовсю, им часть имущества жертвы, - жилище, живность, горшки медные, потрёпанные шмотки. В городе Базель, Швейцария, на мосту через реку Рейн табличка, — в этом месте женщинам "ведьмам" связывали руки и сбрасывали с моста. Фанатики в экстазе бегут вдоль берега, толпе ждёт - всплывёт, не всплывёт. Всплыла, барахтается в холодной воде, значит Ведьма, улюлюкают, добивать будут гадину. Утопла, значит честная христианка, но проверить надо было.
   Алчность, грабежи всем понятный германских язык общения развели по местечковым диалектам. В торговых местах, в тавернах подслушали пьяную болтовню за хороший урожай или о медном руднике в горах.  Будьте уверены, вооружённые головорезы обязательно придут в «гости», грабить всех, кто попался на глаза. Не просто в народе пословица - «Слово не воробей, вылетит – жди беды». За каждым бугром формировались диалекты понятные только своим.  Так и довели процесс до полного абсурда, бюргеры из разных германских мест перестали понимать друг друга.

   Нацисты грабеж ценностей еврейских Общин довели до совершенства. Поставили на поток не только в Германии, но и на всех оккупированных территориях. Объявляли обречённым людям о переселении в другие регионы, приказывали взять с собой только самое ценное. Фактически, откровенно врали. У расстрельного оврага раздевали до гола и расстреливали. Чемоданчики, одежонку перетряхивали, золотишко, ценности, что было взято на «переселение» тщательно переписывалось, упаковывалось в ящики и отправлялось в Рейх. Не забывали и свой интерес. Через десятилетия после войны в криминальной хронике всплывают сообщения. Умер законопослушный бюргер, вскрыли его подвал и обнаружила шедевры живописи, принадлежащие сгоревшим в душегубках Освенцима.

   Вождей нацизма вздёрнули на виселицах. Новые политики преклонили колено в местах массовой казни, инициировали памятные бронзовые плитки с фамилиями уничтоженных. Позволили еврейским эмигрантам из бывшего СССР получить постоянное место жительство в Германии. Принимают всех, у кого «вошь в кармане, да блоха на аркане», оплачивают пособие на питание, на съёмные квартиры. Осенним вечером в памятную дату «Хрустальной Ночи» болезненные эмигранты собираются в местах давно сгоревших синагог, стоят с поминальной свечой, Огоньком Памяти. Только увы, дело сделано, возродить европейских сынов Авраама уже невозможно.
   С каждым годом приходящих всё меньше и меньше, исчезают по старости. Дети, внуки уже не хотят проблем под еврейской кипой. «Пепел Клааса» не стучит в груди потомков, не призывает к отмщению.

   Сегодня тема Холокоста отдана экскурсоводам, с чувственной интонацией  рассказывает об «исчезнувшем народе». Туристы шагают за флажком, скользят между покосившимися  могильными камнями древних еврейских кладбищ, заходят в гулкие, безлюдные синагоги. Кто-то не может поверить, что такое мракобесие случилось в самом центре цивилизованной Европы, воспринимают как еврейские выдумки. Кто-то согласен с идеологией фашизма, для них сегодня дедушки, прадедушки герои войны. Вернулись из комфортабельных европейских тюрем, внукам рассказывают о гадких евреях, угнетавших германскую нацию. Не работали, хитрили, выгадывали, жрали немецкий хлеб, за это и получили «Jedem das Seine»/ Каждому Своё.
   Внук/внучка наслушаются,спрашивают:
   — Grossvater/дедушка, а как же эти русские смогли победить Германию?
   Дедушка:
   — Америка в войну вступила, если бы не англосаксы, мы бы этих тупых недочеловеков...
   В таких беседах внуки получают религиозный постулат злобной ненависти. На реванш идти только с англосаксами. Всё по великому Карлу Марксу,
   — "Традиции мёртвых поколений ещё долго довлеют над умами живых". 
   Не выдержит Белая Раса Третьего Реванша, запаса прочности нет. Воистину печально, если такое случится.
   
   6.140  НЕСКОЛЬКО  СЛОВ  О  ВКУСНОМ

   Солнце упрямо скатывалось с горизонта на запад. Наши туристы направились в сторону торговой площади.
   — Наташа, загляни-ка в кошелёк, о чём он там бормочет?
   — И заглядывать не надо, Geldtasche/кошелёк рекомендует быть поскромнее, в ресторан больше не заходить.
   — Мм...да, тогда поищем обычную харчевню с пивом. Хвостик воблы у меня где-то в кармане.

