Среди людей. Глава 11. А у нас во дворе

      После моего рождения мы с мамой восемь лет жили в тесном общежитии для тружеников огромного завода. Он имел стратегическую ценность и славился на весь Союз, но был неумно выстроен в самом центре большого города. Люди старшего возраста ещё хорошо помнили войну и утверждали, что случись она снова, первые бомбы упадут прямо сюда. Я так боялась! И старалась не представлять смертельные вражеские налёты.

      Наш далеко не новый трёхэтажный жёлтый дом завершал шеренгу из пяти довольно крепких похожих строений. Одна его стена граничила с просторным палисадником, другая, потемневшая от пыльных выхлопов, - с бетонным забором машиностроительного гиганта. Только подъездная сторона была свежей и пёстрой: в каждом оконном проёме сквозь стёкла виднелись цветные занавески, а балконы всегда плотно завешивались отстиранным бельём.
      Белые простыни развевались на ветру как флаги капитулянтов, их пунктиром разделяли синие и чёрные мужские трусы под названием "семейные". На верхние верёвки обычно цеплялись детские вещички и игрушки. Эти "гирлянды" выглядели гораздо веселей однотипного белья и привлекали любопытные взгляды окрестной ребятни. Прищепки, едва выдерживая мокрую тяжесть плюшевых мишек да зайчиков, часто соскальзывали, и в ветреную погоду нечаянно освобожденные пленники вылетали на асфальт. Долго не залёживались – что упало, то пропало.

      Детей в нашем доме было много, взрослых тоже. Жильё с минимумом удобств выделялось как временное пристанище, но большинство семей оседало здесь надолго. Мама лечила работников "Дальэнергомаша", потому получила в служебное пользование маленькую комнату в перенаселённой секции.
      Понятие Родины начиналось для меня с тихого двора, который под сенью старых тополей объединял жильцов по интересам и симпатиям в дружеские сообщества. Подъезды, их было три, выходили на широкий ровный тротуар. Даже в проливной дождь он оставался чистым: небесная вода скоренько стекала в зелёную зону, засаженную деревьями и кустами. Там же располагалась небольшая песочница, в ней в тёплое время года копошились совочками малыши. Их мамы и бабушки, приглядывая за детишками, удобно рассаживались на скамеечках и часами обменивались политическими и местными новостями.
 
      Я сплетнями не интересовалась. В компании непоседливых ребят бегать и прыгать не могла, потому крутилась вблизи замечательного широченного стола. Он был не письменным домашним, а игровым дворовым. То есть общим. Но совсем не детским. Свободные места вокруг появлялись нечасто. Трудолюбивый народ, отстояв у станка положенную смену, по вечерам отдыхал на улице. Притулив в тенёк сетки с хлебом и молоком, мужчины сооружали из крупных дощатых ящиков подобия стульев и спешно занимали выгодные позиции, чтобы до сумерек перекидываться в карты или "забивать козла" костяшками домино.
      Женщины предпочитали лото. Даже родных дочек и сынков к этому развлечению они не допускали. Мол, рано мальцам к деньгам тянуться. На кону всегда лежала кучка мелочи. Одна картонка с цифровым полем стоила копейку, обычно игроки брали их по три-четыре. Победитель срывал солидный куш (больше рубля!). По меркам дошкольника - целое состояние.

      Из-за мощных спин я мельком поглядывала на бочонки и тут же на ближайших картах выискивала взглядом похожие циферки. Подсказывала всем подряд, причём правильно. Однажды кто-то усадил меня рядом с мамой. Так я пробилась в коалицию счастливчиков и получила в пользование краешек стола. От нежданного доверия обомлела, но сильно не растерялась. Скромный стартовый капитал в пятнадцать копеек ни разу не проиграла, в основном прилично его умножала.
      А спустя некоторое время я стала отменной ведущей. Смешно подражая горластым взрослым, забавно называла единичку колом, двойку - Дунькой, семёрку - кочергой. Где восемь, там было "милости просим", одиннадцать оглашалась как барабанные палочки, тринадцать - чёртова дюжина, восемнадцать дополнялась уточнением – девушке лет, девяносто – дедушке. Цифра шестьдесят девять звалась туды-сюды.
      Весёлые комментарии не мешали мне вовремя накрывать фишками нужные квадратики, и заслуженная награда часто оседала в кармашке любимой растянутой кофточки. Партнёры по игре улыбались и разводили руками. Почти все деньги я тратила на сладкие булочки, мороженое "Пломбир" и блокноты с карандашами. А несколько монеток откладывала в копилку – авось пригодятся! 
 
