Среди людей. Глава 15. О наших приятелях

      Новым приятелям, как и моей маме, было лет по сорок. Они нисколечко не походили на тётю Женю с дядей Витей, однако тоже имели лёгкие бесхитростные характеры, с которыми и "море по колено", и "горы по плечо".
      Несмотря на разухабистые нравы, судьбы обоих складывались ахово. Тётя Валя выходила замуж три раза. С первым супругом-деспотом еле развелась, в одном платьишке сбежала к матери с дочкой на руках. Немолодая сибирячка их приняла без радости, но и без упрёков. Свою Валюху обогрела-приодела и отправила в Хабаровск на поиски счастья. А ребёнка взялась воспитывать до совершеннолетия.
      Красивая и умненькая Иришка прижилась у бабушки. Мама навещала её раз в год, но деньги на текущие нужды высылала регулярно - беды не знали. Всё бы ничего, но стареющая женщина частенько прикладывалась к рюмочке. Домашнее вино в доме не переводилось, и девочка лет эдак с двенадцати тоже запросто черпала из бидона по полкружечки. Никто по этому поводу не тревожился.

      Второго законного мужа соседка похоронила, он тяжело болел туберкулёзом. Пожили вместе недолго, но сына родить успели. Владик в младенчестве подцепил заразу отца и после перенесенного менингита стал немного слабоумным, при этом был контактным, смешливым, безобидным, обучаемым. Без особых усилий закончил восемь классов спецшколы, но ремеслом хоть каким-нибудь не овладел. 
      Старики и старушки жалели местного юродивого, привечали конфетами и баранками, наставляли на путь истинный. Дети роем кружили вокруг Владика, толкали его, поддразнивали, обманом дотянувшись до лба, ставили звонкие щелбаны, однако сильно не обижали. Звали играть то в футбол, то в прятки, то в догонялки. Зимой закидывали снежками, летом вымачивали до нитки, поливая из самодельных пластиковых брызгалок.
      
      Дворового шута, часами торчащего на улице и пускающего по ветру клочки ваты, знали абсолютно все. Кликали не иначе, как Гомулкой. Я сначала не понимала, что это значит. Лишь когда подросла, обнаружила, откуда "ветер веет".
      Владислав Гомулка, видный политический деятель Польши, в те годы встречался с лидерами СССР по важным вопросам, и одно время заграничная фамилия была на слуху у россиян. Кто-то прилепил её к Владику, приметив, что они тёзки. Может, и внешнее сходство сыграло роль - оба высокие, круглолицые, широколобые. Главное, что прозвище не было оскорбительным. Такое не всякому умному доставалось. 

      Меня Гомулка обожал, но по имени называл редко. Приметив издалека, что иду из школы, бросался наперерез, желая обнять, и кричал во всю ивановскую:
      - Как дела, хромая? Пятёрку получила? Покажи дневник! Давай тебя поцелую!   
      И некуда было деться от этого позора, чуть ли не ежедневного! Мама много раз объясняла, что Владик больной на голову, ему простительны такие выпады, и я без обиды, но грозно замахивалась портфелем:
      - Отвали подальше! Вот пожалуюсь твоему отчиму, мало не покажется.
      Великовозрастный шалун побаивался мужа матери. Похоже, жилось пареньку несладко - одет был неряшливо, пах плохо, волосы вечно непромытые, нечёсаные, зубы нечищеные. Тётя Валя только руками разводила:
      - Ну что с дурачка возьмёшь?   

      Дядя Вася появился в их семье лет восемь назад. Он прибыл в Хабаровск невесть откуда с пачкой денег и худым чемоданчиком. Ни родных, ни знакомых, ни крыши над головой. Засиделся в шикарном ресторане аэропорта, тут и познакомился с первой попавшейся дамочкой - хорошенькой официанткой Валентиной. Мигом её обольстил и скоропалительно взял в жёны. Больного ребёнка принял, работу нашёл.
      Вроде, всё как у людей получилось, только старшая дочь тёти Вали так и осталась с бабушкой. Совместных детей "молодожёны" не планировали, очередной отпрыск родился случайно недоношенным, но вполне жизнеспособным. Мамаша называла Эдика поскрёбышем и сетовала, что обратно его не засунешь. Та ещё была болтушка-хохотушка! За собой следила больше, чем за детками.

