Судьба мудрее. Глава 7. Первая высота

      В семь лет, как положено, меня отправили в школу. Необходимые тесты я прошла быстро и успешно, потому дамы из медико-педагогической комиссии решили маленькую любознательную дэцэпэшницу обучать наравне со здоровыми детьми.
      Не было в то время специализированных детских садов и образовательных учреждений, инвалиды самостоятельно адаптировались в обществе или довольствовались жизнью в домах-интернатах. Я имела хорошие интеллектуальные и сносные физические данные, только возможность быть как все ещё не считала счастливой. 

      В солнечный первосентябрьский день мы с мамой проснулись ни свет ни заря, позавтракали, принарядились и не спеша двинулись в школу, беседуя о чём-то пустячном. Неблизкий путь пролегал через знакомые и незнакомые дворы, утопающие в тени старых разлапистых тополей, пересекал дорогу с нескончаемой вереницей гудящих машин и полузаброшенную железнодорожную линию. 
      Столько нового было вокруг! Громкого, яркого, интересного, неизведанного! На узких тротуарах без взаимного раздражения теснились тёти и дяди, младенцы в колясках, бабушки с дедушками и даже собачки на поводках.
      Людской поток получился пёстрым, внушительным и, судя по улыбкам, дружелюбным. Разодетые по форме детишки с ароматными охапками цветов степенно вышагивали в окружении гордых счастливых родственников.

      Будущие одноклассники косились в мою сторону, удивляясь странной походке. Папы и мамы тянули деток за руки и растерянно отворачивались, что-то настойчиво им объясняя. Ребятки больше не оглядывались.
      А меня никто не одёргивал. Смотрела куда хочется, безостановочно вертя головой. Моё отличие от других людей трагедией не казалось и праздничным ощущениям не мешало. Красивая, нарядная, в меру взволнованная, я сияла от радости и размахивала огромным букетом пушистых бордовых астр, выскользающим из рук.

      Новенькие лакированные туфельки немного сдавливали пальчики, но дивно блестели на солнце, затмевая неожиданное неудобство. Наглаженное школьное платье с ажурным белоснежным фартуком и кружевным воротничком представлялось роскошным одеянием.
      Облик прилежной первоклассницы подчёркивал пышный бант с блёстками, капризно норовивший съехать набок и отделиться от скромного пучка коротких волос. Меня совершенно не впечатлил этот шик, но мама настоятельно велела прицепить украшение к непослушной пряди. 
      Главным деловым аксессуаром, выбранным весьма придирчиво, стал вместительный коричневый портфель со сверкающими пружинистыми замками-защёлками. Он выглядел дорого, солидно и наглядно отражал мои нешуточные намерения. Лучшего в магазине не было! В отделы и кармашки уместилась куча ученических принадлежностей. Я горела желанием пустить их в действие и полагала, что в школе будет интересно.

      Добрая надежда пошатнулась на первой большой перемене. Двое бойких пацанов уставились на мои неровные ноги, посмеялись и несколько раз сказали, что я - инвалидка. Слово было малознакомым, резким, колючим и обидным.
      Давать отпор скверным нападкам я не умела, зато необходимость спокойствия чувствовала безошибочно. Нельзя плакать! Слёзы - признак слабости! Пришлось невозмутимо вернуться за парту и ждать окончания занятий. А уж потом – прочь без оглядки: скорее всего, ничего приятного в этой школе нет!

      Дома я успокоилась, съела пирожное, перечитала сказку про одноногого оловянного солдатика, обняла разом морскую свинку и плюшевого мишку. Им дела не было до моей хромоты. Дворовым собакам тоже. И друзья-мальчишки никогда не испытывали ко мне неприязни. У нас давно установилось равноправие, а подчас я верховодила. Что ещё нужно для счастья? Осознание своей ущербности обожгло, но не очень-то меня травмировало. Жить можно! 

      Настоящие трудности пришли следующим утром. К занятиям в школе я деловито приготовилась сама. Всё учла, ничего не забыла. Мама объяснила, что для мальчиков и девочек учёба – почти работа. Этой участи не избежать, никакие "хочу-не хочу" и "могу-не могу" не учитываются. Есть одно необсуждаемое суровое "надо".
      Я так и предполагала. Жаловаться на невоспитанных учеников не помышляла – мои проблемы, разберусь. С вечера придумала, куда пошлю обидчиков, пусть только посмеют нехорошее сказать.
      В моём словарном запасе было предостаточно отборных ругательств, но до поры я стеснялась употреблять плохие слова. А тут прямо припекло прибегнуть к секретному оружию. Сработало оно мощно - малолетние нахалы узнали о себе много нового, смутились и заткнулись. Я торжествовала! 
 
