Квартирный вопрос

Фото из интернета.Спасибо автору.
Москва.Ясенево.Ул.Вильнюсская,8. В этом доме мы прожили с 1976 по 2008 г.
                ***

«Квартирный вопрос испортил москвичей» (М.Булгаков)

Я не согласен с Булгаковым. Это могло быть отнесено к москвичам в его время…  А вообще-то этот «вопрос» испортил жизнь многим миллионам наших граждан за все годы существования страны и продолжает потихоньку портить (не только москвичей!) и сейчас. Я как-то прочитал на нескольких остановках общественного транспорта объявления. Так вот, число листовок с текстом «сниму квартиру» во много раз превышает объявления с текстом «куплю квартиру». Вам это говорит о чем-либо!?

Обеспечение жилой площадью граждан, в том числе и военнослужащих, в наше время (я служил в Советской Армии с 1952 по 1987 год) было невероятно сложной проблемой. Тогда принцип распределения квартир был совершенно другим, чем сейчас.
 
Это сегодня, если вы имеете финансовые возможности, можете купить хоть дворец. А тогда, чтобы получить квартиру, «будь готов» отстоять в очереди, часто не один год. Квартиры не продавались - они «предоставлялись» как-бы во временное пользование. Человек не являлся  хозяином жилья. Продать квартиру он не мог, разрешался только обмен.

 За время военной службы в связи с моими перемещениями семья (пять человек!) переезжала восемь раз из гарнизона в гарнизон. Есть такая байка: «Военному два раза переехать, что один раз сгореть!». Так что горели мы не один раз. Переезд наш никогда не зависел от  времени года. Надо сказать, что иногда нам везло.   И мы сразу после приезда на новое место моей службы получали, в старом бараке комнатку. Но были и очень сложные моменты, когда какое-то время приходилось жить рядом с поросятами или в бывшей бане, сарае.

 Хочу вспомнить, как тогда решался  квартирный вопрос.

 После окончания  в Харькове Военно-медицинского факультета меня назначили старшим врачом 41-го топографического отряда. Дислоцировался он в поселке Корфовский Хабаровского края. Мы приехали в часть вдвоем с беременной женой и нам в день приезда предоставили маленькую комнату (8-10 м2)  в сборно-щитовом домике  с печным отоплением и удобствами на улице.

 Родился сын. Тёща срочно приехала помогать нам, и в маленькой комнатке стало очень тесно. Командование отряда нашло возможность, и семью переселили в двухкомнатную квартиру. Когда отряд переехал в город Шимановск Амурской области мы сразу в бараке получили квартиру с  печным отоплением и удобствами на улице. Лето в Шимановске жаркое, а зимой мороз достигал минус 50 градусов.

 Затем переезд в Хабаровск, поселок Шкотово Приморского края. Там мы получали вполне приличное жилье сразу после прибытия. А вот в Тамбове некоторое время пришлось испытать небольшие проблемы с нашим размещением.

 Когда зимой мы прибыли в Тамбовскую дивизию семью поместили в физиотерапевтический кабинет медсанбата. Потом мы жили в бараке в небольшой комнате (хозяева уехали за границу и в одной комнате закрыли свои вещи). Через некоторое время нам предоставили в соседнем бараке две комнатки.  Отопление тоже было печное. Водопроводная колонка была у дома, а туалет за сараем.

 Трудности с жильём начались после зачисления меня слушателем Факультета усовершенствования врачей при Военно-медицинской академии имени С.М.Кирова в Ленинграде, где я учился два года.
 
Вначале я жил в небольшом  общежитии (семья оставалась в Тамбове) рядом со стоянкой крейсера «Аврора». Но жить без семьи два года в общежитии никому не хотелось. Все слушатели, в том числе и я, активно искали частное жилье поближе к клиническому городку академии.
 
 В свободное время, особенно в воскресенье, мы все толкались на известном в Ленинграде Малковском квартирном рынке. Если для многих слушателей снять квартиру оказалось не такой уж сложной проблемой, то стоило мне сказать, что у меня семья пять человек и больной ребенок, как хозяева квартир тут же отходили. Их не прельщали никакие деньги. 

 Сжалилась над нами чудесная женщина Надежда Васильевна Уржумцева. Она долго не соглашалась сдать нам квартиру. Но потом согласилась, при строгом условии, что сын «не порубит саблей» ее цветы. До нас у нее снимала квартиру семья офицера, и их мальчишка порубил игрушечной саблей все ее цветы.