   Интуиция подсказывала свернуть на улочку, мощённую булыжником, там обязательно найдётся пивнушка. Текст на табличке рассказывал, ещё в начале прошлого столетия по этой улочке в базарный день крестьяне гнали домашних животных на скотобойню. Животных разделывали и везли на рыночную площадь.

   — Представляю, как эти несчастные животные мычали, понимая куда их гонят. Крепкий запах пота и навоза не успевал выветриваться.

   Виктор потянул носом воздух. С ветерком прилетает изумительный аромат жареного мяса.
   — Навозом не пахнет, булыжники отмыли шампунями, мы идём в правильном направлении.

   А вот и Он, скромный, традиционный немецкий Mezgerei/Мясная лавка, источник изумительного аромата. Зашли, жующие за столиками коротко отвлеклись от тарелок, глянули на входящих. Не признав свои знакомых, глотнули вина и продолжили сосредоточено работать желваками.
   Выбрали свободный столик, сели и буквально сразу подплыла грудастая красавица в национальном саксонском костюмчике. Кельнерша издали поняла, гости иностранцы, изобразила улыбку абсолютного гостеприимства и вежливо предложила сделать заказ. Записала в блокнотик, подала две кружки горячего пунша и удалилась к поварам.
Отхлёбывая пунша, рассматривали скромный дизайн харчевни. На стенах головы домашних животных, каждая поражает своим размером. Стеклянными глазами уже второе столетие грустно глядят на жующих бюргеров. На полках из грубо струганных досок традиционная старинная утварь, — медные тазики, топорик с ножами разной формы для разделки животных.
   Особое удовольствие получаешь от старых фотографий тех, кто когда-то трудился на былой скотобойни.  Перед фотографом стоят мужчины в клеёнчатых передниках, улыбаются. Все как на подбор, физически сильные кулаком быка свалят. Фотографии могли бы прекрасно иллюстрировать сказку А.Пушкина «О Попе и работнике его Балде». Попик погнался за дешевизной, получил «Щелбан» в лоб и душа его отлетела на Суд Божий.

   А вот и очаровательная кельнерша, с улыбкой во весь рот легко несёт две огромные тарелки, за ними вкуснейший шлейф жареного мяса. Красиво склонилась, обнажив свою налитую грудь, поставила угощение, что-то сказала на саксонском диалекте, ещё раз одарила улыбкой и покачивая бёдрами, удалилась. Смотришь на такую гору еды и ужасаешься, как можно всё это съесть, но взялся за дело и содержимое «тазика» начинает бесследно исчезать, растворяться и растекаться по организму. Повар скромной харчевни высочайшей квалификации. Если в следующей жизни случится побывать в Майсене, то только сюда, здесь начинаешь понимать настоящий праздник немецкого обжорства. Никакой тебе тяжести от съеденного, нет нужды в таблетках "Мезим форте", которые уже добрый десяток лет, россиянам упрямо навязывает отечественное телевидение.

  Надо сказать, что в Европе Koch/Повар, уважаемая профессия. Получить звёздную оценку «Mischlen», «Звёздный» повар», — это очень престижно.
   Традиции поварского искусства уходят вглубь веков, повара были популярными персонажами сказок, участниками различных трагикомических ситуаций. Вот одна из многих весёлых историй как кондитер высочайшей квалификации проучил необученного слугу.
   На званом обеде у господина, новому молодому слуге поручали сбегать в пекарню за десертом. Обращаясь к молодому слуге, дамы с хитрецой томно вздыхали, любезный, можно ли поскорее.
   Слуга во всю прыть молодого организма помчался в пекарню. Там с его появлением стали аккуратно раскладывать тёплое печенье в коробку. Кондитер за знакомство наливает новенькому рюмашку крепкой настойки, ну как тут откажешся от халявной выпивки с закуской из горячей сковородки.

   Наконец-то всё уложено и упаковано. Пекарь со словами, — неси осторожно, не спотыкайся и не прыгай по лестницам, отдаёт слуге коробку. Короче, дал инструкцию как нести до господ. Слуга наставления повора пропустил мимо ушей, ему быстрее вернуться, да заслужить похвалу прекрасных дам. Со всех сил молодого организма помчался по лестницам.