      Крупные конфликты с одноклассниками не случались, а мелкие моё настроение не портили. Гораздо больше огорчений, чем детские стычки, принесла дорога в школу. Все её ориентиры я запомнила сразу, на помощь провожающих родителей не надеялась.
      Мама спозаранку спешила в больницу, отец жил отдельно, ему всегда было не до меня. Встретил один раз у подъезда, перевёл через проезжую часть, сказал, что уже недалеко идти, пожелал "ни пуха" и скрылся за углом соседнего дома. Даже рукой не помахал.
      Я глазом моргнуть не успела, как осталась совсем одна. С пути, конечно, не сбилась, но через несколько минут застыла в беспомощном страхе перед железнодорожным полотном. Моей жизни ничто не угрожало, эта ветка устарела и наполовину заросла бурьяном. Поезда здесь давным-давно не ходили, но рельсы-то остались! Лежали они на высоченных шпалах, зловеще появляясь из-за крутого поворота. И скрывались в дали неведомой.

      Тридцатисантиметровое препятствие казалось опасным, бесконечным и непреодолимым. Я недооценила его, будучи рядом с мамой. А теперь, когда никто не вёл за руку, злосчастные железки шокировали неприступностью. Только перешагнув их, я могла идти дальше. Да как в одиночку справиться?
      При отсутствии опоры дэцэпэшникам такой барьер взять очень трудно. К этой высоте (в прямом значении) я питала ненависть. Её невеликие размеры доставляли множество неприятностей: на подходе меня терзало сердцебиение, ноги колыхала неукротимая дрожь, слёзная муть застилала глаза, а носки туфелек будто нарочно цеплялись за край металлической преграды.

      Не имея сноровки удачно перешагивать всякие неровности, я удерживала шаткое равновесие неимоверными усилиями. Иногда тело наливалось каменной тяжестью и замирало в предчувствии падения.
      Я боялась не боли, а жалости и смеха здоровых людей, то и другое считала унизительным, понимания и сострадания в должной мере не знала. Пока топталась на месте, настраиваясь на сложный маневр, народ быстро и безразлично шёл мимо. Шустрые мальчики и девочки задорно перепрыгивали железную помеху. Взрослые вовсе не замечали рельсы. Стоило хоть одному человеку приостановиться и подать руку хромому ребёнку, мой конфуз мигом бы рассеялся. Но кого заботят чужие дети?

      Просить поддержки у незнакомцев не хотелось, идти плакаться на работу к родной маме тоже. Она бы не бросила меня в беде, но я недавно решила быть самостоятельной. Значит, надо стискивать зубы и закалять дух, нет других вариантов.
      В межсезонье я уповала на ангела-хранителя и ходила в школу по кошмарному бездорожью - лужам, грязи, льду и снежным накатам. Скользила, спотыкалась, тысячу раз желала отступить, но всё-таки карабкалась вперёд и никогда не пропускала занятия без веских причин.
      Невидимое противостояние продолжалось год, потом другой, третий... Но однажды рельсы перестали быть катастрофично высокими. Я заметно подросла и научилась легко через них шагать. Те сантиметры, что доставляли мучения, превратились в сущий пустяк.
      
      
      Фото из сети Интернет.
      Продолжение - http://www.proza.ru/2017/01/10/430


Рецензии
Здравствуйте, Марина.
Какая щепитильная детализация. Вот это память!
Как же тяжело маленькому человечку, если он не похож на других. У меня главная героиня(Жена Бандита)жалуется, что её в классе недолюбливали за красоту, девочки с ней не дружили. На её фоне они "не смотрелись".
Успехов.

Андрей Жунин   09.06.2021 13:52     Заявить о нарушении
День добрый, Андрей!
Помнится гораздо больше, но не хочу сильно утомлять читателей, и так главы длинные.
Благодарю за отклик. И Вам успехов!
С уважением,

Марина Клименченко   09.06.2021 17:01   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 92 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.