Слушая реквием Моцарта

Больше  нет  ни  темени,  ни  света –
Млечность  разбегающихся  троп...
Ставнями    стучит  морозный  ветер
Будто  заколачивают  гроб.

Гроб  плывет  под  синим  жутким  светом...
Мир  бездушен,  холоден  и   нем; 
В  нём  звучит  прощаньем  и  приветом
Моцарта  бессмертный  реквием.               

Голубое   безмятежно,
             где  весны  рассветной  утро?
Ты  растаяло  незримо,
             утонуло в зное  лета.

Жаркий  полдень  деловито
         стёр  со  щёк  румянец  алый
                жёстким  бронзовым  налётом.

Чтоб  продлить  существованье
             напитал  живущих  силой,
                пробуждая  волю  к  жизни.

За  минутами  минуты
         как  травинки  прорастали
                и твердея  желтизною
                убаюкали  сознанье...
Уж  морщинки, появляясь,
                не  тревожили  волненьем.

Только  раз  осенний  ветер
          обронил   в  лучи  заката
                горький  зов  из  журавлиной
Стаи,               
      что  бежать  от  ночи 
           собиралась  в  путь  неблизкий,
                криком  с родиной  прощаясь.

Вопль  гортанный, затихая,
             тронул  горестные  струны
                сердца,  что  уже  дремало,

И  оно  затрепетало
    как  подстреленная  птица,
           и  тоскливо  прозвучало 
                в  унисон  с  тревожным  зовом...
Знать  предчувствие  впервые 
                подсказало  неизбежность.

Недалёкие  морозы 
              обожгли  своим  дыханьем
                этот  зов  из  ниоткуда.

Хоров  мрачные  звучанья
         ждущим  многократным  эхом
                отзываются  в сознанье.

Плачут  струны, плачут  люди,
        трубы  траурным  напевом               
                увлекают  в  погребальный 
                сумрак  мрачного  Аида,
Где  Туоны  дикий  берег
         отделяет  свет  от  ночи,
                и  живое  от  бесплотных.

Там  Харон  суровый  правит
      в  мёртвых  водах  чёлн,  где  тени
                молча  молят  о спасеньи.

Нет  надежды   у  забвенья! 

И  опять  взмывают  струны:
            Dies  irae  &  tuba  mirum,
                recordare,  lacrymosa...       
               
Жизнь  торит  дорогу  смерти.

Смерть  одна  границ  не  знает,
                всё живое пожирая, 
                ничего не порождает.
Это  пенье, как  признанье,
       как  слеза что  камень  точит,
                проникает  в  подсознанье 
                и  бессмертие  пророчит.

               https://www.youtube.com/watch?v=uihrXo6C2a4