   Появление слуги с большой коробкой в руках вызвало громкий восторг, похвалу и улыбки красавиц, — какой молодец, как быстро управился! Гости столпились вокруг столика, слуга млея от лестных слов, подаёт коробку обер-кельнеру, ленточка развязана, крышка поднята...

   Какой ужас!

   Вместо красиво уложенного печенья, в коробке груда мелкой крошки. Всеобщий выдох глубокого разочарования, господа с укоризной смотрят на слугу. От такого срама у слуги шок, растерянный вид. Понять ничего не может. При нём кондитер всё красиво уложил, завязал бант и отдал ему в руки...

   Воспитательная сцена завершается гомерическим хохотом господ. Хитрющий пекарь кондитер был в сговоре, для проверки исполнительности слуги использовал секретный  рецепт выпечки, печенье от встряски рассыпалось на мелкие крошки. Слуга ничего знать не должен был, он обязан был чётко выполнить наставления кондитера. Сказали нести аккуратно, выполняй и не думай что-то делать по-своему.

   6.141  ЗАМОК  «ALBRECHTSBURG», КОЛЫБЕЛЬ  ЕВРОПЕЙСКОГО  ФАРФОРА

   Последний день экскурсии был посвящён Замку Маркграфа, на фоне которого весной 1945 года сфотографировался советский майор, отец Виктора. В детские годы Витя любил разглядывать фотографию Замка. Мрачный, окутанный тайнами Замок вызывал детские фантазии, придумывал разные истории и сам начинал в них верить, как за чёрными стенами живёт Чёрный Злодей, посылает своих солдат разрушать города...
   Через 60 лет, шагая вверх по холму останавливался у табличек с историческими текстами, в которых рассказывалось много интересного об истории этой местности.
   В раннее средневековье на этих горных холмах и в лесных массивах обитали славянские племена, которые сейчас называют Чехами. Саксонцы с этих мест выдавливали племена славян и заселяли их. К 929 году германского король Генрих Первый Птицелов, окончательно вытеснили славян и на доминирующем холме поставили Крепость Burgsber. Под защитой Крепости стал развиваться городок Meissen. Армейские ветераны, крестьяне, ремесленники, пекари, колбасники, пивовары, виноделы, прочий рукастый народ создавали фермы, гешефты/мастерские.  Генералы, духовенство приближённые лица саксонского короля обживали территорию Фрайхайт, примыкающую к Замку. Через пятьсот лет вялотекущей средневековой жизни саксонцы окончательно замирились с племенами чехов и Крепость потеряла свою актуальность.
   В 1470 году, маркграфы братья Wettin, Ernst и Albrecht, потомки царской династии разобрали старую Крепость и на этом же фундаменте, из тех же каменных блоков решили построить жилой Замок. Составить Проект и начать строительство было поручено известному архитектору Арнольду Вестфальскому.  Через 55 лет строительства, в 1525 году над Эльбой уже поднялся великолепный жилой Замок, которому дали имя «Albrechtsburg». За годы строительства в Германском Королевстве многое изменилось. Правящая элита со всей богемой культурной переместилась в Берлин и жилой Замок «Albrechtsburg» потерял свое первоначальное назначение. Жить там стало некому, что делать с этим громоздким сооружением, никто не знал.

   Как-то Маркграфу доложили о беглом алхимике, которого поймали недалеко от Замка. На допросах Алхимик клялся и божился, что готов упорно трудиться разгадать секрет китайского фарфора, умолял не отдавать его австрийским ростовщикам. На свои алхимические эксперименты столько потратил, что расплатиться уже не сможет. В те времена китайский фарфор пользовался спросом в аристократических салонах Европы и Российской Империи, Хрупкая, изысканная продукция доставлялась в Европу морскими парусниками и караванами верблюдов по "Шёлковому пути". Путь был не близок с большим риском и за фарфоровые изысканные безделушки платили большие деньги. Алхимики Европы с упорно пытались расшифровать рецепт китайского фарфора, но тщетно. На выходе получали некую разновидность обычного стекла.

   Мудрый маркграф смотрел на придурковатого алхимика и думал о своём, если открытие будет сделано, это принесёт огромное богатство. Кто найдёт рецепт, этот беглый или кто-то другой, не столь важно, главное войти в дело и начать работать.