      Выглядела наша соседушка броско и моложаво. Она утягивала отвисший животик эластичным поясом, подкрашивала брови и ресницы, отбеливала волосы, делала высокие причёски, носила обувь на тонких каблучках. Даже по мелким поводам цепляла на себя бусы, броши, расписные шёлковые платочки и нанизывала на пухлые пальчики массивные золотые кольца. Очень любила духи с резким запахом, светлую пудру, красную помаду, яркие наряды, посиделки на дворовых скамейках, свежие сплетни, званые обеды да всякие вечеринки.
      Голубоглазая блондинка моментально привлекала внимание и справедливо становилась душой любой компании, не вызывая видимой ревности мужа. Мужчины всех возрастов её замечали, забрасывали комплиментами, заглядывали в глубокие вырезы платьев, иногда целовали ручки, но положенную правилами приличия дистанцию держали чётко.

      Дядя Вася смотрелся иначе - строго и солидно. Он отличался тяжёлым взглядом, залысинами благородного вида, отсутствием бровей, округлым брюшком, короткой и толстой шеей, что сложилась в упругую складку вторым подбородком. Едва заметный акцент с приглушёнными "р" и "г" выдавал человека приезжего, но не мешал быть своим в доску среди людей разного социального уровня.
      Будучи заправским телемастером, Василий Павлович не обременялся бытовыми заботами и после работы "на хату" не спешил. Он допоздна сшибал халтуру, не пропуская ни одного дружеского застолья, где выставлялись сорокаградусные напитки. Поспевал всюду, однако вдрызг не напивался, с опустившимися пьяницами не якшался.
 
      Супругов всё время куда-то приглашали, где-то ждали. Со стороны пара казалась красивой и благочестивой, но порой (вовсе не редко) личные отношения выяснялись с кулаками и отборными ругательствами. Тётю Валю и дядю Васю такое житие устраивало, в молчанку они не играли и быстро мирились. Посторонние люди в скандалы не вмешивались, полагая, что "муж и жена – одна сатана". Меня это заключение удивляло резкостью суждения и количеством нечистой силы: почему одна, если их двое? Может, не всё так страшно? Нашему приятельству внутрисемейные разборки не мешали. Я радовалась периодам благополучия и щедрым угощениям, их дополняющим.
      Тётя Валя знала толк в еде, всё готовила мастерски – от окрошки и сборной солянки до мясных и рыбных деликатесов, пирогов и тортов. Застолья устраивала царские! По праздникам я пробовала невиданные блюда, пила кофе глясе, фруктово-молочные коктейли и дефицитные марочные вина. А две наши собачки изысканно питались курочкой, колбасными и сырными нарезками, бифштексами, ромштексами и прочими котлетками, собранными соседкой в конце смены со столов богатых клиентов. Приткнув носы к двери, дворняги безошибочно улавливали шаги благодетельницы и кидались ей навстречу. Для них и для нас с мамой тётя Валя стала родной. Да и дядя Вася был нечужим.

      За несколько лет отношения с соседями выстроились не просто тёплые, а на редкость надёжные. Эта дружба продлилась лет пятнадцать, может, и того больше. Мы искренне ободряли и поддерживали друг друга, вместе грустили и радовались. Однако с Эдиком я совсем не общалась. Он был моим ровесником, невысоким, худеньким, пугливым, молчаливым. Школьные занятия прогуливал, но сильно не хулиганил. Книжки вообще не читал, друзей не имел, учился плохо, втихаря покуривал, спрятавшись за гаражами.
      Отец безрезультатно воспитывал негодника оскорбительной матерщиной, подзатыльниками и ремнём. Мамка сына не била, хорошо кормила и одевала, совсем не помышляя о других потребностях. Я сочувствовала мальчишке, могла и с уроками помочь, и чаем угостить, но он в упор не замечал инвалидку. Мы даже не здоровались. А с его родителями часами играли в шашки, лото или домино.

      После ускоренного обучающего курса я полноправно примкнула к команде заядлых картёжников. Поддавшись азарту, дядя Вася терял степенность и становился очень разговорчивым. Слегка поругиваясь при проигрышах, он расширял мой без того небедный словарный запас непереводимым полублатным "фольклором". Смысл неблагозвучных оборотов я улавливала без пояснений, потешные выражения запоминала, но повторять не торопилась.
      Скорее всего, острые словечки были собраны по молодости лет в местах не столь отдалённых. Сосед эту тему замалчивал. Мою догадку подтверждала татуировка в виде перстня на среднем пальце правой руки. Я чувствовала нехорошую тайну и стеснялась пристально разглядывать синеватый рисунок.
 