 Она жила на станции Лахта, разводила тюльпаны и другие цветы и затем отвозила их корзинами в Ленинград перекупщикам. Жила она одна в трехэтажном доме.

 Её муж был известным хирургом и работал в Военно-медицинской академии с выдающимся русским хирургом и историком отечественной хирургии Оппелем. Сама Надежда Васильевна была из какого-то дворянского рода, училась в институте благородных девиц. В ее комнате вся стена была увешана дореволюционными фотографиями.
 
Она сдавала две комнаты нашей семье и две моряку с женой и дочерью на втором этаже дома. Кухня была на две семьи, но нам хватало места.  Мы с моряком Виктором  помогали Надежде Васильевне – возили воду в бидоне, так как колонка была далеко, пилили и рубили дрова (отопление в доме было печное), зимой чистили снег, весной копали огород.  Сын цветы не трогал, и она была очень довольна нами. Когда поспевала клубника, тарелку первых ягод она приносила нам.

После окончания факультета я был назначен начальником неврологического отделения Алма-Атинского военного госпиталя (Туркестанский военный округ). Прежде чем ехать с семьей к новому месту службы, я взял очередной отпуск и поехал в  «на разведку». Надо было решать квартирный вопрос. Остальные проблемы меня не волновали.

В Алма-Ате я договорился с одной санитаркой, что она, когда мы приедем всей семьёй,  возьмет нас к себе в сарай, или бывшую баню, не помню. Когда мы все приехали в этот сарай (за перегородкой были свиньи!), пришлось  мне с сыном ходить по окраинам Алма-Аты и почти в каждом дворе дразнить собак.

 С самого утра и у каждого дома мы задавали один и тот же вопрос:
– У вас не сдается жилье?
И получали один и тот же ответ – Нет.   За дни походов по всем окраинам города мы  выучили, как будет по-казахски мясо, молоко, хлеб и др.  Но так и не нашли  желающих сдать нам помещение для жилья.

После свинарника мы некоторое время снимали у деда сарай на окраине города,  ближе к горам. Назывался поселок «Геологострой». Но вынуждены были оттуда уйти, так как приехали родственники деда. Потом жили в бане в «Малой станице». Так назывался жилой район города ниже зоопарка. До нас эту баню с семьей снимал начальник аптеки госпиталя. Хорошо, что все эти перемещения были летом и в начале осени, а не зимой.

В госпитале меня поставили в очередь на квартиру, но тогда жилищное строительство в Алма-Ате велось очень медленными темпами. Строились новые микрорайоны, но ждущих квартиры граждан и военнослужащих была «тьма-тьмущая».

Мне и семье жизнь с больным ребенком в небольшой бане надоела, перспектив получить квартиру в ближайшее время не было, и я по совету офицеров решил дать телеграмму в газету «Красная Звезда» с просьбой о помощи.

 Точное содержание ее я уже не помню, но смысл был такой:  «Прибыл в Алма-Ату на должность начальника неврологического отделения госпиталя. Семья пять  человек, в том числе полностью парализованный ребенок. Командование гарнизона никаких мер по обеспечению моей семьи жилплощадью не принимает. Возмущен бездушным отношением. Прошу оказать помощь».

Здесь я должен сказать, что раньше чем  квартирным вопросом стала заниматься  газета,  я довольно неожиданно получил  ордер на квартиру. Дело было так.

Как-то  рано утром в Малую станицу, где мы жили в бане, за мной приехала черная «Волга». Оказалось, что накануне Командующий округом  и его заместитель генерал-лейтенант Ганеев отдыхали на  озере Иссык-Куль, где у Командующего в поселке Тамга был отдельный маленький домик. Ганеев неосторожно  нырнул с мостика в воду, и его пришлось доставать из озера.

Стоять и идти он не мог из-за резких болей в пояснице. Самолетом его доставили в Алма-Ату, а в госпиталь привезли на носилках.
 
Я возился с ним несколько дней, делал блокады, как учили в академии, пробовал все, что знал и он достаточно быстро пошел на поправку. Как только ему стало легче, он потребовал, чтобы я вновь сделал ему блокаду сегодня же, так как «она очень хорошо помогает».

