Судьба мудрее. Глава 28. Командировка

      Сразу после успешного окончания интернатуры меня пригласили в огромную клинику работать гематологом. Я заинтересовалась этой специальностью и профессиональной перспективой. Но душа влекла в знакомую до мелочей больницу, где долго-долго работала мама, где сохранился старый дворик, наполненный милыми воспоминаниями, давними фантазиями и тайнами. Казалось, он меня тихонько звал и очень ждал.
      Прислушиваясь к сладкоголосому зову детства, я вернулась к своим истокам: полная надежд, желаний и сил, прибыла в распоряжение главного врача городского терапевтического объединения.
      Оно удобно располагалось всего в ста метрах от моего дома и включало в себя современную поликлинику, небольшой стационар, отделения функциональной диагностики, физиотерапии и стоматологии.

      Молодые доктора принимались в штат по направлению из института без всяких протекций. Я здраво рассчитывала, что без дела не останусь, да возможного форс-мажора не учла: специалистов узкого профиля здесь хватало.
      На момент моего трудоустройства имелась только вакансия врача-эндокринолога. Вот это удар! Я не сдружилась с данной наукой и представляла себя в любом врачебном амплуа, кроме предложенного. С готовностью бы работала инфекционистом, кардиологом, ревматологом, неврологом, урологом, врачом ЛФК, статистиком. Да кем угодно, лишь бы не эндокринологом!

      Но заведующая сочла отказ необоснованным. Она убедительно рассказала о нуждах больных, развитии соответствующей службы в масштабах города и дала мне неделю на раздумья. Заверила, что на первых порах поможет и даже выхлопочет в Горздравотделе путёвку на первичную специализацию.
      Я со вздохом приняла очередной сюрприз судьбы, согласилась на неожиданную должность и длительную командировку. 
      Лучший в СССР Институт усовершенствования врачей находился в Сибири. Отбросив нудные колебания и преодолев страх перед неизвестностью, я отправилась туда постигать азы и тонкости эндокринологии. Одиночный вояж в чужой край осилить могла, хоть было боязно. На всякий случай запаслась терпением.

      Диковинный пятичасовой полёт на крупном авиалайнере прошёл вполне благополучно. Несмотря на позднюю осень, шахтёрский город Новокузнецк мне очень понравился. Он был многолюдным, современно-красивым, чистым, нешумным. Местная зима подступила без предисловий и оказалась гораздо мягче дальневосточной. Трескучий сорокаградусный мороз без ветра – сущий пустяк! Ходить по хрустящему снегу было намного легче и безопаснее, чем по хабаровскому бугристому льду. Я скоренько освоила дворовые тропинки и свободно преодолевала расстояние от общежития до института по кратчайшей траектории.
      С фасадной стороной города знакомилась после занятий. Прогулки по центральным улицам физически не утомляли, однако, чрезвычайно приятные, они длились недолго: часам к пяти вечера на крыши домов непроглядной мглой опускался то ли смог, то ли туман. Местные жители привыкли к этой мути, чуть разгоняемой бледноокими фонарями, а я отрадно вспоминала прозрачный воздух и солнечное небо родины.

      Сильно затосковала по дому после грандиозной погодной неприятности, когда в декабрьские снегопады нелепо вклинился дождь. Самый настоящий – зябко-мокрый, серый, почти проливной. Злые западные ветра перенесли толстую сизую тучу за Урал, и треснула она от края до края аккурат над Новокузнецком.
      На сутки холод отступил, и мимолётное тепло превратило заоблачный снег в тяжёлые водяные капли. Собранные недоброй природной волей в мощный поток, они всю разрушительную силу направили на поверхность земли. Что тут было! Размокшие сугробы вмиг потеряли устойчивость и накрыли тротуары. Пешеходы вязли в жгуче-леденящей жиже до колен, часто падали, выбирались с трудом и громкой руганью. Я вообще онемела, не соображая, как избежать подобной западни.

      Машины и автобусы, оглушённые неуправляемой стихией, выстроились в километровую малоподвижную цепь, натужно фырчали и раскидывали грязь по сторонам. Гладя, как множатся аварии, я решила к проезжей части не подходить. Пошлёпала в нужном направлении, стопорясь чуть ли на каждом шагу.
      Привычный путь оказался долгим и рискованным. Несмотря на крайнюю осторожность, я оступилась и угодила в неглубокую лужу. Изрядно испачкалась, но не ушиблась. Ноги устали и промокли насквозь.
      В общежитие приволоклась затемно, отдохнула, согрелась и принялась сушить обувь, чистить шубу. Провозилась до позднего вечера. Дождь не утихал всю ночь. Утром выяснилось, что приведённая в порядок одежда понадобится не скоро. Зима остервенело вернула законные права и вполоборота превратила улицы сырого продрогшего города в огромный зеркальный каток. О, Боже! Я бы ступила на него только под страхом смертной казни! 