      С наступлением холодов жизнь менялась не к лучшему. Двор пустел, его разноголосый шум стихал до белого безмолвия. Огромный стол заносило снегом до столешницы, песочница вообще скрывалась из виду. Скамейки тоже грустно утопали в сугробах и теряли свою привлекательность. Дорожки к ним никто не протаптывал. Зима загоняла в укрытия людей и животных, изрядно подпортив настроение и тем, и другим. Кошки и собаки прятались в подвалах и сараях, а жильцы коммуналки возвращались в многолюдные секции, распрощавшись с уличными радостями до весны. 

      Дом я по-детски воспринимала лишь приложением ко двору. Наши с соседями "апартаменты" состояли из пяти комнат, в которых проживали человек двадцать. Они были разных полов, возрастов, национальностей. Привычки, характеры, нравы и желания каждый имел свои собственные. Места общего пользования – туалет, душ, коридор, кухня, балкон – время от времени становились плацдармом для стычек. Никто никому не угождал, поводов для недовольства накапливалось предостаточно.
      Редкие перемирия с дружескими чаепитиями и непринуждённой болтовнёй неумолимо сменялись затяжными кухонными войнами. Взвинченные бытовыми неурядицами соседи выясняли отношения с жестокими оскорблениями. Визгливые женщины замахивались друг на друга разделочными досками и поварёшками, мужики басисто матерились, трясли кулаками, порой разбивали посуду и мебель, угрожающе хватались за ножи и топоры. К счастью, до серьёзного мордобития ругань никого не доводила.
   
      Обычно дети пережидали шумные скандалы на улице и без утайки рассказывали о том, что творится в каждой секции: то чей-то папка пьяным пришёл, то мамка где-то запропастилась, то место у плиты или у раковины хозяйки не поделили, то котлет недосчитались. Особый интерес вызывали тёти и дяди, вместе принимающие душ. А вот девочки и мальчики почему-то мылись отдельно. Не понять!
      Каждая обновка родителей тоже обсуждалась подробно. Стоило "зажиточной" семье приобрести цветной телевизор, как махом росла очередь из желающих посмотреть его и на него. Подобное любопытство вызывали хрустальные вазы, чайные сервизы, мебельные гарнитуры и большие шерстяные ковры - роскошь мало кому позволительная. Особой популярностью среди детей пользовались велосипеды, однако я на них не заглядывалась. Чтобы не завидовать здоровым сверстникам, гоняющим по тротуару, уходила гулять в тихий палисадник. 

      После очередной перебранки в нашей секции воцарялась желанная тишина. На краткий период повздорившие до хрипоты соседи закрывали рты и совсем не разговаривали друг с другом. Порой даже не здоровались. Потом снова накапливались злость и раздражение, и на пике ненависти кто-нибудь провоцировал новый скандал.
      Из тёплой уютной комнатки я попусту не высовывалась. Если выходила в коридор или на кухню, за мной, "чтоб чего не учудила", приглядывала старая-престарая неряшливо одетая и лохматая бабушка. Она жила за стенкой и всегда реагировала на звук дэцэпэшных шагов. Сморщенная и сгорбленная старушка опиралась на толстую деревянную клюку, никогда не улыбалась, шептала что-то непонятное себе под нос, кряхтела, тяжко вздыхала. И каждый день на жизнь сетовала, смерть звала. Наверно, болела неизлечимо. Слушать её было противно, она походила на ведьму.
 
      Бабушкин внук-подросток при всяком удобном случае корчил гадкие рожи, называл меня калекой и норовил толкнуть или больно ущипнуть. Я порывалась просить старших мальчишек дать ему по морде, но жалость была сильнее. Дрались знакомые пацаны сурово, а сосед был хиленьким. Ему бы точно не поздоровилось.
      Мама в ответ на взрослые и детские оскорбления поливала словесной грязью и проклинала всё семейство соседей. Поток обоюдной брани казался нескончаемым.


      Фото из сети Интернет.
      Продолжение - http://www.proza.ru/2017/04/04/319


Рецензии
Марина, здравствуйте!
Прочитала главу с интересом и пониманием, в какой среде и обстановке проходило ваше детство. И хотя там было много неудобств, ссор с соседями, дразнилок, но главными все же являются слова: " Понятие Родины начиналось для меня с тихого двора". Могу продолжить - как и истоки вашего литературного творчества.
Зеленый свет ему!
С уважением, Ли

Лидия Мнацаканова   11.06.2022 12:45     Заявить о нарушении
Я до сих пор люблю тот двор.
Огромное спасибо за понимание, Лидия!
С душевным теплом и до скорой встречи,

Марина Клименченко   11.06.2022 17:42   Заявить о нарушении
На это произведение написано 106 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.