Среди людей. Глава 1. Домашний плен

      Так вышло, что никто из многочисленных родственников, будь то дети или взрослые, близким по духу мне не стал. Даже не пытался. Настоящие кровные узы не играли никакой роли: отцу, бабушке, тётям, дядям, двоюродным братьям и сёстрам вечно было не до меня. Истинное родство оправдывала только мама, однако наши отношения всегда складывались непросто.
      По малости лет я не представляла, какой действенной бывает поддержка семьи и всерьёз на неё не рассчитывала. При этом мечтала погостить у папы, который жил отдельно, или хоть разок прогуляться с сестричками-подростками, крепко ухватив их за руки. И хорошо бы пройтись по двору с рослым красивым братом - доказать местным мальчишкам и девчонкам, что я любима и вовсе не одинока.
      Почему-то ни одно, ни другое, ни третье не сбывалось. С генетической роднёй мы жили неподалёку, но отчуждённо. Только сдержанно здоровались при встрече да перекидывались парой слов. Я жаждала внимания и понимания неравнодушных людей, однако до поступления в школу встречала их редко.

      Мама затемно уходила на работу и оставляя меня полусонной в плену тесной коммунальной квартиры. Под мягким одеялом я досматривала цветные сны и нехотя переходила к бодрствованию. Долгая утренняя дрёма окончательно рассеивались, когда солнечные лучи свысока пробивались в комнату, скользили по кровати и щекотали мой нос.
      Весёлый жёлтый свет отпугивал яркие ночные видения. Пока они совсем не исчезли, я, забыв про еду, раскрывала альбом и хваталась за краски. В творческом порыве замахивалась на шедевр, но ничего похожего на панорамы снов не выходило. Восторг улетучивался, бесплодное занятие мне быстро надоедало.
 
      Потом приходил черёд проверки немногих шкафчиков и полочек. В крохотном жилом пространстве все они были доступными и безумно привлекали разнообразием хранящихся там вещей. При маме за скрипящие створки я не заглядывала, а в её отсутствие с вожделением перебирала какие-то бутылочки, баночки, коробочки. По своему усмотрению расставляла их то кучкой, то шеренгой, то столбиком. Или все-все накопленные пуговички нанизывала на единую нитку и крепко связывала. Чтоб не потерялись!
      Иногда я открывала медицинские книжки и вносила в них поправки замусоленным простым карандашом. Заодно рассматривала фотографии голых детей. Изучив, что у мальчиков спрятано под трусиками, интересовалась некоторыми заболеваниям. Однажды обнаружила, что мой ДЦП по-другому благозвучно называется болезнь Литтля. По фамилии доктора, научно описавшего собственный неизлечимый недуг. Оказалось, и с физическим недостатком можно неплохо жить. Почему бы когда-нибудь тоже не стать знаменитым врачом?
      
      Вдоволь начитавшись и поразмыслив, я придумывала разные игры: купала, наряжала, кормила резиновых пупсов да зверюшек. Изредка украдкой доставала из серванта настоящий чайный сервиз. Выглядел он богато и празднично, но многочисленные кружечки и тарелочки, украшенные золотистыми листочками и разводами, были слишком лёгкими и хрупкими. Как правило, во время застолья мишек, зайчиков и кукол они соскальзывали со стола и разбивались. Моё настроение сразу портилось, а готовности получить заслуженное наказание в помине не было.
      Телевизор и радио разгоняли тоску ненадолго. В ранние часы детские программы транслировались редко. Я любила "Театр у микрофона", но понимала далеко не все подробности спектаклей. Порой улавливала суть по радостному или трагичному голосу артистов. Передача "В рабочий полдень" была более желанной. Она выходила в эфир в перерыве трудовой смены и означала, что скоро мама придёт на обед и выпустит меня на волю из домашнего заточения.

      Концерт, составленный по просьбам радиослушателей, я не пропускала. Пустозвон на советскую эстраду не проникал. Популярные песни, лиричные и патриотичные, повторялись изо дня в день. Музыка казалась лишь фоном, обычно меня восхищал текст, который запоминался легко и надолго. Лучшей из лучших была история про оленя. Я самозабвенно слушала, как он стрелой пронёсся по городу. И верила, что случилось всё именно в Хабаровске. Наверное, на соседней улице, ведь на своей Ленинградской лесного красавца я не встречала.
      Под знакомую мелодию сердце трепетало, детский дух взлетал и падал, мне грезились огромные сосны, раздвинутые рогами тучи, чудился цокот копыт. Вот бы умчаться в страну оленью, туда, где живут быль и небыль! В дождливые дни волшебное заклинание: "Вернись, лесной олень, по моему хотению..." я повторяла без счёта. Увы, сказка не ожила, зато прелестно отпечаталась в памяти.

      А песня о Стеньке Разине мне не полюбилась. Бог с ними, расписными челнами. Утопленную без причины княжну было жаль до слёз. Вот так свадьба... Я не разумела, почему люди поют о дурном пьяном атамане, как о герое. Он - настоящий преступник! И дружки такие же. Всех бы в тюрьму! Пусть пропадут там пропадом. Ишь, расплавались!
      Народный напев про кудрявую берёзку, которая во поле стояла, на первый взгляд был веселее. Но и здесь меня подстерегло разочарование, ведь кому-то понадобилось под "люли-люли" деревце "заломати". Гудочки и балалайка, видишь ли, понадобились! К счастью, строки о старом нелюбимом муже и страданиях молодой жёнушки я упустила. 
      Однако с удовольствием представляла иную картину: шумящий камыш, погнутые ветром деревья и возлюбленную пару, гуляющую в непогоду до утра. Не сиделось же им дома в тепле! Подумаешь, траву да сарафан помяли. Мне казалось, что он и есть девичья краса. Чего о наряде плакаться? Постирать, погладить, и будет как новенький! 
      
      Другое дело – песни о войне. Там огонь смертельный и тёмная ночь со свистящими по степи пулями, и русский солдат Алёша, погибший в Болгарии. У него гимнастёрка и сапоги каменные! Так страшно! Жить хотел, а стал глыбой над горою... Помнить надо.
      И про безымянных друзей-пилотов, уже в мирное время спасших город ценой собственных жизней, я не забывала. Иногда мысленно примеряла на себя их подвиг и содрогалась от мрачного духа небытия. Чтобы его скорее прогнать, вырисовывала безоблачное небо с жёлтым кругом и жизнелюбиво вторила незнакомому мальчишке-художнику: "Пусть всегда будет мама, пусть всегда буду я!".
      Подразумевала, что Советский Союз тоже будет вечным. Он - великий, могучий и нерушимый! Я наизусть знала, с чего начинается Родина. И нисколечко не сомневалась, что надежда - мой земной компас, приведёт куда следует. А удача станет обязательной наградой за смелость! Только бы придумать, в чём отличиться. 


      Фото из сети Интернет.
      Продолжение - http://www.proza.ru/2017/03/25/528


Рецензии
Довольно-таки интересно и позновательно! Очень внимательно прочитал начальную часть повести. - "Вся жизнь впереди - надейся и жди" - есть и такая добрая советская песня. Только вот кончилось советское время, и наступило время компьютерозаветское - роботозаметское. Жму зелёную!

Анатолий Фролов-Булгаков   15.07.2022 17:29     Заявить о нарушении
Спасибо за отклик, Анатолий.
Всего Вам наилучшего, с уважением,

Марина Клименченко   16.07.2022 13:40   Заявить о нарушении
На это произведение написано 164 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.