Судьба мудрее. Глава 25. Снова ВУЗ

      Пока я натужно поправляла здоровье, бывшие одногруппники готовились к окончанию ВУЗа и выбирали специализацию. Им оставалось полшага до настоящей работы, а мне два года предстоящей учёбы сулили труднейший период из четырёх семестров. Мы разминулись надолго, а кое с кем - навсегда.

      Перед возвращением в институт я заблаговременно вспомнила всё, что знала и умела до академического отпуска. Вместо художественной литературы целыми днями читала толстые учебники, ведь медицина имела первостепенную важность.
      Старшие курсы – совсем не то, что первые. Я в тонкостях изучала хирургию, терапию, травматологию, гинекологию, психиатрию, детские болезни. Занятия в основном проводились в многопрофильных клиниках или непосредственно у постелей больных. Никакой стабильности – то в один конец города мчалась, то в другой, то утром, то днём, то вечером.
      Опаздывать я не любила, всегда выходила из дома загодя и едва успевала осваивать удобные маршруты до больниц. Ожидание общественного транспорта часто затягивалось, на такси, разумеется, денег не хватало.

      Высоченные ступеньки автобусов и трамваев превратились в ежедневную пытку – замучаешься ноги задирать, опираться да подтягиваться, пока поднимешься. Одной рукой надо за что-то держаться, в другой трость намертво зажата. А сумку куда деть? Она была небольшой, но увесистой: внутри размещались сменная обувь, халат, книжки, тетради.
      Укладывалось всё компактно, однако лямка сползала с плеча, и поклажа то и дело ударяла меня в бок и под колено, вызывая дополнительные неудобства. Теряя равновесие, я каждый раз спотыкалась на входе-выходе. Чтоб не упасть,  отодвигалась в сторону и пропускала спешащую толпу вперёд.
      Место для сидения доставалось редко, молодые пассажиры делали вид, что инвалидку, вцепившуюся в поручень, не замечают. А старички сами еле стояли, уж если присаживались, так только в окна смотрели. Я упрямо удерживалась на полусогнутых ножонках: ничего, потерплю, лишь бы не прерывать начатый путь.

      Пятый курс дался нелегко. Вдобавок к транспортным сложностям зима выдалась на редкость морозная, ветреная, затяжная, щедрая на осадки. После её вызывающего беспредела весенний гололёд держался дольше обычного. Я аж до апреля ходила в валенках. Поутру - в самый раз, а в полуденной снежной каше они промокали насквозь, однако совсем не скользили. Этот безусловный "плюс" старушечьей обуви обеспечивал быстроту и безопасность пешего передвижения. Не до красы было, все силы ушли на учёбу.
      Не дружеские, но доброжелательные отношения с одногруппниками меня вполне устраивали. В общественной жизни я уже не участвовала, лишних утомительных поездок на кафедры института избегала. Зачёты осмотрительно сдавала с первого раза, а при малейшей возможности – досрочно. Педагоги шли навстречу и позволяли менять график занятий из-за непредвиденного недомогания или погодных выкрутасов.
 
      Лишь придирчивый преподаватель по гигиене принципиально не считал мои возможности ограниченными. Он всегда придерживался расписания, кроме того, чуть не силком выпроваживал хромую студентку на утреннюю гимнастику. Да сдалась она мне! Детские мечты о спорте угасли, я не верила в их воплощение и с удовольствием пересидела бы эту зарядку в тихой аудитории, почитывая конспекты.
      Но настырный Евгений Алексеевич не позволял расслабляться и доказывал пользу здорового образа жизни личным примером. Не спорить же было с ним! Я вяло отправлялась в коридор и, поглощая изрядную порцию несвежего воздуха, бездумно махала конечностями и крутила головой. Ладно уж, не развалюсь.

      Музыкальное сопровождение на физкультминутке отсутствовало, и для поднятия настроения я прокручивала в голове известную песню Высоцкого: "Вдох глубокий, ноги шире, начинаем: три-четыре!".
      Весёлые строчки соответствовали ситуации, но ничуть не отражали "бодрость духа, грацию и пластику" инертных студентов. Я не могла полноценно заниматься, а они не желали. Одна Яна Беляева всерьёз увлекалась волейболом. Мы одобряли правильный выбор и гордились её успехами, при этом вслед не стремились.

      Через некоторое время под натиском Евгения Алексеевича я признала гнёт лени и бытовых стереотипов, когда разные дела имеют первостепенную важность, только не утренняя разминка.
      Моя немощь позволяла выполнять несложные упражнения. После комплекса примитивных движений расшевеленное тело наполнялось приятным теплом и внутренней радостью. Я прислушивалась к его пульсирующей благодарности и удивлялась незамеченной ранее силе.
      Преподаватель оказался прав – умеренная мышечная работа даже лежачему человеку на пользу. Только я не торопилась её извлекать, потому что привыкла к своей ущербности. Меня заботила лишь уверенная ходьба. Думала, остальное – ерунда. Ох, как ошибалась! Нездоровье не ограничивается поражением рук или ног. Организм – единая система, сбой в работе какой-либо части непременно меняет всего человека. Болезни нарушают телесную целостность, извращают чувства, искажают мысли.

      К двадцати трём годам инвалидность поразила и мою психику. Я намеревалась жить и трудиться исключительно в рамках физической доступности, а Евгений Алексеевич тянул за их пределы: сперва приучил меня к производственной гимнастике, потом загрузил научными исследованиями.
      С его подачи я дотошно изучала полноценность ежедневного рациона сокурсников. Высчитывать порционную калорийность и соотношение белков, жиров и углеводов в потребляемых продуктах было нетрудно.
      Когда я сопоставила полученные данные с нормами, оказалось, что привычное питание студентов в корне неправильное. У большинства юношей и девушек выявился дефицит витаминов и минералов, чреватый ослаблением иммунитета и развитием различных заболеваний. Работники студенческой столовой это заключение приняли к сведению и расширили меню за счёт недорогих рыбных блюд, овощных салатов, фруктовых компотов и ягодных морсов. Не зря я старалась!

      Моя первоначальная неприязнь к Евгению Алексеевичу незаметное сменилась его обожанием. Почитаемый преподаватель перестал казаться занудой. Мне нравились наши плодотворные учебные контакты, но беседы в перерывах между лекциями были ещё приятнее. Непринуждённые разговоры учащались, удлинялись и с каждым разом уходили дальше от положенных тем.
      Излишне горячая симпатия влекла меня в институт, наполняя неуёмной энергией, и грозила вот-вот перерасти во влюблённость. Взбодрённая пылким чувством, я могла преуспеть в любом деле и остаться работать на кафедре под опекой нежданного покровителя. Но сердечная тревога притушила неслужебные отношения. Судьба увела меня подальше от греха, заставляя учиться, учиться, учиться.

      
       Фото из сети Интернет.
       Продолжение - http://www.proza.ru/2018/07/28/824


Рецензии
Здравствуйте, Марина.
Ну хорошо, хоть жизнь немного успокоилась. Устоялась. И внимание Евгения Алексеевича тоже приятно. А то, что организм единое целое, -- это верно. Маленький тромб может убить человека.
С теплом.

Андрей Жунин   18.06.2021 21:49     Заявить о нарушении
Доброго всего, Андрей!
От души Вам благодарю за прочтение и отклики.
С уважением,

Марина Клименченко   19.06.2021 08:07   Заявить о нарушении
На это произведение написано 70 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.