   В подвалах Замка оборудовали лабораторию, обеспечили беглому алхимику условия для жизни и работы, приставили охрану чтоб не сбежал. Сменилось несколько поколений химиков прежде чем в лаборатории Замка «Albrechtsburg» был найден секрет изготовления китайского фарфора. Грандиозное открытие было сделано через 200 лет с начала работ. Немецкие химики Iochan Fridrich Bottger, Walter Erenfild von Zirngauser в 1710 году нашли рецепт изумительного по красоте фарфора.
   Как оказалось, все гениальное — просто. Случайно или продуманно, история умалчивает, в белую глину добавили перетёртый полевой шпат, минерал из класса силикатов, имеющий широкое распространение на полях, при ударе он легко раскалывается на пластинки. Отсюда и немецкое название spath, брусок. В печах из обожжённой смеси шпата с белой глиной был получен результат, который искали 200 лет.

   Император Август Сильный повелел оборудовать в широких залах Замка рабочие места для художников, скульпторов, во дворе выстроить печи обжига. Сюда потянулись талантливые художники, скульпторы, чеканщики по металлу.
   Производство Porzellan Manufaktur было поставлено на промышленный поток. Сто шестьдесят лет, днём и ночью, во славу короля дымились печи обжига. В копоти рождались шедевры сервизной посуды, статуэтки, украшения. Никого не волновало, что за 160 лет стены Замка светлого известняка стали чёрными от копоти. И только в конце 19 века печи во внутреннем дворе погасили, производство перенесли в цеха специально выстроенной фабрики.

   Замок получил статус общественного музея. С конца 19 века по сей день не прекращаются реставрационные работы, очищают от вековой копоти, стены постепенно приобретают натуральный цвет светлого известняка. Вернуть природный цвет, дело не простое, технически трудное и дорогостоящее. Виктор смотрел на строительные леса с реставраторами и с улыбкой вспоминал свои детские фантазии о Злодеях за чёрными стенами. Достал из кармана монетку и стал шкрябать по закопчённой стене, как ни старался, естественный цвет камня так и не проявился. Копоть глубоко проникла в пористый известняк.

   Сейчас в Замке всегда туристы из разных стран, знатоки старины, коллекционеры фарфора. Народ поднимается по широкой парадной лестнице в вестибюль с билетными кассами и расходятся по внутренним помещениям дворцовых залов. Внутри, как и снаружи аккуратно и без спешки работают реставраторы, укрепляют несущие конструкции, выравнивают стены, выстилают полы великолепным паркетом.
   В залах бесценные экспонаты прошлых столетий — коллекции старинного оружия, уникальные изделия из фарфора, бронзы, дерева. На красоту можно смотреть бесконечно долго, возвращаться и вновь осматривать как в первый раз.
   В центральном зале вырезанные в дереве фигуры королей и их жён. Фигуры в полный рост в одеждах своего времени. Вся династия правителей, начиная от Генриха Первый Птицелов, Веттина с красавицей женой Утта и всех остальных. Шедевры деревянного творчества были обнаружены после Второй Мировой Войны в подвалах Гамбургского Собора. Современные реставраторы добросовестно поработали над уникальной находкой, обновили краски, привели в порядок одежду саксонских королей и их жён. Блуждаешь среди манекенов расставленных по залу и чувствуешь железную волю, ум, просвещённость в лицах. Короли развивали архитектуру, живопись, литературу, стимулировали науку, исследования в медицине. Снаряжали и отправляли свои корабли в опасные путешествия по океанам за новыми географическими открытиями. Цель у всех одна, сделать свою страну богаче, лучше, использовать науку в военной сфере. А спроси «простого» человека, чем занимались аристократы?
Ответят не задумываясь, – все бездельники, эксплуататоры. Охотились, танцульки устраивали, сражались на дуэлях за любовные интрижки.

   В следующем зале во всю стену отреставрированный великолепный гобелен, с библейскими и реальными историческими сюжетами. Привлекли внимание эпизоды киднэппинга, можно сказать, настенный детективный мультик. Лесные разбойники похищают сына короля. На последнем гобелене его чудесное спасение царевича. На лесной дороге алчные бандиты окружены крестьянами с дубинами, топорами, вилами, на этом разгульная жизнь лесных братьев закончилась. Уважал простой народ своих правителей, коль уж вышли против разбойничков. Что стало с лесными разбойничками, гобелен умалчивает. Можно только догадываться тюремный срок с условно-досрочным освобождением "за хорошее поведение" им не светил. Подвесили за ноги в лесу и оставили на съедение мошкам и зверушкам.

