Завтра приготовлю

Ночью, говорят, все кошки серы. А тарелки?
– Маслом кашу не испортишь... Маслом кашу не испортишь... – пробормотала неглубокая тарелка.
– Ну что ты заладила! – воскликнула глубокая тарелка. – Почему маслом и почему кашу?
– А ведь правда! – встрепенулась неглубокая. – Можно много чего много чем испортить. Это мысль!
– Ты так договоришься, пожалуй. Мы для еды предназначены, а не для ее порчи. Это у тебя все от безделья.
– Да. Все спят, никто не ест. И мне скучно.
Некоторые коты не спали. Нора шевельнула ухом, прислушиваясь. Но разговор тарелок был Матери Всех Котов неинтересен, и она снова тихонько захрапела.
– Не надо скучать, полюбуйся лучше моими узорами.
– У меня такие же, – капризно ответила тарелка.
Глубокая тарелка вздохнула.
– Сразу видно, нет в тебе глубины, – сказала она. – Вот я...
– Что «я»? Ну вот что?
– Я думаю о супе, а не о твоих вот этих кашах. Например, о чечевичном супчике. Ммм... Вкуснота! Или летом можно сделать холодный гаспаччо. Этот, который больше ста километров нас из города вез, он умеет готовить.
– Лучше пусть он приготовит овощное рагу, – мечтательно возразила неглубокая. – Или кабачковые оладьи...
– Стоп! Ночью о еде разговаривать нельзя. А то, знаешь...
Я проснулся, вышел на кухню. Тишина, только холодильник стрекочет. Откуда у меня мысли насчет покушать? Странно. Спал, никого не трогал. Приснилось что-нибудь? Я открыл холодильник и задумался, осматривая его внутренний мир.
– Завтра суп приготовлю, – вздохнул я. – Гречневый. И картошки нажарю. Или капусты. А сейчас спать, спать!
Посмотрел на недавно купленные красивые тарелки, с удовольствием подумал о том, какой же я молодец, и вернулся в кровать.