 Я не сдержался и заявил, что в отделении буду командовать я, а не он. Как ни странно, но он промолчал и потом строго выполнял все мои рекомендации. А ведь могло быть и иначе. Ганеев имел звание генерал-лейтенанта, а я был подполковником.
 
 Пришел как-то в отделение начальник медицинской части госпиталя подполковник Наумов проведать Ганеева и завел разговор о том, что «вот такой доктор теперь у нас есть, а живет с парализованным ребенком в бане. Как бы, мол, ему помочь получить квартиру».

 Как раз в это время в одном из микрорайонов сдавался новый дом.  Ганеев подумал и пообещал рассмотреть нашу просьбу. И действительно, через некоторое время, в октябре 1967 года, мы въехали в трех комнатную квартиру.

 За 13 лет службы я впервые получил отдельную благоустроенную квартиру (44 м 2) с удобствами, горячей водой, газом! Правда, кухня была настолько мала, что мы все сразу в ней не помещались. Было тесновато, но это – не сарай или баня! Особенно была рада тёща, так как с нее снимался целый ворох домашних проблем.
 
  Через несколько дней после того, как мы въехали в новую квартиру,  меня вызвали в штаб армии к генералу М. Он минут тридцать кричал на меня за то, что я дал телеграмму в газету и до того не пришел к нему на прием. А к этому времени мы уже жили в новом доме.

 В конце беседы М. немного успокоился и заявил мне, чтобы я сегодня же дал телеграмму в газету о том, что квартиру мне предоставили. Он заявил:
– Сумел пожаловаться в Москву – сумей сообщить, что квартиру получил.

   Когда я вышел из кабинета в приемную, его адъютант сверхсрочник покачал головой и сказал:
– Как же он кричал на Вас...
Я пошел на почту и дал в газету «Красная Звезда» короткую телеграмму: «Квартиру получил.  Благодарю  за помощь».

Прошло  несколько лет и меня пригласили в Москву на должность начальника отдела Центральной ВВК Минобороны. После некоторого колебания я дал согласие на перевод.

 Зная, что в столице квартирный вопрос будет решаться ещё труднее, я оставил ордер на свою квартиру  начальнику политотдела спецчастей Алма-Атинского гарнизона, с которым у меня были хорошие отношения.

Мы договорились с ним, что ордер будет лежать у него в сейфе, а он даст команду начальнику гарнизонной КЭЧ выдать мне справку о том, что я сдал квартиру. Без этой справки в Москве меня никто не поставил бы в очередь на жильё.

Еще перед отъездом в Москву я взял во ВТЭК города  справку о том, что младший сын в связи с тяжелым заболеванием нервной системы нуждается не только во внеочередном, но и в дополнительном получении жилой площади.

После приезда в Москву я жил в общежитии в Сокольниках. Квартиры давали, но редко, по одной, тем, кто уже долго ждал. Надежд получить жилье, да ещё и в обход очереди, практически не было.

 Через некоторое время после приезда в Москву мне посоветовали сходить на прием к заместителю начальника Управления по политической части. Он являлся членом жилищной комиссии Управления. Потом я пожалел о своем поступке.

 Принял меня он очень сухо, но выслушал терпеливо. Справки  даже не стал смотреть. Алма-Ата-это одно, а в Москве «работают» другие Законы! Я не просил о выделении мне дополнительной площади. Я рассказал ему, что семью в Алма-Ате выгоняют из квартиры.

 Жена все время звонила мне, что почти каждый день приходит прапорщик и требует освободить квартиру.Я не думаю, что здесь был замешан начальник политотдела. Ордер на нашу квартиру лежал у него в сейфе.

 Я попросил замполита только поставить меня в первоочередной список на получение квартиры, чтобы не стоять в большой общей очереди с парализованным ребенком. В конце беседы он довольно резко заявил мне:
– Вы знали куда ехали? Терпите. Я сделать для Вас ничего не смогу. До свидания…

Через полтора года после прибытия в Москву я получил в микрорайоне Ясенево на улице Вильнюсская, отличную квартиру. Три изолированных комнаты, большая кухня, холл, лоджия, балкон.

Интересно, что сегодня М.А.Булгаков написал бы по квартирному вопросу?


Рецензии
Помотались Вы, Анатолий! Не позавидуешь. Представляю, как трудно было жене.
С огромным уважением

Марина Клименченко   03.04.2017 13:05     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.