   Скользя по паркету толстыми войлочными тапочками, Виктор оказался рядом с массивной деревянной дверью, украшенной тонкой художественной резьбой. Вход в небольшой зал, где король совещался с узким кругом своих приближённых. Кресло короля на возвышении. Здесь принимались важные решения по текущей ситуации.
   Виктор закрыл глаза и представил, кем он мог быть на таком совещании?
Генерал королевского войска? Нет. Характер добрый, отходчивый, зла не держу. С таким характером власть не удержишь, у политика всегда руки в крови.
   В свите короля? Тоже не моё, со школьных лет в подсознании забита летучая фраза героя комедии А.Грибоедова, — «служить бы рад, прислуживаться тошно». Выслушивать похотливые истории, плести полунамёками интриги. И днём, и ночью быть на чеку, анализировать каждую фразу, брошенную кем-то мимолётно, следить за своей речью. Неловкая сказанному слову придадут иной смысл и с нужной интонацией донесут. В лучшем случае просто вылетел из "обоймы", в худшем, — голова на плахе. Нет, статус приближённого не для меня.
   Что ещё у них по штатному расписанию? Должен быть Управляющий Рудниками полезных ископаемых. Да! Это, моё! Важные особы ничего не понимают геологических пластах, откуда и что добывается для них «тёмный лес». Определившись со статусом, Виктор стал фантазировать дальше.
   Король входит, окидывает всех взором, здоровается. Не повышая голоса объявляет тему совещания. Он принял решение идти на соседнего феодала, за спорными земельными угодьями. Приближённые советники уже в курсе этой затеи и просчитали стоимость военной кампании. Гонорар офицерам, рекрутам, закупка мушкетов, амуниции, пороха, свинца и всего прочего. Отдельной статьёй затраты на подкуп придворных с враждебной стороны.
На серебряном подносе подают Царской Особе калькуляцию. Король брезгливо берёт бумагу, смотрит на колонку цифирь, лицо становится мрачнее тучи.
   В зале мёртвая тишина.
   — Sehr geehrter Viktor. Geheimberater!/Мой глубоко уважаемый Тайный Советник. Скажите мне, положа руку на Библию. Сколько серебра вы сможете дать мне на мою Кампанию?
   Viktor встал, глубокомысленно обдумывая ответ.
   — Мой король! Сроки подготовки к Военной Кампании весьма сжаты. За это время Silber Schichte/ Серебряный Пласт, который я открыл в новом руднике, позволит поднять на-гора две тысячи талеров, но не более.
   Король изображает на лице гримасу.
   — Donner Wetter! Scheise! Совсем не густо. А что скажет Herr Linder, мой министр финансов. У вас есть план?
   — Мой король! Недостающую сумму мне даст ростовщик.
   — Согласен. Пообещайте, Juden получит хороший процент с репараций. Потом мы посмотрим, как с ними дальше поступить.
   Перевёл взгляд на Виктора:
   — Sehr geehrter Viktor. Geheimberater! Завтра в моём овальном кабинете жду Вас, подумаем, как нарастить добычу Silber Schichte...

   Находясь в приятных фантазиях Королевской Планёрки, Виктор спиной почувствовал пристальный взгляд. Оглянулся... 

   6.142  ПРОЩАЙ   МАЙСЕН,  ГОРОД  ДЕТСТВА

    У окна дальней стены, две странные фигуры подавали знаки подойти. Встал, не доходя метров трёх до странных силуэтов, натолкнулся на невидимую преграду.   
   Остановился. Мужской силуэт, в выгоревшей от солнца и пота армейской гимнастёрке, в потёртых галифе, ветхих яловых сапогах пристально смотрел на него.
   Женский в шляпке с вуалью, в тёмном длинном платье с плечиками, кое-где ещё на оборванных нитках болтался бисер.
   Силуэт в гимнастёрке слегка шевеля губами стал говорить. Виктор не слышал слов, но сознание чётко воспринимало говорящего.
   — здравствуй... сын... видим тебя... знаки тебе подаём...

   Виктор ошарашенно уставился на обоих. Это был хорошо знакомый голос с интонациями давно умершего отца. По спине пробежали мурашки.
   — Вы! Оба? Глазам не верю. Откуда?

   Осёкся, поняв всю бессмысленность своего вопроса.

