Другая адвокатура. Глава 5

Итак, здравствуй, новый день. И день этот –  слава Богу, воскресенье.  Конец июля ознаменовался великолепной погодой. Все заботы и тяжёлые думы – побоку.  Вернусь к ним завтра. А сегодня… Сегодня реализую право на отдых.

Холостяк – существо одинокое. Какая у холостяка  главная отрада? Для меня -   так  любящее сердце. И сердце это, наверное, самое благородное, бескорыстное, и самое замечательное на свете.  Луч света в тёмном царстве. На пятнадцать лет моложе, между прочим.  Неля – рыжеволосое зеленоглазое создание.  Говорит забавно - Ш  произносит как Ф,  Ж как В.  Суши – суфы.   Джинчик – двынчик.

 Вот и договорились о свидании в ресторанчике, где готовят эти самые суши. Рыбная душа – дались ей изыски эти азиатские:  делов-то,  рыба с рисом…

Курносое создание отличается обязательностью и пунктуальностью,  появляется  не опоздав ни на минуту. Позитивный имидж дополняет причёска каре и лёгкое летнее платье весёленькой расцветки.  Решаем расположиться на летней террасе, и находим место в тени.

Вот ведь зарекался: на отдыхе – ни слова о работе.  Но веду себя как тот лесоруб – в лесу о женщинах, с женщинами о лесе…

Выслушав всю эту жесть, Неля смотрит очень серьёзно.  Судя по взгляду, подключила сердце, всё пережила, и загрузилась рассказанным по самую макушку :
-Витя, защищать таких – против бога. Даже несмотря на то, что можно перебить статью.
-В нашей профессии много чего против бога.  Но не только в нашей.  После задержания  с ними в участке поговорили тоже не очень-то по-божески.
-Они толпой линчевали одного.  Мне одинаково омерзительно и то,  что сделали они, и то как с ними обошлись в участке.  Я всегда на стороне того, кого избивают, а не тех, кто бьёт.  Но есть такая штука  как общественное мнение. Оно на стороне сестры погибшего. Останови каждого прохожего, спроси.  С позиции родственников сожженного, тот прессинг, который им устроили в застенке, оправдан…  Знаешь, вряд ли суд здесь будет слушать адвокатов. Их осудят по полной.
Я и тебя очень понимаю, родной мой, и твои переживания мне близки. Но господи, как хорошо, что я далека от  всего этого. Не дай бог оказаться перед таким выбором…



Понедельник – день тяжёлый. И начинается он с визита  в родную Областную прокуратуру ,  на поклон к бывшему коллеге –  следователю-важняку Соболеву. Или , как все его зовут, Васильичу.  У Васильича  в активе более тридцати лет следственной работы(обалдеть!), неугомонный характер, шесть жён, большой авторитет в правоохранительных кругах, в том числе, в экспертной службе. За последним к нему и пожаловал.

Плотный и энергичный, небольшого роста, весёлый, юморной, с ленинским прищуром , с густой шевелюрой чуть тронутых сединой  волос.  Совсем не напоминает дядьку, которому за шестьдесят.

-Какими судьбами в родные пенаты, Виктор?  Чай, кофе?...

Выслушав, серьезнеет:

-Ох, доля адвокатская… Сам-то как думаешь, позволит суд тебе по этому делу продавить сто девятую?  Экспертиза у тебя с собой? Давай сюда. Так: « По настоящему делу проведена СМЭ трупа потерпевшего , эксперты Сикорский , как организатор, и Фролов … Согласно выводам заключения , получение тупой травмы головы с подоболочечным кровоизлиянием может сопровождаться полной или частичной утратой сознания, что в свою очередь, частично или полностью исключает возможность совершения каких-либо активных действий…
В случае, если Андреев не страдал утратой болевой чувствительности в силу  утраты сознания, он должен был испытывать в момент сожжения «особые страдания». –  Ну что ж – оторвавшись от бумаг смотрит на меня Василич – тут есть что оспаривать.  Экспертизу такую можно повернуть и так и этак. Получается, что когда жгли, вероятно, был без сознания, не шевелился. И боль мог либо чувствовать, либо не чувствовать . Похоже не врёт твой Меркулов...  Только правое ли дело ты делаешь, Виктор?  А ну как добьёшься успеха в процессе этом, изверги  через годик-другой откинутся,  накроют по случаю поляну, пригласят тебя, да в процессе пьянки самого  на куски и нарежут. Тогда как, а?  Да шучу-шучу, типун мне на язык…
Сердце, говоришь, у матери больное,  сама четырёх сыновей растила? Один вижу сел. А остальные-то хоть стали опорой?
-Старший пьянь. Второй инвалид после аварии. Один только нормальный, недавно из  армии,  Юры этого на пару лет старше. Вот и вся опора.
-Так вот, из сострадания к маме позвоню Сикорскому, чтобы тебя принял. Знаешь,  какой у него стаж? Около 50-ти лет. Светило. Поговори с ним. Если сможет экспертным путём версию твоего Меркулова подтвердить – действуй, бомби ходатайствами.  Ломай показания этих двух дрищей на очных ставках. Делай дополнительные экспертизы, вызывай эксперта в суд.
Хотя, знаешь, если честно, сомневаюсь я…

Снова СИЗО,  и апатичный Меркулов. Обнадёживающие вести  выслушивает без всякого выражения на лице.
-Ну что ты молчишь, Юра?
- Да не нужно всё это, Виктор Николаевич.
-Да почему, чёрт возьми?
-Вы крещёный?
-Ну при чём тут это. Ну нет, допустим, и что?
-А я крещёный.  Я совершил тяжкий грех. Должен за него ответить. Укатают по полной – туда и дорога.
-Но я же обещал матери тебя защитить, понимаешь?  Сам говоришь, бухие были, думали
от трупа избавляетесь, это ж совсем другая статья.
-Это ничего не меняет. Мы сожгли живого. Есть законы юридические, есть человеческие.
По человеческим я  виновен в зверстве. Значит, должен ответить.
-В Вологодскую зону захотелось, на остров Огненный?  Знаешь, через какой срок пожизненные могут подавать на досрочное освобождение? Так я тебе скажу: через 25 лет. Выдержишь?
-Мне безразлично.  Не мучайтесь из-за меня, Виктор Николаевич. Не надо этих усилий. У вас ничего не получится.  Суд не послушается вас, всем по полной дадут, увидите. Я  положняковым адвокатом обойдусь. Если хотите, отказ от вас напишу. ..



Продолжение http://www.proza.ru/2016/06/30/20