      К счастью, экзекуция мне не угрожала. Преподаватели, учитывая редкий природный катаклизм, разрешили пропустить занятия без оправдательной справки. В недельном домашнем заточении я самостоятельно выуживала знания из конспектов и книг. Занималась на редкость увлечённо.
      Изредка звонила домой. На частые междугородние переговоры денег не наскребала, потому основные новости отправляла маме в длинных обстоятельных письмах. Действительность искусно приукрашивала, ведь трудности командировки были только моими, никак не родительскими.

      Бытовые тяготы я делила с тремя милыми соседками по комнате. В нашем обшарпанном временном доме было тесновато, но тепло, светло и тихо. Никто не роптал на неудобства, уют создавался на пустом месте: мы отмыли от пыли и копоти окна и стены, вкрутили в люстру недостающие лампы, передвинули кровати, повесили шторы, коврики и полочки, стол застелили цветной скатертью, дощатый пол - отрезком линолеума.
      Каморка преобразилась! А стылость и неряшливое убожество мест общественного пользования, находящихся в отдалённом конце мрачного коридора, по молодости лет воспринимались без особых претензий.

      Наравне со всеми я наводила порядок, мыла пол и посуду, готовила простые обеды и ужины. По вечерам мы дружно чаёвничали и делились дешёвыми конфетками, семечками или лепёшками из сдобного теста. Потом открывали учебники и подробно разбирали пройденный материал. Телевизора и радио в комнате не было, так что деловому обсуждению ничто не мешало. Порой мы спорили, но никогда не ругались.
      В выходные дни к нам заглядывали гости. Отводя душу откровенными беседами, а то и жалобами на "кухонные" конфликты, они засиживались допоздна. Эхо чужих скандалов чуть ли не каждый день проносилось мимо.    

      Я быстро привыкла к новому окружению, хоть время было сложное. Страна абсурдно растеряла мощь и стремительно вошла в затянувшийся период перемен, угнетающий неопределённостью, катастрофической нехваткой денег и пустыми полками магазинов.
      Тотальный товарный дефицит с талонами на основные продукты питания и длиннющие очереди за хлебом не внушали оптимизма. Еда и одежда заняли первые строки в списке торговых  приоритетов. Простые люди позабыли о больших радостях и развлечениях, скорее выживали, чем жили. Но во все времена – благополучные и кризисные – они болели и надеялись на помощь врачей.
 
      Понимая, что мои умения обязательно будут востребованы, я спокойно и стойко переносила житейские невзгоды. Преданность медицине связывала курсантов сильнее принадлежности одному поколению, на долю которого выпала эпоха бесконечных реформ и перестроек. Мы были крепки духом и верили в свои силы.   
      Учёба далась мне легко. Преподаватели, влюблённые в эндокринологию, делились знаниями, опытом и связывали воедино теорию с практикой. Наука, казавшаяся на первых порах запутанной, очаровала логичными премудростями.
      Поразительные законы гормонального равновесия придумала сама природа, вмешиваться в них следовало с величайшей осторожностью. Я усвоила всё нужное и теперь точно знала, что инсулином никого не убью. Места лишним тревогам и волнениям не осталось. Трёхмесячный срок специализации закончился незаметно.
      
      После экзаменов некоторые толковые доктора остались в Новокузнецке - в одной из крупных больниц открылось эндокринологическое отделение, куда срочно требовался персонал. Я тоже могла претендовать на престижную работу. Предоставление жилья и служебный рост стали великим соблазном, но важные штрихи счастья не вырисовывались.
      В Хабаровске заждалась меня немолодая мама. Она, не привыкшая к разлукам, тосковала о единственной дочери и сильно болела. Утверждаться в независимости при её беспомощности совесть мне не позволила. С приветливым сибирским городом пришлось проститься.      
      
      
      Фото из сети Интернет.
      Продолжение - http://proza.ru/2020/12/25/532   


Рецензии
С возвращением)
Марина, думаю, это к лучшему.

Леся Великанова   13.06.2021 20:27     Заявить о нарушении
К лучшему, Леся!
Сердечно Вас благодарю.

Марина Клименченко   14.06.2021 05:42   Заявить о нарушении
На это произведение написано 77 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.