   Женский силуэт в знак согласия качнул головой. Голосом давно умершей мамы добавил, — оттуда... разрешили увидеть тебя...

   Виктор хорошо помнил, первые пять лет как умерла, мама каждый февраль приходила по ночам. Как бы спал и не спал, но реально её видел, чувствовал присутствие, слышал её голос. На пятый год появилась в ужасном виде, в лохмотьях  на скелете, стоит у кровати и зовёт с собой, — пошли... согрей меня... мне холодно...
   В ту февральскую ночь ответил, — не могу, детей должен на ноги поставить.

   И всё, она исчезла, навсегда. Женский силуэт, как бы прочёл его мысли. Да,звала.
 здесь стоим... ты глазёнками на НЕГО... я прошу ЕГО за жизнь твою...

   Виктор хотел ещё что-то сказать, но в голове прошумело, — прощай... забирают... межзвёздный холод... иди к Нему помяни...  согрей наши души...

   Оба силуэта стали терять свои очертания. Дымком потухших свечей потянулись в приоткрытое окно и растворились в синеве вечернего неба. Виктор совершенно опустошённый смотрел в вечернее небо.
   Вздрогнул от шороха за спиной, подошла Наташа.
   — Я тебя потеряла, хотела уже идти вниз тебя искать, вижу дверь сквозняком качнула и ты у окна. Тебе плохо? Бледный какой-то.

   Виктор промолчал, не стал отвечать на прямой вопрос.
   — Устал что-то, погасну и облачком в синеву вечернего неба. Следом за ними...

   — За кем это ты собрался? Давай. Пошли отсюда. Мне здесь неприятно. Запах сырости из подземелья. Пошли в отель, пораньше лечь спать, завтра рано утром на поезд.

   — В Собор зайдём. Мама просила свечу поставить, помянуть. Души согреть.

   — Не пойму ничего. Когда она могла такое сказать? С головой всё в порядке?

   — Со мной ничего серьёзного. Пройдёт.

   — Кстати, здесь объявление, можно за умеренную плату переночевать в королевских апартаментах. Как тебе такая идея?

   — Предложение интересное, в следующий наш приезд с этого и начнём. Пошли в Собор.

   Собор Иоанна Богослова, великолепное архитектурное сооружение, примыкал к жилой крепости. Здесь любил бывать поэт Гёте. Его фразу, — "Собор, возможно, есть лучшее, что оставила нам готика...", цитируют все путеводители. Незаметно стемнело, внутри уже никого не было, мерцали огоньки на подсвечнике в форме «Дерево Жизни». Зажгли свечи родителям, сестре и брату, родным и близким.  Вспыхнули огоньки гвардейцам танкового батальона, 60 ОРВТБ.
   В сумрачном освещении зала можно было бесконечно долго смотреть на игру огоньков на ветвях Древа Жизни. В тишине уходящего дня спокойно постояли у величественного Креста с Распятием. Здесь я был с мамой, она молилась за судьбу мою.
   Мерцание огоньков за упокой, от души и чистого сердца, восстановили ощущение бодрости. Как говорят спортсмены, открылось второе дыхание. Уходить расхотелось, душа просила ещё чего-то такого, особенного.
   В этот вечер в Соборе давали концерт музыканты Дрезденской Консерватории. Грех было пропустить такой подарок имениннику. Под чарующие мелодии скрипки, органа, прекрасного вокала завершался Юбилейный День Рождения, в городе, куда вихри мировой войны занесли родителей Виктора.

   На вечерних городских улицах у ресторанчиков и пивнушек зажглись фонари, бюргеры спешили к заказанным столикам. Всё, как всегда... 

    У набережной Эльбы полюбовались отражением в речной ряби красочной подсветки Замка Альбрехтсбург и Собора Иоана Богослова. Расставание неизбежно, так устроен наш Мир. Уже завтра эти несколько дней навсегда растворятся в вечности, как всё, что когда-то имело место здесь быть. Насчёт «три», в Эльбу полетели монетки с российским гербом. Прощай Майсен! Мы обязательно вернёмся на страницах книги, которую я обязательно напишу. Ich schaffe dass / Я сделаю это...

                КОНЕЦ ПОВЕСТИ "От Столыпина до Путина"
   Фотоиллюстрация из Личного Архива.
   Майсен,1945 год.Майор Советской Оккупационной Армии на фоне Замка "Albrechtsburg".