      Тётя Валя даже вскользь не упоминала о прошлом мужа, ласково называла его по фамилии - мой Романов. Наверно, любила. В общем, чужие грехи меня не касались. Похабных слов и шуток в наш с мамой адрес дядя Вася не отпускал, грубых слов и жестов себе не позволял, на просьбы о починке электроприборов откликался незамедлительно, денег за услуги не брал. Лишь стопочку водки просил налить и солёный огурчик порезать.
      Знакомых у классного мастера было много-премного, он без волокиты выручал всех, а по окончании работы говорил одно: "Ставь черпак и жарь картошку". Под черпаком подразумевалась не поварёшка, а бутылка "Столичной" или "Московской". Народ с благодарностью собирал нехитрую закуску, ставил и ставил эти "черпаки". Желанная расплата через несколько лет превратила ещё не старого дядю Васю в полнейшего угрюмо-безразличного алкоголика. Однажды он пожелтел, распух от отёков, стал задыхаться. Цирроз печени загнал соседа в могилу всего за месяц.

      Тётя Валя горевала непритворно. Приглашённый из храма батюшка ночь напролёт читал над гробом заупокойные молитвы. Утром траурная процессия заполонила весь двор. Духовой оркестр разлил по округе душещипательную музыку, подчёркивающую горечь прощания. Знакомые и незнакомые люди в тёмных одеждах строем выставляли венки, по очереди целовали покойника в лоб и прикладывали к своим влажным глазам белые платочки. Самые близкие плакали в голос, а потом, уже на кладбище, осыпали свежую могилу живыми цветами.
      Поминали Василия Павловича с размахом всё той же убийцей-водкой. Недлинные траурные речи быстро сменились коротким призывом: "Наливай!". Скорбящие лихо опрокидывали в себя стопку за стопкой, приговаривая: "Вечная память" и "Пусть земля будет пухом". Обильная выпивка в сочетании с хорошей закуской великолепно поднимала настроение! Хмельные разговоры вскоре стали бойкими, громкими, то и дело перемежались неуместным смехом. В компании одурманенных алкоголем мужчин и женщины я чувствовала неловкость. Отправилась домой при первой возможности.   

      Тётя Валя тоже ушла из жизни глупо и преждевременно. Она смолоду страдала сахарным диабетом, но к серьёзному заболеванию относилась наплевательски. Диеты не придерживалась, к рекомендациям врачей не прислушивалась. Укол инсулина сделает, и ладно. По пьянке шприцы кипятила в компоте – и смешно, и грешно. До определённой поры организм переносил издевательства, но когда его резервы закончились, проявились опасные сосудистые осложнения.
      Трофические язвы на голени по совету "добрых" людей тётя Валя лечила компрессами с мочой. Эта самодеятельность быстро закончилась гангреной. В больницу соседушка поступила в тяжёлом состоянии, смерть настигла её на операционном столе - во время ампутации ноги случился обширный инфаркт миокарда. Медицина оказалась бессильной.

      Мою боль от этой потери мама усилила многократно. Незадолго до трагедии давние подруги рассорились из-за какой-то ерунды и демонстративно замолчали. Я надеялась, что мир неминуемо восстановится, и сильно не расстраивалась. Мягкий нрав тёти Вали гарантировал благополучный исход глупой распри. Но мамина позиция оказалась чересчур принципиальной. Не склонная к прощению и компромиссам, признающая только свою правоту, в трудный момент она легко открестилась от приятельницы. Для умирающей тёти Вали не нашлось ни одного доброго слова.
      Из-за маминой показушной гордости разлад затянулся навечно, тягостная тишина стала гробовой. В последний путь любимую соседку мы не проводили, похороны наблюдали из окна. Молча, без слёз. Всё происходящее выглядело ужасно неправильным! Моё сердце разрывалось, протестовало, я мысленно себя корила, но открыто перечить маме боялась: при ослушании родительский гнев мог дойти до проклятий. За семейное бездушие было ужасно стыдно! Ошибочный поступок лёг на душу тяжким грузом. Я ещё не знала, что это навсегда.      


      Фото из сети Интернет.
      Продолжение - http://proza.ru/2021/08/27/238


Рецензии
Написано психологически верно. Спасибо, Марина. Дети во взрослых конфликтах - терпящая сторона. Они остро чувствуют "неправильность" происходящего, но ничего сделать не могут.

Елена Антропова   18.06.2022 16:05     Заявить о нарушении
Благодарю сердечно, Елена.
С теплом душевным,

Марина Клименченко   20.06.2022 08:19   Заявить о нарушении
На это произведение написано 103 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.