Осколки памяти. Стаська...

                СТАСЬКА.

      Его звали Стасик. Просто – Стаська. Егоза, пересмешник, кареглазый эльф с озорной улыбкой, простой непоседливый мальчишка девяти лет. Широколицый, белоголовый, конопатый, курносый, вихрастый лохмач с кнопкой-носом. Как все мальчишки в его возрасте.

      Из простой рабочей семьи. Мама-папа, две сестры постарше.

      Дом с большими тополями вдоль забора и ступенчатым огородом – и мука при поливе, и радость по осени – камушки и крупный наносной песок способствовали урожайности всего, что могло расти, плодоносить, цвести, кормить…

      Хозяйство нехитрое: пара поросят, коровка, две вреднючие бодатые козы и стайка шустрых хулиганистых кур с атаманом петухом – клевачий бандит, зверюга в чистом виде! Сколько уж на него жаловались, да жаль было – курочки в нём души не чаяли и хорошо неслись.


      – …Ну, не передумал, сынок? – Виктор посмотрел на отпрыска с высоты роста. – Вставать рано, да и сыро там будет – роса на джайлау* долго держится. Может, с Ваньком по клевер съездишь? Потом и на плотину можете сгонять.

      Не отговорил упрямца малого – так и напросился по шампиньоны!

      Привезли целую люльку мотоциклетную!

      Гордость и важность мужчины почувствовали, когда женщины семьи три дня варили, жарили, парили горный деликатес, что вырастает на месте старых кошар**. Овечий навоз долго перегорает, но когда сгорит, там частенько появляются рясные россыпи шампиньонов.

      По клевер с двоюродным братом Стаська поехал через неделю. Три раза возвращались с киргизской стороны, доверху нагрузив тяжёлый «Урал» с люлькой свежескошенной травой!

      На той стороне Оспанка часто разливалась по весне, нанося плодородную почву, вот и колыхалось на таких урёмах*** тёмно-зелёное море клевера лугового среднего, а по краям всегда расползалось бело-розовое покрывало из мелкого – амории. Красота и медовый аромат! Вот за ним и ездили, ходили люди с косами – скотинке радость и польза.


      – …Всё. На сегодня хватит, – Ванёк утёр льняной вылинявшей кепкой лоб, откинул отросшие русые волосы назад. – Сейчас перекусим с тобой и на плотину рванём! Жарища такая сегодня…


      На плотине не задерживались – были дела по хозяйству. Потому и торопились.

      – Держись братуха! – перекрикивая рёв мотоцикла на подъёме, Ваня обернулся к мальцу, сидящему в люльке. – Там ремень есть, можешь за него держаться!

      – Я не боюсь! Не сопляк уже! – с вызовом ответил Стаська, сверкнув зубами.

      Влетев на холм, мотоцикл ринулся через мостик – бетонные плиты без ограждения, пересёк узкий канал, резко вывернул на боковую дорогу… Неожиданно колесо под люлькой попало на большой гранитный камень!

      Всё произошло в считанные мгновенья: люльку сильно подбросило, буквально вышвырнув Стасика из нутра! Сам мотоцикл занесло влево, крутануло по кругу.

      Иван едва справился с управлением, затормозил, опомнился, оглянулся и оцепенел – мальчика нигде не было! Понадобилось несколько секунд, пока сообразил, куда он мог деться. Выскочил из сиденья и бросился к каналу. Поздно. Единственное, что увидел – кровавое пятно на боковой стенке.

      Это был специальный оросительный канал, поставляющий воду «на низа», в иссушенные районы земледелия. Был внушительных размеров: три на пять. Три метра в глубину, пять в ширину – незамкнутый короб из бетонных плит.

      Скорость воды даже сейчас, в июле, могла достигать пятидесяти километров в час! Вода не просто неслась, она билась о борта, перекатывалась, бурлила, бесновалась… Корова, что пыталась напиться, могла свалиться, и её поток нёс так, что догнать было невозможно! А тут – мальчик…


      Его выловили много позже где-то внизу – сообщили всем о трагедии.

      Хоронили всем селом – такая беда!

      Стасик друзьям показался чужим и большим – лицо мало пострадало, а вот тело… В новенькой школьной форме был строгим, серьёзным, даже суровым.

      Брат винил себя, отец себя, только мать была невменяема, смотрела на тело сына чужими глазами – не могла допустить в душу правду и факт.


      Дети потом ещё долго бегали к тому месту, выискивали глазами почерневшее пятно на боковине канала, кидали большущие каменюки и слушали, с каким негодованием их тащит по бетонному дну вода, ворчит на них, злобно плещется, едва не доставая до лиц. Это пугало ребятню – припускали с испуганными криками прочь…


      После трагедии шли разговоры о том, чтобы закрыть проклятый канал сверху плитами, огородить… Всё упёрлось в стоимость работ. Денег не нашлось. Канал был даже в границе села довольно протяжённым – километра два, не меньше, – дешевле перекрыть вообще воду! Но это, конечно, никто не собирался делать – план на сельскохозяйственную продукцию был согласован на пятилетку, никто его не отменит даже из-за смерти всего села.


      Не добившись правды и помощи, семья вскоре уехала куда-то в Сибирь, но там детям был не климат – вернулись через пару лет.

      За это время история успокоилась и забылась – люди не любят помнить то, что травмирует.

      Жизнь продолжалась…

                *…джайлау – высокогорные пастбища в Средней Азии и Казахстане.
                **…кошары – летние временные стоянки-загоны для скота на высокогорных пастбищах.
                ***…урёма – низменный участок у реки, что затапливает по весне-осени.

                Октябрь 2016 г.

                Фото из личного архива. Водораздел. Оспанка.

                http://www.proza.ru/2017/01/09/1758